Время перемен.

Смерть – это что-то естественное, что с течением времени приближается с ледяной украдкой, позволяющая привыкнуть к ней. Но путь, который требуется пройти для встречи с ней может быть, как и быстрым, так и мучительно долгим, что для некоторых – очень хорошо, а для некоторых так утомительно, что уже не терпится встретиться, но не по своей воли, а по воли судьбы, пути и других людей. Медленно разжав глаза, Мэй проснулась. Редко приходилось разглядывать потолок. Каждая трещина, каждый деревянный стык, что представился взору кошке. Не было снов, не было мыслей, не было ничего в голове, лишь пустота. За окном была ещё темень, а значит, до утра было ещё несколько часов. Подушка теплая, комната душная, а тело, словно горело, будто при лихорадке. Кое-как, набравшись сил, Мэй поднялась и направилась к круглому окну в комнате и, приоткрыв ставни, уселась рядом с ним, чувствуя, как прохладный осенний ветерок ласкает ещё шерсть, наполняя свежестью и прохладой. В такие моменты, когда приходилось уединяться с собой, в голову всегда вторгались с шумом и гамом мысли, которые всегда были нежеланными. Из-за этого, ей всегда требовалась компания, какая-бы не была. Шумная, тихая. Просто окружение, где можно было занять себя чем-то, не думая ни о чём. Мысли шли и шли, не намереваясь останавливаться. Детство, колледж и сейчас. Вспоминая всё прошлое, Мэй не могла сказать, что детство было какое-то ужасное, как никак, она всё ещё жива и здорова. Было много друзей, как ей тогда казалось. Парадокс какой-то, раньше найти схожих по духу ребят всегда можно было выйдя на улицу и найдя там незнакомую компашку, и вот уже вы резвитесь, играя в прятки или догонялки. Далее школа, о ней вспоминать было нечего, но именно там и начались все проблемы. Сначала шалости, затем знакомства с не лучшими одноклассниками, а потом уже и тот инцидент с битой. Поставив руки на колени, из её глаз медленно начали капать слезы. Не было ни всхлипов, ни заложенного носа. Лишь солёные капли, что падали, то на подоконник, то на футболку. В душе были жалость и сожаление, что накрывали полностью. Слова Би, про то, что Мэй бросила колледж, ранние отношения матери к дочери, а также прозвище от ребят. Почему нельзя было быть, как все? Почему жизнь обернулась так, а никак иначе? Если бы не сама Мэй, вряд ли бы такое произошло. Да, работа есть, но надолго ли? Этот город умирает, медленно, но стабильно. Как долго будет это затишье? Скоро ли произойдут перемены, что так хотят оттянуть участники культа? Ветер всё продолжал наполнять комнату своим присутствуем. Прохлада – всё, что нужно для хорошего сна и для спокойного существования. Как же не хотелось, чтобы утро наступало, как же не хотелось, чтобы всё это продолжалось. Сейчас, нет ни одной причины, чтобы оставаться здесь. - Оставаться... – торкнуло кошку. Закрыв окно, Мэй вытерла веки от слёз и, взяв свою рабочую сумку, вытряхнув всё содержимое на кровать, перекинула через плечо и начала медленно спускаться по ступеням лестницы, провожая взглядом семейное фото, висящее на стене второго этажа. Дойдя до входной двери, она взглянула на свой родной дом и вышла, даже не закрыв дверь за собой. Идя по улице, которую освещали фонари, возле которых метались светлячки, желающие добраться до желанного света. Тротуар был холодным, и столь тянущим вниз, будто он ещё не успел застыть. Дома, что были по левую сторону, были однотипными и без включенного света. Все спали, все ждали следующего дня. Пройдя длинный путь, Мэй добралась до железной дороги, где лежали они вместе с Лори, говоря о всяком разном, что приходило им в голову. Горизонт начинал потихоньку окрашиваться в желто-оранжевый оттенок, а значит светало. Чуть пройдя дальше, она дошла до места, где стоял длинный состав, который отправлялся в рань, а возвращался в темень. Запрыгнув на одну из платформ, она улеглась и смотрела в небо, такое безграничное, такое неизменчивое. Через неделю, город был расклеен новыми листовками о пропаже.

Мэй Боровски.

20 лет.

Темно-синяя шерсть, порванное правое ухо.

Последний раз была у себя дома.