Дух жженого бадьяна

«Как тяжка жизнь писателя.!» — думал Этянь, пялясь в чистый лист. Может он и был из тех, кто даже под грузом душевных терзаний не мог выдавить из себя и строчки, от того только сильнее страдая. Но сейчас он не мог писать немного по другой причине. У него не было денег на тушь. Да, он пытался писать на песке, но одного мелкого дождя хватило, чтобы от слов не осталось и следа. Он пытался высекать надписи на камне и дереве, но и это было бесполезно — всех стен его небольшого дома не хватило на законченное произведение. К тому же, теперь все неудачные отрывки до боли мозолили глаза, стоило только на мгновение отвести взгляд от бестолковой бумаги. Да, у него было немного денег, бог знает каким страшным способом заработанных, денег четко рассчитанных на тушь и бумагу, но в последний момент поганый продавец туши поднял цены. Так какой толк от бумаги, когда на ней нечем писать! «Может быть мне писать кровью?» — пришло в голову Этяню драматичное решение, — «Нет, ведь тогда я умру раньше, чем смогу насладиться славой и почестями, которые принесет мне этот текст!». «Но что если писать чужой кровью.?» — пришла еще более безумная мысль. — «Нет! Меня, неудачника, поймают раньше, чем я закончу первый том, и уж тем паче...». Этянь ударился лбом об стол. Он было собирался зажечь благовония, чтобы успокоить нервы, но понял, что в этом доме нет даже курительных палочек! Один проклятый бадьян! Состроив мученическое выражение лица, Этянь от безысходности бросил в курильницу бадьян и закрыл лицо руками. Комната наполнилась едким запахом. «Как же тяжка жизнь писателя...». — Ах, здравствуй-здравствуй, э-э-м... Этянь, — раздался скрипучий голос. Этянь отнял руки от лица. Перед ним стоял какой-то дух, в многочисленных расшитых чем-то древних белых одеждах и смотрел ожидающе. Он слышал, что благовония привлекают всяческие сущности, но не ожидал, что кого-то может привлечь жженый БАДЬЯН. — Да-да, я — дух жженого бадьяна, — он элегантно (достаточно элегантно для того, кто назвался духом жженного бадьяна) убрал с лица прядь темно-коричневых волос. — Ну да, — недоверчиво усмехнулся Этянь, — и зачем ты явился? К твоему сведению, бадьяна у меня больше нет и не предвидится, а сам я собираюсь в ближайшее время умереть с голоду и тоски! Нашелся, видите ли, нахлебник! Дух обиделся. — Ах да? Раз так, я отзываю свое благоволение, которое собирался тебе послать, неблагодарный писака. — И какое же благоволение? Больше бадьяна в моей жалкой жизни? Спасибо, не стоило. И вообще, я к этой гадости никаких теплых чувств не питаю, — Этянь помахал духу в сторону курильницы, мол, убирайся Дух жженого бадьяна закатил глаза. — А что насчет денег? Этянь вопросительно обернулся. — Ну денег, — продолжал дух, — тебе же нужны денежки, а, Этянь? — Нужны, — прищурился тот, — и в чем подвох? — Никакого подвоха, — подозрительно улыбнулся дух, — разве в благоволении духа бадьяна может быть какой-то подвох? С улицы послышались тихие, нерешительные шаги. Дух жженого бадьяна подмигнул Этяню и, хлопнув в ладоши, испарился в дымке. Раздался стук в дверь. Открыв, Этянь обнаружил перед собой двух детей. Близнецов лет восьми, в приличной, но не шибко дорогой одежде. Они глядели на него снизу вверх, в каком-то даже восхищении, но неявно. Этянь сложил руки на груди и поднял брови. Один из мальчиков протянул ему записку, и как только он ее взял, тут же спрятался за спину брата. В записке родители просили научить их чад письму, чтению и прочим аристократическим забавам, и почему-то выбрали для этого занятия вышеупомянутую широко известную бездарность. Этянь было собирался ляпнуть какую-нибудь чушь, чтобы они нашли учителя получше, но второй мальчишка вдруг вынул из рукава звездочку бадьяна и положил ему на ладонь. Этянь вздрогнул. Не от умиления или чего подобного, такого побитого жизнью человека мало волнуют какие-то дети, нет, просто это значило, что непредсказуемые последствия ждут его, пошли он сейчас этих двоих куда подальше.

***

— И ты... Проклял их? — Лан Нинь нервно улыбнулся. Этянь огляделся по сторонам. Слушающие его рассказ призраки, такие же как и он с Лан Нинем, смотрели неодобрительно. — Я похож на учителя?! — Он попытался оправдаться, — И вообще, дух бадьяна обещал мне денег, а не колодки! — И ты решил проклясть ничем тебе не навредивших детей? — Лан Нинь пытался удержаться от смеха, его посмертную репутацию не скрасил бы смех над злодеяниями великого и ужасного Этяня. Да, тем временем посмертная репутация Этяня оставляла желать лучшего. Никто уже не помнил его писателем неудачником, теперь он был известен тем, что проклял двух детей. — Я ведь не знал, что это сработает! Я, как обычно, пытался объяснить одному, что черты пишутся сначала горизонтальные, а потом вертикальные, а второй пролил воду на мои рукописи, и я что-то подумал — «да чтоб вас.!»... — Этяню не было стыдно, но он все-таки вздохнул, — ну, а потом все как-то завертелось, я умер, а что там с ними — не знал. «Умер, споткнувшись об банку свежекупленных чернил» — шепнул на ухо Лан Ниню старичок Не Танцяо, и тот сочувственно заулыбался. — А у меня есть другая информация... — Раздался грубый голос Не Цюаньсы, до этого сидевшего за столом, но сейчас вставшего во весь свой немалый рост, — поговаривают, что ты видел, как прилученные проклятием насекомые заползают в уши, носы и глаза Минъюшоу и Минцзошоу, сороконожки, пауки, черви и мушиные личинки, и как кожу их окропило кровью, но трусливо наблюдал из-за угла, и уже только потом помер! Этянь спрятался за Лан Нинем. — М-может быть! — смущенно пробормотал он, — но между прочим, в первую очередь, жертва здесь я! — Цюаньсы, не нужно насилия! — Лан Нинь увернулся от руки Не Цюаньсы, намеревавшегося схватить Э Тяня за волосы. — Понимаю, вы, злодеи, держитесь вместе, — Понизил голос Не Цюаньсы. — И никакой я не злодей! Я жертва, жертва обмана! Мне пообещали денег, а дали не пойми что! В притихшей толпе призраков послышался шорох. Этянь широко раскрыл глаза — «Ты!». — Ну я, — вскинул подбородок дух жженого бадьяна. — Ты... Твое бадьяново благоволение.! Вокруг раздавались шепотки — что может быть после смерти веселее, чем наблюдать за воссоединением чего-то не поделивших. — Ну мое, — сложил руки в замок дух жженого бадьяна. — Обманщик! — Выкрикнул Этянь, все еще стоящий за спиной Лан Ниня. — Что я сделал не так, скажи на милость?! — Раздраженно вопросил дух в белом, — между прочим, ты мог продать детишек в рабство и заработать кучу денег! Осознав сказанное духом, Этянь сжал губы, пальцы его рук задрожали, и он, подняв голову к потолку, вскричал — «Ненавижу бадьян!!!».

***

— А как ты это сделал? Не помню, чтобы ты был каким-то культиватором или типа того... — Не Цюаньсы, которому порядком надоело наблюдать за тем, как рядом с его любимым внуком таскается ланнинев родственничек, пока никто не видит, решил наведаться к Этяню, в своих целях. — Если бы я знал! — досадливо протянул Этянь, — ах, если бы я знал... — Так все очень даже просто! — подсел к ним дух жженого бадьяна, — главное захотеть, друзья. Не Цюаньсы покосился на него недоверчиво. — Но только для живых! — Добавил дух, и хитро подмигнул.