Корзинка со сладостями

      Иззи морщится, раздувая ноздри, бранится и бесится больше обычного: кремового цвета пижон на борту новенькой и дорогой «Мести» задел его до глубины души. У старпома руки чешутся прирезать аристократишку, выставившего его посмешищем и заставившего почувствовать себя беспомощным. Чёрная Борода заочно заинтересован в Боннете. Скука заставляет его обращать внимание на что и кого угодно, хоть немного не вписывающихся в привычную картину мира. Иззи сложно задеть: он кровожаднее и злее большинства пиратов и быстрее убьёт обидчика, чем позволит себе прочувствовать унижение. Однако с этой задачей незнакомый британец справляется легко и дерзко, как будто сгоняет драчливых кошек со своего крыльца.       Новичкам на поле обычно всегда везёт. Но только море не щадит никого.       Сахарный мальчик цвета слоновой кости, который сломается от легчайшего нажима и отдаст всё золото, чтобы сохранить свою жизнь. Какая банальность. Представление закончится, даже не начавшись, стоит им встать в одном порту.       Сахарный мальчик со смаком посылает Иззи и Чёрную Бороду вместе с ним, стоит к нему пристать. Скука рассеивается, и внутри противным шампанским искрят пузырьки интереса. У Боннета есть наглость отказаться от предложения самого страшного пирата?! Негодование буквально кипит в жилах у Иззи, когда он докладывает об этом своему капитану. Любой моряк лизал ему бы ботинки, боясь гнева морского Дьявола, а мелкий аристократишка глуп, безумен и жалок одновременно. Он бежит от пламени свечи, которая непреклонно догонит его и расплавит. Уничтожит. Навсегда упокоит в бушующем и бескрайнем море.       Боннет, уходя от Республики Пиратов, едва ли не кружевным платочком машет им на прощание. А потом случаются испанцы, и шпага проходит сквозь плоть с удивительной лёгкостью ножа, входящего в мягкое масло.       Чёрная Борода, скучающий и изнемогающий от рутины, не может дать умереть человеку, несколько дней дарившему ему азарт погони. Любая эмоция нынче стоит денег. В случае Боннета – за интерес он получает собственную жизнь. Даже если по пиратским меркам жизнь – особенно аристократская – ничего не стоит.       Ведь если у чего-то нет цены, значит, оно бесценно. Верно?       У Боннета помпезный корабль, команда, полная редкостного рода идиотов, и горячка, которая не сходит несколько дней. Чёрная Борода смотрит на тяжело вздымающуюся грудь, на морщинки вокруг глаз, на приоткрытые от жара губы. Сахарный мальчик на деле оказывается совсем не мальчиком. Эмаль его фарфоровой молодости потускнела и пошла мелкими трещинами, но кто он такой, чтобы на монеты раскладывать чужую старость? Ему самому лет не меньше, да только его годичные кольца – нити и капли шрамов по телу. Их не закрыть золотыми полотнами парчовой ткани, не замазать цветными помадами и не укрыть алым материнским шёлком. С его шрамами можно только умереть.       Под переплетением татуировок прячутся невнимательность, подлость и рок. Спасение собственной жизни около неважной печени не забито ничем. Это истории, а не поводы для стыда.       Чёрная Борода приказывает нескладному и шлюховатого вида писарю принести куриного бульона и сменить повязки нерадивому капитану. Эд довольно шуршит под рёбрами: ему приятно заботится о человеке, который им небезразличен.       Иззи бесится, но это его нормальное состояние. Старпом раз из раза твердит, что надо было давно уже прирезать придурка-капитана с его такой же придурочной командой, занять «Месть», да и плыть дальше. Чёрной Бороде интересно взглянуть в глаза человеку, который променял порох в трюме на варенье, устроил камин на чёртовом деревянном корабле и читал головорезам сказки. Эд, почему-то в последние дни особенно беспокойный, хочет знать, что за книги стоят на бесконечно бессмысленно-глупых полках, что было в тех сказках и как блестит на солнце золотистый капитанский халат. Они оба, удивительно единые в общем порыве, хотят поговорить с Боннетом. Даже если Чёрной Бороде придётся снова и снова рычать на Иззи, а Эду – менять компрессы на чужом пылающем лбу и пытаться поить бульоном заигравшегося в пирата богатого не-мальчика.