Если я Бэдкомедиан, то ты — Катя Клэп

      Приехали родители. Вернее, отец сразу же уехал на работу, а вот мама осталась. Она была в хорошем настроении и погладила меня по голове. Таблетка мне не особо помогла, поэтому я корчилась на диване, изредка отвечая на мамины вопросы. Я не знаю, что было бы, если бы не эта боль. Жуткое желание обо всем рассказать побеждало только осознание того, что меня за это перестанут уважать. А мне нельзя сейчас терять уважение.       На следующий день я спокойно пришла в школу. Хотя какое-то ощущение нового и манило меня, злобный нервный трепет был сильнее.       И день прошел, как обычно. Абсолютно ничего нового. Ни переглядок, ни шёпота на лестнице — Женя вообще ничего мне не предложил. Он вел себя, как всегда, а я не решалась подойти. Отчасти потому что было стремновато, отчасти из-за банды.       — Эвел, что с поездкой? — внезапно из-за спины спросил Саша. Он вроде бы оклемался после отказа.       — Все согласны, решайте, — мне было всё равно.       — А ты сама то хочешь вообще туда ехать? — подал голос Кирилл. — Не знал, что ты в ладах с Граных.       — Я сама не знала, — отрезала я и вышла в коридор. Придурки.       Настроения не было вообще. Жени, кстати, тоже. Ни в кабинете, ни в коридоре. Зато у кулера с водой аккуратно стоял Никита.       — Как жизнь? — мне от скуки пришло в голову его достать.       — Нормально.       — А систер?       — Тоже. Я говорить не буду, отстань, — он тоже ушел.       Все уходят…       Так и весь день, махнув на прощание рукой, как в песне, ушел, оставив меня у выхода из школы. Идти домой мне не хотелось, зато мысль увидеть Иру и поговорить с ней… Хорошая мысль.       Мы хотя бы раз с ней встречались вне храма? Ни адреса, ни даже банальных сведений о ней у меня не было. Кажется, я даже о Никите знаю больше, чем о своей лучшей подруге. Хотя как быстро они у меня появляются… И исчезают…       В общем, никакого храма сегодня. И никаких Ир. Раз так, то пойду одна, куплю себе кваса в банке, сяду на диван и посмотрю какое-нибудь кинцо. Сериалы не перевариваю.

***

      Прошла половина октября. Иными словами, две последние недели четверти уже лизали мне задницу. А я до сих пор находилась в состоянии какого-то местного аффекта. Я так и не поняла, что изменилось, а что нет после тех разговоров. Хотя пара моментов всё же внимания стоит.       Во-первых, родители стали намного меньше бывать дома. Часто уезжали с ночевой, а пару раз даже два дня подряд отсутствовали. Во-вторых, когда такое повторилось, я решила пригласить Женю, но до вечера не смогла до него дозвониться. Ответил он мне в 1:22 ночи, написав: «Спи сладко, завтра поговорим». Завтра поговорим, да?       В школе он был такой же, как и всегда. Почти ни с кем не говорил, иногда болтался по этажам. Ко мне, как и до этого, не подходил ни разу. А я была либо занята, либо просто избегала его по тем же причинам.       В итоге я так и не нашла способов прижать его к стенке. Хотя они, наверняка, были, и не раз. Но мне не хотелось тревожить это болото, пока оно меня не засасывает. В конце четверти лучше не выяснять такие дела.       Итак, я снова стою у школьного выхода. На улице уже похолодало, но все ещё нет обильных дождей. Только ночью морозит, а днём сильно светит солнце, поэтому перепады температур заметные. На каникулах обещают первый снег, а мне все равно.       Я поболталась по округе, потом пришла домой. Даже не раздеваясь, я просто оставила все вещи там, взяв только деньги и телефон. Остальное пусть лежит пока.       На этот раз ноги сами привели меня к храму. Тому самому, который пару раз меня выручал. Или его население, но не суть важна. Сейчас я хотела поймать этих двух бессовестных идиотов, которые по каким-то причинам меня избегают. С Ирой я постоянно переписывалась, а Женя просто исчез… Куда мир катится.       В итоге я простояла службу, но ни Иры, ни Жени там не было. Я даже, пересилив страх, спросила у лавочницы, кто сегодня поет в хоре. Она ответила, что какие-то новенькие, но не Ира.       Я вышла из храма. Состояние было подвешенное. Хотя служба немного сгладила мои эмоции, я все равно продолжила прохаживаться в ожидании чего-то нехорошего. И оно настигло меня прямо напротив церкви.       Мои дорогие Ира и Женя стояли где-то на аллее и явно не миловались. У Иры вместо лица была помойная тряпка, а Женя чуть не плакал. Но это все было не так, как я описала, потому что со злости и не такое опишешь… В общем, Женя стоял и что-то говорил, а Ира слушала. Я не решилась подойти, потому что ноги сами повели меня в обход. Но расслышать ничего я не смогла, только рассмотреть.       Они оба замолчали. Ира не заплакала, но мне стало тяжело смотреть. Женя прижал ее к себе, и было видно, что она через силу ему ответила. Но тоже обняла. Что-то невыразимо мерзкое заставило меня отвернуться. Как будто мне внутривенно вкололи горькую микстуру, которая даже без языка уже отравляет тебя. Взгляд Жени, такой сильный и властный в этот момент, меня поразил. Я не знала, что он может так смотреть. Это были и нежность, и сила в чистом виде.       Я пошла домой. Без разборок, без криков. Просто домой. Не хотелось ничего больше. Даже кваса.       Дома меня ждал очередной сюрприз, а именно мама. Одна, без папы. Хотя было уже достаточно поздно…       — Пока отец не пришел, мне надо с тобой поговорить. Решим один вопрос.       То, как прохладно и серьезно она сказала это, меня испугало.       — Хорошо, — я постаралась придать голосу уверенности, хотя хотелось плакать       Я по-быстрому переоделась и подошла к ней. Мама сидела на кухне.       — Ты убиралась дома, пока нас не было?       — Конечно, как минимум трижды, — я не врала, потому что мыть полы я привыкла и совсем не ленилась.       — Под кроватью ты мыла?       — Ну да…       — Неправда, ты никогда не моешь под кроватью и между столами, — должно было звучать смешно, но у меня по коже морозец пробежал.       — А что?       — Давай говорить честно, — мама развернулась и посмотрела на меня, — я улажу проблему с отцом, если сейчас ты всё скажешь, как есть.       — Ч-что произошло?.. — у меня застрясся голос.       — Что это такое?       Мама показала мне тоненькую квадратненькую пленку. Я не знала, что это такое, поэтому удивилась. Мама поняла, что я серьезно не знаю, и добавила:       — Это упаковка от презерватива. Ее обычно разрывают перед делом. Ты не знала?       — Нет! — я воскликнула это, но потом осеклась. — Откуда мне знать? Может, это ваше с папой!       — Нет, дорогая моя, если бы мы этим пользовались, то я бы сейчас не считалась старородящей, — мама глотнула чая из своего необъятного стакана, — так что?       Я села на стул рядом. Ничего говорить не хотелось. Мало того, что последнее настроение у меня высосал инцидент у храма, так ещё и каким-то гребаным образом мать нашла это… Откуда это вообще?       Я прикинула в мозгу, что ну не могло это пройти мимо меня. Хотя я невнимательно глянула под кровать… А мать там стала мыть. Вот ведь.       — Ну моё это. Вернее, моего парня.       — Правда? — мама не удивилась. — Какого из?       — Только не надо вот этого! У меня один парень, Женя.       — Что за Женя?       — Который защитил меня от Никиты, — раз уж выбора не осталось, то надо выставить его в лучшем свете. — Мы с ним встречаемся с начала октября.       — И ты уже приглашала его домой?       — Я знаю, что это было ошибкой. И всё равно…       — Эв, я не обвиняю тебя, — вдруг мягко и нежно сказала мама, — не думай, что я тут сижу, чтобы посмеяться или осудить. Я хочу понять, что произошло. В конце концов, это ответственный шаг, правда? То, что вы сделали.       — Я знаю, — моя голова опустилась под грузом вины и стыда, — фигово всё, мам… Мы с ним даже после этого не говорили нормально…       В итоге я разревелась. А ведь держалась полмесяца…       Мама обняла меня. Я не думала, что она будет такой лояльной, но раз уж так, то будет лучше все ей рассказать.       — По-моему, это всё ерунда, — внезапно сказала мама, — ты Женю любишь?       — Ну люблю.       — Ты думаешь, что он хороший парень?       — Думаю, он это доказал…       — Тогда хватит ныть и бери себя в руки. Завтра же ловишь его на лестнице, и на всю школу орёшь, что ты его любишь.       — Ты чего несешь?!       — Ну если тебе это не нравится, тогда стоит просто сказать ему это.       — Да… — я перестала плакать, — если удастся его поймать.       — Если он ещё никогда не встречался ни с кем, то он же не станет вести себя, как альфа-самец. Он простой парень, а парни глупее, чем мы, правда? Поэтому завтра прояви инициативу, а он потом сам поймет, как нужно. А то ты ему сказала: «Не говори никому», вот он и не говорит. Он же не знает, что ты надеялась, что всё-таки скажет.       — Мамуль, ты лучшая! — я крепко-крепко прижалась к ней. — Жаль, что мы не можем часто так болтать…       — В следующий раз просто скажи мне о том, что приглашаешь его в дом, чтобы не было неожиданностью. Я к этому лояльно отношусь, ну в смысле не ратую за целомудрие. А вот отец, думаю, всё-таки более строг. Мы, когда с ним встречались, дальше поцелуев никогда на заходили, и он ни разу не притронулся ко мне там, где не положено, хотя были ситуации…       — Ну ладно, я поняла. Поняла-поняла-поняла. Точно поняла!       — А теперь марш готовить ужин, а то разболталась тут. Я пойду немного поработаю. Отец вернётся поздно, я с ним поговорю.       Я пошла в свою комнату. Настроение поднялось настолько, что я захватила с собой ту упаковочку от презерватива, которую Женя, видимо, впопыхах кинул, где попало. Положу её себе в дневник, а потом в будущем буду ему её показывать, хехе.       В общем, планы на завтра обширные. Постараюсь поймать Женю, а лучше сделаю это дома. Плюс, надо всё-таки помочь Сане организовать поездку, скорее всего на каникулы. Да и самой в себе надо разобраться, потому что слишком за последнее время я с этим тянула.       А Ира внезапно перестала мне отвечать…