Возможен ли Хэппи Энд?

Враг не тот, кто наносит обиду,

но тот, кто делает это преднамеренно

      Тэхен сидит, пряча голову в руках, так и рыдает, уже и голова болит, а он не может остановится, чувствует себе жалким и слабым. Так больно, он уже и забыл о ней, а сегодня… Он слышит, как открывается двери, затем шаги, знает, что это Чонгук. Становится немного страшно, все же у него не десять жизней, нужно было думать головой, даже если дают сказать. Вот тот и пришел сообщить, чтобы завтра и духу его здесь не было, ну да, любой взбесится, после услышанного в свой адрес подобного.              — Я, — начинает Чонгук, а Тэхен аж вздрагивает, — сожалею, что так все получилось, прости, — Чон садится перед Тэхеном, чтобы хотя бы говорить на одном уровне, а тот не верит в услышанное. Ага сожалеет, уже поверил. — Можешь осуждать меня. Но я просто так и не смог сдать тех людей, которых видел, я лишь говорил себе, что это не мое дело и проходил дальше. Тебя я тоже не выдал и впредь, будь уверен на все возможные проценты, не выдам. Это может и не подходящий момент, однако же еще в первую встречу ты мне понравился, прости… но влюбляемся мы только один раз, и я потратил этот один раз на тебя, я не могу объяснить даже себе почему ты, — Тэхен только теперь поднимает заплаканные глаза. Чонгук смотрит на Тэхена, и внутри у него все переворачивается. Ему тоже невыносимо больно видеть его таким — сломленным, дрожащим, с этим пугающим недоверием в глазах. — После нашего разговора я много думал, как избавится от этого, но не могу ничего придумать. Ты уже знаешь, что у нас же очень хороший слух… — Чонгук вдруг замолкает, но после решает продолжить, — но все равно не чуткий сон: мы не слышим тихие шаги, скрипы, когда крепко спим. Я не хотел этого говорить, так как ты мог ночью меня… неважно. Это одна из моих слабостей. Знаешь я не верил в судьбу, но я потерял силы регенерации всего за пару дней до твоего появления, зато появились умение накладывать защитные поля, чтобы нельзя было учуять меня либо же кого-то другого. Так же в ночь знакомства я не мог уснуть, у нас на роботе были проблемы, поэтому искал решение. Если бы я тогда спал, то не услышал бы тебя, следовательно, не наложил защиту и тебя бы поймали. Из-за таких поочередных совпадений ты выжил, а я… — «влюбился в тебя» так и не прозвучало, — я буду защищать тебя, пожалуйста, позволь мне. Я не могу вычеркнуть все произошедшее с тобой, не могу исправить прошлое, позволь же изменить твое будущие, — Чонгук говорит тихо, пытается объяснить свои чувства, но Тэхен лишь в отрицании медленно качает головой. Он не верит ему, не верит в чувства с первого взгляда, в искреннюю любовь. — Я смогу тебя защитить, и ты будешь жить. — Я не хочу быть единственным выжившим человеком. Пока всех моих будут изничтожать, я буду прятаться за спиной этого самого врага, так ты предлагаешь? Ты представь меня на своем месте... Ты позволил, чтобы всех ваших уничтожили? — Я не враг тебе, — он пробует обойти поставленный вопрос, — я бы позволил себя убить, чтобы ты отомстил, чтобы тебе стало немного легче. Но тогда ты останешься без защиты, я не могу этого допустить. — Я не хочу становится убийцей… И меня не нужно было бы защищать, если бы ваши убрались раз и навсегда, и ты вместе с ними. Говоришь, сожалеешь. А как мне это поможет? Может твое сожаление вернет к жизни моих родных и близких? Нет, если так, тогда, пожалуйста, сожалей. А на счет того, что людей ты не сдавал, так я тебе не верю, однако ж, представим, что это была бы правда. Даже если бы ты не сообщал о людях, то ты все равно соучастник геноцида всего человечества. Равнодушно наблюдать за тем, как убивают других — такое же преступление, как и само убийство. Как там говорилось в одной из книг… — Тэхен задумывается буквально на секунду, а Чонгуку даже представить сложно, что может сказать парень, вот только уверен, сказанное ему точно не понравится. — А, вспомнил: «У тебя совсем нет гордости. Тебе предлагают на выбор две роли: невинной жертвы или убийцы, а ты выбираешь роль третьего лишнего». — Как это относится ко мне.        — Ты точно не жертва, и с твоих слов, явно не убийца, так получается ты хочешь быть третьим лишним. Так может мне тоже тебя пожалеть?        — Я не третий лишний. Да, ты может и прав, что бездействие своего рода участие, но не все наши столь ужасные, как тебе кажется. И не все ваши столь хорошие. Столько войн прошло, когда вы сами с собой воевали. Сюаньгэйцы за всю историю своего существования не воевали друг против друга. — Пока я вижу только ваших захватчиков, оккупантов, разрушителей, тиранов, убийц, ни одного хорошего я не наблюдал, а на слово верить врагу не могу, иначе это будет максимально глупо с моей стороны. — Я ведь помогаю тебе, — растеряно произносит Чонгук, слегка хмуря брови. Тэхен ясно произнес «ни одного хорошего», значит продолжает считать своим врагом, как бы он не старался доказать обратное.       В голове не укладывается все сказанное Кимом. Ведь они пришли с миром, у них были свои планы, как помочь развивать человечество, даже как прекратить все войны, как убрать терроризм, нищету. А вместо радостного приветствие их приняли как захватчиков, хотя по началу правительство некоторых стран были за сотрудничество. Сюаньгэйцы, зная, что могут помочь, начали мирную миссию, будучи уверенными, что люди после будут безгранично благодарны. Они начали убирать всех, кто, по их мнению, портит картинку благополучия. Начали с низших верст населения, поэтому поначалу никто даже внимания особого не обратил.              Спохватилось правительство стран после митингов, когда убийства стали слишком явными. Только никто не пытался договорится мирно с пришельцами, чужаками. Лидерами было принято решение об объявлении военного положения. Чужие, в свою очередь, приняли людей как тех, кто несет только зло, которое не заслуживает жизни. Люди также взяли оружие, чтобы защитить себя. Началась открытая война.        — Я уже не раз говорил, если бы не вы, то мне не нужна была помощь. Я жил прекрасно: работал, путешествовал, в выходные ходил в кино с друзьями...       «Также искал смысл жизни», — про себя добавляет Тэхен, но Чонгуку он об этом не скажет. Он уже давно понял, что смысл жизни в простых вещах: в спокойствии, в утреннем кофе, в крепких объятиях близких и друзей, в уюте, в планах на завтра, в мечтах и чувствах, в путешествиях и встречах. — С началом вашей «мирной» миссии, — продолжает Ким, — все круто поменялось. Сел на диету, так как из-за вас еда в ограничении и ее сложно достать. Стал заниматься спортом: бегал с квартиры в убежище, а теперь бегаю с убежища за одеждой и едой. Перестал слушать музыку — вместо этого прислушивался к вою сирен, к звукам выстрелов, к крикам и плачу детей, теперь же к малейшему шороху. Перестал смотреть фильмы — я наблюдаю апокалипсис в реальном времени. Не планирую отдых на море — я уже давно живу одним днем, — Тэхен смотрит в упор, а Чонгук молчит, собственно он все видел по-другому. Им рассказывали и показывали другие кадры. — Чего молчишь? Сказать нечего? Или не хочешь повторяться, говоря, что тебе жаль? — Нужно немножко потерпеть, вот увидишь… — Потерпеть? Видно еще недостаточно я терпел, — Тэхену кажется или его действительно не услышали? — ладно, сколько еще? Год, два, десять? Ты что совсем с головой разфрендился? Я день прожил и это уже достижение. Я не уверен даже в завтрашнем дне, — и вот это и есть правда. — Оставайся со мной, я смогу тебя защитить, потом война закончится… — Повторю еще раз, я не хочу быть единственным выжившим и жить каждый день со своей трусостью, ожидая, когда ваши и до меня доберутся, сделав экспонатом под табличкой «особо опасный». — Можно сменить цвет волос, носить линзы… — Ни до кого не дотрагиваться, — перебивая, продолжает Тэхен, а затем резко замолкает. — Ты что совсем меня не слушал? — И все же подумай… — Иди к черту, — звучит шепотом, но при этом ненависть в голосе слышится отчетливо.       И Чонгука действительно задевают слова, он к нему со всем сердцем, только вот оно не нужно Киму. Снова ему гадко на душе от всего услышанного. Все что сказал Тэхен откладывается тяжелым грузом. Ему не понять всего того, что пережил Тэхен, но от этого не легче, ему плохо от того, что Тэхену пришлось пройти через колоссальную боль, но он все же пытается жить, хоть и одним днем. Чонгук позволит ему остаться, возможно через несколько дней Тэхен поверит в его слова.        ***       Вот и сегодня, как предыдущих два дня, Ким смотрит новости, когда Чон в очередной раз уходит из дома. Он пытался понять, где еще остались люди. Ему необходимо найти своих, чтобы присоединится к ним. — Зачем смотришь этот канал? — звучит голос, на который Тэхен медленно поворачивает незаинтересованный взгляд, после поднимается с дивана, проходит мимо Чона, направляясь в свою комнату.              Все их разговоры по стандарту переходят в очередную сору, каждый уверен в своей правоте, так как правда у каждого своя. Тэхен же сейчас вообще не заинтересован в попытках открыть глаза, образумить или слушать бред Чона о каком-то там спасении и так далее. Он так надеялся понять хоть что-то с экрана, аж голова пухнет. Дело в том, что все сюаньгэйцы говорят на своем языке, люди пока не научились его понимать, хотя может есть те, кто освоил, но все-таки это мало вероятно. А вот сами сюаньгэйцы языки учат очень быстро, называя их легкими. — Почему ты не отвечаешь? — интересуется Чонгук с порога, зайдя следом за Тэхеном в комнату. — Уходи, — звучит без малейшей агрессии, а Тэ выглядит каким-то поникшим, это Чонгук заметил, когда парень обернулся, и по лицу видно, что в каком-либо диалоге не заинтересован, Чонгуку такое его состояние видится странным. — Если ты надеешься найти своих и к ним присоединится, то у тебя ничего не получится. — Получится. — Ага, конечно. Я понимаю, что тебе хочется воссоединиться со своими, но ты же не думаешь, что они тебя примут с распростертыми объятиями, только потому, что ты тоже человек. Они могут вообще не поверить тебе, принять тебя за шпиона, к примеру. Тогда как ты докажешь, что ты не на нашей стороне, м? — логичное предположение выдвинул Чонгук, а Ким на наго только сильнее хмурится. — Я не шпион, — сквозь зубы выдает Тэ. Его это очень задело. Та что бы он и шпион, как Чонгук вообще может так сравнивать. — Это знаю я, но только ваши сейчас и своим не доверяют, — Чонгук верно предположил, люди в действительности сейчас с трудом своим верят, не говоря о тех, кого видят впервые. Однако Чон сказал про это Тэхену только потому, что хочет, чтобы тот остался здесь, с ним. — Зачем ты мне это говоришь? Тебе же выгодно, чтобы я ушел, хотя уже я не уверен в этом, — Тэхен выдыхает и садится на одеяло. — Я хочу, чтобы ты остался. Я не причиню тебя вреда, ты же мне нравишься.       Вот снова об этом заговорил. Тэхен уже и злится на это не может. — То тебе точно еще нравится мой характер, после всего-то? — Я говорил: мне нравишься ты целиком и полностью. Твой характер не проблема, никто из нас не сахар, в отношениях мы можем находить компромисс и… — Что ты сказал? Какие к черту отношения, компромисс и… и нравлюсь? Нет, ну у тебя с головой точно не порядок! — Тэхен уже не раз слышал, что нравится, но про какие отношения это он тут говорит? Подыграть он был готов, но только словами. Отношения вообще немного (много) не в то русло, он не был готов услышать такое своими ушами. — Чтобы ты знал, я не планировал в тебя влюбляться, — у Тэхена челюсть уже где-то на полу, кажется. Ну почему же этот инопланетный такой прямолинейный? И что за «влюбляться»? — Мои чувства к тебе появились сразу, после первой встречи. — А ты случаем не хочешь разлюбить? Я же тебя не лю… — Не говори! — резко перебивает Чонгук, — не говори этого. — Не люблю я тебя, — тараторит еще четче и громче Тэхен, а Чонгук сильно жмурится, ему толи не приятно, толи… больно?              Чонгук уходит без слов. Тэхен в шоке: вроде ничего не сказал, а у того будто мир рухнул.              «И чего этот инопланетный сбежал? — проносится в голове, — как девка, которую киданули. Еще и меня так называл, а сам, сам же такой».              Весь оставшийся день Чонгук на глаза Тэхену вовсе не попадался. Как будто намерено избегал, может и нет, но парень стал чувствовать свою вину. Ну понравился ему парень, ну и что. Тэхен никогда не был за гомосексуальность, но и не был против, ему вообще все равно кто с кем и как, пока дело не коснулось его лично.              Страшит то, что Тэхен где-то в лет восемнадцать стал замечать за собой, что иногда оценивает парней, смотрит дольше чем необходимо, а об одном парне даже думал часто, пока тот не стал его подкалывать, что якобы Тэхен гей, но он ведь не такой. Тогда он стал встречаться с девушкой, чтобы доказать, у него все нормально с ориентацией, потом — с другой, и тоже не случилось. Чувств не то, чтобы высоких, совсем никаких не было от слова совсем, также не было желаний целовать. Собственно, до расставания из-за этого и доходило. Кому нужны не до отношения.              Мысли плавно перетекают от одних в другие. Может тех девушек уже и нет в живых, теперь везде чужаки. А после вспомнил и за Чонгука. Он мог найти себе кого-то другого, не Тэхена с его проблемами. Ну вот почему же именно он?              Киму кажется, что может не стояло так на отрез. Но для людей это нормально, может для этих нет. Поэтому Чонгук просил остановится. Он аккуратно встает и думает сходит в комнату, но не успевает выйти, как слышит звонок в дверь, а после резко замирает, нужно что-то делать.              В подавленном настроении Чонгук проводит вечер, слова Тэхена сидят глубоко в душе, он не может выдержать такой явный отказ, он ненавидеть начинает эту особенность. Такое чувство будто сердце вырвали, он знает, что у людей тоже бывают болезненные расставания, но только если те долго были в отношениях, а у них с этим парнем их совсем не было.              От бессилия даже двигаться не хочется, но он слышит звонок в дверь и подрывается с места, заходит в комнату к Тэхену и видит раскрытое окно, он сворачивает одеяло, закидывая в шкаф, паника уже аж душит, он не может его снова потерять, зачем вообще про отношения так рано заговорил, вот кто его просил? Идет открывать двери, чтобы быстрее те все осмотрели и убрались, ведь он Тэхена не чувствует, а значит тот ушел, ему срочно нужно думать, что делать.              После обычной проверки Чонгук закрывает двери, подходит к окну, никого нет. Он хватается за волосы, думая, что же делать.              Тэхен поспешно принимает решение убраться с того дома, так как снова проверка. Может это знак, что он засиделся? А может Чонгук его сдал из-за отказа? Вообще ему должно быть безразлично, но почему-то не так. Ничего, сейчас найдет людей, он же видел по телевизору предположительные районы, знает теперь, где искать. Это его город и он здесь сможет ориентироваться.              Искал он почти всю ночь этих людей, сильно замерз и проголодался. И Киму везет он наткнулся на двоих людей, которые согласились взять его к себе, накормили, дали поспать аж до вечера. После с ним разговаривали, узнавали все до мелочей, кто он, откуда, где прятался, что с его группой? Затем он снова лег спать, его предупредили, что в час ночи они снова выходят по два-три человека, а сейчас он может еще три часа поспать. Сама же группа собралась поговорить в отдельном месте. — Вы серьезно верите этому новенькому? Вот совсем не вызывает доверия. Может как-нибудь его проверить. — Не знаю, мне он понравился. — У меня предложение: сдадим его и получим еды у нашего.       Конечно же у людей с сердцем никогда даже в голову не пришло сдавать своих за еду. Но во все временна были мерзкие людишки, которые грязно играли на две стороны, перетягивая все на себя. — Пойдем по этому плану, — бросает лидер, — смазливый слишком, годен только для постели. Так что скинем пришельцам, что хотят пусть то и делают. Главное, чтобы еды на это раз побольше дал, а то этот у нас поел. Ничего больше заработаем.       Было как-то странно общаться, но Тэхен списал это все на то, что давно не общался с людьми, только с Чонгуком… снова этот Чонгук. Он себя даже снова поругал за это, что же это он с головы его не выкинет никак, и еще и его чувства, да что ж такое.