Таяние

— Снова работаешь допоздна, — раздаётся от двери знакомый голос, и Дилюк инстинктивно, раньше, чем успевает себя остановить, поднимает взгляд. Кэйа стоит в проходе, опершись бедром о косяк, и обмахивается официального вида бумагами. Бумаги скорее всего дала ему Джинн, а ещё ей стоило бы дать ему в морду за такое хамское обращение с ними. Дилюк представляет, как Джинн гоняет Кэйю по кабинету, и ему становится немного легче. — Рыцари все так же некомпетентны, как я посмотрю, — цедит Дилюк, возвращаясь к работе. Делая вид, что вернулся. Работать в одном помещении с Кэйей все равно невозможно. — С чем на этот раз понадобилась моя помощь? Он слышит смешок от двери и легкие шаги. Воздух вокруг становится прохладнее и колет нёбо. Бумаги опускаются к нему на стол. Дилюк следит краем глаза за смуглой рукой в обрезанной перчатке, придавливающей их к темному дереву, и чувствует, как нарастает пульсация в висках. Ему хочется схватить Кэйю за его дурацкий воротник и вытолкать из кабинета, а потом связаться с Джинн и попросить её больше никогда не посылать к нему этого человека. Ему потребовались годы чтобы вычеркнуть Кэйю из своей жизни, чтобы научиться затыкать растерянный детский голос в собственной голове, научиться игнорировать его вопросы (почему как зачем за что ты так со мной), и Джинн не имела ни малейшего права пытаться их помирить. Кэйа выбрал свою сторону даже раньше, чем встретил Дилюка, а теперь все это вообще не имеет никакого значения. Дилюк тянется забрать бумаги, но ладонь Кэйи держит их крепко прижатыми к столу. Дилюк бросает в его сторону злой взгляд и натыкается на знакомое выражение этого чужого лица: Кэйа ухмыляется, и его единственный глаз смотрит Дилюку прямо в душу. Когда-то давно этот взгляд означал совместное приключение, маленькую безвредную хитрость вроде стащенных из кухни сладостей или охоты на фазанов после рыцарских тренировок. Кэйа прекрасно обращался с рогаткой и мог обеспечить им сытный шашлычок даже в самую неподходящую для охоты погоду. Сейчас же этот взгляд означал неприятности. — Четыре крио мага Бездны разбили лагерь в руинах к востоку от Вольфендома. С ними Страж руин и Похитители сокровищ. Магистр Джинн предполагает, — Кэйа растягивает это слово с мстительным удовольствием. — Что в данной ситуации нам стоит объединить усилия. Похитители сокровищ. Среди них есть Похитители сокровищ. За ничтожную долю секунды в сознании Дилюка вспыхивает отпечатавшаяся картина трехнедельной давности: запрокинутая голова Кэйи, его расстёгнутая рубашка, неизвестный Похититель сокровищ оглаживает его бока, прижимается губами к выступающим тазовым косточкам, Кэйа нетерпеливо двигает бедрами, зарывается пальцами в его волосы, подталкивая своего любовника к… Пусть Джинн подавится своими предположениями. Кэйа все еще ждет его ответа, склонившись над столом. Если Дилюк чуть наклонит голову, то увидит его смуглую грудь в вырезе рубашки. Он заставляет себя сидеть неподвижно и смотреть Кэйе только в лицо (…я знаю, как выглядит твой оргазм, я тебя видел, я был там, я…) — Я буду готов к заходу солнца. Кэйа отпускает бумаги и отстраняется. Воздух вокруг Дилюка становится удушающе теплым. — Буду ждать с нетерпением, — Кэйа улыбается знакомой улыбкой, которая означает неприятности, и у двери оборачивается чтобы подмигнуть. Ему внезапно отчаянно хочется знать, лжет Кэйа или нет. *** Объективно говоря, Дилюк всегда знал, что Кэйа привлекателен. Еще когда они были детьми, его красота пленяла сердца многочисленных нянечек, гувернанток и поварих. Большая улыбка Кэйи оставляла безоружными его наставников, и не раз спасала самого Дилюка от наказаний. Когда они втроем готовились стать рыцарями Ордо Фавониус, Кэйе оказывали внимание многие другие рекруты, и даже Джинн иногда краснела от его бесстыдного флирта. Однако за годы его отсутствия Кэйа научился отлично пользоваться своей внешностью. И ради чего?.. Соблазняя пьяных идиотов в тавернах, выпытывая их жалкие тайны самым отвратительным образом? В тот момент, когда он впервые их увидел, три недели назад, он был так невозможно, ослепительно зол, что не смог сдвинуться с места. Дилюк не планировал смотреть. Он вышел на задний двор винокурни с двумя ведрами очисток с кухни, и даже успел пройти половину пути до выгребной ямы, когда заметил их у одного из погребов. Ряды бочек отделяли его от людей у стены. Он замер, по смутному бело-синему отблеску узнав меховую накидку Кэйи, а потом его зрение сфокусировалось на происходящем. Незнакомый похититель сокровищ, совсем еще юнец, прижимал Кэйю к стене, что-то отчаянно шепча тому на ухо. Кэйа одобрительно кивнул, и незнакомец упал перед ним на колени. Дилюк едва мог дышать, глядя как его неуклюжие руки расстегивают Кэйе ремень, раздвигают полы рубашки, с жадностью хватают его за бедра, оглаживают тонкую талию, и Кэйа прогибается навстречу, откидывая голову назад. Разрываясь между яростью, паникой и каким-то еще непонятным чувством, Дилюк проследил взглядом по открывшейся шее вниз, увидел, как Кэйа судорожно вздохнул, как дернулся его кадык. У него пересохло в горле. Светлая голова, ритмично двигающаяся между крепких бедер, закрывала Дилюку обзор, но он мог видеть лицо Кэйи, искаженное удовольствием и на удивление открытое. Он вдруг отстраненно подумал, что впервые со времен своего возвращения увидел Кэйю искренним. Кэйа тихо застонал, и его ладонь легла Похитителю сокровищ на затылок. Голова Дилюка вдруг потяжелела, будто бы это он стоял сейчас перед Кэйей на коленях, будто бы это его направляла эта рука, будто бы он сейчас откроет рот и… Дилюк неосознанным, безотчетным движением облизал губы. Кэйа толкался Похитителю глубоко в горло, удерживая того на месте, его стоны становились чаще, а движения постепенно утрачивали ритм. Похититель держался за бедра Кэйи одной рукой, другой сжимал себя через штаны. Даже через разделявшее их расстояние, Дилюк слышал влажный, хлюпающий звук, и его воображение дорисовывало то, чего не могли увидеть глаза. Наконец, обжигающую вечность спустя, по телу Кэйи прошла крупная дрожь, он сделал еще несколько рваных толчков и замер, выгнувшись, опершись лопатками о стену, поскольку ноги больше его не держали. Похититель сокровищ продолжал медленно его вылизывать. Кэйа выглядел оттраханным и полностью довольным собой. Дилюк с бешено колотящимся сердцем смотрел, как они собираются и уходят из укромного места. Он попытался пошевелиться и только сейчас понял, что у него стоит так, как не стоял никогда в жизни. Он был слишком возбужден чтобы думать: хватило двух резких движений чтобы оргазм накрыл его, выбелив отпечатавшееся на изнанке век выражение лица Кэйи, его бедра, его стоны, его искренность и удовольствие. Он медленно приходил в себя, словно всплывал с большой глубины. Трава под его ногами выгорела до земли. Дилюк бездумно рассматривал пострадавший газон, потом с отвращением выжег с перчатки попавшую на нее сперму. Он смог отлепить себя от бочек, на которые тяжело опирался, и на нетвердых ногах побрел к черному ходу в винокурню, со странным ощущением, что мир клонится куда-то в сторону, заваливается на бок, все больше, больше, больше… Он в заднице. Архонты, в какой же он заднице. *** К сожалению, не в той, в которой хотелось бы. Дилюк отгоняет эти мысли всю дорогу до Вольфендома, но они настойчивы, неизбежны и на удивление подробны. — Неужели тебя так отвлекает мое присутствие? — Кэйа машет в его сторону травинкой и хитро улыбается (неприятности). — Ты весь вечер сам не свой. Дилюк отсчитывает в голове время и через достаточно равнодушную паузу бросает: — Мне все равно. Кэйа в ложной задумчивости проводит травинкой по губам, продолжая улыбаться. Это отвлекает. Крио аура опутывает Кейю плотным коконом, и только по её беспокойному покалыванию можно понять, что он не так расслаблен, как кажется. В сумерках его волосы выглядят темным каскадом струящейся воды (Дилюк представляет, как наматывает их на кулак и тянет). Дилюк думает о бессчетных любовниках, наверняка сходивших по Кэйе с ума, наверняка думавших все то же самое, что и он сейчас думает. Как много их было, безымянных глупцов, пожиравших взглядами эти бедра и греховно узкую талию? Сколькие из них имели достаточно, чтобы Сир Кэйа удостоил их взглядом? Сколькие из них отдали все, чтобы заполучить его себе на несколько десятков минут (вряд ли кто-то продержался дольше)? Что такого знал тот светловолосый юнец чтобы купить себе эту возможность? Ущелье, разделяющее Спрингвейл и Вольфендом, в темноте выглядит как рваная рана. Кэйа оглядывается на него, стоя на самом краю, а после шагает вперед, позволяя развернуться за своей спиной пластинам планера, так похожим на крылья. Если Дилюк и раскрывает планер с небольшим опозданием, то это полностью на его совести. *** Когда Дилюк увидел его впервые после своего пятилетнего отсутствия (на площади, в окружении смеющихся людей в рыцарской униформе), удар отвращения был так силен, что он ощутил его физически, будто бы что-то перевернулось в животе. Огонь заклубился у него под кожей. Кэйа, будучи сильным носителем противоположного элемента, не мог его не почувствовать, но он остался стоять у фонтана и даже не повернул голову в сторону Дилюка. (посмотри на меня) С отстраненностью безумца Дилюк осмотрел их окружение. На площади было около тридцати человек, из них трое — носители Глаза Бога. Кэйа стоял в центре, все еще не обернувшись, хотя его товарищи уже начали бросать на Дилюка встревоженные взгляды. Если он отпустит свою элементальную энергию прямо сейчас, они все умрут. Дилюк сделал шаг ближе. Он не хотел их убивать. Кэйа все никак не оборачивался. Взрыв стихии бурлил в его венах, обжигающе горячий, рокочущий и яростный, и только Барбатос знает, каких сил Дилюку стоило удерживать его внутри тонкой оболочки собственного тела. Один из рыцарей толкнул Кэйю локтем в бок, указав кивком головы в его сторону. Кэйа обернулся, и его лицо на секунду утратило всякое выражение. Они смотрели друг на друга, убийца и предатель, и постепенно гул пламени в венах сменился на ритмичный отзвук пульса где-то внутри черепной коробки. Вес так и не материализовавшегося меча растаял у него в руках. Из них двоих Кэйа был лжецом. Дилюк же принимал только правду, и его трусливая правда была в том, что он не мог Кэйю убить. Он не смог убить его тогда, и тем более не сможет убить его сейчас. Дилюк его, видите ли, любил. Кэйа был чудовищем, Кэйа был лжецом, Кэйа мог погубить их всех, но Дилюк любил его, и много лет назад, когда мощный поток его пламени встретился с колким, хрупким первым льдом, он любил его, он не смог его убить, он решил для себя молчать. Тайна Кэйи умрет вместе с ним или выйдет на свет с его предательством, никто никогда не услышит о ней от Дилюка Рагнвиндра. *** До лагеря они добираются ближе к рассвету. Кэйа останавливает его, положив на плечо руку, и Дилюк впервые не сбрасывает ее. Когда-то давно ладони Кэйи казались маленькими и хрупкими. Дилюк вынужден напомнить себе, что те времена давно прошли. — Я займусь похитителями сокровищ, на тебе маги Бездны, — Кэйа кивает головой в сторону костра, где виднеются их смутные тени. Его губы изгибаются в знакомой усмешке. — Позовешь, если будет нужна помощь. Неприятности. Кэйа теперь всегда означал неприятности. Дилюк призывает меч и бросается на магов, не удостоив Кэйю ответом. Они призывают щиты, маленькие поганцы. Дилюк отпускает кипящий в крови огонь, и щит ближайшего мага рассыпается мелкими льдинками. Крио энергия магов бездны обжигает ему легкие, колет лицо и руки. Сзади слышны крики похитителей сокровищ. Эти ребята никогда не умели выбирать себе противников по силам, вот и теперь Кэйа с легкостью раскидывал их, как сухие листья. Дилюк думает о том светловолосом юнце, и почему-то надеется, что он тоже там, и Кэйа не узнает его, или узнает, но не пощадит все равно. Потому что для Кэйи близость ничего не значила, будь это близость пьяного утырка из кабака или Дилюка. Маг Бездны с визгом падает на землю. Он не пытается убежать, только раскачивается из стороны в сторону, не отрывая взгляд от Кэйи за спиной Дилюка. Кэйа, уже закончивший с похитителями сокровищ, подошел ближе к павшему магу. С его меча опадают кровавые снежинки, оставляя после себя только чистый холодный металл. — Ты… — прохрипел маг Бездны. — Ты один… из нас… Помоги… мне… Кровь замерзает у Дилюка в жилах. Лицо Кэйи ничего не выражает, когда он призывает ледяные пики и протыкает мага насквозь. — Остался только Страж, — бросает Кэйа и поворачивается чтобы уйти. Дилюк молча идет следом. Страж сидит, привалившись к руинам какой-то стены. Он замечает их и начинает медленно вставать, опираясь на свои непропорциональные руки. Кэйа подходит ближе плавными шагами, и Дилюк не может оторвать глаз от ритмичного покачивания его бедер. Кэйа всегда был красив этой соблазнительной, запретной, чарующей красотой, но сейчас он опасен, и это делает его прекрасным вдвойне. Кэйа протягивает руку к земле, концентрируя в ладонях Крио энергию, и улыбается своей коронной улыбкой (неприятности). Ностальгия по тем временам, когда эта улыбка приносила неприятности не ему, когда она не означала смерть-боль-страх-одиночество, сжимает Дилюку горло. Дилюк бросается на Стража одним мощным рывком, загривком ощущая знакомый магический след Кэйи, и Кэйа следует за ним, окруженный инеевой взвесью. Они подрубают Стражу колени, и тот заваливается набок. Дилюк выпускает скопившуюся в нем энергию через свои ладони в меч, и огненная птица взмывает в небо. Кэйа присвистнул. Дилюк запретил себе чувствовать гордость или удовольствие от этой невольной похвалы. Он так давно не сражался с Кэйей бок о бок, что тот еще ни разу не видел эту технику. Страж руин заскрежетал у стены и затих. В предрассветной тишине остаются только они двое, и Дилюку хочется растянуть этот момент как можно дольше. В голову ему приходит максимально идиотская идея (это все влияние Кэйи). — Как насчет спарринга? — Чтобы ты снова попытался меня убить, братец? — усмехается Кэйа и, прежде чем Дилюк успевает ответить, добавляет: — Я за. Кэйа встает в позицию для спарринга, которой их научили на первом курсе Академии, и Дилюк повторяет его позу. В крови закипает адреналин. Никто из населяющих округу монстров не был по-настоящему опасен для Дилюка, но вот Кэйа… Кэйа с его улыбочками и бесконечным флиртом (не воспринимай серьезно, Дилюк, он тебя обманывает, он совсем не это имеет в виду, ты просто ошибся в нем, снова), Кэйа был его слабым местом. А слабые места надо искоренять. Кэйа оказывается у него за спиной в мгновение ока, и только рефлексы спасают Дилюка от его клинка. Он уклоняется, ставит ему подножку. Кэйа быстрее, но Дилюк сильнее. Их клинки с шипением и искрами сталкиваются друг с другом, и меч падает из руки Кэйи, выбитый слишком сильным ударом. Капли подтаивающей воды оседают Дилюку на лицо. Он мощным толчком откидывает Кэйю к стене и, оставив свой меч в земле, бросается к нему и успевает локтем придавить горло капитана. Зажатый между стеной и Дилюком, Кэйа доли секунды смотрит Дилюку прямо в глаза, а потом резко бьет его лбом в нос, заставляя отступить на шаг. Вывернувшись из захвата, Кэйа подсекает Дилюка под колени, как они сами недавно подсекли Стража Руин, но Дилюк успевает среагировать и хватает Кэйю за ногу, резким рывком отправляя того на землю. Кэйа цепляется за ворот Дилюка, и оба они по инерции падают, продолжая наносить друг другу удары. Дилюк вдавливает Кэйю грудью в землю, заломив ему за спину руку, но тот призывает Крио стихию, и на секунду ослабевшей хватки оказывается достаточно чтобы Кэйа с силой заехал ему локтем в бок, одновременно разворачивая их в пространстве. Дилюк успевает насладиться видом рассеченной скулы Кэйи, прежде чем понимает, что дело дрянь. Кэйа нависает над ним сверху, держа сотворенный изо льда кинжал возле его горла, его колени по обе стороны от бедер Дилюка. Длинные волосы спадают с плеча, он тяжело дышит и смотрит на него сверху вниз, на его губах знакомая полуулыбка. — Сдавайся, — шепчет Кэйа, чуть откинувшись назад, и — о архонты — удовольствие вспыхивает в его сознании так остро, что он инстинктивно сжимает талию Кэйи крепче и подается бедрами вперед, и на долю секунды это так невозможно, ослепительно хорошо, что он делает это еще раз, а потом… Осознание накрывает его приливной волной, и Дилюк в панике убирает руки. Кэйа все еще сидит на его стояке, и лицо у него крайне ошарашенное. Он выглядит моложе и меньше. В сознании Дилюка Кэйа был огромной страшной тенью так давно и так долго, что он уже забыл, каким Кэйа был на самом деле. Он смотрит на Дилюка как будто впервые его увидел, и Дилюку становится от себя противно. Что ж, по крайней мере вопрос с нежелательной эрекцией решился сам. *** Когда они пересекаются в следующий раз, Кэйа в стельку пьян. Об этом сообщила ему Джинн, вызвав его на ковер почти две недели спустя той злополучной драки. У Джинн имелся этот особенный талант заставлять людей стараться быть теми, кем она их видит. А она, несмотря на прошедшие годы, все еще видела в Дилюке хорошего человека. Когда-то они дружили все втроем (Джинн сидит на мостках, солнце играет на ее волосах широкими бликами, Кэйа только что вручил ей букет коряво срезанных ветряных астр, она заливисто смеётся, золотистая от заката, и пытается заправить одну из астр Кэйе за ухо трясущимися от смеха руками. Дилюк держит Кэйю за плечи, не давая увернуться от цветка, и он счастлив, счастлив, счастлив). Тем вечером, вытаскивая Кэйю из толпы пьяных прилипал, Дилюк впервые подумал о том, что в тот день потеряла Джинн. Он вспоминал о ней, когда пробрался через первые круги своей скорби, но так ни разу не навестил её и продолжал игнорировать её письма, пока она не перестала их присылать. Он попытался вспомнить маленькую Джинн, упрямую, веселую, ту Джинн, в которую он был немного влюблен в детстве, но в голову приходила только ее взрослая версия. Может, если бы он был немного мудрее, все не поменялось бы так кардинально. Может, они бы все еще собирались втроем по выходным и праздникам, ходили бы вместе на рынок и сидели с Кли. Его удивило насколько сильно он этого хотел. Возможно, поэтому он не стал ей отказывать, когда она попросила приглядеть за Кэйей. Кэйа нашелся в непопулярной таверне, среди неприятного вида упитых типов. Он опять собирает информацию? Как минимум половина из них в открытую пялится ему в вырез, и Дилюку немедленно хочется размазать каждого из них по стеночке. — Приве-е-ет, — Кэйа расплывается в улыбке, подняв голову со сложенных на столе рук. — Хочешь к нам? — Идем, — Дилюк хватает его за руку и поднимает на ноги. Кэйа, покачнувшись, заваливается назад, и Дилюку приходится дернуть его на себя. Тот, не удержавшись, падает на Дилюка, и, повозившись немного, устраивает голову у него на плече. Холодный нос Кэйи утыкается Дилюку в шею. От Кэйи пахнет морозом и чем-то цветочным. Пьянчуги пялятся на них, открыв рты, а Кэйа явно никуда не собирается, так что Дилюк, вздохнув, подхватывает того под колени и несет на винокурню. — Мастер Дилюк, Сир Кэйа! С ним все в порядке? — с порога наседает на него с вопросами Аделинда. Сколько бы времени ни прошло, а она все так же беспокоится о них обоих, как о своих детях. — Он перебрал. Подготовь гостевую спальню. Аделинда, слегка поклонившись, отступает вглубь дома. Кэйа на его руках резко дергает за прядь красных волос. — Но я хочу спать с тобой! Дилюк не улыбается, но выражение его лица становится менее хмурым. Он крепче перехватывает Кэйю и слегка наклоняется к его уху: — Ты уверен? Я знаю, что ты не пьян. Кэйа замирает на его руках. Капризное выражение в его лице постепенно трансформируется в смесь решительности и еще чего-то. Он улыбается. — Да.