Stream of dreams

      Есть вещи, которые понять до одури сложно. И их бесчисленное множество. Со временем становится страшно от осознания: ей никогда не узнать правды. Точно так же, как и никому на этой Земле.       Приятные покалывания на пальцах теперь вовсе не ощущаются; она их вообще не чувствует. Тело, кажется, уже не издает привычное человеческое тепло.       Призрачное понимание того, что кто-то есть рядом, почти растворилось. Но Талон непоколебимо продолжает сидеть рядом. Мертвая тишина, поистине загробная. И никто ее не нарушает.       Он не говорит ни слова; не предлагает куртки; не говорит про документы, что уже сидят в глотке. Они застряли там и не дают заплакать. Завязались в один большой ком, что своими кольями задевают нежные ткани.       От них уже ничего не осталось.       — Тебя ждут. Пенни говорила, что ей нужна помощь в семнадцатом секторе, — Ваннеса говорит тихо, почти что не слышно: воздух продолжает лежать мертвым грузом, придавливая снег на крыше. Рядом безнадежно лежит зажигалка, а на полу до безобразия уродливая курильница. Впрочем, какое кому дело, куда складывать мусор?       Парень никогда не узнает чужих мыслей, может лишь догадываться о причине: что заставляет её беспечно сидеть часами на крыше, то и дело проводя рукой по мокрому снегу?       — Тебя тоже ждут, Вис.       Талон уходит. Его след не пропал, скорее, навсегда остался рядом. В ответ получает взгляд полный вопросов и непролитых слез.       Действительно ли ждут?       И долго ли будут?       Но от чего-то, пальцы уже не тянутся в карман за очередной сигаретой, а в голове всплывает утренняя просьба Стильштейна.       Возможно, это продлится не так долго, как бы хотелось. Но пока этот покой у неё в груди, его нужно хранить.       Ваннеса постарается. Обязательно.