Stream of dreams

      — Я так устал, а за нами еще и никто не приехал! Просто издевательство.       Талон уже добрых десять минут причитал с громкостью на пол улицы, то и дело задевая Пенни локтем. Непонятно: специально, или даже не чувствуя в порыве негодования.       Дневная летняя жара сменилась приятным ветерком, что застревал в волосах. Ландшафт тоже приукрасился: заместо темных и грязных заброшек с разбитыми мечтами и окнами теперь красовался центральный парк в огнях ночного мегаполиса. В тенях деревьев лишь изредка мелькали незнакомые тени спешащих по домам. Талон же лишь сначала наматывал скорость, желая быстрее ретироваться из неприятных мест, а девушке приходилось нагонять, ругаясь под нос про длинные ноги. Сейчас, расслабившись и окончательно признав усталость, оба плелись сонными мухами.       На экранчике неудобного — по мнению юной Гаджет — телефона высветилось яркое уведомление. Пенни скривила лицо, быстро убавив яркость.       — Наныл. За нами пришлют, через минут пятнадцать к парку.       Она не увидела, но была почти уверенна, что парень расплылся в кривой ухмылочке и привычно сунул руки в карманы.

***

      Недолго думая, она предложила отдохнуть на одной из лужаек. Вопрос о скамейке не возымел спроса: почему-то Талону и самому вдруг с ничего захотелось посидеть на траве. Но упустить момент шутки не смог:       — Собирая задницей жуков.       — Твоя задница даже жукам ни к чему.       Агент слишком устала, чтобы поднимать голову на него, но услышала притворно-обидчивый возглас и сама лишь улыбнулась.       Рассевшись под раскидистым дубом под недовольные вздохи и хруст костей, они наконец успокоились.       Честно говоря, она не знает, дуб ли это. Возможно, оправдается тьмой и уставшим мозгом, хотя на самом деле уже давно перестала интересоваться подобными вещами.       Они должны были закончить раньше. Что уж говорить, Пенни вообще не должна была сегодня работать — заслуженный выходной. Но вызвали срочно, а как же: данные на флешке в кармане нужны настолько позарез, что машину за ними отправить не могли добрых двадцать минут.       В отчаянной попытке разгрузить и без того тяжелую голову, Пенни откидывается назад, смотрит на небо. Звезд не видит — где-то читала, что это из-за городских огней. А жаль. В детстве папа часто читал ей про космос и созвездия, она даже помнит где находится Полярная звезда. Жаль только, что потом ей эти книжки никто не читал — никому это больше не нужно. Родители с интересов дочери быстро переключились на куда более важную ругань, а дядя скорее выдумает новую Черную Дыру, нежели расскажет о существующем.       Да уж, Пенни Гаджет, разгружаешься ты хреново.       Она переводит взгляд в сторону освещенных тропинок парка. Чужое дыхание сливается с ночным стрекотанием, гулким шумом машин. Талон не бурчит, так же посматривая в сторону высоток, подперев голову руками.       Провожая глазами очередного ночного гуляку, она пытается думать о хорошем. У нее до невозможного много этих попыток, иногда от этого только грустнее. Пенни вспоминает, как в том году на День Святого Валентина на акцию «Для парочек — бесплатно!» они пришли в этот самый парк к ларьку с пирожными. Еды хотелось, а вот платить парень не намеревался. В итоге, старательно состроив влюбленное лицо, Талон подошел сначала с Пенни, а потом с Кайлой (предусмотрительно накинув капюшон и натянув очки!) и получил двойную порцию бесплатных сладостей.       Девушка помнит и лицо продавца, который увидел, что всего их было трое, и как он ругался и кричал вслед, что больше их не подпустит. Сдерживаясь, Пенни все же усмехнулась.       — Ты чего?       — Да так.       Талон был уверен, что порой она слишком много думает, они в одном и том же месте, но ощущения до безумия разные. Кости у него ломит, не то от усталости, не то от толчка от нарика в подворотне.       Он предпочитает об этом не думать, это у него получается лучше, чем у нее. Ветер задувает чуть сильнее, принося запах резины и пыли. Чужие светлые волосы растрепались уже давно, Пенни не старалась их убрать.       Прическа у нее сейчас находилась на той самой бесячей стадии: и не длинные, и не короткие. Кончики едва доходили до конца лопаток, и Пенни любит завязывать их в невзрачный хвост или пучок, игнорируя чужое желание порыться в ее голове. Или волосах?       Талон лишь однажды сказал, что ей бы пошло с длинными. Он, пожалуй, не думает, что он — причина ее отказа от ежемесячных подравнивай затупленными кухонными ножницами. Как будто это слишком уж ему льстит, и не в ее духе.       Возможно они оба слишком много думают. Когда в тротуару подъезжает черная, почти глянцевая машина, молодые люди не хотя поднимаются, оставляя дуб позади.       Пенни все же цепляется взглядом за Полярную звезду.