Страницы из ниоткуда

Я оглядела своих товарищей и проговорила вполголоса: — Ты чего, мой черный конь, спотыкнулся? Ты чего, мой черный ворон, встрепенулся? Ты чего, мой черный пес, ощетинился? Все трое, Черныш, Воронок и Блэк, посмотрели на меня так насмешливо, что я немедленно почувствовала себя дурой. Особенно учитывая, что Блэк не ворон, а большой подорлик. Я и сама удивилась, откуда, из каких глубин памяти, вдруг выскочили эти странные слова. Видно, читала что-то такое когда-то в детстве… Я мало что помню о детстве и вообще… о прошлом. И потому мне дороги эти воспоминания — клочки, обрывки воспоминаний. Наверное, потому и сказала вслух — хотела поделиться дорогим. Только ведь они-то точно ничего подобного не читали, им не понять. Черныш подпрыгнул и ткнулся мне носом в ладонь. «Не обижайся, мы не со зла!» Воронок обернулся ко мне, фыркнул негромко: «Ну правда смешно же, что ты дуешься?» Они все относятся ко мне слегка снисходительно, как к младшенькой. Не по годам, конечно — по относительному возрасту. Они все уже вполне взрослые, Черныш даже старый, а я институт не успела закончить. Теперь уж и не закончу. — Ну что, пора в дозор? «Давно пора, одну тебя ждем!» — негромко клекотнул Блэк. Да, пора. В городе уже ночь. На проспектах ее разгоняет белый, неестественный свет фонарей. В переулках, подворотнях, на пустырях царствует тьма. Мы сливаемся с темнотой, нас в двух шагах не увидеть, если мы сами этого не захотим. Воронок идет неспешным шагом, я чуть покачиваюсь на его спине. Ни седла, ни узды на нем, разумеется нет. Ни ему, ни мне это не нужно. Блэк сидит у меня на запястье. Мне больше нравится, когда на плече, но ему привычнее именно так. Черныш трусит рядом, время от времени настораживая уши и принюхиваясь. Он первый и замечает нашу добычу, первую за эту ночь. Так оно, собственно, обычно и бывает. Блэк теперь видит в темноте почти так же, как раньше днем — но много ли толку от этого в городе, где обзор закрывают дома, где зло может таиться под каменным сводом? Черныш коротко, тревожно взлаивает и кидается вперед. Воронок переходит на рысь, я привычно сжимаю коленями его бока. Блэк заранее расправляет крылья. Улица, поворот, сквер. Днем красивое и уютное место, с клумбами и фигурно подстриженными кустами. Ночью — островок тьмы. Блэк взлетает, вырывается вперед, обгоняя и Воронка, и Черныша — осмотреться, понять, с кем мы на этот раз встретимся. Мы трое на миг словно сливаемся с ним, видим его глазами — темный тупичок в глубине сквера, среди высоких кустов сирени, и пятеро парней. Нет, не так — четверо и один. Один, загнанный, окруженный, испуганный — и четверо наглых и уверенных, не спеша окружающих свою добычу. Только этой ночью добыча — как раз они. Мы появляемся словно ниоткуда. Миг назад нас не было ни видно, ни слышно, мы сливались с тенями, с шелестом кустов, с шумом машин где-то вдалеке. И вот — Черныш бросается вперёд, заливаясь лаем, Блэк падает сверху, выставив когтистые лапы, и последними появляемся мы с Воронком. Грохот копыт отдается эхом. Нас четверо, их столько же, но из нашей четверки я — слабое звено. Убивать я не люблю и не умею. Слишком хорошо я еще помню, каково это — умирать. С того дня, как меня убили, еще и пары лет не прошло… Это ничего, я еще привыкну. Научусь.