Даймонд в валоранте

      Ваня с обедов деньги откладывает, продаёт распечатанные конспекты за 10 рублей-страничка и считает себя нихуёвым таким бизнесменом, когда каждые выходные с Серёжей в компьютерный клуб в випку залетает.       Он, как джентльмен, бронирует её заранее, потому что знает, в выходные школьников побогаче будет ещё больше и максимум, что им достанется стандарт со всеми, где Ваня в разных концах с Серёжей сидеть будет.       Бессмертных обещает, что в этот раз они точно в валорант завалятся с их даймондом третьим и разъебутся, но попадут в топ-500 Европы «чес слово, Серёж, ну, когда я врал?».       Ваня не врёт, он вообще-то так и планирует, когда они с Пешковым у входа в клуб курят. Курит, по правде говоря, только Серёжа, чапманом затягивается противным и выдыхает едкий дым сигаретный прямо в лицо Ване.       — Хуйлуша ты, Пешков, — русый от лица облако отгоняет и кривится, — Пассивное курение намного опаснее активного, ты знал?       — Так на, затянись, — и Серёжа, знающий, что Ваня откажется, смеётся, — Да и будь человеком, хоть где-то мне место актива оставь.       И подмигивает, выпуская ебливые колечки из сизого дыма в воздух.       — Блядь.       В помещении компьютерного клуба пахнет дешёвым пивом, хотя на входе висел значок о запрете алкоголя. Всем похуй?       — Всем похуй, — шепчет Серёжа, на похоже вслух, заданный вопрос.       Ваня вообще-то знает об этом и так, что-то риторического захотелось, пока они ждут админа на посте.       Парень немногим старше их выкатывается из темноты клуба и заходит за стойку.       — Ну что?       — Випка, бронь, — и показывает кьюар с оплатой заказа, который он всегда заранее оформляет.       Админ в худи кивает, объясняет, как до их комнаты дойти, и отвлекается на следующих парней.       Они впервые тему с еблей в компьютерном клубе просекли, когда, придя в это покрытое темнотой и неоном заведение, увидели, что есть отдельные вип комнаты. Тогда Пешков пошутил, что это как бордель, а Ваня пообещал, что трахнет Серёжу там.       Бессмертных на деле так не планировал, но в следующий раз кудрявый взял его на слабо, а Ваня что, трус что ли?       С того момента трахаться где-то ещё они перестали, компьютерный клуб с их удобными креслами совсем сместил их привычный последний этаж подъезда у мусоропровода и квартиру Вани в редкие часы, когда мамы нет.       Потому что тут тебя в оплаченное время не тронет никто, за стенкой орут и клацают, шлют нахуй, и сквозь наушники пробивается стрельба ксго. Чем не место для реального мужицкого секса? Самое оно. Почему они не снимут комнату в отеле каком? Серёжа бы ответил — это дорого, а Ваня сказал — что по-пидорски. А они не пидоры.       Серёжа в випку их излюбленную заходит и шутит, что пора абонемент давно взять. Ваня тоже об этом думает, правда, оно бы и выгоднее было бы, но мысль, что это станет уже чем-то вроде обещания, ему не нравится. Ему с Пешковым играть нравится и немного трахаться.       — Ну че, в валик?       И жвачкой «сладкая мята» от орбит шлёпает. Серёжа знает, что Ваня не любит сигареты и запах их терпеть не может. Потому его базовый арсенал: чапман ред и орбит сладкая мята. Бессмертных про себя думает, что это уже много для контраста, но влюбляется невесомо. В друга.       — Да, запускай, — и носом в чужую шею утыкается, когда Пешков вроде как отворачивается и к столам идти хочет.       — Так мне запускать или…       — От тебя тут не сигаретами пахнет, а, как от грудничка, молоком, — Бессмертных от этого запаха ведёт, честно, он так с лицом Серёжи контрастирует. Образ Пешкова — курю и шлю математичку нахуй, а Серёжа на деле пахнет молоком, в кудрях солнечных зайчиков ловит и пластыри на мозоли Вани от баскетбола клеит.       Кудрявому повторять не надо, он разворачивается в чужих руках и целует, на носочки встаёт и за шею к себе опускает. «Шпала ебанная, у меня уже спина болит тянуться».       Ваня радуется, что это Серёжа. Потому что, когда нет желания сказать или объяснять, он молча соглашается и берёт всё на себя.       — Бляяять, вальнул ебало, сын шлюхи!       Ваня крик за дверью воспринимает как знак, и садится на кресло, к себе Пешкова притягивая, шею его целуя, слушая, как тот скулит уже от этого.       У Серёжи шея чувствительная пиздец, он глаза на широкий мазок языком от Вани закатывает, в плечи вцепляется, наверняка красные полумесяцы оставляет.       Они целуются как бешеные, потому что Ваня на неделе к ЕГЭ готовится, вечером за сборниками дрочится, а хотелось бы вот так в десна биться с кудрявым.       — Бездарь, я твой рот ебал!       И отчётливый стук по столу, от которого Пешков в руках Вани уже не дёргается, только сползает немного, начиная штаны свои стягивать. Бессмертных бы с радостью уже всего парня раздел, но вероятность того, что какой-то долбан всё же заглянет сюда, всегда есть. И пока они полуодетые обжимаются, это лишь немного раззадоривает, но доказывать, что кудрявый просто плоская шлюха, потом не хочется.       Серёжа остаётся в одном свитшоте и носках, что-то про растяжку стонет в уши Ване, чужую ушную раковину облизывает, пока Бессмертных член Пешкова в руках ласкает, естественную смазку по стволу растирает. Из рук кудрявого силиконовую принимает не сразу, только когда тот мочку прикусывает, внимание привлекая.       — Сукины дети! Ебать вас в очко!       Этим Ваня и собирается заниматься, когда уже тремя пальцами друга растягивает. Серёжа своими коленями Ванины ноги фиксирует неосознанно, бёдра напрягая до трясучки.       — У тебя мать шлюха гнилозубая! Сын шлюхи ты, понял?!       Пешков под это презерватив по стволу раскатывает, член в себя направляет, пока Ваня дышит через рот уже, теряется, вцепляясь в Серёжины квадрицепсы до царапок-полумесяцев на коже. Бессмертных всегда момент проникновения старается парню передать, чтобы тот сделал всё плавно-правильно, без боли, причинить которую Ваня боится каждый раз так, как будто его ебут.       Серёжа на член опускается прерывисто, плавно, как Бессмертных хочет, не умеет. Ваня от каждого толчка на член подбрасывается бёдрами неосознанно, сильнее чужое тело сжимает.       — Встретимся на эпицентре, сын бляди!       А в этот момент срывается, до конца кудрявую тварь натягивая на себя, шепча полуизвинения-полупризнания ни в чём. Серёжа на это голову запрокидывает, стонет побито-высоко и на вопросы Вани головой болванчиком дёргает, двигаться разрешает.       — Ваню-ша. С противным:       — Ебанный попуск!       Сливается, и Бессмертных от такого контраста подбрасывает, он двигается, чужую шею целует-кусает и думает, как бы сейчас кресло не разъебать к хуям. Серёжа не думает, Серёжа стонет-скулит и на Ваню смотрит лишь изредка, из-под чёлки кудрявой взгляд кидая, обнажённый совсем.       — Боооже, чел, как же ты плох!       На это Ваня звереет так, будто это Пешков говорит, но это тринадцатилетка за стенкой кидает оппоненту. Только Бессмертных это не останавливает, он азарт ловит такой же, какой во время матча решающего. Квадрицепсы забивает так, что во время фрикций уже ощущает только тянущую пустоту. Он Серёжину голову за волосы фиксирует, пока тот не оторвал её тем, как часто забрасывает или себе на грудь складывает. Тот на действия Вани отвечает только полувсхлипом и бёдрами подмахивает.       Кудрявый кончает в свою ладонь, почти тут же опускаясь на Ваню полностью, редкие толчки в себе ощущая, чувствуя, как чужой член пульсирует, изливаясь в гандон.       — Да ты гандон!       Пешков разнеженный всё равно смеётся, на Ваню взгляд поднимает и непривычно нежно целует в губы.

***

      Серёжа курить убегает, пока Ваня что-то там с администратором обсуждает.       — А абонемент оформить можно?       — Можно.