У меня все было не так

Шквальный ветер вдруг стал сбивать с ног и Лололошка понял, что еще немного и ему придется неосознанно заныривать лицом в снег. Клетчатая бандана, служившая ему неким респиратором, и так почти не спасала положения — морозный воздух так или иначе просачивался сквозь тонкую ткань и заставлял организм промерзать изнутри. Наскоро соштопанная на верстаке шуба уже была разорвана и разодрана стаей волков, а позже и протыкана стрелами кровожадных зимогоров. Все, что сейчас хотелось это забраться в свой растопленный дом и сесть у окна с чашкой чая, чтобы наблюдать за вьюгой из безопасного укрытия. Немного. Осталось совсем чуть-чуть. Из-за сосен, чьи кренящиеся вершины были упрятаны в ледяные объятия вьюги, стал виднеться огонек окна дома, который бывалый путешественник никогда не гасит, оставляя его как ориентир. Ветки елей и сосен хлестали паренька по лицу, царапали и без того поцарапанные доспехи и согревающую шубку. Они цеплялись за большуший рюкзак, навьюченный огромным количеством ресурсов. Лошка, ругаясь про себя, пробирался через водопады осыпающихся на него снежинок с ветвей. За все те несколько часов, которые он тратил на неравную схватку с погодой, парень успел несколько раз поклясться себе, что больше не выйдет из дома в долгие походы, не оценив притом наличие плотных облаков в пределах видимости. Что-ж, кактусы понадобились ему слишком остро, да и пройти мимо попавшейся на пути гробницы он тоже не смог. — Лучше бы я там и остался, — прошипел сквозь зубы путешественник, в очередной раз дёргая лямки своего рюкзака, чтобы отцепить тюки от крайне настойчивых когтей хвойного дерева. Очередной уклон от ветвей, управляемых злым ветрищем, и небольшой участочек с неказистыми домиком оказался у Лололошки как на ладони. Было бы у него больше времени и сил, то он с радостью бы прошелся мимо своего парника и стряхнул с его покатого бока снег, чтобы не прикрывал доступ растений к, пусть и слабому, но солнечному свету. Может бы даже заскочил на ферму и проверил зверей, забежал бы к еще не вылупившемуся дракону, проверил его состояние. Но времени нет. Сил нет. Он, Лошка, синий от изнеможения и холода, доковылял до приоткрытой двери своего дома, еле волоча ноги за собой через полуметровый сугроб. Лесенка в пару ступеней резко стала казаться для него бесконечной — ведущей, кажется, прямиком до конца туннеля, подсвеченного белым светом. Нелегкое восхождение к двери сопроводилось облегченным выдохом и поспешным скидыванием тяжеленного рюкзака с плеч. Парень схватил его за лямки и волоком потащил за собой в дом, корпусом открывая легко поддавшуюся дверь. — А я уж думал, не вернешься, — послышался за спиной самодовольный голос, звенькающий почти на каждом слове. Скиталец резко вытянулся, сразу забыв, о том, как устал, и как бы ему сейчас не хотелось разгибаться, а хотелось упасть прямо из этого положения на собственный рюкзак и забыться тяжелым сном. Медленно развернувшись на пятках, будто боясь, что вместо старого друга может увидеть оборотня, говорящего знакомым голосом, он тяжело вздохнул. — Домом ошибся? — тон Лололошки не источал ни капли злости или пренебрежения — лишь усталость. — Конечно, твой всего-то крошечная деревянная холупка, в отличие от моего каменного великолепия с панорамными окнами и шикарной библиотекой, — улыбался Люциус, величественно усевшись на пошарпанном стуле, элегантно закинув ногу на ногу, словно то была не старая табуретка с отваливающейся спинкой, а целый трон, вылитый из чистого золота. Он сидел вполоборота к столу, мерно помешивая серебряной ложечкой какой-то напиток. И где он только ее нашел? На его шее был намотан красивый длинный красный шарф, а на ранее простом легком плаще красовался пушистый ворот из пятнистого меха какого-то зверя. Подстать королям из каких-нибудь старых зарубежных сказок. — Ирония, да? — усмешливо произнес Лололошка, глянув на того исподлобья. — А что, у меня не получилось? — вдруг искренне испугался Люциус, прекратив на секунду бесцельно помешивать чай — Рома знал, что полубог все, что угодно пьет без сахара, — Я, вроде как, на Воланде тренировался. Он четыре раза подряд угадал, где я говорю серьезно, а где — нет, — он замешкался, — Ло, я… не думал обижать твое жилище. Путешественник сдавленно рассмеялся на его реакцию, чего Люциус явно недопонял и даже немного померк. — Люц, ты обидел мое жилище тем, что не закрыл за собой дверь. Может, ты не ощущаешь холод так, как его ощущаю я. Но, в любом случае, тут теперь холоднее, чем могло бы быть, — Лололошка демонстративно амплитудно хлопнул за собой дверью. Полубог, очевидно непривыкший к критике, смущенно почесал переносицу, пряча взгляд за рукой. — Случилось что? — парень пихнул ногой свой тюфяк, чтобы тот не валялся на ходу, а потом неспеша проследовал к столу. — Нет. Но ты, наверное, был так занят своим необдуманным походом куда-то, что забыл о своем обещании показать мне, как строить этих ваших… сновинигов… — Снеговиков? — поправил того Лололошка, оценивая взглядом неловкую реакцию Люциуса на свою глупую оговорку, которая, почти точно должна была опорочить властного, могучего и прекрасного полубога перед простым парнишкой из леса. — Д-да… вроде… — Люциус, наконец, вытащил ложку из чашки и, заметив, как собеседник отодвигает стул напротив, воскликнул, взмахнув на человека столовым прибором: «Нет! Не садись!». Прочитав во взгляде Лололошки полнейшее непонимание, полубог добавил: «Там Айко… лежит… спит». Путешественник, опустив глаза, на место, которое хотел занять, действительно заметил свернувшуюся в тугие кольца змею, доселе спокойно дремавшую под столом — на задвинутом стуле. — У меня нет права переложить ее на другое мес… — Нет. Неужели он надеялся услышать что-то другое. — Хорошо-о. В таком случае я возьму какой-нибудь другой стул, — Лололошка стал облизывать уставшим взглядом все помещение, надеясь выкроить из общего интерьера хотя-бы какую-нибудь драную табуретку. — А зачем? Мы разве не пойдем делать этого твоего с… статую из снега? — Ты, видимо, не заметил, но за окном… — Лошка указал раскрытой ладонью на заледенелые от инея стекла, — …метель. Это значит, что там сейчас очень холодно и тяжело устоять на ногах, не то, что лепить что-то. Я, в принципе, поэтому и пошел в поход, понимая, что снег будет недостаточно липким, чтобы оформлять его в фигуры… — он потупился, — но на такую вьюгу я не рассчитывал… — парень облокотился о стол, чтобы не тратить последние силы на прямое стояние. Он сложил руки на груди и расслабил спину, чуть сгорбившись, — …думал, ты поймешь. — Я? Нет. Мне не холодно. Не нравится, но не холодно. Да и к тому же, если ты не знал, то мне подвластно изменение температуры собственного тела, потому что, сам понимаешь, жить в Преисподней, а потом быть отосланным сюда… и без умения подстраиваться под нынешнюю погоду… не дело, — величественно заявил полубог, укладывая ложку на стол и делая первый глоток, — остыл. — Удивительно, — Лололошка закатил глаза, коротко улыбнувшись. — Ирония? — А как же? — хохотнул парень, а потом, поняв, что даже сидение на столе не дает болевшим мышцам нормально расслабиться, уселся на ковер цвета Айко, валяющийся неподалеку от обеденного стола. Он снял с себя пушистую шубу и уложил ее за собой, как намек на спинку сиденья. Сопение змеи было почти неслышно за шумом завивающей за окном вьюги и треском огня в камине, но резко просочившееся через плотную музыку звуков фырчание и рычание заставило даже Люциуса, величественно попивающего чай из треснутой кружки, словно то было напитком, доступным только самим богам, отвлечься от своего занятия. — Слышал? — Лололошка, увидев озадаченное лицо Люциуса, которое, к слову, делало его достаточно миловидным, понял, что неестественные хрипения успешно дошли и до ушей полубога. — Ты сможешь это убить? — в лоб поинтересовался Люциус, — у меня ограниченные силы, я еще слишком молод, чтобы умирать, у меня все еще нет власти над всем миром и библиотеки размером с Тюрьму времени, а еще я не успел попробовать ваше какао с зефиром. Я не могу погибнуть тут так глупо. — затараторил он, нервно поправляя свой красный шарф. Весь Люциусовый монолог Лошка вслушивался в непонятные звуки, пытаясь понять, чем же может быть это рычание. — Стоп. Ты не пробовал какао? — Рома резко вышел из раздумий, в упор смотря на полубога снизу вверх, — и не сказал мне об этом? Люциус смущенно перевел руку с шарфа на затылок, меняя испуганное выражение лица на максимально невинное. Так бы Рома и продолжил с наигранной хмуростью смотреть на своего друга, если бы не повторившейся завьюженный звук. — А вдруг оно и не хочет нас убить? — полубог, поняв, что ему не угрожают и даже в шутку, вернул руки на свой шарф, тем самым выдавая легкое беспокойство. — Вполне возмож… — Лололошка осекся на полуслове, хлопнув себя по лбу, — Боже, Люциус! — резко воскликнул парень, вскакивая с ковра, словно до этого он совсем не считался уставшим. — Просто полубог, — ошарашенно пробубнил он в след выбегающему из дома пареньку. Распахнутая настежь дверь быстро захлопнулась под порывом шквального ветра. Люциус еще пару мгновений смотрел на закрывшийся проход, словно до сих пор видел в нем убежавшего друга, потом перевел непонимающий взгляд рубиновых глаз на сонную змею, вяло качавшую головой чуть выше уровня столешницы, вероятно проснувшуюся от звука бахнущей двери. Она водила головой из стороны в сторону, изучая изменения, которые могли произойти здесь за время, пока она спала. Заинтересованно щелкнув языком, змея направилась к запримеченному неподалеку белому комку какого-то мягкого материала. Пресмыкающееся, обогнув шубу Лололошки пару раз, забралась в рукав и, поворошив им, улеглась вновь, расслабленно прикрыв глаза. Кажется, она была единственной, кого не волновал весь этот переполох. Люциус смотрел на свою питомицу еще пару мгновений, пока до него не дошло, что Ло выбежал на холодную улицу без этого своего нелепого одеяния. Он же замерзнет…наверное. Поднявшись с места, полубог подхватил на руки белый меховой ком со змеей внутри и стремительно направился к выходу. Вьюга с прихода Лололошки, кажется, усилилась вдвое. Казалось, что даже вытянутой руки не было бы видно, но взгляд Люциуса вдруг зацепился за струйки света, размываемые белой пургой. Они тянулись откуда-то из-под земли. Достаточно странно, но Люциус готов был поклясться — когда он добирался до домика друга — никакого света не было. Наступив в глубокий снег, он немного осекся и даже на секунду подумал, что упадет, но, вскоре, привыкнув к управлению своего тела в таких отвратительных холодных условиях, он направился на помощь к другу. Вот будь при нем посох, который он ненароком оставил у Лошки дома, то дело бы пошло куда проще и быстрее. Айко, закопошившаяся в шубе, очевидно заметила изменения в окружающей среде, она, недовольно шипя, прямо на ходу, перетекала к Люциусу на плечи — прямиком под уютный шарф и не менее пушистый и теплый меховой воротничок. Люциус, оставляя за собой подплавленные следы, все же успешно добрался до какого-то весьма резкого спуска под землю, обрамленного обычными досками. Лололошка нашелся там почти сразу. Кусок его человеческой тушки было видно и с поверхности — сейчас он сидел спиной ко входу — в своей обычной тонкой толстовке со своей обычной тонкой клетчатой повязкой на шее, которая, конечно же, нисколько не сравнится с Люциусовым шарфом в такую непогоду. Полубог, сбросив шубу вниз, следом спрыгнул в подземелье, уверенно, как кошка, приземлившись на ногу и колено. Друг, кажется, слишком был чем-то занят, что даже и не заметил прихода гостя. Отряхнувшись, Люциус взмахнул плащом и, подняв ранее сброшенную шубу, направился к чем-то заинтересованному Лололошке. — Чт… — Тихо, не подходи, — подрагивающим громким шепотом произнес паренек, вытянув рядом с собой руку, не позволяя полубогу подойти ближе. Беспокойство, страх, и недоумение в тот же миг сменились заинтересованностью. Люциус сделал к Роме еще пару шагов на свой страх и риск и смог разглядеть то, как вытянутая рука Ло подрагивает… от холода. Полубог уложил шубу на полу и сократил расстояние. Заглянув парню через плечо, Люциус смог разглядеть причину Роминого беспокойства: маленькая крылатая рептилия, красивого нежно-голубого цвета (как заметил Люциус, довольно схожего с цветом Роминых глаз), ползала и пищала рядом с небольшим водным резервуаром. Походка маленького дракончика (если так можно назвать его попытки ползти) была весьма неуверенной — когтистые лапки не слушались, крылья — по совместительству передние конечности — цеплялись о неровную поверхность каменистого пола, прикрытые глазки, кажется, еле различали разницу между темнотой закрытых век и серостью окружающей искусственной пещеры. — Оно похоже на Айко, только крылатое, — аккуратно прошептал Люциус. — Дракон, — согласился Лололошка, наконец, опуская руку, которую все это время держал шлагбаумом возле себя, вероятно, боясь, что лишние движения могут побеспокоить малышку. Он сел в позу лотоса и, обняв себя руками, продолжал следить за существом. Новорожденная еще какое-то время тыкалась в стены, пока не добралась своей неуверенной походкой до усевшегося около ее родильной лужицы человека. Неуверенно уцепившись за его одежду, та заползла Роме на колени и издала довольно громкое, но все еще сдавленное шипение, очень похожее на то, что привело Лололошку сюда. Парень почувствовал, как легкая волна холода от ледяного существа заставила его поежиться. Он испуганно приподнял руки, чтобы не мешать малышке забираться в свое новое гнездо. Очень хотелось поднять еще и глаза на подошедшего спутника, оценить его реакцию, но не успел этого сделать: дракончик окончательно устроилась на коленях Ромы и вновь издала нечто похожее на писк. Она забирает все его внимание. Лололошка опустил на еле заметные гребешки ладонь, надеясь, что виверны, подстать котам, любят, когда их гладят. Но вместо того, чтобы это проверить, Лошка, только положив на тонкую чешую свою ладонь, одернул ее. — Ай. Она ледяная… — Парень стал потирать обожжённую холодом руку, словно думая, что его это согреет. Люциус, все это время, как завороженный наблюдавший за происходящим, подошел еще поближе. Подошел и заметил, как Рома стал еще сильнее подрагивать. Даже не просто подрагивать — его брала самая настоящая дрожь! Рома, кажется, и сам понял, что в таком положении и с таким катализатором замерзания на коленях, он долго не протянет, поэтому паренек аккуратно взял малышку под крылья и как можно быстрее усадил ее рядом с собой. Резво поднявшись, Лололошка огляделся по сторонам, чтобы найти какую-нибудь замену гнезда, заприметил валявшуюся на полу шубу и переложил дракончика на нее. Сделав пару шагов назад (тем самым чуть не сбив стоящего за спиной полубога), чтобы обезопасить себя от повторного нападения на колени, Рома, вновь обнял себя и стал следить за малышкой, которая в это время, почти до обустраивалась в новом пушистом и мягком гнезде. — Это она так кричала? — наконец, разрушил клубящуюся тишину, Люциус, так же прилепив к новорожденной свой взгляд. Рома на то лишь коротко кивнул. — Такая маленькая, а такая шумная… Путешественник на это только коротко улыбнулся, сильнее обняв себя руками. Люциус на секунду замешкался, не зная, что вдруг резко приключилось с собеседником. Может, обиделся на то, шубу на пол бросил? — Люц…? — Ло… — в тишине, сопровождаемой лишь завыванием вьюги снаружи, их голоса прозвучали почти одновременно. — Я… кхм… могу…? — Лололошка сделал к другу один неуверенный шаг. Взгляда на полубога он поднять почему-то не решался, ну или просто был очень заинтересован драконом. Люциус, который за эти пару секунд успел испугаться каждого сделанного собой действия, который Рома мог воспринять не так и обидеться, глянул на того выжидающе. — Я сейчас окоченею к чертям… — его плечи дрогнули и, вроде как даже зубы ударились друг об друга, — из-за нее еще холоднее стало, — Лошка кивнул на дракона и сделал к Люциусу более уверенный шаг. Полубог, очевидно окоченевший от непонимания, смотрел на друга слегка подозрительно. Тот, воспользовавшись ступором своего горячего друга, сделал широкий шаг, вставая почти ровно перед Люциусом и, навалившись спиной тому на плечо, замер. — Прости пожалуйста, но ты очень вовремя, — Рома, резко почувствовав, что ему за это ничего не будет, навалился на Люциуса почти полным весом, пытаясь создать максимальную площадь соприкосновения их тел. Спину сразу обдало приятным жаром, словно тронул раскаленный на солнце металл, только у металла не стучит сердце, так, что чуть ли не содрогаешься от его вибраций. Теплое дыхание на затылке. Шелковая ткань его рубашки, кажется, ощущалась даже через толстовку. И как он не мерзнет…? Полубог же на этот жест наглости, на это несанкционированное использование теплоты его тела, отреагировал только коротким хмыканьем. До этого ему никогда не приходилось находиться в столь близком контакте с простыми человечишками, чья температура оказалась опрометчиво низкой и объективно непригодной для таких погодных условий. Немного потупив и обдумав то, что сейчас происходит, Люциус решил, что для Ло ему не так жалко делиться своими преимуществами полубога Преисподней. Он, неуверенно сжав и разжав кулаки, завел руки перед Лошкой и аккуратно, словно боясь повредить фарфоровое изваяние, скрестил их у него на груди, обнимая. Тот после такого жеста заметно обмяк под руками полубога. Каким бы сейчас была его реакция? Он будет испуганным? Задумчивым? Злым? Прискорбно, что Люциус не сможет узнать реакции друга. Но точно может знать свою: раньше и подумать не мог, что, позволив жалкому человечишке прикоснуться к себе, он будет улыбаться…