У меня все было не так

— Не знаю я как подсекать! Не понимаю! — о позеленевшую траву с глухим стуком ударилась удочка. Полубог стал эмоционально раскидываться освободившимися руками, — это не отдых, а какое-то наказание! — он с в сердцах пнул бамбуковую удочку, что та отлетела почти в собеседника, но не хватило ей пару десятков сантиметров и она повалилась рядом, — я не понимаю, как эта бестолковая затея вообще может тебя хоть немного радовать! — Люциус нервно заправил выбившиеся прядочки белоснежных волос и тяжело плюхнулся на траву. Ло покосился сначала на удочку, что чуть его не задела, а потом на друга, который сейчас сидел и обиженно ссутулился, испепеляя все вокруг гневным взглядом. Спустя пару минут нервного молчания, Люциус все же смягчился и перевел взгляд на ведро, которое чуть не было покалечено удочкой. Ведро несильно покачивалось от скопления рыбешек в ней, те били хвостами и борта, поднимали брызги, что с легкостью вылетали из ведра и поливали траву вокруг. — Теоретически, я даже не нуждаюсь в еде! Поэтому и ловить рыбу нет никакого смысла. — он выжидающе посмотрел на друга, который в свою очередь очень нервно смотрел на поплавок, боясь и слова сказать, чтобы не разозлить друга еще сильнее. Ло нервно сглотнул. — оно не нужно мне для того, чтобы насытиться. Удовольствия не приносит, отдыха тоже в этом нет никакого, ибо какой смысл просто сидеть и часами пялиться на эту…тот… эту, — Люциус заискивающе замахал руками, вспоминая название. — Поплавок, — Посмел вмешаться собеседник — Да сам ты…! — он замешкался, — вернее… Да. Его самого. Бредни какие-то, короче. — он нервно переплетал пальцы меж собой, — и вообще! Забери! Мне они не нужны, — Люциус поднялся и взял свое ведрышко с двумя малюсенькими рыбками, каждая из которых не превышала размеров небольшого яблока, — их даже в аквариум не запустишь, — полубог выплеснул свой улов в ведро друга. От такой выходки его собеседник, конечно же, был слегка шокирован, но не менее он был шокирован от того, что полубог заговорил об аквариумах. Кто бы мог подумать, что владыка огненной стихии вообще может знать, что это такое. — Аквариум? — Да, Ло! Аквариум! Знаешь, такая емкость с водой и в ней еще рыбки плавают. Очень красиво. — Нет-нет, стой, подожди, — усмехнулся парень, отвлекшись от своего сосредоточенного наблюдения за водной поверхностью. Он уже, конечно, успел пожалеть о том, что решил перебить Люциуса, но интерес взял над ним верх, — я знаю, что это такое. Это очень красиво и завораживающе, когда ты можешь посмотреть на то, что никогда под таким ракурсом и в такой близи не видел. Когда плаваешь в реке или море — рыбы все от тебя как от огня, а в аквариуме ты можешь посмотреть на них, не беспокоясь о том, что она уплывет от тебя. Они же такие красивые и… интересные… завораживающие… живущие своей рутинной рыбной жизнью., — Ло потупился, — …но не знал, что ты об этом знаешь. Люциус, кажется, на его высказывание слегка обиделся, — ну… я читал. — он смущенно качнул головой, — что люди любят держать как домашних питомцев рыб. Бесполезное, кажется, увлечение, потому что они же скучные. Плавают там себе, в стекло бьются, а ты их корми да убирайся. Мне кажется, это совершенно неблагодарное дело. Ты им все, а они тебе — ничего, бред, — полубог насупился и сложил руки на груди. — Ты же сам сказал, что это красиво. — уклончиво ответил парень и вновь вернулся к всепоглощающему гипнотизированию водоема попытках выловить очередную рыбку-клоуна. Хотя, признаться честно, тут и без нее клоунов хватало. — Слушай, я теперь не уверен! — буркнул Люциус и рухнул рядом с Ло, рывком отбирая у него удочку, — может быть они и были бы красивыми, если бы их ловля приносила удовольствие. Вот сейчас с твоей удочкой посижу и посмотрим. Моя, я уверен, сломанная. Ло на то лишь тяжело выдохнул и подобрал трость бамбука. Что несколькими минутами ранее была кинута в его сторону. Он бережно расправил веревку, поправил наживку, проверил надежность закрепленного поплавка и ловко закинул удочку в воду. Солнце заползало уже почти на самый зенит. Пусть сейчас и была только ранняя весна, а припекало уже довольно сильно. Ло очень часто поправлял свои очки, чтобы те не бликовали по глазам. А Люциус, периодически отвлекаясь от бубнежа по поводу того, какое рыбалка — бессмысленное занятие, поправлял волосы, которые все чаще стал выбивать нарастающий ветер. — О! — Неожиданно воскликнул Люциус, вскакивая с места, — оно шевелится! Шевелится! Дергаю?! Когда дергать? — он неосознанно шагнул ближе к берегу, словно желая обладать большим контролем над ситуацией. — Стой, еще рано, — Рома, кажется, сам вошел в азарт после возгласов собеседника, — дай ей время сильнее зацепиться за крючок… так… жди. Все! Давай! Тяни! Люциус, надрывно крякнув, выдернул из водоема взбунтовавшеюся рыбину. На этот раз она была куда больше предыдущих. Люциус был готов поклясться, что она была даже больше тех, что до него словил Рома. Какое-то время он просто держал ее не весу, не понимая, что с ней делать. Взгляд его метался между Ло и рыбиной, что извивалась на крючке и нравилась вот-вот сорваться и повалиться к ним под ноги. — Ну же! Сними ее скорее, а то упустим! — забеспокоился Люциус, нервно начав переступать с ноги на ногу, — что ты сидишь?! Помоги мне! Рома не сразу осознал, что все эти слова были адресованы ему — так уж он не верил, что у Люциуса действительно получилось вытянуть из воды что-то, чем можно было бы питаться целый день — на завтрак обед и ужин. Парень вскочил с травы и постарался ухватить извивающуюся тушку, что выскальзывала у него из рук точно мыло. Он слегка надавил то на жабры и аккуратно вытянул из ее пасти крючок. Рыба какое-то время еще пыталась дергаться и выбраться из крепкой хватки, но потом ее быстро отправили к остальным в ведро. Рома поднял глаза на друга и протер предплечьем забрызганные водой лоб и щеки, прополоснул руки в морской водичке прилизал волосы, что так и наровились растрепаться из-за усилившегося с каждой минутой ветром. Люциус тем временем почти светился от счастья. Улыбка его растянулась на пол лица, глаза блестели, а руки до сих пор сжимали бамбуковую удочку так сильно, что белели костяшки. — Вау. — проговорил Ло запыхавшимся голосом. — ты справился. — он улыбнулся, — только в следующий раз снимай ее с крючка сам, не буду же я все за тебя делать, а, — он усмехнулся и вновь уселся на траву, передавая другу банку с наживкой, — просидим еще немного и пойдём — он посмотрел на небо, что стало белеть от облаков с каждой минутой, — кажется, будет дождь, — он повернул голову на горизонт. Где уже серели тучи. Волосы его покачивались на ветру словно флаг. Люциус на то лишь кивнул и начала старательно подготавливать удочку к следующей добыче. Ушли они с берега где-то через час. Небо к тому моменту посерело почти полностью — только самые упорные лучики света боролись и пробивались сквозь кустистые тучи. Люциус сильно преуспел в рыболовстве — ему удалось выловить еще двух рыбин, пусть не таких больших, но выловил. Разве только те исполосили ему напрочь все руки своими острыми гребнями. Рома предлагал откатать ему рукава, чтобы по неопытности сильно не травмироваться, но полубог на то отвечал, что ему жалко портить этот драгоценный тканный материал, из которого была сделана его рубашка, и так же говорил, что ему захотелось понять, как чувствует себя Лололошка, когда возвращается домой весь какой-то побитый и травмированный, Люциус сказал, что ему хочется попробовать побыть немерного человеком, поэтому он не стремился залечивать эти царапины. Ведь далеко не многие кровоточили, поэтому опасной сия практика не была. Так они и разошлись под шум травы, плеска рыб в ведре, гул гуляющих в ветвях деревьев ветров и разговоров о том, какого это быть человеком. На следующий день Рома неохотно вывалился из дома проверить свою скотинку после вчерашнего урагана. По глазам ударило новорожденное солнце. Оно заливало всю лужайку, подкрашивало позеленевшую траву после зимней спячки желтыми оттенками. Блестело в воде, отражало лучами и скакало бликами. Рома вдохнул полной грудью запах прошедшего дождя. Аромат ласкал и навеивал только лишь приятные воспоминания о вчерашнем дне, о том, как было весело, задорно, а еще очень вкусно. Парнишке определенно хотелось бы повторить вчерашний день. Ему столько хотелось еще рассказать и показать Люциусу. Ему так хотелось научить полубожественного друга готовить. Ту самую рыбу, что они наловили… Оторвавшись от раздумий, Рома направился за дом проверять скот. Животные нашлись там же, где и были всегда — в своих загонах. Спокойные, даже нисколько не напуганные. Еще сонные и немного взмокшие. Рома занялся рутиной, чтобы сохранить спокойное состояние у своих зверей — натаскал свежего сена, немного прибрался. Взмок как собака. Солнце уже припекало довольно знатно, поэтому Рома решил повязать свою бандану себе на голову как косынку, чтобы не обрести неприятных последствий. Проковырявшись у загонов еще почти час, Рома стал собираться домой, подхватил лопаты и грабли, что притащил ранее, и направился обратно к жилищу. На пороге его встретили недовольным цыканьем. Люциус стоял перед входом какой-то одомашненный — на нем не было плаща и шляпы, волосы были повязаны в небрежный хвост. Рукава шёлковой рубашки были закатаны. — Я думал, весь день тут проторчу пока тебя дождусь, — полубог держал в своих руках стеклянную коробку, наполненную грязноватой водой. — Что это? — Рома задумчиво посмотрел на предмет, который его друг держал в руках — Не видишь? Аквариум, — Люциус осторожно приподнял коробочку на уровень глаз чтобы можно было рассмотреть небольшую цветную рыбку, что тревожно болталась в толще воды и беспокойно открывала рот. Рома удивленно вскинул брови и отставил в сторону лопату с граблями, которые все это время держал в руках. Люциус подошел чуть поближе, чтобы было удобнее передавать презент. Рома тоже нашелся почти сразу — протянул руки, чтобы с меньшим дискомфортом для ее обитателя принять подарок. Кто бы мог подумать, что некогда вредный, самодовольный и до ужаса наглый полубожок решится вновь переступить через свой упрямый характер и добудет для друга то, что самому кажется не таким уж полезным и красивым, а для друга — великолепным. Ведь в момент, когда Люц передал Роме его подарок, Ло смог заметить новые раны от плавников, что покрывали его руки почти полностью до самого плеча.