Взращённый в темноте

Эмиль вернулся домой только под утро. Он переступил через порог и краем глаза заметил свое отражение в зеркале. Впалые глаза обрамлённые фиолетовыми синяками яро кричали о его истощённости. Он стянул обувь и прошёл в кухню. Лиза сидела за кухонным деревянным столом и пила вино. Она улыбнулась увидев Эмиля и он решил, что это одна из тех жалостливых улыбок, которые он так ненавидел. Лиза была 35-летней миниатюрной женщиной. Она всегда красила губы кровавой помадой и её волосы были сгоревшими из-за постоянных окрашиваний в золотой цвет, но её нежные черты лица компенсировали ужасное качество волос. Эмиль считал её очень хрупкой и мягкой, как и большинство женщин, его отталкивало это. Когда он общался с женщинами ему было страшно «сломать» их в буквальном смысле этого слова. Он видел их хрустальными фигурками, с которыми в детстве ему не разрешала играть мама. Характер у неё был тяжелый: слишком прямолинейная, слишком вспыльчивая, слишком честная, слишком женщина. — Ты снова пил один? — слова сорвались с её губ со скрытым упрёком. Эмиль пил с пятнадцати лет и знал о наличии своей зависимости, но даже не старался покончить с ней. Он не желал своей смерти потому что боялся её, но ненавидел себя настолько, что готов был забить на свое физическое здоровье — лишь бы морально ему стало хоть немного лучше. Лишь бы забыть о ненависти и страхе к самому себе. Он закатил глаза и огрызнулся: — Говорит женщина, которая пьёт в семь утра. — Ты окончательно выпал из мира? Сейчас доходит два. Эмиль устремил свой взгляд на дисплей смартфона и не понял как это произошло. Он томно смотрел на время около минуты и мысленно пытался вспомнить прошлую ночь, но на ум ничего не приходило. Последнее, что он помнил это то, как он зашел в алкомаркет и взял бутыль виски размером в 700 мл. Лиза наблюдала за ним исподлобья, ожидая ответ, но он лишь убрал телефон в карман, метнул на неё быстрый взгляд и скрылся в коридоре. Из-за спины послышался тяжёлый вздох Лизы, но он не обратил внимание и поплёлся в свою комнату придерживаясь за стену. Ноги не подкашивались, но походка оставляла желать лучшего. Комната была простенькой. В дальнем углу комнаты стояла большая не заправленная кровать с черным постельным бельём. Рядом, напротив окна располагался длинный стол заваленный учебниками, тетрадями и прошлогодними конспектами. В центре этой свалки лежал ноутбук. Комод для одежды был у противоположной стены от кровати. Но самая важная часть комнаты была напротив двери. Роскошный мольберт с незаконченным натюрмортом из золотых украшений и стопки книг сразу бросался в глаза. Небольшая тумба, на которой были аккуратно разложены художественные принадлежности, располагалась около выше описаной конструкции. Даже кисти висели на специальных подставках, прикрепленных к стене. Всё это выглядело как алтарь на фоне прочего беспорядка и визуального шума. Эмиль кое-как дошел до стола и плюхнулся в компьютерное кресло. Трясущимися руками сгрёб настольную свалку подальше и открыл ноутбук. На почту ему пришло сообщение от университета: «Здравствуйте Эмиль Близзард Ной, Спешим вам сообщить, что по техническим причинам учеба в Университетском Колледже Волда начнется с завтрашнего дня. Занятия начинаются в 9:00. Убедительно просим не опаздывать. С наилучшими пожеланиями, Администрация Университетского Колледжа Волда» К письму было прикреплено два документа: первый с расписанием его занятий на первый семестр, а второй с необходимыми учебными принадлежностями. Он поступил на факультет Искусств и Гуманитарных наук и все художественные инструменты у него были, в отличии от чистых тетрадей и бумаги для принтера. Эмиль поначалу прибывал в лёгком недоумении, но потом до него дошло, что ему стоило бы поехать в книжный магазин и затариться всем необходимым. Он потер глаза, по всей видимости предполагая, что протрезвеет от этого быстрее, но 40% скотч до сих пор давал о себе знать затуманенным рассудком и абсолютным отсутствием адекватной координации в пространстве. Эмиль закрыл серебристый ноутбук всеми известной марки и пошёл в душ. Его практически не слушались ноги, но с горем пополам он добрел до душевой и стянул с себя одежду, крепко держась о раковину одной рукой. В зеркале он увидел бледного, худощавого парня которого так ненавидел. Он всматривался в свои голубого цвета глаза и пытался выдавить хоть какую-то улыбку, как вдруг в горле образовался ком, предвещающий рвотный позыв. Через секунду Эмиль уже стоял на коленях перед унитазом и извергал из себя всё выпитое за последние 18 часов. Резким щелчком парень почувствовал едкую ясность в голове и вновь испытал омерзение к себе. Пелена в рассудке быстро начала испаряться и он уже пожалел, что решил идти куда-либо. Он наспех принял холодный душ и надел на себя ту же одежду.

***

Он добрался до ближайшего книжного магазинчика на автобусе. Вокруг были стеллажи с книгами, а за ними расстилались просторные большие окна с зелеными наклейками и надписями на книжную тематику. Эмиль подошёл к сектору с тетрадями и бумагой. Его выбор пал на коричневые тетради формата А4 и упаковку матовой бумаги для принтера. Он положил макулатуру в корзинку и по привычке поплёлся в сторону сектора с художественными материалами. Как говорится — просто посмотреть. Там уже стоял высокий мужчина в чёрном пальто и с тёмно-красным шарфом. У него была азиатская внешность и черные как смоль волосы. Он внимательно рассматривал кисти из свиной щетины и резко повернул голову в сторону Эмиля, заметив краем глаза пристальный взгляд парня. Эмиль покраснел и резко повернулся к стеллажу с красками, делая вид, что никакого взгляда не было. Незнакомец резко, но по доброму произнёс: — Свиная щетина идеально подходит для масляной краски, но ты никогда не задумывался почему? Эмиль совершенно не ожидал, что он заговорит с ним, но он был ещё более ошеломлён от бархатного голоса. Его речь была поставлена идеальна. Эмилю показалось, что звук его голоса отражается о стены, и отзывается эхом в его и без того затуманенной голове. Он чуть помедлив ответил вполголоса, продолжая смотреть на голубую краску: — Жёсткие волокна кисти хорошо контактируют с маслом? — Это лишь знания теории, не так ли? Жёсткое, грубое и твёрдое органично будет работать только с чем-то мягким, обволакивающим и нежным. Они компенсируют друг друга. — Это лишь аллегория, не так ли? Незнакомец улыбнулся, но так и ничего не ответил. Близзард осмотрел его беглым взглядом и на его лице показалась тень улыбки, после чего он уверенным шагом направился к кассе, словно отрезвев от разговора с тем мужчиной. Оплатив покупку, Эмиль вышел на улицу, и уловил свежий поток воздуха слева. Его ветровка немного трепетала вокруг его тела. Парень направился в сторону продуктового — он хотел купить пива на утро, чтобы не чувствовать себя так паршиво на учёбе. Отходняки давали о себе знать — его пассивная агрессия вернулась на своё почётное место в его голове. Парень у которого мертвы почти все родственники, не умеющий доверять и не знающий ни одну эмоцию лучше страха априори не может быть добрым и позитивным. По крайней мере в трезвом состоянии — точно. Проблемы с дофамином начали проявляться у него уже спустя 4 месяца активного употребления алкогольных напитков. Близзарду это не очень нравилось, но со временем он так и не смог отказаться от жидкого яда, что также пагубно сказалось на психике подростка. Эмиль думал о разговоре с тем незнакомцем, но не мог вынести ничего полезного из него. Его это разозлило еще сильнее и по пути он просто пинал камни в поребрик, не замечая ничего кроме этого увлекательного занятия. Дойдя до магазина, до сих пор смотря под ноги, он достал из холодильника 4 банки тёмного пива. На кассе его руки не только дрожали, но еще и начали неметь. Он выругался себе под нос о несчастных отходах и взяв пакет с хмельным напитком направился в сторону дома.