Stream of dreams

      Она чувствует холодный металл, прежде чем дверь с легкостью открывается. Похоже, что напарнику совсем плохо: не оставил бы он жилище открытым, будь он совершенно здоров.       Приевшийся к месту запах дерева смешался с чем-то цветочным. На столе покоится кружка, а рядом пучок засушенных трав, перевязанных жгутом. Обычный узел, никакого банта для удобства или красоты, даже записки рядом нет. Должно быть, Ваннеса не хотела, чтобы ее заметили. Ушла быстро, без намека на свое присутствие.        Пенни окидывает взглядом по-прежнему темную мастерскую в поисках чайника. И успешно находит.        Утварь чиста, лежит аккуратно.       Несвойственно для Талона. Парень проводит уборку раз в сто лет, а значит, ему действительно нехорошо. По всем соображениям Гаджет, напарник проводит за станком по меньшей мере два дня в неделю. Но стол блестит, на столе ни одной лишней стружки или гайки.       Девушка наполняет чайник, ставит на место и нажимает на кнопку. Хочется вздохнуть с облегчением: он электрический, и слава всем богам. Ей хватило необычайно громкого чайника дяди, что по его словам был из «прошлых времен».        Открывает одну из дверок шкафа, достает маленькое сито и кружку. Травы под напором ее рук приятно хрустят, ломаются и аккуратно укладываются на стол.        Вода на фоне кипит, так же как ее голова. Ей придется совмещать работу и лечение Талона. Кучка бумаг от шефа покоятся в ее сумке, и она с явным раздражением кидает туда взгляд. Как только напарник окрепнет, ему точно никуда не деться. Примерно на глаз она уже разделила работу поровну.        Но даже не увидев его еще, она понимает, что ей еще долго придется сидеть в тишине и заполнять документы. У парня острый слух, и если была бы простая простуда, то он уже примчался на первый же звук.       Но за спиной Пенни слышит лишь шум кипящей воды. Громкий щелчок неприятно режет по ушам, разгоняя все мысли. Ручка у чайника горячая, запросто можно обжечься, но Пенни заливает травы кипятком не изменившись в лице. Руки после улицы еще не согрелись, поэтому она даже не думает взять рукавицы с милым узором.        До носа достает приятный запах. Но она все еще помнит вкус этой дряни: прошлая поездка в Аляску не слишком увенчалась успехом. Ваннеса любезно одолжила горсть лечебных трав, когда на пороге объявилась Гаджет с кашлем, насморком и кучей бумаг от Глянца. Вкус, мягко говоря, не очень. Пенни мысленно посочувствовала Талону. Но ему наверно не в первой?       Дверь в следующую комнату так же открыта, но встречает уже приличной духотой, еще большей темнотой, и уже не такой чистотой. Ей нужно найти любой источник света, иначе чашка грозится полететь невесть куда. Вспоминать где ближайшая лампа в комнате Талона приходится не долго. Свет, на удивление яркий, озаряет помещение тут же.        Она выдыхает, когда на кровати видит спящего парня. Благо, что никуда не ушел, ловить его совсем не хотелось.       Вид и правда у него не очень.        От света глаза у него сощурились даже во сне, волосы прилипли тонкими прядками к вискам и лбу. Грудь вздымалась тяжело, дышал наверняка не через нос. Во рту как-то резко пересохло, непонятно от чего, ведь болела вовсе не Пенни.       Она ставит кружку на стол. И ежу понятно, что наверняка сильный жар, в сопровождении вездесущих симптомов в виде больного горла и насморка. Но рука по привычке отодвигает мокрые от пота волосы, ложится на лоб. Голова горит адским пламенем, и Пенни сложно даже представить, какая у него температура. Она вспоминает методы дяди: для парня наверняка сейчас будет большим облегчением почувствовать холодную и влажную ткань на лбу, а заодно поесть чего-то легкого. Девушка надеется, что у него в холодильнике не повесилась мышь, и что-то для наваристого бульона она найдет. Иначе придется идти в магазин пока он спит. Черт.        Стоит проверить, пока она окончательно не пригрелась с ноутбуком в углу комнаты.       — Постой.       Голос хриплый, болезненный. Талону понадобилось немало сил, чтобы пробубнить даже это.       — Прости, я тебя разбудила? — Пенни останавливается, садится на край кровати. Талон занял почти всю, но в таком состоянии она не посмеет просить его подвинуться.       — Нет. Куда ты уходишь? — ни Талон, ни Пенни не знают, влияние жара это или нет, но он отчаянно цепляется за ее руку, как маленький мальчик. Девушка сомневается, что ему нужно сейчас присутствие кого-либо; знает ведь, какого это, когда за тобой ухаживают долгое время. Отвратное чувство слабости.       — Хотела проверить, что у тебя сносного в холодильнике. Не голодать же нам до прихода Руби.       Она вопросительно глядит на него. Талон смотрит в ответ, будто все еще во сне. Хотя, возможно так и есть. Его рука слабеет, и она свободно выскальзывает из мягкого захвата. На последок треплет по плечу и шепчет «спи», прежде чем он, как по волшебству, вновь засыпает.       В голове вертятся холодильники, мыши, супы...супы из мышей? Вполне возможно. Если она ничего не найдет, это и будет ему перекусом.       Пенни аккуратно кладет холодную ткань ему на лоб, прежде чем заметить умеренное дыхание. Грудь уже не так часто вздымается.       Жаль, что мыши ей не помогут заполнить отчеты.