Под вспыхнувшей Жизнью

Я никогда точно не знала, с кем имею дело. Они так дружелюбны, добры и так стремятся помочь в начале нашей совместной работы… Они очаровательны, даже слишком, и харизматичны, как Кэри Грант или Джордж Клуни. Хелен Моррисон Те серийные убийцы, которые концентрируют свою жажду мести на проститутках, почти всегда страдают от личностного нравственного кризиса или дилеммы. С одной стороны, он, возможно, самоуверенно полагает, что у него есть некие права Господа, позволяющие ему карать нарушителей тем способом, который он сам сочтет нужным. С другой же, как шизофреничная личность, он может и не знать о том удовольствии, которое получает от причинения этого божественного возмездия. Иэн Брейди Я хочу заняться любовью с целым миром. Я люблю людей. Я не принадлежу земле. Дэвид Берковиц

— Свежий воздух, мисс Голд, полезен для здоровья. А здоровье вам как раз и нужно поправлять, — наставляющим тоном запричитал доктор Каллен, почти насильно вывозя коляску из палаты. Палату требовалось проветрить. Лесли проветриваться не желала. — Душно, тошно, весь запах просто пропитался пылью! — Жаловался неодобрительно доктор Каллен, зайдя к Голд на девятый день её миленького, в общем-то, жительства. — Сказал ходячий холодильник, — буркнула недовольно в ответ, да и была такова. Выиграть спор с доктором оказалось делом совершенно невозможным! Все её доводы встречались ласковым, истинно «докторским» взглядом с мини-лекцией о том, как полезен для восстанавливающегося организма свежий воздух. На чисто детское «Мне холодно!» доктор просто накинул шаль поверх Лесли с таким насмехающимся видом… Лесли проиграла и битву, и войну. …Голд сразу стало понятно, что не одна она такая вредная, с которыми Карлайл имел честь работать; вероятно, доктор в прошлой жизни был святым человеком, потому что от него так и шёл этот «вайб». Конечно, сейчас, в две тысячи пятом году такие слова только начали появляться, но это не мешало Лесли вставлять его ненароком тут и там, почти злорадствуя над непонимающим видом самого доктора, — который просто понять не мог, что означает это слово, хотя с недавних пор учился реагировать больше на контекст, — и откровенно смешные лица медсестёр, — особенно тех, кто вроде как пытается с помощью (через) Лесли понравиться доктору Карлайлу, то и дело подмигивая глазами, — которые или пытаются сдержать свою злость, потому что идол мужского генофонда стоит совсем рядом, уходя в «незнайку», или наоборот — спешно уходят, стараясь не «сказануть» ничего лишнего. Лесли не считала, что делает услугу, но даже ей, в конце концов, было жалко своего лечащего доктора: видно же, что мужчина женат, так чего лезут, курицы слепые?! Она, на самом деле, ненавидела тех, кто рушил брак или отношения, пытался это сделать или, откидывая напыщенно волосы назад, — крутя какую-нибудь вещь в руках, или что-то ещё, не важно! — цинично говорил «Не стена — подвинется.» Хотя ещё больше она презирала мужчин, которые велись на это. Воистину. Боже, с каждой такой фразой, молчаливой клятвой в глазах заигрывающих женщин — всё это повышало её агрессивность, заставляя мрачным немигающим взглядом смерить их как каких-нибудь ничтожеств, — у Лесли это, между прочим, неплохо получалось, — а после громко интересоваться, как у миссис Каллен дела. Доктор обычно отвечал своим успокаивающим баритоном. Голд или правильно поняла, или нет — пятьдесят на пятьдесят. Или он видит и понимает, что происходит, но старается профессионально абстрагироваться, или… Не-не-не. Доктор-Боженька слишком умён для того, чтобы не замечать таких банальных и явных, старомодных — ну ладно, две тысячи пятый, милая, чего ты хочешь? — подкатов, так что он просто хороший врач. И прекрасный муж. Ага. С которым Лесли так душевно подружилась или типа того. Она и сама порой не понимала, какой характер у их отношений: скорее, это похоже на отец-дочь, которые давно не виделись и испытывали неловкость при долгом нахождении рядом; всё лучше, чем воспылать к Божеству местного разлива любовной проблемой. Карлайл Каллен был слишком хорош для того, чтобы портить их отношения такой глупой вещью, как «влюблённость». Да и типаж — не её. Вот характер — это да… а внешность, несмотря на всю свою красоту, была Лесли… более равнодушно принята? Чёрт, как бы объяснить-то… Доктор несомненно красив. Кто ж спорит-то, а?.. Доктор Каллен из тех, на кого лучше наблюдать издалека, в открытую восхищаться качествами и красотой, но никак не путать это восхищение с влюблённостью. И даже несмотря на то, что знакомы Голд с доком не больше восьми дней, — и не смотря на то, что он буквально рылся своими руками в её теле, — было ощущение, будто Лесли знала его продолжительное время. Он из тех людей, с которыми лучше дружить, потому что это реально классно. Как общение с подружками: вы болтаете в школе весь день, гуляете вместе, а после приходите домой и болтаете по телефону, спрашивая «Что нового?», переписываетесь ночью… да тут передозировочка общением, милые! …Профессиональный долг мешал стервам вцепиться Лесли в лицо своими когтями, как у Росомахи, или попытаться дёрнуть за волосы. Сама сероглазая гадливо улыбалась сучкам в лицо самым своим невинным выражением лица, — Россия, матушка, и не такому научит, особенно на очереди в магазинах! — — Вы ведь и сами понимаете, что свежий воздух вам необходим, — мирным тоном, промолчав минуту, подсказывает доктор на обиженный тон. Да — надуманные обиды. Да — решительно против проветривания помещения. Лесли просто настолько привыкла — в том числе никуда не выходить, потому что все уколы и медсёстры приходят к ней в её палату, включая еду, — что сама мысль напоминает о знойном холоде зимы. И вообще, она выходила лишь в туалет, проблеваться — потому что тут, в больнице, еда из рук вон плохо приготовлена, слава миссис Каллен! — и пару раз в душ, потому что, разумеется, полноценных ванн тут нет, и, как бы, и не должно быть, но Лесли в силу привычки это всё равно бесит. — Вам просто скучно, — тоном догадавшейся учёной сообщила девушка, запрокинув голову назад, — вот вы от нечего делать и решили устроить мне прогулку. Доктор Каллен даже не пытается спорить, лишь ускоряя шаг. Лесли складывает руки вместе, как примерная надутая девочка, и только хотела съязвить, но… Катька помнила стылую зиму, морозивший щёки, помнила замерзающие постоянно красные руки, а ещё свой любимый красный, постоянно обмотанный вокруг шеи, шарф. Но на улице было… что это вообще? Солнце не светило, даже не думая выглянуть из-за туч; дул прохладный ветер, и несмотря на вечнозелёные деревья было ясно — ступала в свои права лишь только осень, далеко не зима. — Форкс — небольшой город, — замечает Карлайл, — но по-своему уютный и в чём-то милый. Мы переехали сюда с семьёй около двух лет назад. — Правда? — Отрешённо не то спрашивает, не то интересуется Лесли, приводя мозги в порядок, — Я, может, и не всё понимаю в медицинских этих ваших штучках, но вы кажетесь первоклассным доктором, док. Что вы забыли в этом… м… городе? «Захолустье» — читается невысказанным. Доктор Каллен печально посмотрел вперёд, но улыбка тронула его уста, стоило вспомнить ему о его детях; может и не родных по крови — вот шутка! — но родных… они клан. По духу. По силе. По взаимопомощи. — О, моя жена, Эсми, — тонкие губы расплылись в ласковой улыбке, заставляя Лесли почувствовать себя смущённой, в хорошем смысле, — у неё некоторая… непереносимость больших городов. Так что мы выбирали как раз что-то из этого: дождливая погода, небольшое население… Что-то не так? Заметил, зараза, взгляд. — Я кайфу-, кхм… сейчас, правильно сформулирую! — И подняла палец вверх, мол, идёт серьёзная перезагрузка мозга, пожалуйста, обождите, операция будет исполнена. — Я просто чувствую, не радость, а скорее смущение, потому что даже ваш голос говорит о том, как вы любите жену. Да… мне, э, несколько неловко говорить, но вы потрясающий муж, а Эсми, — пусть мы и не знакомы, но я уже уверена, — просто потрясающая жена и мать! Вы просто так трогательно говорите… и… ну… а-а-а-а! Мне неловко говорить это, простите! На удивление — или нет, — доктор Каллен лишь глухо рассмеялся, словно старался сдержаться, но не получилось. Лесли, абсолютно смущённая своим не то выпадом, не то монологом, склонила голову вниз, будто её так внезапно заинтересовала движущаяся коляска и мелкие камушки по дорожке на земле. — Я понял, мисс Голд, что вы хотели сказать. Выражать свои чувства и то, что вы чувствуете — это нормально, — поддержал доктор, — Это смело с вашей стороны сказать это мне прямо, в лицо, когда остальные чаще молчат, завидуют или говорят за нашими спинами. Эсми это порой… расстраивает. И наших детей — тоже. И я рад, что вы считаете нас прекрасной парой. Уши у Голд горели, а сама она съёжилась, то ли из-за похвалы, то ли из-за огромного чувства неловкости и смущения, от которых хотелось под землю упасть. Она ни словом не врала — она действительно чувствовала ровно то, что говорила. И чистая белая зависть — не плохая, а скорее радость за кого-то, когда, например, понимаешь, что две знаменитости, которые тебе нравятся, между которыми пылал не пожар, а пожарище — начали, наконец, встречаться. Эта новость радует. Лесли тоже хотела бы, наверное, такого надёжного и понимающего человека себе в мужья, как доктор Каллен. Потрясающий человек! …И разумеется, она ни за что не скажет этого, потому что скорее умрёт от смущения, чем наберётся смелости. Если наберётся. Ну… Хоть когда-нибудь… Лесли сказала бы, что между ними образовалась неловкая тишина, но она не была неловкой. Точнее, Лесли быстро уплыла своим мозгом в другие вещи, не решившись пилить себя по поводу того, что высказала свои эмоции. Да и в конце концов — сделанного не воротишь, а слова не воробьи, уже «вылетели» — не поймать. Что думал доктор Каллен — было не ясно. — Карлайл, — зазвучал глухой голос, — шериф Свон искал тебя в приёмном отделении. Ты…? Лесли, сглотнувшая в этот момент слюну, икнула, едва не подавившись. Доктор почти заботливо постучал ей по спине, разворачивая кресло в противоположную сторону: так Лесли могла видеть и лес, и саму больницу, и, разумеется, напугавшего её нечаянно парня, что сейчас посматривал то на доктора, то на неё саму. — Я сейчас подойду; не мог бы ты одолжить немного своего времени и как минимум полчаса покатать мисс Голд? Боюсь, если я поручу ей прогуляться самой, то быстрее чем я скроюсь из виду, мисс решит вернуться в проветриваемую палату. Голос был по-доброму насмешлив, и вместе с тем — странно услужлив. Вот вроде бы и правду говорит, но, эй, Лесли ведь не настолько предсказуемая! Не настолько же ведь?.. — Конечно, — ещё для достоверности кивнул парень, — всё будет хорошо. Я прослежу. — Эй! — Вскинула сероглазая руки вверх в протесте, — Я, как бы, всё ещё здесь, док! И я не собиралась сразу возвращаться в палату! Двое повернулись к ней, глядя с таким недоверием, что Лесли бы смутилась, будь у неё хоть на каплю больше совести. — Ладно, окей, может и сразу, но это не повод так открыто не доверять мне! — Шериф Свон ждёт меня, да? — Почти издевательски проигнорировал мужчина пациентку, подмигнув ей левым глазом, — Лесли почти смеётся, что у него лицо просто свела судорога! — и быстрым шагом удаляясь с самым что ни есть хитрым видом довольного лиса, исполнившего свою шалость. Интуиция тихонько звякнула, заставляя Лесли подозрительно сощурить свои глаза. Голова у неё всё ещё была перемотана бинтами, — вернее, верх лба, через виски и на затылке, и всё, — но это не мешало противным рыжим прядям из-за ветра угодить ей прямо в рот, когда она уже хотела вслух пожаловать о судьбе-судьбинушке своей. — Джаспер. Джаспер Каллен, — отрывисто кивнул… парень. Или не парень? Лесли подозрительно сощурилась, но руку тоже не подняла. Ну не хочет парень протягивать ей руку, ей что, как дуре обижаться и надумывать всякое? Вдруг у него что-то вроде антропофо́бии, гаптофобии, мизофобии — а такое может быть, тем более что доктор Каллен как бы доктор, — или просто брезгливость? Или Лесли просто надумывает, когда старается не надумывать, потому что Джаспер — он ведь представился Джаспером? Девичья память! — мог просто не подумать о том, чтобы подать ей руку. Это нормально. — О, я Лесли Голд, но ты можешь звать меня замуж, — с абсолютно серьёзным лицом сообщила Лесли, хотя реакция была у Джаспера… заторможенной. Медленно моргнув — длинные ресницы, чертяка! — Каллен медленно улыбнулся, будто до него только дошла вся шутка; забавно ли — едва приподнятые уголки рта Голд воспринимала как личную победу, чуть ли не достижение, какую-то иррациональную гордость за это. — Вот так сразу? — Смешливо поинтересовался парень, обхватив ручки руками. Лесли хихикнула от иронии и взаимодействии слов. — А я надеялся сначала на уютные посиделки у камина, совместно купленный тридцать третий кот и колечко на безымянный палец. — Тогда с моей стороны: собака-ротвейлер или немецкая овчарка; домик на колёсах и здоровый сон. — Здоровый сон? — Джаспер тихонько покатил коляску вперёд; Голд отчего-то показалось, что он боялся сжать рукояти своими ладонями, будто мог их сломать одним своим прикосновением. В любом случае, прогулка стала только интереснее. — Ну разумеется, здоровый сон! — И закивала головой, мол, так и есть, что непонятного? — Ты, конечно, молодой-прекрасный, — она даже не стала пробегаться взглядом, и так зная что генофонд семейства Каллен, судя по отцу, передаётся более чем «замечательно!», — но, чёрт возьми, порой нужно спать, понимаешь? — Спать. Ага, — смерил её насмешливым взглядом. — Сон — это очень важно! — Возмутилась Лесли, заметив снисходительный тон, — У тебя такие синяки под глазами, что туда можно картошку выгребать, ну! А ещё я на свадьбе предпочитаю не сильно сладкий торт, но ради тебя готова уступить выбор. — У меня отец — доктор, но читаешь лекцию мне почему-то именно ты. Люблю белые и янтарный цвета, так что предлагаю торт сделать из шоколада и орехов. — Такова наша тяжкая ноша… Чур только без этих глупых статуэток в виде жениха и невесты — я смотрела сериал, в котором острыми концами закололи женщину, которая и подготавливала свадьбу! — Лесли с самым невозмутимым и серьёзным лицом закивала, но практически мгновенно сдулась, стоило Джасперу-круги-как-океан-под-глазами-но-всё-равно-красавчик насмешливо фыркнуть: — Но проветривать комнату ты не хотела. Никаких острых предметов — я понял. Что насчёт платья? — Комната — это другое, — фыркнула девушка. — Я ещё не решила между пышным и облегающим. Что мне лучше пойдёт? — А вот тут-то ты и не права: главная польза прогулок на свежем воздухе заключается в положительном влиянии на здоровье в целом. Физическая активность в сочетании с прогулкой на природе способствует укреплению иммунитета, причем даже в периоды холодов. Ежедневные прогулки улучшают работу сердца и сосудов, снижают артериальное давление, ускоряется обмен веществ, улучшается сон. Можно совмещать два этих стиля; в любом ты будешь выглядеть прекрасно. — Ты сейчас цитируешь мне тут википедию?! И чур твой костюм будет не серым. По-моему, серый тебе не идёт. А чёрный — это банально. Что ты думаешь про зелёный цвет? — Цитирую, — услышала Лесли в голосе улыбку, но сама и не думала обернуться назад; отчего-то сердце громко застучало, — моя сестра, боюсь, не сможет перенести шок от экстравагантного зелёного «нечто» на мне. — Инсульт в… Голд замялась. — В семнадцать, — тихо рассмеялся и помог Каллен, вывозя её на пятый… шестой круг? Надо же, как быстро время летит! — Ох уж эта трагичность судьбы! Джаспер высокий. Лесли отмечает это мимоходом, но сейчас когда он уверенно поднимает коляску — словно и не чувствует тяжести, словно это нормально, поднять коляску с девушкой больше пятидесяти килограммов на лестнице, где нет обязательной «горочки» для инвалидов, — то обращает внимание. Она сама — не слишком высокая. Все школьные друзья говорили, что вырастет ещё, успеется, в самый последний момент «скаканёт» рост как у них, но… Будем честны — Голд коротышка. И это не то, что в большинстве случаев играет ей на пользу. Простые примеры: тёмные переулки, странные сальные взгляды, а ещё чёртова библиотека, с вечно важными заданными учебниками на самых верхних полках и постоянно отсутствующей библиотекаршей! Лесли не совсем уверена, что злит её сильнее: сами полки или то, что нужный человек никогда не бывает рядом, но настроение тихонько падает. И Каллен это замечает; сероглазая благодарна, что парень не лезет с расспросами беспардонными, по типу что-то о прошлом, а просто поддерживает шутку, довольно аккуратно огибая упавшие на землю ветки да редко проходящие — почти постоянно ходящие туда-сюда, словно экспонат увидели, и Лесли вспоминает «Философский камень» с цитатами Гарри о том, что люди проходили мимо него по несколько раз за перемену, тыкая пальцами и шепчась. Лесли тоже так себя ощущает, как Гарри, в смысле. В центре внимания. Она, может, как и любая другая девушка любит побыть «главной», в «центре», но сейчас пристальные взгляды вызывают лишь бессильное раздражение, молчаливую злость и практически святое непонимание к шепоткам. Лесли их не слышит. Зато она умеет читать по губам. Не идеально, да, но своё имя и простые слова понять может. И зрение у неё — идеальное. Несмотря на травму головы. И интуиция блестящая-трезвонившая. Даже если Каллен и замечает резкое ухудшение настроения, — Лесли благодарна, правда! — то никак не реагирует. Они уже не так весело подъезжают к стойке регистрации, с которой Лесли забирает медсестра с таким недовольным видом, будто она бегала за ними, пытаясь найти. …Что, впрочем, было недалеко от правды.