Если я Бэдкомедиан, то ты — Катя Клэп

      День получился дико долгим. Начиная с самого утра происходила какая-то ерунда. Я даже не знаю, как судьбе получилось запихнуть за этот месяц столько проблем. Специально для меня, как говорится.       Мы вернулись домой к Жене. За все время дороги я не смогла остановить сердцебиения, а ещё хуже, что забрать назад слова невозможно. Я просто не могла перестать обливаться краской, чувствуя, как она ползет по моим щекам и обжигает уши. Внизу живота витали яростные шмели, сменив миролюбивых бабочек. В общем, было очень странно, жарко и стыдно.       Я навязалась в гости к человеку, которого знаю не так давно, но ощущение, будто мы были всегда знакомы. Такие банальные слова, которые обычно читаешь и думаешь: «ерунда, такое невозможно!», а потом внезапно понимаешь, что это не важно.       — Заходи скорее, — Женя тоже, видимо, был на пределе. По крайней мере теперь я увидела по-настоящему взволнованного Бэда. Даже его уши, плотненько прижатые к голове, стали красными на кончиках, делая его ещё более кошкоподобным.       Знаете, что? А ведь если задуматься по-настоящему, а не так, как я обычно делаю, — нижними полушариями — то выйдет, что я здесь все же по своей воле. А откуда взялось это желание? Какого черта меня потянуло к нему? Зачем я делаю всё это? Причина простая до боли, осталось только ее произнести…       Женя ушел переодеваться, я отдала ему заранее снятый жилет, чтобы он замочил его где-нибудь в тазике. Сама же я по привычке уже плюхнулась на диван. Такое ощущение, что меня вот-вот позовут сдавать экзамен. Когда Женя вернулся, я была уже, так сказать, перетрусившая, и, кажется, теперь никаких границ не осталось.       Женя сел рядом и уставился вперёд. На нем теперь не было его обычной школьной формы, типичные футболка и шорты заменяли её с успехом. Я заметила, что он потрясающе сложен, хотя и не высокий, и дрищом назвать нельзя, как бывает иногда с парнями, которые не до конца созрели к своему возрасту. Женя был взрослым, и это не мешало ему быть также и милым…       — Ну что, скажешь что-нибудь? — у него так смешно дрожал голос.       Я как раз собиралась с мыслями. На этот раз это произошло само собой.       — Бэд, знаешь, я поняла, о чём ты говорил. И сейчас я задумалась об этом именно так, как нужно.       — И что ты надумала?       — Я не шучу. Я правда очень много думала об этом. Ну, о нас, — я украдкой посмотрела на него. — И нашла много всего, о чём стоит сказать.       Женя натянуто усмехнулся. Можно было увидеть, как он смущается. Но мне было не лучше. И тогда я поняла, что либо сейчас сделаю это, либо умру.       — Послушай меня. Я знаю, что мы с тобой знакомы недолго. Меньше, чем с остальными друзьями. И ты относишься к этому… Я знаю, как. Но, понимаешь, я не могу общаться с тобой, как с другими. Это невозможно. Я могла бы притворяться, но возникает вопрос: а зачем? Чем ты отличаешься от других в этом случае?       — Ты правда об этом думала?..       — Конечно! И знаешь ещё что? Я поняла, что хотя и знаю тебя недолго, но доверяю тебе больше, чем остальным. Мне хочется верить. Ты мне помогал, сколько я тебя знаю. Защитил перед Никитой, потом ты всегда меня слушал, когда бы я ни пришла. Помнишь, когда мы впервые познакомились? Я тогда вообще тебе пнула стул, а ты даже не нахамил в ответ. К тому же, если бы не ты, то я бы так и встречалась бы с Никитой, и мне повезло, что я тебя встретила, потому что… Просто представить не могу, что было бы, если бы я опомнилась, когда было бы уже поздно… Ты спокойный, честный, милый… Я иногда не понимаю тебя, да и навряд ли у меня это получится, но я хочу тебя понять. Узнать, увидеть.       — И что ты предлагаешь?       — Д-дружбу?.. — я сама не поняла, почему сказала не то, о чём подумала.       — Не выйдет, — вдруг произнес Женя и пересел с дивана на кровать. — сама знаешь, почему.       — Тогда давай встречаться! — я перешла на какое-то подобие крика, потому что голос не поддавался, и я не то шипела, не то восклицала. — Я не знаю, что ещё делать. Просто друзьями быть… Это ущербно, когда тебя постоянно тянет к человеку.       — Иди сюда, — сказал Женя и поманил меня к себе. Я медленно подошла к кровати и села рядом. — Ты меня любишь?       Я рассыпалась в пепел от такого вопроса.       — Ладно, пока не отвечай, и так сейчас развалишься, — неожиданно в Жене появилось какое-то мужество. — Ну вот сама подумай и честно мне скажи: ты меня любишь? Или встречаться так, для галочки собралась?       — Люблю, — мужество Жени потихоньку передавалось мне, — иначе нафига мне все это?       Женя снова усмехнулся. Мы сидели на кровати, и я почувствовала, как меня манит это место. Как будто какая-то сила. А тишина этой старой квартиры подбивала на мысли о чем-то земном и спокойном.       — Я никогда не спрашивала у тебя, что ты обо мне думаешь. Считаешь меня какой-нибудь идиоткой, наверное…       — Нет, ты не понимаешь… Не считаю, нет. Я вообще тогда в сердцах это все наговорил, прости. Ты очень хорошая.       Всё это было так похоже на отказ, что у меня застрял комок в горле. Я вспомнила, как давным-давно мне предлагал встречаться Никита, и что волнение в этот момент и близко не стояло с нынешним!       — Иди сюда.       Женя обнял меня, и я застыла у него на руках. Мне было так страшно, как будто меня могут в любой момент застрелить. Мы сидели недолго, до тех пор, пока Женя не поцеловал меня. Это был, наверное, первый раз, когда он сам проявил инициативу. Но, учитывая, что все поцелуи до этого были всего лишь импульсом, то сейчас это было осмысленно, глубоко и так горячо…       — Тебе домой не надо? — спросил он, когда после долгих минут поцелуев дыхание сперло.       — Нет, я тут побуду…       — Тогда переоденешься?       — А у тебя есть, что надеть?       — Есть вещи сестры, если не воняют, то носить можно.       — Не надо так про сестру! — мне стало так хорошо, что хотелось шутить про всё: и про бывших, и про нынешнее, даже Ира с Сашей как-то приравнялись.       — Я тебе говорил, что это ад. Но я шутил, конечно, — он говорил это, всё ещё обнимая меня, — подумаешь, немного не по-твоему… Сестры — это вещь.       Размышлять о будущем в объятиях Жени вдохновляет.       — Погоди, мы так и не решили ничего! — я вспомнила о «думать мозгами», — Что в итоге?       — Ну а что, хочешь встречаться?       Видит, что хочу, и смеётся, дурачок.       — Ну давай попробуем.       Он снова притянулся ко мне. Ну а я не смогла отказать. Да и зачем?       Эта небольшая кровать, рассчитанная на какого-нибудь мужчину за сорок, показалась мне сейчас такой большой, широкой и мягкой, словно я не на старой мебели, а на шёлке с балдахином развалилась. Я почувствовала, что с каждым поцелуем всё больше теряю опору, и свалилась. На мне всё ещё была моя одежда, и я не чувствовала в этой ситуации чего-то сверхинтимного. Всего лишь лежу перед ним… Черт, это так смущает!       Женя отвернулся на секунду, но потом снова взглянул. Ещё бы, смотри, смотри, под тобой не абы кто лежит. Уж со стороны на себя не взгляну, но должно было смотреться секси. Хотя что я понимаю во всем этом…       — Может, мне тебе тоже имя придумать, чтобы только для меня?       Я услышала у себя в голове звук облома. Лежу тут, думаю о том, насколько эта ситуация обжигающая, и тут он со своими именами…       — Ну, если хочешь, то валяй.       Женя неиронично задумался. Я уже была готова подняться, как вдруг поняла, что меня будто бы парализовало. Это было не похоже на те ощущения, что при попытке первого раза с Никитой. Тогда я испытывала искушение, любопытство, но не это странное чувство, что сейчас. По сравнению с тогдашним возбуждением нынешнее было таким зверским… И вообще, как я могла думать о Никите, когда рядом был он!       — Знаешь, я потом подумаю об этом, — Женя прилёг рядом. У меня в груди взрывались бомбы.       — Бэд, а что ты умеешь, в смысле, хобби какие?       Мне необходимо было сменить тему, потому что меня бросало то в жар, то в холод, то вообще отрубало, и я не могла сосредоточиться.       — Ну, я в музыкалку ходил, на фортепиано. Хотя слух у меня не очень, петь что-то умею. На гитаре могу сыграть пару песен, двоюродный брат научил. Рисовать не могу, вообще нет таланта, но пара срисовок где-то валяется. Спорт — не совсем моё, так уж вышло, вернее, сама физкультура мне не нравится. Иногда бегаю от дома до школы, если это можно считать спортом, — он усмехнулся, — какое-то время занимался баскетболом, даже в команде играл, потом ушел на домашнее, забил. Каких-то супер-мега интересов у меня нет.       Я начала потеть. С одной стороны, мне было безумно приятно лежать с ним рядом, но с другой, я чувствовала необъяснимый трепет. Он это заметил.       — Не бойся, всё в порядке, — он приобнял меня. — Чего-нибудь хочешь?       Я стала расстёгивать блузку. Ну его, это всё.       Женя ничего не сказал, но руку не убрал. Хотя чего он там не видел…       — Думаешь, сейчас это обязательно?       Я кивнула. Сдерживаться смысла не было.       Женя приподнялся и посмотрел на меня. Не мельком, как до этого, а конкретно и прямо. Я почувствовала, как мурашки пробегают по коже. Его взгляд был таким четким и открытым, что я чувствовала себя под прицелом. Так продолжалось несколько минут, пока Женя не поцеловал меня снова. Мы оба немного приподнялись, и я поняла, что блузка слетела окончательно.       — Волнуешься?       Я снова кивнула. Дыхания на слова не хватало. У Жени же на лице не было ни тени сомнения. Это меня ободрило, его уверенность передалась мне. Я машинально расстегнула лифчик, и подняла голову вверх. Я не стыдилась своих форм или что-то в этом духе, просто было немного страшно увидеть выражение его лица.       Женя воспользовался этим совсем по-другому: поцеловал меня в шею. Эти ласки буквально заставляли меня течь, и, хотя это были обычные поцелуи, выводили из себя.       — Подожди, мы как это делать будем? — внезапно спросил Женя. — У меня… Защиты нет.       — Насрать, — и, подтверждая свои слова, я подмяла Женю под себя, — мне сейчас абсолютно насрать!       Я стянула с Жени его футболку, а он отвернулся, как будто уже совсем голый. Тут меня отключило, и я прижалась лицом к его груди. Так спокойно и просто, что аж вставать не хочется.       Женя погладил меня по голове. Мы на минуту отдалились, чтобы избавиться от нижней части одежды. Наверное, в будущем буду вспоминать, что думала, когда снимала эти брюки, которые надела первый день.       Я плюхнулась обратно на кровать и забралась под одеяло. Женя подлег рядом.       — Ты очень красивая, — вдруг прошептал он. — Прости меня.       Он надвис надо мной и снова поцеловал. И тогда мне стало понятно, кто хозяин моего тела, кто может мной обладать.       — Произошло вторжение, — снова сказал он, и я вскрикнула. — Терпимо?       — Офигенно, — мне было почти не больно. — Давай.       Женя задвигался сначала медленно, а затем ускоряясь. Я ощущала спиной горячую простыню, в то время как мои пальцы, наоборот, похолодели. Я уже не помню точно, сколько это продолжалось, да и всё окружающее меня слилось в какую-то большую волну. Я издавала стоны, иногда хотелось визжать и шипеть, а тело будто обрело новую жизнь. Я то целовала Женю, то раздирала к царапины его спину, то просто лежала без движения.       В итоге Женя плюхнулся рядом со мной и накрылся одеялом с головой. Прерывисто дыша, я тоже не могла сначала ничего сделать.       — Вроде бы всё должно быть нормально, я успел.       Он имел в виду вытащить хер? В таком случае мне лучше не говорить ему, что это не гарантия…       — Знаешь, я читала фанфики, где главной героине кончали в рот, и там ещё так описывалось, как у нее там сперма между зубов засыхала…       — Господи, не надо… — он снова замолчал.       Я тихо отодвинула одеяло. Женя лежал под ним, скукожившись, и выглядел так, будто его заставили дать пулеметную очередь. Я прижалась грудью к его спине и обняла.       — Бэд, ты же был девственником до этого?       — Сама подумай.       — Да мало ли, может, я твой гарем обидела.       Женя промолчал. Я понимаю, каково ему. Вообще, я думала, что он пошлет меня даже при единой мысли о сексе. Я ждала, что он отшутится или мягко откажет…       Для парня первый раз — намного более ответственный момент. Потому что он заводила, и ему нельзя подкачать. Это девушка может вполне спокойно показать себя неопытной и потом забудет об этом. А для парня это… Навсегда. Как первый день в году. И я то знаю, как он волновался, когда всё-таки решил дать мне шанс.       — Я ни о чем не жалею, — он повернулся ко мне и сжал меня в объятиях. — Ты самая лучшая.       Мне захотелось плакать. Серьезно так нареветься вдрызг. Я только что сделала то, что повлияет на всю мою жизнь. И я сделала это осознанно, не от простого желания.       — Я не могу придумать тебе имя. Все, что приходит на ум, очень глупо звучит. Да и не нужно оно. Эвелины будет достаточно, — сказал Женя, ещё сильнее меня обняв.       — Ты прав…       — И, кстати, как я тебе? Не самый худший вариант?       Я знаю, что он шутит, но это ведь отчасти шутка.       — Ты тоже самый лучший, честно слово. Го опять лицом в грудь?       На этот раз Женя нырнул сам, а мне осталось только думать, за что мне такое счастье.