Неконтролируемый процесс

— ты так близко... Мне даже не верится, что это правда ты. — голос Лизы тихий, почти что шёпот. Джинн смотрит на неё из под полу опущенных век, по прилипшим к лицу прядям стекают капли влаги. Да, на дворе осень, и в Мондштаде беспрерывно идут дожди. Лиза хотела бы подойти ещё ближе, разглядеть каждый миллиметр кожи, который итак знала наизусть, который... Не забыла за весь год, что отсутствала Джинн. — Лиза... — хрипло и устало произнесла одуванчик. Уже не с такой нежностью, как-то... Холодно, отстранённо... Отчуждённо. Лиза поёжилась. Что-то неприятно кольнуло там.... В районе солнечного сплетения, где сердце, находившееся в клетке из рёбер болезненно сжалось. Она ждала её. Ждала весь этот чёртов год. Носила её образ в голове, хранила в памяти каждое воспоминание, каждую улыбку, подаренную Джинн Лизе. А теперь... Что теперь? Кто стоит перед Лизой? Кто угодно. Кто-то, в облике магистра, кто-то... Её словно подменили. Эта была не её Джинн. Не та, что уезжая, в последние минуты и секунды зацеловывала сухие губы и мокрые от слёз щеки, не та, что сжимала в объятиях, шепча тихое "я буду скучать". Я буду скучать. Солгала. Джинн отстранилась. Выставила перед собой руку, когда Лиза пыталась поддаться вперёд. Голубые, словно небосвод, глаза смотрели пустыми зеркалами, и в них ведьма видела собственное отражение. Ничтожное. Лишившиеся гордости. Мерзко. Лиза до боли прикусывает нижнюю губу, чувствуя металлический привкус на языке. Ногтями она впивается в собственную ладонь и отворачивается. — Я устала, Лиза. Давай мы поговорим обо всём завтра? А о чём говорить? Лиза хмыкает, так же смотря куда-то в сторону. Губы изгибаются в фальшивой улыбке. О чём, блять, говорить? Всё итак понятно. — Конечно, дорогая. Я всё понимаю. И она действительно понимает всё. Понимает и то, что ту неземную любовь, которую хранили между собой девушки, уберечь смогла лишь она. А Джинн... А насчёт Джинн лишь только предстоит узнать, хотя нужно ли это... Ведь... Всё итак понятно. Рыцарка выжидающе смотрит. Намекает, что второй следует покинуть пределы её кабинета. Безмолвно. Немо. И Лиза понимает её. И Лиза бесшумно разворачивается и выходит. Лишь стук отделяющихся каблуков и лязг глаза Бога на поясе свидетельствует об её уходе. Джинн глубоко выдыхает, тяжело падает в своё рабочее кресло. Стыдливо морщится, грубо сжимает свои же волосы, ногтями впиваясь в кожу головы. Но ведь сердцу не прикажешь? Не прикажешь любить только одну. Невозможно проконтролировать тот запущенный процесс, когда чьи-то чужие холодные руки становятся теплее солнечных лучей, сжигая прошлое имя и оставляя новое. Джинн действительно не смогла уберечь ту любовь к Лизе. Она действительно медленно и верно позволила утонуть себе в чувствах к другой, что весь этот год была рядом, бок о бок. Бороздила с ней моря, пересекала равнины, покоряла вершины гор. Делила ужин, постель в палатке. Им удалось породниться, сблизиться. А потом тот поцелуй. Случайный, но пробудивший сотни бабочек в животе, заставивший сердце забиться иначе... Быстрее. Джинн не смогла проконтролировать этот процесс. И Лиза не винит её. Лиза понимает. Понимает всё. Осознание горечью оседает на истерзанное тоской и предательством сердце, но ведьма не позволит себе опуститься ещё ниже. И не будут они говорить на следующий день. Никогда больше не будут. Будут проходить мимо, словно чужие, словно не были знакомы никогда. Быть может, будут пересекаться на общих собраниях. Может быть, даже смотреть друг на друга. Но не более. И внешне Лиза не подаст никаких признаков, что внутри задыхается от этих чувств, которые под взглядом отчуждённой Джинн разгораются ярким пламенем ещё сильнее. Даже спустя года. Да уж... Любовь - действительно неконтролируемый процесс.