Случайный роман

— Мама, что мне делать дальше? Как мне жить без него? — Так же… как и я без твоего отца… — Но ведь он жив, мама! — Так пусть… для тебя он умрет.       Женщины долго сидели, обнимались и разглядывали старые фотографии, семейные фотографии… — Мам, ты скучаешь по отцу? — Я до сих пор его люблю… — Я тоже его люблю, мам, хоть и он особо не жил дома… — Он любил тебя больше жизни, не давал на руки никому, когда ты родилась, первые три месяца отдавал тебя только когда кормить надо было. — Ах-ах-аха, понятно… — Давай прогуляемся по магазинам?       Чонхи вытерла слезы и одобрительно покивала головой. Собравшись, женщины отправились по магазинам.

***

      Спустя четыре месяца… — Тужьтесь! Еще немного осталось!       Женщина пыталась родить, ей это тяжело давалось. Чонгук сидел на стуле и понимал, что случится беда. Миген кричала, пыталась тужиться. Он не мог смотреть на это, он страдал не меньше женщины, не мог слышать ее крики. — Скажите, почему она не может родить!?       Он срывался и орал. — Уведите его!       Мужчина, что принимал роды, сам был на взводе и наорал на акушерок, чтобы те его вывели. — Я не уйду никуда!       Крик младенца наполнил комнату. Чонгук остановился и пытался подойти к жене. — У вас родилась дочь, поздравляем, господин.       Чонгук… впервые улыбнулся и заплакал от счастья. Он наблюдал, как младенца вытирают и укутывают, не сводил глаз с нее. А после дали ее ему на руки.       Он сел с ней в кресле и баюкал… — Моя девочка…       Он плакал от счастья… не отдавал ее никому. Господин, ваша жена потеряла много крови, но с ней все будет хорошо. Она уснула. — Хорошо…       Он взглянул на несчастную Миген, что пережила адские 12 часов, а после ушел в гостиную. — Ты такая страшненькая… Хах…       Слезы капали сами по себе. — Спасибо… спасибо.       После трех дней Миген тяжело было вставать, она была слаба. Врачи советовали ей покой и свежий воздух. — Миген… давай вернемся в поместье? Я тебя прошу, там хорошо будет расти дочери, и тебе полезно… — Тебе тоже будет полезно, с Чонхи. — Какая же ты… Мы возвращаемся.       Мужчина знал, что Чонхи вернулась к матери в город и больше не возвращалась. Она не могла простить того, что самый любимый дедушка избил ее.       Через полмесяца они все-таки вернулись в поместье. Пыльные ткани сняли с мебели, слуги снова начали оживлять это место. А сад… завял. — Выходи осторожней, Миген…       Чонгук держал жену за руки и помог зайти в дом, а после взял в люльке дочку и положил в детскую. Он поцеловал ее в пухлые щечки и оставил спать.

***

      Спускаясь в сад, он понял, что ничего не спасти из цветов, да и не время уже, осень на дворе, все листья опали, все какое-то мрачное… как и его душа. Но с появлением дочери он обрел новый смысл жизни и радость. И очень слабую после родов жену…       Он долго за ней ухаживал, но ей не становилось лучше. Он пытался ее веселить, помогал со всеми делами, дарил цветы, она улыбалась и благодарила его. — Чон, спасибо, что ты с нами… — По-другому и быть не могло, ты мать моей дочери.       Большего ему нечего сказать… Ну не полюбил он ее, как надеялся…

***

      Прошло еще полгода.       У Чонхи жизнь круто поменялась, она сама поменялась. — Чонхи, к тебе гость!       Из комнаты вышла длинноволосая блондинка с алой помадой на губах, это был другой человек. Зайдя в гостиную, она снова узнала его. — Привет, Юнги.       Она улыбнулась ему, мужчина стоял с цветами. — Привет, блондиночка, а ты круто изменилась. — Подумала, что это меня изменит в лучшую сторону. — Надеюсь, ты изменилась только внешне, а в душе все такая же… — Думаю, ты прав, хотя кто знает… Как ты нашел меня? — Я месяц назад заехал в твое поместье, но тебя там не нашел. — Тебе бабушка нашептала?       Чонхи улыбнулась своей обаятельной улыбкой. — Птички напели, хах… Это тебе.       Он подошел к ней и вручил букет красных роз. — Спасибо, я люблю цветы. — Я знаю…       Он взглянул на нее и подмигнул. — Хах, а где же ты был остальные полгода с лишним? — Я очень много работаю… Мне жаль, что не приехал раньше. — Ты бы и не смог меня увидеть, уж больно много страдала, и видок у меня был еще тот… — Но сейчас ты выглядишь… как актриса Голливуда. — Ах-ах-ах, может в актрисы податься? — Я бы выкупал все билеты, чтобы только я мог смотреть на тебя…       Такие слова, конечно, были приятны, но до самого сердца девушки не доходили. — Ты… виделась с Чоном?       Ее лицо стало каменным. — Нет, что-то случилось? — У него в середине осени родилась дочь. — Я рада за него, как назвали? — Хана. — Хана — единственный на всем свете драгоценный ребенок, красивое имя…       Девушке понравилось имя ребенка. — Да, имя очень символическое, он ее бережет, никому на руки не дает.       Чонхи подняла взгляд, вперед ставя цветы в вазу. — Вот как… — Прости, что я об этом говорю, они вернулись в поместье, его жена плоха. — От чего? — Тяжелые роды. — Ну, я пока не собираюсь возвращаться в поместье. — Я приеду еще как-нибудь, сходим куда-то? — Я буду не против. — Тогда до встречи, прекрасная леди. — На улице метель, одевайся теплей, Мин…       Кто же знал, что всю спокойную жизнь изменит одно письмо через полтора года…

***

      В новогоднюю ночь Чонхи сидела у камина, укрытая в плед и с кружкой чая в руках. — … Чонхи, мне жаль… — Мам?       Девушка подскочила с дивана и встала. — Мам, что случилось?! — Твой дедушка… его больше нет.       Кружка выпала из рук Чонхи и со звоном разбилась о кафель.