Увидимся в мае

“Мэй, не переживай, судя по записям в газетах, все обошлось. Ни Гарри, ни кто-либо из Уизли не пострадал. Я слышал, что к расследованию подключились лучшие мракоборцы, так что не стоит переживать. Дамблдор переговорит с Уизли, чтобы они усилили защиту их дома. Все будет хорошо. Ремус”

***

“Дорогая Мэй! Хочу тебя предупредить, что мы с детьми добрались до дома в целости и сохранности. Никто серьезно не пострадал, только мой сын Билл поранил руку. Гарри держится молодцом, он в полном порядке. Я уже получил рекомендации от Дамблдора, но искренне уверен, что ничего страшного нам не грозит. Если ты вдруг увидишь статью Риты Скитер, то прошу тебя не реагировать на нее. Эта женщина славится своей способностью выворачивать все наизнанку. С уважением, Артур Уизли”

***

“Мэй, перенаправил тебе последний выпуск “Пророка”, предварительно сняв с него чары, чтобы ты смогла прочитать. Знай, Рита Скитер любит переиначить факты и преувеличить, но суть она смогла донести. Напиши, как сможешь. Ремус”

***

“Гарри, мать твою, Джеймс Поттер! Я даю тебе сутки, чтобы найти в девонширской глухомани телефон и позвонить мне. Если в среду я не услышу всю историю от тебя во всех подробностях, то первого сентября ты поедешь не в Хогвартс, а в закрытый пансионат с физико-математическим уклоном для мальчиков! Среда, в два часа дня! И только попробуй проигнорировать меня! Мэй”

***

- Привет, Мэй... Я нашел в этой глухомани телефон, но ты уже третий раз не берешь трубку, так что оставляю сообщение на автоответчик. Я в порядке, правда. Было страшновато, но в целом со мной все хорошо. Сам чемпионат был очень крутым, но после него... В общем, это был не Волан-де-морт, а кто-то из его приспешников. Его там не было, иначе я бы почувствовал. Но кое-что показалось нам страа... - Нет, Рон, она не сидит в трубке... Нет, Рон, не надо тыкать на кноп... - Алло, Мэй? Я хотел сказать, что... - Пщши...пфеф...шор.... - Чертов автоответчик! В общем, там многое было странным, но мы встретили Барти Крауча и он... Не, знаешь, это ерунда. В остальном мы готовимся к школе и играем в квиддич во дворе у Уизли. Мне написал Сириус по поводу шрама. Сказал не беспокоиться, но он не думает, что боль в моем шраме и погром на чемпионате были простыми совпадениями. Я тоже так не... - Да, уже иду! Оу, он уже включился. О чем это я говорил... А, да! Я тоже не думаю, что это совпадение. Если у тебя вдруг получится, ты не могла бы съездить на Косую Аллею и посмотреть еще какие-нибудь книги? Я бы попросил Гермиону, но она отправит меня к Дамблдору. А я пока не хочу к нему идти. И первого числа наш поезд отправляется в одиннадцать утра с вокзала Кингс-Кросс, ты приедешь? Ладно-все-пока-и-не-злиии.... Мэй с грустной полуулыбкой прослушала записи на автоответчике еще раз, не сдерживая усмешки и представляя, как раздражался и закатывал глаза Гарри на некоторых фразах. К сожалению, несмотря на обещания, Мэй не смогла остаться в среду в два часа дома. Ее вызвали в отдел кадров для исправления ошибок в поданных на перевод документах. Она уехала рано утром в Лондон, надеясь вернуться домой к обеду и успеть созвониться с Гарри. Домой она вернулась ближе к ночи. День прошел совсем не так, как она ожидала. Сначала ее пригласила к себе на чашку чая начальница отдела кадров миссис Стэмптон, что сильно удивило Грин, ведь та никогда не вела задушевных разговоров с полицейскими.

***

- Мэй, присаживайся, - указала та на стул для посетителей, - не стесняйся. Миссис Стэмптон выглядела именно так, как и полагалось начальнице отдела кадров участка полиции: неопределенного возраста от сорока до пятидесяти, высокая, статная, с крепкими ногами и широкими плечами. Она всегда носила клетчатые пиджаки, чем еще больше акцентировала внимание на массивности туловища. Ее лицо было лишено изящества и миловидности, наоборот, прямые и резкие черты лица в совокупности с маленькими бледно-голубыми глазами и светлыми волосами производили строгое и суровое впечатление. - Не ожидала приглашения, - призналась Мэй после некоторого молчания. - В последний раз мы общались подобным образом, когда вы отстранили меня на три месяца в прошлом году. - Это был... неприятный момент, - мягко улыбнулась миссис Стэмптон. - В этот раз я просто хотела поговорить по душам и уточнить детали твоего перевода. Надеюсь, ты не против. Мэй вежливо улыбнулась и кивнула, но все же нервно взглянула на часы. Времени у нее было мало, еще чуть-чуть и она не успеет вернуться домой к двум часам. - Что ж, тогда не будем тянуть. У тебя же выходной, верно? - женщина подтянула к себе папку. - Хочу тебя заверить, что я подписала все характеристики, которые мне передал Грег, без какого-либо опасения или лицемерия. Я тоже считаю тебя способным и талантливым детективом и отличным полицейским, но... - Всегда есть это “но”, да? - не удержалась Грин. - Но я не понимаю твоего мотива, - поджала губы Стэмптон, - да, ты становишься руководителем группы, но Инвернесс? Маленький городок с численностью населения в два раза меньше, чем в Фулеме... - Руководитель группы? - переспросила Мэй. - Повышение? - Да. Ты разве не знала, на что переводишься? - усмехнулась Стэмптон. - Знала, конечно, - поспешила исправиться Мэй, - просто не думала, что сразу. Испытательный срок и все такое... - Я как раз и хотела сказать, что ты могла бы подождать. Год или два, и вакантное место руководителя группы было бы твоим. - У нас нет руководителей группы, - покачала Мэй головой, - только инспекторы. - Все возможно, - недвусмысленно подметила Стэмптон. - Поэтому пока я не отправлю документы в Шотландию, я бы хотела, чтобы ты еще день или два подумала. Миссис Стэмптон не знала об уговоре отдела внутренней безопасности и Лэддингтона, поэтому ее слова не особо задели Мэй или же как-то заставили задуматься. По крайней мере, пока не прозвучал последний аргумент. - Тем более, ты снова возвращаешься в общее отделение полиции, - подметила миссис Стэмптон, заглянув в глаза Мэй. - Уверена ли ты, что снова хочешь вернуться в строй? Мэй не смогла сразу ответить. Она отвела взгляд от женщины и закусила губу, тяжело вздохнув, но затем мотнула головой и грустно улыбнулась. - Когда-нибудь мне все-таки придется вернуться в строй, верно? В любом случае, я не могу вечно сидеть в наркоконтроле, мало кому это удается. - Твое право, - кивнула миссис Стэмптон, - и документы для опеки… Через пару дней все будет готово, можешь не волноваться, проблем с ними быть не должно. - Спасибо, - уже шире улыбнулась Мэй, - это прекрасные новости. Она встала из-за стола и сделала шаг по направлению к двери, но остановилась, услышав слова начальницы отдела кадров. - Мэй, позволь дать совет, - аккуратно начала она, - по моему опыту с усыновлением близнецов могу тебя заверить, что отвоевывать право опеки у родственников дело тяжелое и очень дорогое. - Я не хочу что-то отвоевывать, но там такие люди… - Я понимаю, - закивала женщина, нахмурившись, - но если они обеспечены жильем, едой и постоянным доходом, то твои шансы на полную опеку стремятся к нулю. - Предлагаете не лезть в это? - напряглась Грин. - Просто советую, - в примирительном жесте приподняла руки Стэмптон, - рассмотреть вариант совместной опеки. Это сэкономит тебе и время, и нервы. Мэй хотела возразить, но осеклась. Вместо этого, она кивнула и вышла из кабинета. На часах было уже почти час, и она никак не успевала добраться до Литтл-Уингинга к двум, поэтому, сев в машину, она направилась не в сторону пригорода Лондона, а в сторону Ист-Энда, если точнее, то в Тауэр-Хэмлетс, самый этнически многообразный район Лондона. Желание поехать туда возникло внезапно, но не беспричинно. Слова Стэмптон задели ее, заставили вспомнить прошлое и вызвали странное чувство ностальгии. Мэй несколько лет не ездила целенаправленно в Тауэр-Хэмлетс. Конечно, она могла проехать мимо или встретиться со знакомыми где-то рядом со старыми местами, но чтобы вот так вот сесть и поехать к бывшему месту работы… Нет, такого с ней не случалось со дня перевода в отделение Фулема. Запала и настроя хватило ненадолго: ностальгия рассеялась, стоило только встрять в затор в центре Лондона. Машины двигались по улицам медленно и тягуче, тормозя у многочисленных пешеходных переходов и пропуская перед собой известные на весь мир ярко-красные двухэтажные автобусы. Медленно толкаясь на Мэлл стрит - одной из крупных городских артерий, Мэй прождала два светофора на Чаринг-кросс, чтобы наконец выехать на Стэнд, но красный свет задних фар бесконечного полотна из машин говорил лишь о том, что центр города настиг транспортный коллапс. Надо было быстро решить, что делать: так и продолжать толкаться в пробке без какой-либо цели или же сменить маршрут. Закатив глаза и покачав головой своей собственной нерассудительности, она пропустила выезд на Стэнд и благополучно выехала на Чаринг-кросс-роуд, сразу остановившись перед следующим пешеходным переходом. Как так интересно получилось, что этот пешеходный переход оказался рядом с небезызвестным магазином музыкальных пластинок. Да, сейчас Мэй не видела входа в паб, но она уже знала, что он там был. А вместе с пабом рядом с магазинчиком располагался вход на удивительную Косую аллею с его волшебными магазинами. Найдя пустое парковочное место, пусть и не слишком близко, Мэй дошла до магазинчика с пластинками и встала лицом прямо перед кирпичным простенком, разделявшим магазин и следующий дом. Как бы она не щурилась, не выискивала, не жмурила глаза и не повторяла: «Я знаю, что ты здесь», никакая дверь и вывеска ей не показалась. Тогда она принялась искать дверную ручку на ощупь, медленно проводя рукой по кирпичной кладке. Она потрогала рукой каждый камешек между двумя магазинами, но так и не смогла найти вход. Съедаемая мыслями о своем глупом положении и виде, Мэй уже была готова уйти, но внезапно перед ней возник мужчина в крайне и еще раз крайне почтительном возрасте. Как бы не вертелось слово “старик” на языке, Мэй ни за что бы не смогла так назвать этого человека. Высокий, грузный, широкоплечий, с длинной седой бородой и серыми глазами. Он был одет в широкую темно-коричневую робу в пол, напоминающую местные мантии, но только эта была сделана из толстого и старого, если не сказать древнего, сукна. Только на подоле были вышиты желтой нитью летающие пчелы. На его голове была надета шляпа, напоминающая канотье, но ее поля были шире, чем у обычной. Взгляд его был колючим, а выражение лица - недовольным. Он отшатнулся от Мэй и нахмурился, а затем прогремел басом. - Кто… - Ох, - выдохнула Мэй, - вы ее открыли! Спасибо! Да, как только перед ней оказался этот мужчина, то ее взору открылась и дверь, и висящая на длинных цепях старая вывеска, и вид покосившегося полупустого паба. - Вам здесь не место, - грозно сказал мужчина и шагнул вперед, оттесняя Мэй. - Магглы не могут заходить сюда без волшебников. - Я… Понимаете… Она пыталась придумать, что сказать, ведь никакого плана у нее и не было. Просто заехала, чтобы осмотреться еще раз и, может быть, заглянуть в магазинчики. Может, найти еще какую-то книгу по проклятиям, чтобы побольше узнать о боли в шраме у Гарри. - Вход в этот паб для маглов возможен только в сопровождении волшебников, - гулким и раскатистым басом отрезал мужчина. - Да, я знаю, но мне только в книжный… - оправдывалась Мэй, указав рукой на противоположную стену паба. - Я туда и обратно, буквально на пару минут! - Не положено, я же вам… - еще более сердито прогремел он, но тут ему на плечо легла другая морщинистая рука. - Аберфорт, - остановил его, - ты напугаешь девушку. Рядом с очень великовозрастным и высоким мужчиной стоял второй, можно сказать, такой же старик. Только этот старик был… утонченнее. Его длинная седая борода была связана тонкими золотыми нитями в несколько хвостиков, очки-полумесяцы сверкали золотой оправой и покоились на самом кончике носа. Светлая мантия фисташкового цвета блестела, будто бы была усыпана мельчайшей алмазной крошкой. Он был так же высок, как и преградивший Мэй дорогу Аберфорт, но худее и подтянутее. А главное, посмотрев единожды на его лицо, усыпанное морщинами, Мэй сразу поняла, что перед ней стоит кто-то очень и очень важный. Умный и… значимый. - Я просто хотела зайти в магазин, - уже спокойнее сказала Мэй, - мой… эмм… ребенок едет в Хогвартс, и он забыл купить нужную книгу. Я пришла за ней. - Аберфорт, видишь, мисс оказалась здесь по исключительно важному делу, - старик похлопал собеседника по плечу и отошел. Аберфорт кашлянул, но ничего не сказал, а лишь натянул канотье и резко вышел из паба, из-за чего Мэй вынуждена была отпрыгнуть от входа. Дверь чуть ли не захлопнулась, но господин в золотых очках-полумесяцах взмахнул рукой, и та замерла, дав Мэй шанс проскользнуть внутрь. - Альбус, - кивнул Аберфорт. И в следующую секунду раздался уже известный Мэй щелчок, а тело Аберфорта будто бы засосало внутрь самого себя. - Так вот как выглядит это аппарирование, - чуть слышно пробормотала Мэй. - Аппарация, - поправили ее. Мэй резко крутанулась на пятках и уставилась взглядом с поправившего ее старика. - Вы Альбус Дамблдор, верно? - с широкой улыбкой спросила Мэй. - Я столько о вас слышала! - Уверяю вас, мисс, большая часть всех слухов - ужаснейшая чепуха. - Тсс, - наигранно разочаровалась она, взмахнув рукой, - а я так надеялась! Мэй Грин, - представилась она, все еще улыбаясь. - Очень приятно, мисс Мэй Грин, - Дамблдор пожал ее руку, а затем указал на стену, где в прошлый раз открылся проход на Косую аллею. - И кто же ваш ребенок, позвольте узнать? - Вряд ли вы его не знаете, - усмехнулась она. - Совершенно с вами согласен, Мисс Мэй Грин, я знаю и помню всех своих учеников, - улыбнулся профессор. На одну секунду Мэй задумалась о том, что можно сказать и неправду этому известному всем Альбусу Дамблдору. У Грин было слишком много вопросов к этому человеку, но что-то подсказывало ей, что ложь при первой встрече не сыграет ей на руку. - Гарри Поттер, - тихо сказала она, оглянувшись на остальных посетителей паба. - Хм, - Дамблдор на секунду замер, но тут же продолжил, - точно… Вы та мисс, с которой он жил этим летом. - Вы знаете? - удивилась Мэй. - Мисс Грин, я уже сказал вам, - продолжил профессор, прикоснувшись палочкой к кирпичной стене, - я знаю своих учеников. Кирпичики запрыгали по стене, и через минуту Мэй открылась Косая аллея. Но вместо того, чтобы шагнуть в проход, Мэй посмотрела на Дамблдора, который искусно держал ее взгляд, всматриваясь в карие глаза. - Зачем вам понадобилось в книжный магазин, мисс Грин? - Не буду вам врать, - она отвела взгляд, - я иду туда из-за Гарри. Хотела бы побольше узнать о его шраме и истории. - Вряд ли вы найдете что-то стоящее во “Флориш и Блоттс”, - сказал Дамблдор и подал руку девушке, чтобы помочь пройти через проход. - А где же тогда мне искать? Серые глаза сощурились от хитрой, но доброй усмешки, которая не сулила Мэй простого и легкого ответа. Она шагнула на брусчатую дорожку Аллеи, но продолжала внимательно следить за профессором. - Что ж, все-таки испытаю удачу, - улыбнулась она старику. - Позвольте дать совет, - игриво добавил он напоследок, - начинайте с начала, а не с конца. И перед Мэй в один миг возникла кирпичная стена. - Не зря я сразу подумала, что он странный, - пробормотала Мэй. Косая аллея была заполнена детьми и их родителями, снующими между магазинов. Какая удача, что в прошлый раз они приезжали сюда до того, как всем разослали списки покупок к учебному году. Самая длинная очередь стояла в магазин одежды Мадам Малкин, а самая большая толпа - у магазина “Все для квиддича”. “Флориш и Блоттс” тоже был переполнен народом, но только почти все люди стояли у кассы с подготовленным набором учебников. К большому облегчению, Мэй не сильно выделялась из толпы своим внешним видом. Подростки и молодые волшебники в повседневности явно предпочитали обычную одежду мантиям. Пару раз Мэй натыкалась на испуганные лица взрослых людей, что легко помогало определить в них не волшебников. Мэй же испуганной не была, она была сосредоточенной и собранной. - Начинать надо с начала… - пробормотала Мэй, пройдя вглубь магазина и окидывая стеллажи взглядом. - Логично, конечно, но не очень информативно. Начало… Это значит с буквы “А”? - она продолжила говорить сама с собой. Повернув голову влево, Мэй увидела стеллаж с названием “Абстрактная магия” и нахмурилась. - Вряд ли, - покачала она головой, - или… Может, с цифры “один”? “Ноль”? Это у нас… “Магия до нашей эры”, - прочитала она. - Или… пф… Начальные классы? Начало жизни? Рождение? Роды? Зачатие? Ну нет… Он же не извращенец. Хотя… - Я могу вам что-то подсказать?! - А! - вскрикнула Мэй, резко обернувшись. - Простите, я вас испугал, - стушевался очень низкорослый мужчина, - вы просто долго стоите на одном месте, и я подумал… - А, - выдохнула Мэй, наблюдая как сильно покраснел этот…карлик, - да, конечно, наверное, да… - бормотала она. - Простите, ушла в свои мысли, а тут вы и так громко… - Извините, - улыбнулся мужчина очень широкой и белозубой улыбкой. - Так чем я могу вам помочь? - Вы знаете, - начала Мэй, - я понятия не имею. Мне надо найти что-то про проклятия… - О, у нас есть очень много книг о проклятиях, - сказал мужчина и быстро-быстро зашагал к стеллажам, попутно указывая на них. - Есть о заговорах, есть о порчах, есть о проклятиях вечных, родовых, семейных или единоличных. Есть о проклятиях предметов, а есть, например, удивительно хорошая подборка проклятий для домашних питомцев, - карлик развернулся и воодушевленно закивал в сторону Мэй, широко улыбаясь. - Знаете, как здорово держатся подобные заклятия на летучих мышах? Она может месяцами летать за жертвой, насылая на него порчу, а тот даже не почувствует! - Круто, - как в наваждении кивнула Мэй, зараженная энтузиазмом продавца. - Еще у нас есть о проклятиях вампиров, оборотней, о демонах, но там в основном недоказанные теории, так что именно вам нужно? - Я не знаю, - виновато пискнула Мэй, - понимаете… эмм… Чарли… Чарлис? - Карлус, - поправил ее карлик и протянул руку, - Карлус Себастьян Д’аркур, внук графа Д’аркур Жан Жака тридцать девятого. - Оу, - смутилась Мэй и протянула вниз руку в ответ, - Мэй Розалин Грин, дочь Уильяма Грина, скорее всего, не первого. - Так что вы ищите, мисс Грин? - Что-то, с чего начинаются проклятия?.. - неуверенно протянула она. - Нет, не так. Понимаете, я хочу понять, что сулит шрам человеку, на которого было наложено проклятие, но мне сказали, что лучше всего начать с начала. - Хм, - Карлус Себастьян Д’аркур нахмурился и постучал маленькими пальчиками по своим пухлым губам. - Интересно… Тот, кто это вам сказал, крайне мудрый человек. - Вы думаете? - Определенно! Знаете, мисс Грин, вы поставили мне интересную задачку. Дайте мне время, и я обязательно что-нибудь найду. Никто не знает эти стеллажи и полки лучше меня. Мэй то ли от неожиданности, то ли от смущения согласилась на предложение Карлуса. Он пообещал ей написать, если что-то найдет, хоть и адреса, конечно же, не записал. Домой она вернулась ближе к ночи в странном смятенном состоянии. И разговор с начальницей миссис Стэмптон, и встреча с Дамблдором, и новый знакомый француз - все события создавали ощущение нереальности, сумбурного и обескураживающего сна, в события которого все равно почему-то веришь. Как ни странно, но слова Гарри были единственным, что можно было посчитать нормальным в этот день. И его нежелание признавать проблемы, и искренняя и гармоничная его духу храбрость, и присущая подростку способность попадать в неприятности - пацан оставался самим собой, и Мэй уже скучала. Она еще раз прослушала записи автоответчика и еще раз посмеялась над всеми забавными фразами, реакциями и просто над ним. Лишь после этого она открыла письмо от адвоката, к которой ездила на консультацию по вопросу опеки. Она так и не смогла поговорить с Гарри в нормальной обстановке по этому поводу, но почему-то не сомневалась, что парень будет не против ее идеи. Только слова начальницы кадров с каждым разом обдумывания становились все более логичными и весомыми. Поэтому, когда Мэй распечатала конверт от адвоката, она надеялась увидеть четкое: “Уважаемая Мисс Грин. Мы выиграем это дело в два счета”. Лимит чудес за день был исчерпан. Письмо в конверте никак нельзя было назвать ни лаконичным, ни воодушевляющим. Адвокат перечисляла возможные риски и стоимость открытия дела по оспариванию опеки. После рассмотрения подробностей дела и запроса материалов в социальной службе, юристы пришли к выводу, что весомых оснований на требование опеки у Мэй нет. За Дурслями не было замечено ни долгов, ни преступлений, ни маргинального поведения. Это была полноценная семья с матерью-домохозяйкой и отцом-добытчиком. Настоящий средний класс, который так почитался судьями. Вдобавок, они были родственниками Гарри. Единственными родственниками. Мэй же представала разведенной девушкой двадцати восьми лет с незавидной кредитной историей из-за просрочек по платежам во время лечения, с опасной работой, небольшим жалованьем и с приводом в полицию в восемнадцать лет, который почему-то до сих пор не убрали из ее метрики. Обобщая, на текущий момент у Мэй было крайне мало шансов оспорить опеку Дурслей над Гарри. Адвокат так и писала ей в последнем абзаце: "Я не понимаю, как выиграть данное дело при данных условиях. Если вам известно что-либо, что могло бы сыграть нам на руку и дать основания судье хотя бы рассмотреть возможность открытия процедуры, то вам стоит поставить меня в известность. А пока что я считаю нецелесообразным продолжать работу. Счет за оказанные услуги прикреплен к письму…" Увидев сумму на счете, Мэй в бессилии опустила руки и отбросила письмо на журнальный стол. Если это был счет за одну консультацию, то судебное дело, а тем более сложное, просто разорит ее. Даже с двумя зарплатами сержанта полиции. Опустившись на диван, Мэй оглядела свою гостиную, пытаясь найти взглядом, за что бы зацепиться. Но у нее не получилось сосредоточиться ни на чем, кроме как на вопросах, крутящихся в голове. Вопрос опеки над Гарри стоял довольно остро, ведь как-никак, но он все-таки живет в ее мире, а жить надо по всем правилам. Ей нельзя было дальше оставлять его у себя на основании: “Он хороший мальчик, и я решила ему помочь”. Может, в волшебном мире этого и было достаточно, но в ее мире за похищение несовершеннолетнего давали значительный срок, и этот факт не давал Мэй покоя. Еще острее стоял вопрос службы Мэй. Что ее ждет? Кто ее там ждет? Где она будет жить, как снимет квартиру, как перенесет климат Инвернесса? Как она вернется на службу в обычный участок после четырех с половиной лет в следственном управлении? И, конечно же, дивный магический мир. В какую историю она впуталась? Нужно ли ей и дальше поощрять свой интерес? Копать и разгадывать чужие загадки? Судя по всему, дело слишком закручено и без помощи она не обойдется. Еще и Ремус с его попытками скрыть информацию. И Сириус в бегах, которого могут поймать в любой момент, стоит Блэку совершить малейшую ошибку. И этот Дамблдор, который за три минуты успел дважды или трижды сбить ее с толку. И Карлус Себастьян Д’аркур, и семейство Уизли с Биллом, и гоблины, и непонятное Министерство, и вся эта… Магия! Это были сложные две недели для Мэй. Каждая маленькая проблемка грозила разрастись в огромную и неразрешимую, стоило ей только отвлечься и позволить себе отдохнуть. Как белка, она крутилась в колесе жизни, пытаясь ничего не упустить из виду и ни о чем не забыть. Каждый новый листок календаря сулил ей перенасыщенный событиями день, но большую часть этих событий Мэй предпочла бы забыть. Ей не хотелось оставлять в воспоминаниях ни ссор с логистической компанией, ни гудков клаксонов проезжавших мимо машин, ни часов в автосервисе, ни суммы чека, выданного ей за починку карбюратора. Она бы предпочла забыть последние дни в полиции и грустные лица коллег, напыщенную и от того несуразную речь Лэддингтона, пару слезинок Джой. Ей точно не хотелось бы помнить о ночи тридцать первого августа в Литтл-Уингинге, когда в ее дверь ввалился пьяный Моррис, неразборчиво крича о неразделенной любви. Вряд ли она сможет вычеркнуть из памяти, как ее бывший начальник храпел на диване на первом этаже, и как первого числа она везла его в Лондон к участку, пытаясь не обращать внимания на неловкую тишину в машине. Месяцами позже на ее лице будет появляться неловкая улыбка каждый раз при воспоминании прощального поцелуя, который она думала оставить на его щеке, и который Моррис превратил в настоящий. Мысли об упущенных возможностях все чаще одолевали ее в эти две недели. Сколько всего она могла сделать в Лондоне, но так и не сделала. Она давно не ходила в музей Тауэра, не посещала пабы в центре города и не ходила на матчи стадиона Челси. Она не решилась на шаги в сторону Морриса после развода, а когда он сделал шаг со своей стороны, было слишком поздно. Она не доделала ремонт в ванной комнате, и теперь не была уверена, что старые трубы переживут зиму, если та будет холодной. Признавая свои слабости, Мэй решила бороться с ними, и поэтому все оставшиеся силы направляла изучение нового волшебного мира, открывшегося ей с появлением Гарри Поттера. Если уж она решила выяснить, что именно происходит с этим мальчиком, то в этот раз уж точно доведет дело до конца. Только вот с этим мальчиком она так и не смогла нормально поговорить и попрощаться. Стоя на платформе номер девять все еще с ощущением поцелуя на губах, Мэй выискивала в толпе черноволосую макушку в окружении рыжеволосого семейства, боясь их пропустить. Но стрелки часов размеренным шагом двигались вперед к одиннадцати часам, а ни одного знакомого лица она все еще не увидела. Мэй не сомневалась, что выбрала правильную платформу, ведь слишком много детей прошли мимо нее с тележками, на которых стояли и знакомые ей чемоданы-сундуки, и птичьи клетки. Но только ни в одной из них она не узнала Хэдвиг. Когда до злосчастных одиннадцати стрелкам на часах оставалось пройти всего два оборота, на платформе появились они. Нет, не появились, а ворвались. Все семейство Уизли во главе с Молли бежали по платформе номер девять, расталкивая проходящих мимо пассажиров. За ней стрелой мчались близнецы, Рон, Джинни и Артур Уизли. И в самом конце виднелся Гарри, вертящий головой и выискивающий на платформе Мэй. - Гарри! - позвала Мэй и поспешила навстречу. - Мэй! - радостно вскрикнул парень. - Мэй, ты тут! Она подбежала к нему и обняла его за плечи, но не остановилась, а наоборот еще сильнее ускорила его шаг. - Почему так долго? Вы опаздываете! - Машина мистера Уизли… - задыхался Гарри. - Она… пару раз заглохла по дороге. - Вы ехали из Девоншира на машине? - удивилась Мэй, но в следующий миг замерла. Прямо перед ее лицом миссис Уизли прошла сквозь стену и исчезла, не издав ни звука. За ней без промедления последовали и близнецы, и Рон, и Джинни, а Артур встал и поторопил Мэй и Гарри. - Не бойся, - сказал ей Гарри и взял за руку, - и не закрывай глаза, а то врежешься в кого-нибудь. - Что? Мэй хотела затормозить, подождать и уточнить, но Гарри потянул ее за собой, и вот она уже непонятно как влетела в стену, а полсекунды спустя вылетела на платформу девять и три четверти. - Гарри, дорогой, быстрее! - кричала миссис Уизли, помогая Джинни взбираться на поезд. - Идем! - сказал Гарри и потянул Мэй к ближайшему красному вагону. Грин по инерции помогла Миссис Уизли и Гарри запихнуть чемодан внутрь, затем подала ему его рюкзак. Когда раздался громкий гудок локомотива, оповещающий об отбытии, Гарри чмокнул Мэй в щеку, забрал из ее рук клетку и влетел на ступеньки тронувшегося поезда. - Прости, Мэй! Я напишу тебе! - прокричал он, высунувшись из открытой форточки двери. - Пока! - Нам надо поговорить! - прокричала Мэй. - Найди там телефон! - Попробую! - послышался голос Гарри в шуме окружавшей ее толпы. Мэй смотрела на удаляющийся поезд, поджав губы и не сводя с него немигающего взгляда. Только когда Молли нечаянно задела ее рукой, Мэй встрепенулась, будто бы очнулась от наваждения, и огляделась по сторонам. Рядом стояли люди самой разной наружности. Кто-то совершенно не отличался от типичного жителя современной Лондона, кто-то выглядел чересчур странно в слишком ярких свитерах и брюках, а кто-то привлекал внимание уже знакомыми мантиями и длинными туниками. Но несмотря на разницу во внешнем виде, статусе и происхождении, взгляды каждого взрослого были устремлены в сторону уезжающего поезда. Когда последний вагон скрылся в тумане густого дыма, руки провожающих опустились, а радостное выражение постепенно сменялось на печальное и сосредоточенное. - Почему-то казалось, что с каждым разом должно быть легче, - задумчиво произнесла Молли, - но все никак не становится. - Пойдемте, - Артур дотронулся до плеча Мэй и кивнул в сторону выхода, - мы проводим тебя. Уизли отвели ее через толпу обратно к выходу с платформы, попутно здороваясь со своими знакомыми. Мэй же попыталась рассмотреть волшебную станцию, отмечая и исчезающих людей в пламени камина, и тех, кто отходил подальше на платформу и взбирались на метлы. - Артур, пожалуйста, не надо, - отвлек голос Молли. - Конечно, дорогая, конечно, - поспешил ответить Артур. Мэй перевела взгляд в сторону, куда смотрела чета Уизли и сразу поняла, кто именно вызвал беспокойство у Молли. У самого крайнего камина, ближе всего располагавшегося к выходу с платформы, стоял мужчина с длинными светлыми волосами, зачесанными в низкий хвост. Он смерил Артура и Молли высокомерным взглядом и скривил лицо, а затем посмотрел на Мэй, и девушка вздрогнула. Она много раз сталкивалась с недовольством и антипатией в свою сторону по долгу службы, но такого явного и настоящего отвращения не встречала никогда. Лицо мужчины исказилось, будто бы он увидел перед собой что-то гнилое и омерзительное. Так могли посмотреть на гадкую тварь в зоопарке или на настоящего отброса общества, но не на девушку в первую встречу. Мэй даже остановилась на ходу, не в силах отвести взгляда от мужчины, пока тот не вошел в зеленое пламя камина, перед этим высокомерно вскинув голову. Следом за ним прошла и миниатюрная блондинка лет сорока, не обращая внимания ни на кого вокруг. - Кто это был? - спросила Мэй, выйдя на платформу номер десять. - Люциус Малфой, - сказал Артур так, будто бы это слово оставило противный привкус на языке, - тот еще тип. - Богатый и опасный? - серьезно спросила Мэй. - Очень опасный, - кивнул мужчина, - он… - Не надо, Артур, - мягко перебила его Молли, - не стоит втягивать Мэй в старые обиды. - Конечно, - он улыбнулся жене и приобнял ее за плечо, попутно кивнул Мэй. Мэй решила не продолжать и больше не задавала вопросов. Кратко поинтересовавшись делами друг друга, они дошли до парковки и разошлись в разные стороны. Но перед этим Уизли все равно успели поделиться с Мэй новостями о “самом запоминающемся событии в Хогвартсе за последние двадцать лет”, то есть о Турнире Трех Волшебников. - Говорят, - заговорчески прошептал Артур, оглядываясь по сторонам, - что Каркаров, директор школы Дурмстранг, привезет Виктора Крама на турнир. - А это… - протянула Мэй, прищурившись. - Лучший ловец этого сезона, - воскликнул Артур. - Мы видели его игру на турнире, потрясающий малый! - Артур, - одернула мужа Молли, - не забывай, Мэй еще не все знает о нашем мире, тем более квиддиче. - Конечно, - улыбка мужчины ничуть не померкла, но взгляд стал серьезнее и вдумчивее. - Что все же произошло на той игре? - не удержалась от вопроса Мэй. - Хотели бы мы знать, - улыбка полностью исчезла с лица мистер Уизли, губы сомкнулись в тонкую линию, а три отчетливые морщины на лбу превратились в складочки. - И нет никаких догадок? - не останавливалась девушка. - Догадок масса, - ответила Молли, - одна хуже другой. - Но все они идут вразрез с официальной версией Министерства, - покачал головой Артур, показывая свое разочарование в системе. - Понимаешь ли, Мэй, больше всего Корнелиус Фадж боится потерять контроль над ситуацией… - Корнелиус Фадж… Знакомое имя, - пробормотала Мэй. - Кто он? - Нынешний министр магии, - отозвался Артур. - Раньше мы все считали, что его главным недостатком была любовь к бюрократии, но сейчас… Его трусость - вот, что может погубить нас всех. - Артур, не пугай Мэй, - остановила мужа Молли, а затем обратилась к девушке. - Этим делом занимается аврорат и мракоборцы, лучше им его и оставить. На этом их разговор и закончился. Чета Уизли прошли дальше по парковке, а Мэй села в свой белый Пежо и поехала обратно домой. Ее ждали последние приготовления перед отъездом, ранним утром второго числа она должна была выехать из дома номер двадцать два по Сиреневой аллее небольшого городка Литтл-Уингинг, пригорода Лондона, и проследовать в далекое высокогорье Шотландии, где в городке Инвернесс с численностью всего сорок пять тысяч человек ее ждала маленькая квартирка на две комнаты с небольшой кухней. Проезжая по загруженным дорогам почти семимиллионного Лондона, Мэй как никогда ранее сомневалась в своем решении. Уезжать из наполненной жизнью столицы не только Англии, но и мира, было безрассудством. Ошибкой, потерей, выбитой почвой из-под ног. Ее ждала холодная и ветреная Шотландия, грубое и радикальное высокогорье, совсем другой английский и чужой гэльский. Там не будет ни привычных кэбов, ни запахов пакистанской кухни по углам, ни лавок индусов, ни суши в два часа ночи во время ее дружеских посиделок с Джой. Там не будет дома, любимого дивана, телевизора с настроенными каналами, шкафа с десятком альбомов, комнаты с занавесками, выбранными из тысячи, стопки книг, готовых к прочтению, шкафчика со всегда початым виски. Там нет никаких дорогих сердцу и душе воспоминаний, а Мэй сейчас, в эту секунду, слишком сильно ими дорожила. Ее душила тоска. Тихая тоска, которая скорее всего исчезнет по приезде в Инвернесс или после знакомства с новыми коллегами, которая не душила ее слезами и не заставляла сглатывать нарастающий ком в горле. Эта тоска лишь подвергала сомнениям принятое решение, подливая масло в разгорающийся огонь неизвестности и неопределенности. И эта тоска совсем не подходила солнечному и теплому первому дню осени с мелькающими то тут, то там довольными лицами родителей и их разодетых к школе детей. Литтл-Уингинг, как и любой другой маленький городок, встрепенулся для важной даты. Он казался особенно ярким и нарядным, сверкая бликами вымытых стекол и распространяя запах свежескошенной зеленой травы. Небольшой кирпичный коттедж семьи Грин совсем не вписывался в окружающую картину. Образ портили мелкие детали: стоявшие на крыльце коробки, пыльные стекла окон, чуть заросшая лужайка перед домом и мужчина, одиноко сидевший на нижней ступеньке лестницы. - Ремус? - улыбнулась Мэй, захлопнув дверь Пежо. - Мэй! - радостно воскликнул Люпин, встав на ноги. - Я хотел проведать тебя перед отъездом. - Конечно, проходи! - она похлопала его по плечу и открыла входную дверь. - Ты прости за бардак, мне не хватило времени на уборку. - Все в пор… рядке, - сказал Ремус, все-таки споткнувшись с прихожей. - Ты так много всего решила взять с собой? - Нет, - рассмеялась она, пропуская его вперед на кухню, - моя сестра приедет через пару недель в Лондон и заберет несколько коробок, чтобы отдать их нуждающимся. - Похвально, - кивнул Ремус и замолчал, поджав губы. На кухне повисла неловкая тишина, лишь шипел поставленный на огонь чайник и пару раз прозвенели чайные пары, поставленные на стол. Когда Мэй разлила свежий чай и пододвинула к Ремусу полупустую упаковку с печеньем, мужчина все же решился нарушить молчание. - Так как твои дела? Как Гарри? - Гарри… По мне, так ему не помешало бы сходить постричься перед школой, - усмехнулась она. - А я в порядке, готова к переезду. Местное отделение полиции предложило вариант квартиры недалеко от участка. Я ее не видела, но по описанию она должна быть ничего. - Хорошо-хорошо, - закивал Люпин, - а как ты туда доберешься? На машине? - Да, выезжаю ранним утром завтра и к вечеру должна доехать, - сказала она и сделала глоток горячего чая. - Ну, или к ночи. - А коллеги? Они… - Ремус, - прервала его Мэй, - зачем ты мне соврал? Ремус в непонимании уставился на девушку, не скрывая своего искреннего удивления. - Прости, Мэй, но я не понимаю… - Да, я неправильно выразилась, - отвела она взгляд. - Лучше было спросить: почему ты пытался скрыть от меня правду? - Все еще не понимаю, - искренне недоумевал он. - Книги. - А… - выдал сразу Ремус и поджал губы. - Ага… - недовольно кивнула она, не сводя с него взгляда. - То, что ты мне посоветовал, оказалось не самым полезным чтивом. Я сначала подумала, что ты решил начать с основ, но не истории же про русалок… - Да, не стоило так делать, - скорее себе, чем ей пробубнил Люпин. - Прости, Мэй, но я не хотел беспокоить тебя понапрасну. И Гарри… С его способностью влипать в неприятности, новая информация могла привести к печальным последствиям. - В каком плане? - Он рассказывал тебе о своих приключениях в школе? - Про змею говорил, про призраки и про лестницы, что-то про философский камень и шахматы было. - То есть, он рассказал про Квирелла, которого убил на первом курсе? - Что?! - ошарашенно уставилась Мэй. - Квирелл, учитель ЗОТИ, был одержим Сама-знаешь-кем, и… - Ты издеваешься?! Ремус, вместо удивления, сожаления или любого другого проявления негативных чувств, лишь усмехнулся и пожал плечами. Мэй же не сводила с него широко раскрытых глаз, надеясь на то, что слова мужчины были шуткой. - Кажется, я взболтнул лишнего, - улыбнулся Ремус. - Лишнего?! Ремус, какого черта? И после такого Гарри все еще учится в этой школе?! - Хогвартс - это лу… - Да-да! Помню! - перебила его Мэй. - Вам срочно надо пересмотреть критерии оценки “лучших школ”! - Все не так страшно, как звучит, Мэй, - Люпин принялся успокаивать девушку, - для остальных студентов Хогвартс - самое безопасное место на свете, но для Гарри… - Полоса препятствий? - язвительно вставила Мэй. - Для Гарри… - улыбка спала с лица Ремуса, и мужчина моментально стал серьезным, - для него нет безопасного места. В любой точке Англии найдется последователь Сама-знаешь-кого, готовый отомстить за своего хозяина. В Хогвартсе за Гарри может присмотреть в десять раз больше людей, чем в любом другом месте. - Ваш мир… - покачала головой Мэй после недолгой паузы. - Чем больше я узнаю, тем хуже мне становится. - Ты привыкла к рациональности маглов, и тебе кажется, что тут все работает лучше, я понимаю, но… В мире магов рациональность просто-напросто не работает, потому что сама магия иррациональна. Мэй отвернулась от пронизывающего взгляда Ремуса, не желая показывать свое смятение. Она осознавала, что он прав, но все же… - Только это все еще не объясняет, почему ты решил подсунуть мне ненужные книжки, - перевела она тему. - С Гарри все ясно, но я… - А ты думаешь, Гарри с его тягой к неприятностям одновременно лишен любопытства? - ехидно спросил Люпин. - Резонно, - отметила Грин. - И кстати, я получил заказанные книги и даже прочел их, так что готов передать их тебе, но… - Дай угадаю, в них нет ничего полезного, - хмыкнула Мэй, подливая чай в чашки. - Как ты узнала? - Я тут ездила на вашу аллею самостоятельно и встретила почитаемого всеми Альбуса Дамблдора. Он, в отличие от некоторых, был крайне отзывчив и дал мне подсказку, где стоит начать искать. - Он дал тебе подсказку? - Люпин сидел с открытым ртом и прищуренными глазами. - Да, - задорно кивнула Мэй. - Я обратилась к одному из продавцов в книжном, и мне прислали книги. - Как прислали? - Ты не поверишь, - закатила она глаза, - Королевской почтой с доставкой курьером на дом. - Серьезно? У них есть такая услуга? - Да, я серьезно, - кивнула Мэй. - Могу накладную показать. - И что в этих книгах? И что за подсказка? - Дамблдор сказал, что любые поиски надо начинать с начала, и этот продавец прислал мне книгу “Происхождение магии”, представляешь? - Смею предположить, что он слишком буквально понял задачу. - Я тоже так подумала, но что-то мне подсказывает, что стоит ее прочитать. - А ты еще не прочла? - Ремус, я получила их позавчера вечером. И как только получила, сразу убрала в коробку. - Да, конечно, у тебя переезд, - смутился мужчина. - Извини. - Все нормально, я понимаю. Но думаю, что раньше следующих выходных я их все равно не открою, поэтому я хотела у тебя спросить. - Что? - Ты же можешь телепортироваться в Шотландию? Ну так, чисто теоретически. - Телепор… А-а! Аппарировать! Конечно, могу. - Если будет интересно, - Мэй развернулась на стуле и оторвала листок от блокнота на магните, - можешь заглянуть в гости. Она быстро написала на листке свой новый адрес в Инвернессе и передала его в руки Ремусу. Тот посмотрел на бумажку, затем сложил ее и убрал в передний карман старого пиджака. - Скажем, в следующий понедельник? - улыбнулась она. - Я… - он хотел продолжить, но быстро передумал. - Спасибо, Мэй. Я попробую. Где-то через час Ремус покинул дом номер двадцать два по Сиреневой аллее. Грин предложила Люпину забрать последние продукты из ее холодильника, которые она точно не заберет с собой. И пока она складывала все в сумки, Люпин не сводил с фигуры девушки взгляда, что не осталось незамеченным Мэй. - Ремус, пообещай мне кое-что, - не выдержала она, замерев над сложенными упаковками крекеров. - Смотря что, - хмыкнул он. - Мы же друзья? – спросила она. – Ну, в самом банальном смысле этого слова. - Думаю, даже не в банальном, - усмехнулся он. – Мне крайне приятно быть твоим другом. - Хорошо, тогда, - она тяжело вздохнула, - не влюбись в меня, пожалуйста, - тихо и немного пугливо сказала она, посмотрев на него. – И не приезжай ко мне в ночи с пьяными признаниями. Люпин сначала непонимающе на нее посмотрел, вскинув брови, а затем горько усмехнулся и встал со стула. Он подошел к столешнице, доложил в пакет лежавшие рядом пачки снеков и забрал подготовленные сумки. - Не переживай, Мэй, - улыбнулся он ей, - чтобы в кого-то влюбиться, мне сначала надо кое-кого разлюбить, а это… - качнул он головой, сохранив печальную улыбку. Мэй все поняла. - Хорошей тебе поездки, - кивнул он ей. - И еще раз спасибо. После легкого дружеского поцелуя в щеку, Ремус сделал два шага назад и громким хлопком аппарировал прямиком из кухни, оставив после себя маленький вихрь, поднявший пыль с пола. Через несколько часов на рассвете Мэй выехала на своем белом Пежо в сторону холодной и ненастной Шотландии, утрамбовав последние коробки в маленький багажник. Тихие утренние дороги, мигающие светофоры на пустых перекрестках, сонные водители-попутчики - все вело к новому этапу жизни, в котором ее ждала и новая работа с новыми коллегами, новый дом и новые преступления, которые она будет раскрывать. Мэй казалось, что она знает, чего стоит ожидать от Шотландии. Что ничто не застанет ее врасплох, ведь она ко всему морально подготовилась. Что новые коллеги, какими бы не были они, смогут ее принять. Что новые преступления не смогут переплюнуть старые, и что начальник, которого полиция уже подозревает в предательстве, не сможет ее обмануть. Мэй ехала с мыслью, что это лишь новая страница книги ее жизни. Может, новая глава или даже Часть. Она ошибалась. Это была новая книга. Новая история со старыми героями и совсем иным сюжетом, не похожим на все предыдущие истории, рассказанные ее судьбой. Ее жизнь действительно разделилась на “до” и “после”. Если быть точным, то разделилась она на “до” и “после” второго ноября одна тысяча девятьсот девяносто четвертого года, когда двое человек на расстоянии нескольких тысяч километров друг от друга получили одно и то же письмо от четырнадцатилетнего студента Хогвартса по имени Гарри Поттера. “Ты только не волнуйся. Кажется, я буду участвовать в Турнире Трех Четырех Волшебников. И я клянусь, что не бросал свое имя в Кубок…”