Если я Бэдкомедиан, то ты — Катя Клэп

      Сегодняшний день обязан быть счастливым, иначе я не я!       Несмотря на то, что накануне мне пришлось достаточно много поплакать, я проснулась бодрой и практически без усилий. Я встала и подошла к зеркалу. На меня посмотрела миленькая девушка, как будто даже и не волнующаяся и не дрожащая от страхов… Ну это мы решим. Сейчас главное привести себя в порядок.       Я обычно не крашусь совсем. Во-первых, мне это не особо нужно, потому что все то, что обычно модницы себе рисуют, у меня есть. Во-вторых, потому что я не умею делать это так, чтобы было аккуратно и незаметно. Сейчас же я как-то сама потянулась к косметичке, которая ещё класса с пятого лежала на комоде, время от времени пополняясь подаренными мамой причендалами. Я решила по классике накрасить ресницы и губы. Для этого дела у меня рука набита, так что сразу после умывания я быстренько справилась с этим. Уже прилично похолодало, поэтому без куртки и штанов было никак. Тем не менее, под них можно надеть что угодно, и я этим воспользовалась: на всякий случай надела ажурный комплект белья, сверху накинула свою лучшую и чистейшую блузку, а жилетик надела тот самый, пятно с которого пришлось выводить русским матом.       Только закончив с приготовлениями, я охренела от времени. До урока оставалось двадцать минут, а я всё ещё дома! Я не рассчитывала, что стояние перед зеркалом так затянется… Ну что ж, придется опять бежать. Пробки то никто не отменял.

***

      — Что-то Эвелина стала часто опаздывать, — пошутила классуха, когда я, запыхавшись, вбежала в кабинет. На часах 8:03 — какое нахрен опоздание?!       На заднем плане снова посыпались шутки, но я достойно заняла своё место, на всякий случай кинув злобный взгляд на банду. Женя сидел, как и всегда, справа от меня. Делает вид, что не заметил… Ну, солнышко, у нас с тобой будет отдельный разговор.       Уроки пролетели незаметно, как и всегда. Женю мне поймать не удалось, хотя я и не пыталась. У меня в голове созрел свой план, и привести его в действие сегодня было проще простого. Спасибо судьбе за то, что именно сегодня география — последний урок, и я могу спокойно отпроситься в туалет хоть за две минуты до звонка, что я и сделала. Портфель я не разбирала, поэтому собирать его нужды не было.       Итак, две минуты до звонка. Я обернулась и позвала Сашу.       — Сань, перекинешь мой портфель к столовке? Мне очень надо!       Я не просила об этом Кирилла, потому что он из чего угодно способен сделать скандал. Мало ли, начнет на весь кабинет рассуждать… Главное, что Саня согласился!       В итоге я отпросилась и шмыгнула в коридор. Телефон с собой, деньги тоже — можно хоть в Америку лететь. Но цель другая, поэтому ждём…       Прозвенел звонок. Как я и думала, Женя первым выбежал из кабинета и полетел вниз, а я за ним. Бегала я быстрее, поэтому держать разумную дистанцию труда не составило. Теперь мне нужно было выследить его, а затем поймать.       Мы влетели в раздевалку первыми, потому что коллапса на лестницах образоваться не успело. Я прижала Женю к узкой вешалке.       — Мы сегодня поговорим. Не смей спорить.       А Женя и не мог ничего ответить, потому что я попросту двинула ему грудью по лицу. Вот какой прием, никогда не подведёт!        Я взяла его и свои вещи и выбежала их раздевалки. Парень не понял ещё, куда и насколько он попал.       Я быстро оделась и подхватила портфель, который Саня благоразумно уже спустил. Это было делом пары секунд, потому что столовая находилась на первом этаже, буквально в двух шагах от выхода из школы. Но, когда я вернулась, Жени уже и след простыл. Вот ведь…       Я ринулась к выходу, потому что вещей не было: убежал. Куда мог побежать парень, который скрывается от девушки? Только к себе домой. Наивный, он думает, я не запомнила пути к его квартире?       Но все же я немного побегала по школьному двору. Жени нигде не было. Как же он заколебал избегать меня!       В итоге я побежала по заветной дороге в его дом. И я уже радостно отдышалась у подъезда, когда поняла, что зайти внутрь я не смогу. Ключа от хрущевки у меня не было, как и домофона в этом доме. По телефону Женя не отвечал, но мне позарез надо было поговорить!       — Вы в этом подъезде живёте? — меня окликнула высокая девушка в шапке.       — Д-да, здесь, — мне пришлось соврать, авось пустят.       — Можно попросить вас открыть дверь? Я просто к брату, он живёт здесь.       Я вгляделась в лицо этой девушки. На вид лет двадцать, хотя по ней точно не скажешь, какого она возраста. Хотя нет, я точно ее знаю…       — А, вы сестра Жени? Женя Граных — мой одноклассник, — я мгновенно поняла роль, — вернее, он мой парень.       Девушка замялась, но ни капли не смутилась.       — Странно, что я вас не знаю, — она так улыбнулась, что у меня мороз прошел по коже, — хотя мне говорили, что у него появилась девушка.       — Мы с ним поссорились… Недавно. Месяц назад. Я пытаюсь поймать его, чтобы поговорить, а он меня избегает.       Я почувствовала в этой девушке нечто вроде родственной души, что ли. Не хотелось перед ней тут выделываться. Мне ещё с одной сестрёнкой надо разбираться…       — Да ладно, Женя? Ну и ну. Я ему задам, если, конечно, удастся пройти, — она рассмеялась и набрала его номер, — сейчас позвоню.       Спустя пару секунд он ответил.       — Слушай, умник, может откроешь? Мне холодно уже стоять, — лицо девушки в момент стало циничным и грубым, хотя не менее милым, — вот так вот, заимел квартиру и не пускает, — она сказала это уже мне, сбросив трубку, с улыбкой. Ну и женщина…       — Ну и чего ты мнешься? Поговорит он с тобой, как миленький. Я зайду первая, а ты сразу за мной, — а с ней, оказывается, можно договориться. — Только вот я бы с тобой поближе пообщалась с радостью.       Последнее время сестры моего парня стали меня раздражать. Хотя следовало бы понять их, верно?       Раздался писк кнопки, и дверь открылась. Женя в какой-то домашней рубашке нараспашку нехотя открыл дверь. Его сестра проперлась, как к себе домой, а я, следуя её указаниям, сразу же за ней. Женя заметил это, но тут снова выступила сестра.       — Ты меня и себя не позорь, — она строго посмотрела на Женю, который от этого взгляда стал ещё ниже, — не маленький уже.       Она отдала ему какие-то вещи, поболтала немного, но все уже более теплым тоном и явно по-братски.       — Уже была в его квартире? — вопрос был явно с подвохом. — Если да, то переодически проверяй там порядок. Мы с тобой ещё поговорим по душам, а сейчас мне пора, — она явно спешила.       Мы попрощались, и Женя повел меня в квартиру.       — Твоя старшая сестра такая…       — Да, она исключительный человек, — тихо ответил Женя и открыл дверь к себе. — Если проще, то просто хороший. Всё детство со мной возилась. И с младшей сестрой тоже. Взрослая она очень.       Я прошла в комнату и села на диван. Стычка с семьёй парня немного… Утомила. Хотя ощущения были приятные, какие-то родные даже.       — Ты меня из-за Иры избегаешь? — я начала с козырей.       Женя уже был в домашнем, поэтому не было нужды в мытье рук и прочей ерунде, он сидел рядом.       — Какая разница?       — Да вообще никакой. Мы встречаемся, если что. Мы спали вместе, Бэд, мы о семье говорили. Я тебя люблю, в конце концов! — мне было не по себе. Главное не сорваться.       Женя откинулся на спинку дивана и вздохнул. На его лице не было отвращения или чего-то подобного, мерзкого.       — Я знаю, знаю. Я всё знаю, просто… Не знаю.       — Кто там говорил такое, Платон или Сократ? — я пыталась пошутить, но это пролетело мимо ушей Жени. Он дрожал.       — Я просто убегаю от проблемы, да?       — От меня, если точнее.       — Да… — он тряхнул головой, — Да что мне сказать?       — Ну, например, почему ты меня избегаешь последнее время?       — А ты не забыла меня до сих пор?       — А ты надеешься, что забуду?       Я серьезно посмотрела на него. Разговор начал меня напрягать.       — Я уже говорил, что не жалею о том, что мы сделали. Помнишь? — конечно, как тут забудешь, — Но мне кажется, что я сильно поторопил события.       — Значит всё-таки жалеешь?       — Да хватит со своими вопросами, — он почти что плакал, — сил моих больше нет… Думать об этом…       Он обнял меня впервые за месяц. Я почувствовала себя дома, но дрожь Жени передавалась мне.       — Я не говорил об этом, но на самом деле я всегда боялся влюбиться. Когда внимание обращено на одного человека, это пугает.       — Какие новости, — я усмехнулась, но осеклась, — что в этом страшного?       Женя сильнее сжал меня. Вот так вот, кажется маленьким, а силы как у крокодила.       — Помнишь тот разговор? Про Иру… Про то, как мы какое-то время друг от друга зависели?       — Ну да, — в животе залетали бабочки.       — Я намного сильнее зависим от неё, чем думал. До того момента, как мы начали общаться, я мог фантазировать о любви и прочем таком. А после того, как начался этот период… Я стал бояться любви. Совсем. Мне кажется, что когда я люблю кого-то, я предаю Иру.       — Но это ведь бессмысленно, она ведь твоя сестрёнка, так?       — Я знаю… Нет, ты не поймёшь, потому что я не умею нормально рассказывать, — его состояние начало пугать меня. — Я не смогу ничего нормально тебе объяснить.       — Успокойся, — я погладила его по голове, — Ира тебе что-то сказала?       — Нет, это я ей сказал. Я не смог промолчать. Я обещал, что скажу ей об этом. Я сказал, как всё было. Ты просила меня не говорить никому… Я рассказал только сестре. А потом понял, что не могу молчать, когда говорю с Ирой.       — По-моему, ты выдумал проблему. Что Ира ответила?       Я то отлично знала, что она ответила.       — Она заплакала. Она не перестала общаться со мной, но… Ей это тяжело принять. Если бы у неё был парень, то она бы восприняла это легче, думаю… Но она одна. И она такая же, как и я, понимаешь? Это из-за меня она такой стала. Она тоже боится любви, но она… Более замкнутая, чем я. Я проблююсь и проругаюсь, и мне хоть бы хны. А она… Она ранимая, у нее душа темнее — я ее лучше знаю, чем она сама себя!       Женя сорвался. Впервые видела, как плачет парень, и это было очень тяжело. Он рыдал навзрыд, громко хлюпая и издавая какое-то терпкое рычание. Но я ни капельки не испугалась. Мне было как-то странно приятно на душе оттого, что я, а не кто-либо другой, слышу это, и могу сейчас ему помочь.       — Ещё она обиделась на тебя. Возможно, даже сильнее, чем на меня. Она думала, что ты расскажешь ей обо всем. Она знает, что не имеет права обижаться, но ей очень больно. А я не могу видеть, как ей больно…       — Успокойся, я с ней поговорю. Всё будет хорошо. Хочешь, налью тебе чаю? — я поднялась, но Женя схватил меня за руку.       Моё состояние было едва ли лучше, чем у него. Бог знает, сколько мыслей за этот месяц пронеслось у меня в голове. И лучше бы это было что-то доброе, а не то, что сейчас.