Под вспыхнувшей Жизнью

Я искала совершенного возлюбленного, настоящего рыцаря. Нэнни Доусс Серийные убийства не имеют ни географических, ни исторических границ. Александр Бухановский Быть серийным убийцей не просто. Нужно быть очень осторожным. Но если ты богат, знаменит и любим, люди готовы закрыть глаза практически на всё. Всегда есть тот, кто уже на грани, и его смерть ни у кого не вызовет подозрений в убийстве, потому что проще списать это на что-то ещё. Цитата из фильма «Шерлок Холмс»

— Ты где-то определённо мухлюешь, — недовольно насупилась Лесли, подтягивая ближе к себе несчастную затёкшую конечность. Джаспер с непонятной эмоцией в глазах проследил за тем, как исчезает упиравшаяся в его бедро девичья нога, как по-детски хмурится недовольная — проигравшая вновь, — Лесли, и улыбнулся краешком губ. — Или просто ты не умеешь играть, — хмыкает парень, впрочем, выглядя определённо лучше, чем в их позапрошлую встречу. Прошлая встреча ограничилась пятиминутным нытьём Лесли о том, как ей скучно, когда Джаспер занёс что-то — это еда, еда-еда-еда-еда! — в кабинет Карлайла, после чего ему буквально пришлось прийти развлекать её. Хотя, если бы не хотел — не пришёл бы. Лесли предпочитает думать о том, что это не она навязывается, а просто они пытаются неуклюже и в тоже время ненормально-быстро подружиться друг с другом; да уж, прошли те времена, когда стоило просто подойти, назвать своё имя, сказать «давай будем друзьями!» — и всё, вы уже до гроба вместе, пока ты не видишь её с другой девочкой из соседней группы, играющих вместе в песочнице — и без тебя… …И Голд вовсе не злопамятная. Просто память хорошая и злая. Отомстит и забудет. И снова отомстит. Но вообще она личность простая, быстро прощающая обиды… после месячных извинений, ага… — Это шашки, — помрачнела Голд, — не шахматы. Шашки. Шаш-ки! — Учись проигрывать! — Проигрывать?! — Лесли кинула в подростка подушку, попав почти в лицо — если кое-чьи руки не среагировали, да, — да откинувшись назад. Глаза у неё серые горели ярким огнём. — Проигрывать — это два или, ну, три раза. Но не шесть! Шесть раз подряд! Вместо ответа Джаспер зубасто ухмыльнулся, показывая клыки, с таким видом, типа, вот-он-я-хвали-меня-женщина! — Нет, — решительно и воинственно — как казалось самой Лесли, потому что для Джаспера это выглядело как будто воробей нахохлился и пошёл против хищника в десять раз больше, что всё равно выглядело слишком мило, — взмахнула рукой рыжеволосая. — Так продолжаться просто не может. Джаспер наигранно вздохнул, будто бы устал и заранее принял решение мучительно поддаться искушению Лесли. — Что же ты предлагаешь, Голд? Голд сделала волну бровями, наклонившись вперёд, будто заигрывала: — Я бы сказала что-то пошлое, добавив «это всё сплетни!», но перейду сразу ко второй части, где мы, как две подружайки, сплетничаем о том, о чём я не знаю. Каллен впервые за весь свой период сексуальности выглядел почти неуверенным и капельку ошарашенным. — Ну же, это просто! — Почти взвыла Лесли, — Моя бедная, бедная голова болит и пухнет, в меня каждый день тыкают этими иглами, медсёстры злобно хихикают по углам, а твой отец запрещает читать больше двух часов в день, Джаспер! Меньше двух часов! Что мне делать ещё как минимум десять часов?! У меня даже телефона нет, это слишком нечестно и жестоко со стороны твоего отца! — О да-а-а, — неуверенно протянул он, глянув на расписание приёма лекарств, надёжно висящие на скотче на стене над кроватью Лесли, потому что даже о процедурах, о которых её уведомили меньше чем за полчаса она умудряется забывать! — Мой отец — сущее зло… безудержное… и тёмное… БУ! Лесли вскрикнула, хрюкнув от смеха — откинувшись назад, под надёжное одеяло, под которым никакие тёмные-страшные монстры в лице Боженьки-доктора не страшны! — Я слышала, — сделала загадочный вид, — что мисс Роуз, — это которая пухлая блондинка на ресепшене, — что-то не поделила с мистером Тайлером. Это который из кафе неподалёку, вроде бы. — Я сплетни не люблю, — хмыкнул, да провёл рукой по волосам, взъерошивая свои медовые, чуть ниже подбородка, кудри. А затем оглянулся, наклонившись ближе с самым что ни есть неуверенным видом: — Ей в тарелке попался чей-то длинный волос. У неё самой — видела же — короткие и тёмные. А этот был светлым. — Пхе! — Зажала рот руками, подтянув колени к подбородку, стараясь подавить смешок, Лесли покачнулась, едва не завалившись на бок. — Это, хе-хе-хе, был болезненный смех! — Мгновенно улыбнулась Голд, когда чужие глаза почти с испугом расширились от осознания того, что повязка могла ей что-то отдавить на рёбрах или боках. Отдавливать там было решительно нечего — Лесли в упор не принимала, что те лишние три килограмма, которые она наела из-за потрясающей готовки миссис Каллен, могли быть причиной. Просто анестезия с уменьшенной дозой тихонько давала о себе знать. А она немного… ну, расслабленная. — А мистер Тайлер чего? — Поспешно попыталась перевести тему; Каллен сделал вид, что ей удалось, — Типа, длинный волос, ага, кринжово. Назвать вам одну из лучших качеств Джаспера Каллена? Услышав новое, абсолютно непонятное слово, он успешно абстрагировался, словно интуитивно понимал, что Лесли имела в виду, и это… было приятно? Нет, конечно удивлять медсестёр и мучать доктора Каллена неизвестным запасом непонятных, ещё не вошедших в моду слов было более чем приятно, — хоть какое-то развлечение на первое время! — но и видеть понимание на лице собеседника стоило того… Это оказалось приятным. Словно она там, в будущем, где все понимают, а не принимают «Ну и словечки у вас, юная леди!» это как за что-то странное и явно ненормальное. И плюс три балла в рейтинге от «Лесли не одобряет, блять, давай захерачим его нахрен!» до «Лесли готова взять тебя в мужья и изнасиловать прямо тут!» Джаспер болтается уже ближе к середине где-то между «Я балдею от наших разговоров» и «Справочник Лесли: где подвох в этой искренности?» — А мистера Тайлера в тот момент на кухне не было; зато был его сын, у которого длинных волос и быть не могло. — Официантка? — Наивно предполагает Лесли. — Ещё подсказку? — Дразнит парень-Каллен. Лесли почти дуется — наигранно, разумеется, потому что внутри она буквально пищит и плавится от этого затягивающего взгляда янтарных глаз, смотрящий так и цепко и будоражащие одновременно, — но вертит в руках прядь волос, заламывая и так, и сяк, пока брови не начинают в хмурых подозрительных думах падать. Каллен со смешком тыкает ей в лоб, прямо на морщину, и Лесли отчего-то вспоминает что так любит делать и мистер-доктор Каллен — теперь сходство пусть и не во внешности, но как минимум в жестах Лесли нашла; и странно успокоилась, довольная собственным внимательным наблюдением-бдением. — Ещё подсказку, — слишком пискляво звучит голос, но обладатель янтарных глаз лишь протягивает руку на тумбочки — время принять лекарство! И как Лесли могла забыть?.. — почти издевательски тряхнув баночкой в руке. — У сына мистера Тайлера девушка длинноволосая. Только вот — брюнетка ведь. Лесли почти брезгливо морщится, протягивая полузадушенное «Измена?..» и глядя на кивающего довольного Джаспера думает о том, что это как-то не так. Не то. Чувство, будто её где-то обманули, дали вместо вкусной конфетки с ярким фантиком какую-то пресную гадость почти заставляет тело передёрнуть. — Фигово… А что-то хорошее? Не про измену или разборки какие-то? Джаспер ласково щёлкнул Лесли по носу, когда она выгнулась из-за затёкшей спины, почти с натуральным возмущением и завистью смотря на парня, который и не двинулся ни разу, как только цепкие женские руки утащили его в «Обитель Женского Зла»! Именно так — пафосно, красиво и с большими буквами. Лесли почти подхихикивает, ловя взгляд Джаспера и возвращая ему его; она готова пасть на колени и умолять научить её спорту — или чем он там занимается, чтобы больше часа сидеть в одной позе и даже не хрустнуть спиной или шеей! — Ты сама просила сплетни, — возвращает ей её слова Каллен, отчего девушка недовольно пыхтит, — сплетни либо такие, либо это «деление важной информации». — Тогда поделись со мной важной информацией! — Мистер Уоррис, учитель ведущий историю, просто из рук вон как плохо преподаёт… — Джаспер! — Но я больше ничего не знаю! — Почти несчастно восклицает медноволосый, закрываясь от удара подушкой. — Правда, не знаю! Говорил же — не силён я в этом… в сплетнях… Тебе бы спросить мою сестру Элис или близняшку — Розали… она хоть и делает недоступный и неприступный вид, так или иначе прислушивается к разговорам вокруг. Лесли мстительно ткнула пальцем в морщинку между бровями, злорадно наблюдая в чужих глазах искреннюю детскую растерянность и непонимание, а ещё — капельку паники. …Кожа у него была холодной, словно Лесли вышла босиком и прыгнула прямо в пруд. Сойдёт на восьмёрку. Забавно — семёрка в этом списке занимает труп. Это… заставляет задуматься. …И тут же выкинуть из головы, дурочка, потому что кто-то буквально тает в этих наивных глазах, искренне пытающихся помочь ей со скукой. У Лесли не то что рука — язык не повернётся. Ну, кожа чуть холоднее чем у трупа, ну да, бывает, а что такого? А у вас что, разве не так? …Джаспер застывает ледяной статуей себя, и возвращается только с задорным хихиканьем Лесли, которая подсела чуть ближе, едва заметно морщась от неудобной повязки на пальцах ноги. У неё скрещены ноги, а ещё очень неудобная и жёсткая больничная одежда; носить её лучше, чем занёсшую тётушкой блядски-блядский короткий полупрозрачный… что-то. Халат?.. Только если из порно-индустрии. Помнится, Лесли как-то смотрела как в одном таком фильме точно так же начиналось… кхм! Но это совсем из другой серии!.. — Тогда — как насчёт про школу? Как там? А ученики какие? С ними легко влиться в коллектив или они, ну… такие? — Растянула последнее слово, будто это могло понять, что значит интонация со словом «такие». Он почти в панике, в такой, какой не бывал за всю свою бессмертную жизнь. Утрирует немного, конечно, но кто не без греха?.. Разве что только в тот момент, когда его в кафе Элис нашла, села и сказала, что заждалась… Джаспер совсем по-человечески зажевал губу, наконец сменив позу; прищурившись, он тихо покачал головой, словно в мыслях перебирая варианты ответов, но ни один из них не подходил к заданным вопросам. Не больше пяти секунд. Пять секунд, и парень открыл рот, заставляя Лесли кайфовать от низкого тембра и немного хрипловатого голоса. Несомненно — Джаспер знал как действовал, говоря «так», и теперь не более чем издевался, мысленно продумывая шутки для будущего. Идею-фикс со свадьбой они отложили на некоторое время. Но — не забыли. — Ты найдёшь себе собратьев по разуму, — наконец выдаёт, чем заставляет почти взъерошенную девушку, проигравшую битву с расчёской, едва ли не подскочить с кровати, с таким искренним возмущением разинув рот… Джаспер подавил едва слышимый смешок — он не мог не понять, почему Лесли спрашивает, чего волнуется. Но и не поиздеваться в ответ не мог. Это было выше его сил! — Это ты меня так туп-! М-м-м-м! — Замычала, да смолкла, не желая и кусочка мяса из рта выронить. Подлый подлец-подлюка как-то совершенно мимо её взора открыл контейнер с едой, буквально на вилке запихнув самые мягчайшие, ароматные и невероятно вкусные котлетки ей в рот. Серьёзно, Лесли была готова на тот момент даже простить ему собственное убийство — реши он внезапно её придушить. Правда, причину Голд пока не придумала, но… …Мясо-мясо-мясо-мясо! — Это, — глоток, — было, — глоток, — подло! — На войне все средства хороши, — почти злорадствовал бледнолицый, пододвигая с тумбочки рядом стакан с водой. Подавится же ещё поди — бедная. — Пользоваться миссис Каллен — это слишком подло и невероятно, Джаспер! Это буквально невозможный удар, который нельзя не принять! Заведомый проигрыш! — Так и знал, — патетично вскинул руку ко лбу, заглядывая неведомым образом ещё в глаза дивным взором, — ты пригласила меня лишь из-за еды! Неужто я был прав, и все эти коварные уловки были на то, чтобы выловить Эсми и узнать секретный фамильный рецепт, передающийся по женской линии из поколения в поколение многие и долгие столетия?! Лесли от шока и рот разинула, чем Джаспер подло и успешно воспользовался, предчувствуя волну. — Ты, — прожевала девушка, — ты умнее, чем кажешься, — делает выпад вперёд. Их игра — попытка узнать и не рассказать одновременно. Хочется и колется. Есть запрет, а есть его нарушение… Джаспер мог бы почувствовать, как его сердце забилось бы быстрее, не будь оно уже больше столетия мёртвым, застывшим во времени. Теперь он об этом почти жалеет. С другой же стороны — так он не встретился бы с Лесли. Занимательной Лесли, которую… Впрочем, не об этом. — Сразу так — и в лоб. Агрессия вызывает агрессию. Чужая заинтересованность — свою заинтересованность. Чувства обычно не властны друг над другом. Люди испытывают их, не всегда взаимно, не всегда счастливо, не всегда удачно. Слишком сильно, слишком слабо, слишком ярко, слишком тускло… просто много таких «слишком». Чувства бывают сложные в своей простоте, и такие простые в своей очаровательной сложности. Это эмоциональный процесс человека, отражающий субъективное оценочное отношение к реальным или абстрактным объектам. Чувства отличают от аффектов, эмоций и настроений. Джаспер азартно — будто живая кровь под кожей, течёт по телу, в венах, бурлит и жарит изнутри, подобно огню из самой преисподней, — двигается вперёд — только головой, только корпусом тела, лишь бы не показать свой азарт, лишь бы не показать огонь охотника, взявшего в руки ружьё, — чтобы почти соприкоснуться буквально в миллиметрах от лба Лесли. Она, наверное, и сама не замечает, как отзеркаливает позу майора, смотря с таким коктейлем эмоций, что Каллену трудно удержаться. Хочется попробовать ещё, распробовать, перепробовать, а после — вцепиться клыками, раздробить на мелкие кусочки, с громким и невероятным хрустом проглотить осколки… — А может — и так, — отвечает почему-то шёпотом. Мороз почти проходится по шее, и Джаспер отстраняется с невыносимой мукой для себя — вот уж неожиданность. Лесли глупо хлопает ресницами, уставившись незрячими глазами в буквальное «никуда». Они точно говорили о готовке миссис Каллен… или нет? Словно двойное дно. Голд почти не помнит, когда ещё так пылко и горячо что-то кому-то произносила, и это определённо вводит её в смущение, почти в неловкость и мелкую, неуспешно скрытую дрожь в пальцах. А ещё — мурашки по коже. Будто Лесли игралась с чем-то — кем-то — не из её «весовой» категории, и этот что-то, — кто-то, — прошёлся благосклонно мимо, мимолётно задевая волосы на голове, словно поглаживая. Смерть тихо усмехается за спиной, точит свою косу, но — уходит. Потому что сегодня не её день. Не её смена. Не её пациент. — Что, — плоско выговаривает сквозь сжатые зубы, — это. Было. Джаспер тихо выдыхает, но… — Впрочем — всё равно, — немного истерично выдаёт смешок Лесли, — нет. Нет, не-а, ну уж нет! Я знаю чем всё обычно заканчивается, я смотрю фильмы ужасов. Таких как я объявляют первыми жертвами! Второстепенные герои, которые мрут как мухи в первые десять минут от начала! Лесли с абсолютной паникой развернулась к Джасперу, едва ли вновь к нему нагнувшись, — даже сидя, она очевидно была ниже, — с широко распахнутыми серыми глазами, — Хейл находит их очаровательными в своей дымке. Открыл рот, да вот… а что говорить? И вместо этого погладил по голове, пропуская сквозь пальцы непослушные волосы. Расчёска, свалившаяся с кровати на пол, была быстро поднята для человеческого глаза, а теперь, пока девушка успокаивалась от самонаведённой паники ему в рубашку, Джаспер легко расчёсывал длинные пылающие огнём волосы. — У-у-у-у, я теперь истеричкой стала, походу, — почти расклеившись хнычет Лесли, заставляя Джаспера неуверенно погладить её с головы до поясницы, а после повторить действие ещё раз, и ещё, и ещё. А ещё дать волю слезам, не держать всё в себе и выплакаться ему в рубашку, потому что ей можно, а он, — совершенно возможно и капельку случайно, — вывел её на эти эмоции. И виноват. А потому — успокаивай. Вот только как успокаивать людей Джаспер не знает. Тем более — женщин. Девушек. Розали в случае обиды и сама вломить могла, а Элис… ну, Элис на любое оскорбление могла ответить так, что человек не сразу мог понять в чём соль сути дела. Наверное, это как с кошками. Кошки мурлыкают, когда их гладят, значит… если Лесли тоже погладить — она успокоится? Он, конечно, мог бы заглушить, внушить спокойствие, но откровенно говоря — ему не хочется. Словно что-то злобное и мелкое внутри пищит и сопротивляется, а Джаспер этой маленькой авантюре поддаётся. К сущему неудовольствию Розали, узнай та об этом. Но она не узнает. Элис не скажет, потому что видит — и понимает, — а больше и сказать некому… — Это всё просто накопительное, — шепчет очевидно для девичьего уха, начиная раскачивать доверчивое и податливое тело в стороны право-лево, словно младенца укачивая; от такого на руках они успокаиваются и засыпают, но Лесли брать на руки будет странно — с её стороны, — так что Джаспер останется на лёгком покачивании сидя, — Такое бывает. Накапливается, пока чаша не переполнится, а после — р-раз! И брызги во все стороны. Это даже хорошо, — гладит по волосам почти невесомо, — и это всё психологическое. Тебя могло настигнуть и дома, когда никого не было; и в магазине, под взглядами покупателей и продавцов; и тут же, в больнице, в палате. Совпадение — случайность. — Я теперь плакса, — мрачно изрекает Лесли, вцепившись побелевшими костяшками в рубашку. — Ты ведь забудешь это, а? Будь другом! Джаспер молчит, и когда Лесли поднимает голову, то смотрит с таким видом, что золотце понимает, неа, уж кто-то, а он — не забудет. Подъёбывать, конечно, не будет, — Каллен не обещает, — но припомнит в будущем как в какой-нибудь шутке. Лесли мученически вздыхает, шепчет что-то вроде «подлец» или «мерзавец», но успешно успокаивается. Это ведь просто истерика, к которой Лесли довольно длительное время готовилась — и даже поджидала. Джаспер был прав: она могла произойти в любой момент любого времени. Хотя произошёл почему-то именно сейчас.

***

Лесли могла забыть многое, а простить и того больше. Но… — Котлетки, — нервно хихикает, — миссис Каллен приготовила самые чудесные котлетки, а вы их уронили на пол, пока мне делали укол! КОТЛЕТКИ! Медсестра выглядела одновременно и стервозно, и нервно, а ещё — оглянулась по сторонам, словно выглядывая свидетелей возможного убийства. Со стороны Лесли, конечно. Грех не убить за котлетки.