Занято!

      Как проверить, что все происходящее — не сон? Есть простой тест. Ущипните себя. Если вы почувствуете боль, значит, все происходящее реально настолько, насколько возможно.       Ногти с силой впивались в предплечье, местами протыкая кожу насквозь. Экран телефона тускло светился в темноте комнаты, из окна доносился лишь тихий шум ветра. Она уже собиралась ложиться спать, ведь было уже поздно, а завтра ее ждал очередной суматошный день — съемки клипа новой песни всегда отнимали слишком много сил и требовали более ответственного подхода, чем то околоовощное состояние, в котором Полина привыкла работать — с возрастом ответственность так и не посетила черноволосую макушку. Неделю подряд день за днем одно и то же, снова и снова — подъем, съемки, ссора с режиссером, съемки, короткий перерыв, опять съемки, и вот она без сил ковыляет домой, чтобы утром опять встать и опять тащить себя на площадку. Во времена съемок она даже жалела, что когда-то решила вдруг в это ввязаться. На этой неделе чуть больше обычного. Сейчас — точно нет.       Она стояла и смотрела в одну точку на уже потухшем экране, продолжая с силой сжимать пальцы на коже. Сердце стучало в ушах, мысли метались как загнанные звери, заслоненные огромной неоновой: «Я сплю. Это всего лишь сон».       Боль пришла внезапно, с большим опозданием. Девушка зашипела, одергивая руку, кинула телефон на подушку и метнулась в ванную комнату — обработать. Все-таки ебучие съемки, она должна быть в лучшем виде, иначе ее ждет очередная драка с режиссером — тот яростно настаивал, чтобы в новом клипе девушка снималась в майке, мол, больше подходит по тематике.       Вернувшись в комнату, она разблокировала телефон и вновь перечитала присланное ее подругой и менеджером по совместительству сообщение. Вернее, двадцать сообщений. Они были не очень содержательного вида, сплошные маты вперемешку с невнятными поздравлениями. Последним из этого месива шел скриншот письма, пришедшего, очевидно, на почту, указанную в ее социальных сетях «для сотрудничества».       Она с замиранием сердца перечитала письмо — за время, пока она лепила пластырь, слова и буквы не решили вдруг поменяться местами. Если честно, ее реакция могла показаться странной — для певицы, чьи песни резко взорвали все местные чарты, из-за чего ей просто тоннами приходили приглашения на всевозможные шоу, очередное такое письмо должно было быть, скорее, поводом тяжело вздохнуть о в который раз почившей возможности взять, наконец, отпуск. Дело было в контексте — не что ее пригласили на передачу, а на КАКУЮ передачу ее пригласили. Десять сезонов, четыреста эпизодов, казалось, что у них уже побывали ВСЕ и приглашение украинской восходящей звезды мало кого удивит, вопрос только времени. Подруга, видевшая ее начинания, твердила об этом все больше с каждым новым шоу, куда девушку приглашали в качестве гостьи. Все еще не верилось. До этого момента.       Звук очередного сообщения отвлек девушку от прожигания взглядом дыры в экране.       Мраморный клоп: Чо отвечать?       Первая мысль — сбежать. Так далеко, как только можно, где никто не найдет и никто не сможет… Чего? Исполнить ее мечту? Познакомить ее с объектами ее обожания? О чем вообще речь?       Алеша Попович: Ебашим.

***

      А дальше — суета. Первое впечатление, которое правильнее было бы назвать каким-нибудь нецензурным словом, давно смылось, оставив после себя лишь смутное воспоминание. Формальности, формальности, формальности. Бумаги, смена расписания, договоренности — вот что теперь занимало все ее свободное время. Ну, тот самый коротенький его клочок, что оставался от съемки к съемке и который не был потрачен на скролл тик-тока. Молодая бурлящая кровь, желающая всего и сразу, нахватала себе больше, чем может потянуть, и теперь расхлебывает.       Но рано или поздно всему приходит конец, и бесконечные, как казалось вначале, формальности тому не исключение. И теперь, сидя на кресле самолета, летящего по направлению Киев-Москва, вцепившись в мягкие подлокотники и буравя взглядом закрытый иллюминатор, она позволила себе немного выдохнуть. Впереди ее ждала мечта — и двухнедельный отпуск.

***

      Говорят, история циклична. Стоя у дверей Главкино, вцепившись ногтями в многострадальное предплечье, она готова была в это поверить. На этот раз она одернула руку почти вовремя, шипя про себя и сетуя, что это уже начало входить в привычку. Не дело. Она уже взрослая — на этой мысли ее чуть не согнуло пополам от смеха, — умеющая работать с людьми девушка. Она может успокоить бешено колотящееся в горле сердце, выкинуть прочь ложное впечатление, что она здесь нелегалка и ее вот-вот попросят восвояси — хотя когда-то она на полном серьезе готова была чуть ли не по лесу пересечь границу, чтобы оказаться здесь, — и войти в здание. Давай, надо только сделать шаг, толкнуть дверь и показать охраннику свои документы. Подождать, пока их проверят, и пойти за сопровождающим, ведя с ним непринужденную беседу. Она столько раз через это проходила, почему же сейчас ее ноги вот-вот откажутся стоять и она растянется по асфальту? Тебе уже не девятнадцать лет, Полина. Возьми себя в руки.       Рядом стоящая подруга делу явно не помогала. Она косилась на Полину, честно пытаясь скрыть трясущиеся плечи, и девушка готова была поклясться, что еще немного — и та разразится просто невъебенным ржачем. Было бы легче, если бы тут была более адекватная ее знакомая, но петербурженка напрочь отказалась ехать в Москву, ссылаясь на то, что занята, учеба, работа, третий лишний и вообще Москва — город дьяволов и она не желает даже дышать в ее сторону. Увидятся, мол, через несколько дней, когда Полина сама конвоирует себя в северную столицу, чтобы провести там последние отпускные деньки.       Погрязнуть дальше в нервозности девушке не дала открывшаяся без ее участия дверь и напряженно-озадаченное лицо, судя по униформе, охранника.       — Здравствуйте. Вас ожидают? — спросил мужчина нейтральным тоном.       Она почти готова была извиниться и уйти прочь. Благо, слово взяла ее спутница — хоть кто-то не забывал, зачем они здесь.       — Добрый день. Нас пригласили на сегодняшнюю съемку.       История точно циклична. Ведь сразу после слов подруги девушек захватила знакомая суета — их завели на территорию, не озаботившись даже коротким экскурсом, вкратце рассказали, что и как тут устроено, сунули в руки расписание, из которого Полина узнала, что ее выход назначен на сегодняшний вечер — последним из трех. Краем глаза девушка зацепила съемочную площадку, на которой сейчас вовсю шла съемка с первым на сегодня гостем, и чуть не словила инсульт, на секунду поймав проблеск знакомой черноволосой макушки. Но залипнуть на происходящее на сцене никто ей не дал. Вместо этого ее потянули за руку в сторону гримерной. В конце концов, времени на отдых и перегруппировку им не хватило, они приехали сюда прямиком из аэропорта, не успев даже заселиться в отель. Из огня да в полымя, да, но для них уже привычное дело. Вот она — цена гастрольной жизни.       Пока девушку приводили в порядок, она слышала, как за стеной началась суматоха. Съемки с первым гостем были окончены, на очереди — выход второго, а между — установка новых декораций, небольшой отдых для персонала, смена зрителей, настройка звука и света и дальше по списку. Все пункты были прописаны во врученной программке, хотя один пункт заинтересовал девушку сильнее всего — и почему-то был только в ее расписании. Знакомство с актерами. Она невольно сглотнула, внутренне содрогаясь и подавляя желание в очередной раз вцепиться ногтями в кожу. Если подумать, наличие данного пункта было вполне обоснованным — в отличие от остальных, Полина была тут совершенно новым лицом — в конце концов, это было ее первое приглашение на российскую передачу.       Она стояла в гримерной в одних трусах, сменяя уже третий комплект одежды под недовольное бурчание подруги, когда прям за закрытой дверью раздался очень уж знакомый голос. Девушка так и застыла с полунатянутой юбкой, вся обратившись в слух. — …без меня, я не очень голоден.       — Уверен? — второй голос тоже был ей довольно знаком, — Съемки начнутся не раньше, чем через пару часов. Потом поесть не успеешь.       — Да. В крайнем случае схожу в местную…       Голоса отдалились и разобрать отдельные слова стало проблематично. Первая мысль — метнуться к двери и подслушать, будто ей снова десять, а соседи за стенкой вдруг начали издавать довольно странные звуки, — закончилась бы очень плачевно, не поймай ее Аня в самый последний момент. Девушка облегченно выдохнула…       …А потом скользкий пол и несовместимый с равновесием угол наклона сделали свое дело. Не голодный, говоришь, Арсений? Смотри, бутерброд из вашей сегодняшней гостьи и ее менеджера к вашим ногам. Точно не голодный? Я так и думала.       Шум стоял феерический. Полина врезалась носом в закрытую дверь, проехалась вниз, зацепившись за ручку в тщетной попытке удержать равновесие. Сзади навалилась подруга, хватаясь одной рукой за чужое плечо как за спасательный круг, другой — за рядом стоящий стул, не выдержавший веса хрупкой на первый взгляд девушки и навернувшийся следом. Дверь не запиралась и открывалась наружу, из-за чего верещащая парочка вывалилась в коридор, складываясь друг на друга поперек прохода на обозрение всему Главкино.       — Боже, вы в порядке? — донеслось со стороны. Арсений с Антоном, успевшие отойти на небольшое расстояние, теперь направлялись обратно. Со своего положения Полина заметила блеснувшие в тусклом свете волнением голубые глаза — и сердце ее ухнуло в пятки. Разглядевший этот кошмар на полу Антон уже вовсю уссыкался, чуть ли не падая следом. Не так она представляла себе их знакомство, ох, не так…       Вскочив на ноги, наплевав на свой не самый одетый вид, Полина судорожно затолкала подругу обратно, забежала сама и быстро захлопнула дверь прям перед носом подошедшего Арсения, обрывая звуки истерики Шастуна.       — Занято! — выкрикнула девушка первое, что пришло в голову, мертвой хваткой вцепившись в ручку двери, будто боясь, что невольный собеседник попытается войти.       Вместо попытки прорыва через преграду Арсений лишь усмехнулся.       — Приятно познакомиться! — после чего из-за двери послышались удаляющиеся шаги.       Секунда, вторая. Ручка жалко скрипнула под побелевшими от напряжения пальцами — и по гримерке разнесся просто нечеловеческий ржач. Полина перевела дикий взгляд на заливающуюся подругу, продолжавшую все это время сидеть на полу, а в голове ярким неоном горела лишь одна мысль — вот бы оказаться сейчас на другом конце света. Что там говорили про цикличность истории?

***

      Полчаса спустя, напялив первое попавшееся в чемодане, Полина сидела у местного медика, причитающего, что перед какими-либо съемками разбить нос страшнее, чем сломать ногу. Нет, с носом все было в порядке, не разбит и не сломан, но от лекции это слабо спасало. Рядом стояла Аня и тихо разговаривала с женщиной, по всей видимости, отвечающей за грим. Адреналин от произошедшего давно смылся, а желание оказаться где-нибудь, где не здесь, только усилилось. Нос пульсировал безбожно. Как и царапины на плече, оставленные ее дражайшей подругой.       Где-то на задворках сознания билась мысль, что до финальных приготовлений перед вторыми съемками час, а по зданию бродит одиноко отказавшийся идти обедать со всеми Арсений. Подойти бы, познакомиться по-человечески… Ага, и тут же провалиться под землю от накрывающего с головой стыда. Нет уж. Она понятия не имела, как теперь собирается смотреть в глаза актеру и чисто в принципе находиться в поле его зрения. Антон, конечно, тоже лицезрел все это великолепие, но перед ним было не так уж и стыдно. Можно будет поржать как-нибудь за банкой фильтрованного. Но вот Арсений… Интересно, не поздно ли все еще отказаться от участия?       Стук в дверь прервал невеселые мысли, грозившиеся закопать девушку под собой. Все обернулись на звук. Доктор остановил свои причитания и поднялся со стула.       — Войдите!       Дверь открылась и в щель просунулась чуть взъерошенная макушка. Голубые глаза обвели помещение, на миг остановившись на застывшей аки кролик перед удавом Полине. Легок на помине. Арсений приветливо улыбнулся, но быстро потерял интерес к готовой провалиться сквозь землю девушке, возвращаясь к причине своего появления.       — Здрасьте! — обратился мужчина к присутствующим, а после перевел взгляд на гримершу, — Могу я вас украсть на секундочку?       Несмотря на стыд, Полина честно попыталась не думать о том, что Арсений уходил с Антоном, а пришел взъерошенный. Время идет, шипперы не меняются…       — Конечно, не вопрос, — кивнула женщина и ушла вслед за актером. Дверь закрылась. Полина позволила себе выдохнуть.       Женщина вернулась через десять минут и увела девушек в гримерную. Рутина под названием «подбери адекватный наряд» продолжилась, но уже под профессиональным руководством, а потому закончилась быстро — белая футболка и светлая юбка не вызывали у Полины ничего, кроме нервного тика под глазом, но переспорить местную костюмершу не вышло. Удовлетворившись нарядом, женщина чуть повозилась с макияжем гостьи, скрывая покрасневший нос под слоем тонального крема, после чего позволила девушкам уйти, сказав напоследок, что они еще встретятся. Прозвучало немного жутковато, но наводить боевой раскрас за несколько часов до начала съемок не имело особого смысла. Им позволили погулять по территории Главкино и даже вручили некое подобие карты. Как в торговом центре, ей-богу.       Полина сверилась с часами — полчаса до момента, как персонал вновь придет в движение перед вторыми съемками. Надо бы их куда-то потратить. Отыскать-таки Арсения? Хотя это не казалось такой уж хорошей идеей. Со стороны будет выглядеть странно, да и успеют они еще пообщаться. Девушка яростно пыталась игнорировать тот факт, что ей было просто стыдно появляться ему на глаза. Не важно. Посвербит и пройдет, она быстро отходит. Лучше провести время до вторых съемок с пользой. Интересно, кстати, может ли она претендовать на место зрителя? А вот и занятие придумалось.       — Слушай, — обратилась девушка к подруге, — Пошли отобьем себе места на трибуне?       Аня лишь приподняла на нее бровь.       — Это же такая охуенная возможность! — сделала еще одну попытку Полина.       Аня закатила глаза, пробормотала что-то вроде «за что мне все это» и преувеличенно нехотя потопала в сторону съемочной площадки.       Места им предоставили без проблем. Так сказать, на галерке, но Полина не жаловалась — напротив, была очень рада. Даже взволнована. Ей ни разу не удалось попасть хотя бы на концерт, а тут вживую — целый телевизионный эпизод. Она старалась не думать о том, что буквально этим же вечером будет сидеть в этом же зале уже не как зрительница, а как полноценная гостья. Внутренняя фанаточка, тщательно задавленная взрослостью и собственной славой — теперь она стояла наравне с теми, по кому в свое время пускала слюнки, и вести себя приходилось соответствующе, — подняла голову и верещала во всю силу своих голосовых связок. Полина невольно удивлялась, как та еще не сорвала голос. Или как она сама не оглохла.       Перед очередными съемками зрителей разогревал персонал — эмоции живее, реакции ярче. Полина, такое чувство, плясала за всех, настолько ее распирало от происходящего. Первоначальный шок сошел на нет, ее с головой накрыли радость, волнение, возбуждение. Будто она вдруг вспомнила, кем на самом деле является, как на самом деле себя обычно ведет, и теперь отрывалась на полную. Даже зал, казалось, заражался ее энергией и плясал вместе с ней.       А потом их усадили — и понеслась. Происходящее на сцене настолько захватило ее, что девушка даже забыла, кто она, где она, как, зачем, почему. Не мешали даже небольшие заминки между импровизациями для подготовки к следующей — открыть декорации следователя, переодеть актеров для шокеров. Казалось, Полина успела лишь моргнуть — как шоу закончилось, радостные актеры прощались со счастливым гостем, устроив нелепые околосумоистские бои, а Стас выбегал из операторной, хлопая ведущего по плечу и выкрикивая: «стоп, снято».       А дальше очередной перерыв и очередная переподготовка. Актеры ушли в гримерные, зрители встали со своих мест и направились кто куда. Аня встала тоже, размяла спину и тянула подругу за локоть, а Полина… Полина была не здесь. Полина буравила взглядом сцену, на которой копошился персонал, будто там все еще выступали актеры. Ее настолько поглотило все это действо, что в себя пришла только после третьего хлопка в ладоши перед самым носом.       — Земля вызывает, земля вызывает! Эй, подруга, прием.       — А? Да-да. Извини. Просто это было… — девушка помотала головой, не в силах подобрать термин, который бы идеально описывал происходящее.       — Круто? Незабываемо? Потрясающе?       — Охуительно, — беспристрастно выдала девушка, после чего рассмеялась и вскочила на ноги, — Это было просто охуительно! Не могу дождаться, как сама окажусь на сцене, — от не сходившей все это время улыбки уже побаливали щеки.       Аня лишь усмехнулась своеобразному крику души, после чего схватила Полину за руку и потащила к выходу.       — Я очень рада за тебя и все такое, но я сейчас от голода просто загнусь. Как думаешь, у них в столовой продаются слоны?       После слов подруги Полина почувствовала, как в ее собственном желудке раздался жалобный вой. Точно, они ведь в последний раз ели аж в самолете, а это было — девушка глянула на экран телефона — почти восемь часов назад! Да и ели они там черте что, если честно. Покачав головой, она прибавила шагу и пошла наравне с подругой, чтобы той не пришлось больше ее тащить.       Столовая нашлась относительно быстро. Хотя столовой назвать это большое светлое помещение, убранством не уступающее лучшим ресторанам Киева, просто не поворачивался язык. Подруги устроились за столиком у окна, из которого открывался шикарный вид на внутреннюю территорию Главкино, и уже в пятый раз перечитывали меню. От волнения, нарастающего с каждой секундой, аппетит сделал ручкой от виска и уехал в закат. Хотелось, как в старые-добрые, залить голод чашечкой кофе и зажевать жвачкой, но хрена с два Аня ей это позволит. Чертовы диеты. За питанием девушки слежка велась чуть ли не пристальнее, чем за ее внешним видом — пережитая несколько лет назад булимия порой поднимала свою уродливую голову, грозясь в очередной раз испортить ей жизнь. Пока болезнь была в ремиссии, но пропусти она сейчас прием пищи, и лечиться пришлось бы по новой. Блюда в меню, конечно, были сплошь легкие, диетические, но запихивать их все равно пришлось бы ногами, и как бы они потом не полезли обратно. Тяжело вздохнув, девушка решила просто взять бизнес-ланч — легкий выбор, когда не знаешь, чего хочется меньше всего. Как ни странно, Аня взяла то же самое.       — Это ты так типа поддержку оказываешь? — скептически поинтересовалась Полина.       — Мне, по-твоему, делать нечего? — отбила подруга, — Просто я тоже не знаю, что выбрать.       Ели в тишине. Нет, им, безусловно, было, о чем поговорить — столько всего пережили, а ведь только середина дня! Просто в момент, когда им принесли их обед, в столовую зашел Арсений, и Полина залипла. Трудно не пялиться на взъерошенного после съемок актера, жадно припадающего к бутылке с водой на другом конце обеденного зала. Движения кадыка были чуть ли не гипнотическими, и она невольно благодарила свое отличное зрение за такую возможность.       Из транса ее вывел голос подруги:       — Слушай, ты так и будешь сидеть с ложкой у рта?       Девушка оторвала свои глаза от актера как раз вовремя — тот вдруг повернулся в их сторону — и помотала головой, продолжая трапезу. Правда, через несколько секунд уже пожалела об этом.       — Приятного аппетита! — донеслось энергичное над головой. От неожиданности девушка подавилась той самой злополучной ложкой. Мозг тут же сгенерировал заголовок вечерней газеты — «В столовой Главкино для сотрудников найден труп молодой украинской певицы, предположительная причина смерти — удушье ложкой от супа», из-за чего Полина закашлялась еще сильнее, — Прошу прощения, — сквозь смех извинился Арсений, после чего ей вполне ощутимо прилетело меж лопаток. Дышать стало легче. — Кхе я — ой — в порядке, — просипела девушка. Интересно, насколько нелепо она сейчас могла выглядеть нелепо перед ним? Или ее репутации в глазах Арсения уже ничего не страшно? Ладно, забыли, делаем вид что ничего не случилось. Сидим, Полина, улыбаемся и машем.       — Отлично, — Арсений лучезарно улыбнулся, — Можно присесть?       Девушка неуверенно промычала в попытке что-то сказать и перевела взгляд на подругу но та взяла слово первой:       — Конечно, — улыбнулась та, кивая на свободное место между ними.       — Спасибо, — Арсений вернул улыбку, — Слушайте, я вот что хотел сказать. Наша первая встреча была довольно… Своеобразной, — сидящую рядом Полину свело от смущения так, что у неё аж глаз дернулся.       Сидящая напротив подруга не сдержала нервного смешка:       — Мягко сказано. Я бы сказала, это полный…— Договорить ей не дал легкий пинок в коленку, и Аня зло уставилась на Полину, пинаясь в ответ. Арсений моргнул. Слово взяла Полина — вернее, «профессиональная» ее часть:       — Да, и я хотела бы извиниться за это, а то мне как-то неудобно перед вами, — в данный момент только опыт выступлений на концертах и шоу помогали девушке держать лицо — внутри бушевал целый ураган эмоций.       Актер снова непонимающе моргнул… И рассмеялся.       — Я просто хотел спросить, все ли в порядке? Вы не ушиблись?       — А. Нет, все… Все хорошо, — девушка замялась, отводя взгляд.       В голубых глазах мелькнуло лукавство.       — Растянулись вы, конечно, красиво…       — Рада, что вам понравилось, — Полина нервно посмеялась в ответ, — я еще и не так умею, может потом покажу, если интересно будет, — она прикусила язык от бреда что только что вырвался из помойки что она называла ртом.       «Блять ты кринж, сука! Зачем вообще рот открыла?! Сидела б с ложкой во рту не вякала!»       Осознав, что только что ляпнула, Полина готова была рассыпаться на атомы и больше никогда рот не открывать, но Арсений лишь снова рассмеялся.       — В общем, рад слышать, что все хорошо. Ну, увидимся через полчаса, — мужчина встал, снова растягивая губы в улыбке, — Приятного аппетита, еще раз.       — Спасибо, — хором ответили девушки.       Актер лишь махнул рукой и направился к выходу из столовой. И чо приходил, спрашивается? Поинтересоваться, в порядке ли она? О, не переживай, Арсений, физически с ней все нормально, а вот морально она уже сомневается, сможет ли пережить этот день. Джентльмен, чтоб его.       Стоило мужчине пропасть из поля зрения, Аня в очередной раз зашлась в приступе неконтролируемого смеха. Полина застонала, прикладываясь лбом об стол. В душе был раздрай, сердце стучало, как бешеное. Она приехала сюда в надежде подружиться с ребятами, но пока только и могла, что выставлять себя в крайне глупом свете. И перед кем! После такого Арсений точно не захочет общаться с ней, девушка была уверена в этом на все двести процентов. Ну и ладно, ну и пожалуйста. Зато будет с чего начать разговор с Шастом.       На пресловутое знакомство с актерами Полина шла на ватных ногах, уже не ожидая от этого ничего хорошего.       На предполагаемом месте сбора никого не было, хотя до указанного в расписании времени оставалось меньше пяти минут. Полина почесала макушку и переглянулась с подругой. Может, они чего-то напутали? Словно прочитав мысли, Аня спросила:       — Ошиблись этажом?       Полина лишь пожала плечами, развернулась и потопала к выходу. Однако далеко утопать не получилось — стоило откинуть шторку, отделяющую отсек от коридора, как она в очередной раз влетела носом во что-то твердое. На краю сознания мелькнула мысль, не дверь ли? Вышеупомянутая дверь тем временем совершенно по-человечески ойкнула и положила теплую ладонь на плечо согнувшейся в три погибели от боли девушки.       — Бля сорян, — донеслось сверху сказанное знакомым, чуть сдавленным, голосом, — Вы в порядке?       Разогнувшись и отойдя на шаг от «двери», Полина сморгнула выступившие слезы и смазано кивнула, продолжая держаться за пульсирующий с новой силой нос. Болело адски. Но она не столько переживала за сам нос, сколько за целостность прокола. Антон стоял напротив и изо всех сил боролся со смехом, честно пытаясь выглядеть взволнованным. Получалось у него так себе, а собирающиеся в уголках зеленых глаз слезы совершенно не помогали образу. Стоящая же сзади Аня на смех не скупилась никогда, а сейчас тем более.       — Ну что вы там застряли? — о, новое действующее лицо! Стас протолкнулся мимо застывшего на месте Антона, уже согнувшегося пополам вслед за Аней, и остановился напротив Полины. Взгляд мужчины из раздраженного вмиг сменился уставшим, — Опять?       — Опять? — тупо переспросила девушка.       Продюсер лишь покачал головой и указал взглядом на многострадальный нос. Полина тут же отняла руки от лица, вместо носа схватившись за юбку, и обезоруживающе улыбнулась, мол, нет, что вы, все в порядке, вам показалось. Красная капля, не найдя больше преграды — измазанные кровью пальцы успели начисто вытереться о светлую ткань, — упала аккурат на белоснежную футболку. Может, и к лучшему, она в любом случае ненавидела белое. Стас устало выдохнул и обернулся через плечо:       — Позовите врача.       Вид замученного продюсера окончательно уложил Антона на лопатки.

***

      Те же, там же. Только на этот раз доктор не читал ей нотаций, а лишь буравил хмурым взглядом, время от времени забирая у нее пропитавшиеся кровью марлевые тампоны и протягивая новые. От запаха перекиси тошнило. Нос щипало уже не столько от боли, сколько от холода — лед прижимался к покрасневшей коже вот уже как десять минут. Выдержать пытку еще пять — и можно будет сбежать в гримерную вместе с вон той женщиной, которая с завидной периодичностью бросала взгляд на пятно на футболке и разводы на юбке и удрученно качала головой, видимо, размышляя, во что же теперь одевать непутевую гостью. В отличие от остальных, у Полины второго комплекта такой же одежды не было.       — Так понимаю, на знакомство времени не остается? — подала голос Аня. Сидящая рядом женщина вновь покачала головой.       — Успеть бы с внешним видом разобраться…       Полина стыдливо опустила глаза. Все шло как-то не так, как-то неправильно. Она должна была приехать на передачу, поразить всех своим профессионализмом, влюбить в себя Арсения (или Антона?) и вместе с ним уехать в закат. Вместо этого она поразила всех своей тупостью, потрясла перед обоими голыми сиськами и сидит в кабинете врача с марлей в носу. И без Арсения. Или хотя бы Антона. За это было обиднее всего, ведь последний порывался пойти вместе с ней, подсознательно все же чувствуя себя виноватым. Вместо этого Стас припахал всех разминаться — чего, мол, время зазря терять.       Полина мысленно фыркнула. Если так подумать, то Антон как раз и виноват — не только в том, что ее нос влетел в него во второй раз, но и в том, что он проехался по двери в первый. Из-за кого, напомните мне, она растянулась поперек коридора? А не пройди они мимо гримерной, и не было бы ничего. Отыграться бы, что ли…       Очередной протянутый тампон прервал грозившие ускакать непонятно куда мысли. Полина вздохнула, вытаскивая старый — уже совершенно чистый, только чуть влажный от перекиси.       — Слушайте, кажется, прошло, можно, я…- она хотела было уже полностью встать и сбежать из комнаты вслед за остальными.       — Сиди, — грубо прервал ее доктор.       Девушка поморщилась, но послушно села на место. До назначенного времени съемок оставалось меньше часа.

***

      Как говорится, штык в штык. Последние взмахи напудренной кисточкой над продолжающим нещадно ныть носом были совершены уже под громогласное Пашино «…Полина!».       Перед выходом ей все-таки провели небольшой, так сказать, брифинг — Стас повествовал о тонкостях проведения съемок прям через шторку, пока женщина, чьего имени Полина так и не почесалась узнать, пыталась собрать ей адекватный наряд из мешанины того, что девушки привезли с собой в чемодане. В итоге то, что собралось, больше напоминало монстра Франкенштейна — кажется, эта вот майка принадлежала Ане и вообще была взята на случай, если та поедет обратно на поезде, а этот вот пиджак, нацепленный сверху для завершения образа, вообще был абсолютно чужой (если Полина и видела его на Арсении в каком-то из выпусков, она старалась не думать об этом).       Но что-то мы отвлеклись. Так вот, брифинг брифингом, но стоило ей услышать произнесенное со сцены имя — ее имя! — как внимательно прослушанные правила вылетели из головы вслед за остатками какого-никакого самоконтроля. Сердце ухнуло в пятки, сердце стучало как бешеное, руки дрожали и в горле пересохло.       — Давай, — тихо сказала Аня в надежде поддержать подругу и вселить в нее хоть каплю уверенности, — у тебя по…       — Да знаю я, — рыкнула Полина и, натянув привычную маску доброты и уверенности, пошагала прочь из-за кулис.       Слой пудры скрыл под собой покрасневшие щеки, годы работы на публику скрыли душевный раздрай, и Полина, молодая певица украинской эстрады, любимая многими соотечественниками, но почти неизвестная для российского зрителя — именно так представил ее Павел Воля, — вышла на сцену своей почти детской мечты с гордо поднятой головой.       И если кто-то заметил, что она слишком уж радостно здоровалась с актерами и слишком надолго задержалась в приветственных объятиях последнего, то решил не обращать на это внимания.