транквилити

сколько альбедо себя помнит, рейндоттир, его мать, никогда не сидела на месте. женщина отличалась дикой любознательностью и любовью к науке, но вместе с этим не забывала о благоустройстве дома. в пространстве, где проживала рейндоттир, всегда царило движение, каждая вещь дышала жизнью. порой она действительно наделяла неодушевлённые предметы кличками, развлекая маленького альбедо. мальчик с восхищением следил за ловкими движениями матери в небольшой пристроенной лаборатории, затем любопытно заглядывал на светлую чистую кухню, в которой процесс приготовления еды тоже напоминал некий эксперимент. крохотная кли стала жить в их доме, когда альбедо было пятнадцать лет. её мама, родная сестра рейндоттир, умерла от тяжёлой болезни, едва малышка появилась на свет. гибель сестры мать альбедо переживала с особой тяжестью: подросток видел, как обычно живая и деятельная женщина увядала, с трудом прятала страх и тревогу от детей и бесконечно загружала себя работой. трагедия, с которой пришлось столкнуться их маленькой семье, сильно повлияла на них всех, заставляя преобразить привычный уклад жизни. беззащитная кли, её наивный детский взгляд и крохотные ручки разбудили в альбедо искренне братское желание уберечь и позаботиться. теперь была его очередь развлекать ребёнка забавными именами вещей в их доме, показывать красоты цветущего дворика и даже позволять изредка посмотреть одним глазком блестящие склянки в лаборатории мамы. скрасить досуг им помогала соседская девочка джинн. она была на пару лет старше альбедо и относилась к нему как к младшему брату. в детстве ей безумно нравилось устраивать различные игры, в которых она могла научить чему-то младших – её сестрёнку барбару и альбедо. появление кли обрадовало её, хотя на тот момент джинн достигла совершеннолетия и, конечно же, уже не устраивала для друзей никаких дворовых игр. каждый раз, когда джинн приезжала на каникулы из университета, она первым делом заходила в гости к этингерам, чтобы увидеть подросшую кли, принести ей новые игрушки и раскраски и побеседовать с альбедо и его мамой. тяжёлый период их семьи медленно отступил. рейндоттир сменила работу, что позволило ей иметь больше свободного времени для кли, она потихоньку стала возвращаться к прошлым увлечениям и вновь обратилась в ту свежую и темпераментную женщину из воспоминаний альбедо. их небольшой, но уютный дом был наполнен цветами и декором – рейндоттир обожала мудрить с интерьером и украшать помещение тематическими штуками на всяческие праздники. в их доме часто звучал детский смех. подойдя к порогу родного места, альбедо невольно улыбнулся. в руках он сжимал чемоданчик и букеты цветов (джинн, должно быть, тоже находится в их городе), медленно настраиваясь на звонок в дверь. в этот раз он даже не предупредил мать о том, что приезжает. пара вздохов. дз-з-зинь. — мама! альбедо приехал! — звонкий девичий голос раздался за дверью, следом студент уловил быстрый топот и звук поворота ключей. высокая темноволосая женщина, одетая в домашнее платье и фартук, не дожидаясь приветствий, накинулась на юношу с крепкими объятиями, пачкая его тёмную футболку мукой. от неожиданности альбедо уронил свои вещи на пол, успев перехватить только цветы. — альбедо, сынок, мы так по тебе скучали, — тепло проговорила рейндоттир, сжимая его ещё теснее. кли с радостным криком напала на его ногу, цепляясь за неё обеими руками. альбедо оставалось только соединить пальцы за спиной матери, чтобы скрыть трогательные слезы в изгибе её плеча. он дома.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*

юноша тихо вошёл в свою старую детскую, залитую медовым июльским светом. кровать, заправленная и накрытая ажурной салфеткой, словно горела лучами солнца. мушки теней тонкой занавески плавно летали по одеялу из-за сквозняка, что любопытно выдыхал в окно. в этой комнате никто не жил с его переезда, но рейндоттир трепетно хранила её чистоту и уют, не позволяя даже кли, вооружённую игрушками, вламываться сюда и шкодничать. студент прошёл вглубь помещения, наступая белыми носками на солнечный квадрат на полу, улыбнулся от теплоты и резко дёрнулся, когда за ним послышался шелест юбки. — комнатка-то уже не по размеру, — с иронией сказала вошедшая рейндоттир. — здесь и правда стало тесновато. они обменялись блестящими взглядами. — джинн приехала? — поинтересовался альбедо, неловко отходя от тёплого квадрата на полу. — буквально за пару дней до тебя примчалась. так спешила, что толком не привезла одежды, ходит в дачном старье. интересная такая. студент представил изящную джинн в цветастом халате и невольно прыснул. он спрашивал ещё что-то неважное, больше для того, чтобы лучше порассматривать мать. за полтора года она ничуть не поменялась: изящные линии щёк оставались такими же мягкими и словно бы юными, тёмные глаза смотрели с вызовом. только редкая седина, которую женщина принципиально не скрывала, выдавала в ней статный возраст. после обеда альбедо вооружился пожелтевшими на солнце старыми холстами и красками, букетом белых бархатцев и отправился в соседний дом почти что не растрепанный от игр с кли. особо джентельменствовать он не хотел, поэтому появился перед джинн в наряде под стать её (всё же) синему халату в горошек: в дедовской клетчатой рубашке и растянутых шортах под высокие носки. увидев друг друга, молодые люди не смогли сдержать смеха. — нам сейчас для полноты образов не хватает венков и вишневой наливки, — с улыбкой произнесла девушка, принимая букет белых пушистых цветов, — спасибо, альбедо. ты выглядишь поразительно, новый цвет тебе очень идёт. — венки можем устроить. приглашаю тебя на озеро, — студент не скрывал радости от встречи, пуская в светлое лицо джинн открытые добродушные взгляды, — наливку, в принципе, тоже… — в кого ты превратился в своём университете! — наигранно-строго возмутилась девушка, но тут же, подмигнув, указала большим пальцем на приоткрытую дверцу высокого деревянного шкафа в углу гостиной, — но повод вполне себе. альбедо с нескрываемым удивлением наблюдал, как его взрослая и ответственная джинн гордо вытаскивает стеклянную бутылку из самой глубины нижней полки, но вдруг послышались шаги. — альбедо! мы так рады тебя видеть! — выскочившая из ниоткуда мисс гуннхильдр едва не сбила парня с ног объятиями. она стиснула его в крепких натруженных руках, не замечая джинн, нервно сжимающую за своей спиной вишневую наливку, — жених! за нашей девочкой пришёл? — здравствуйте, мисс гуннхильдр, — с теплотой пробормотал парень, — да, мы на озеро пойдём, если вы не против. — я только рада, что ты её шевелишь. совсем со своим офисом с ума сошла, целый день на телефоне – отдохнуть не дают! — альбедо издал понимающее "угу" и вздохнул с облегчением, когда сжимающие его руки исчезли, — смотрите, чтоб не до сумерек! — хорошо, мамуль, мы пойдём, — джинн торопливо метнулась к двери спиной, хватая шляпку, — люблю тебя. — деловая! по дороге бутылка перекочевала в руки альбедо, чтобы в крайнем случае свалить вину на него, а холсты джинн забрала, дабы друг не навернулся на влажной траве. благо, добрались они скоро и без происшествий – путь студент помнил наизусть, несмотря на некоторые изменения в пейзаже. когда молодые люди дошли, альбедо в восхищении уставился на отблеск солнечных лучей на идеально прозрачной поверхности, потревоженной лишь падающими с деревьев листьями и тёплым ветром. переливы волнующейся воды, словно языки, огибали зелёные берега, целовали прохладный песок. озеро находилось на лесной опушке в километре от частных домов. будучи детьми, джинн и альбедо часто в тайне убегали сюда от взрослых. — и вот мне двадцать четыре года, но я прячу от мамы алкоголь, чтобы меня отпустили погулять, — девушка со вздохом упала на траву, туда, где склоняла свои ветви раскидистая ива. альбедо прыснул. он поставил краски на землю, а холст придвинул к большому камню, поросшему мхом. — как у тебя дела в городе? — спросил он и с шумом открыл бутылку с алой жидкостью. — честно, убого, — джинн не смотрела на него, устремив взгляд на прозрачную водную гладь, — я не понимаю, зачем согласилась на должность начальницы. это не моё. — ошибаешься. — да ну. они поочерёдно отхлебнули наливки. альбедо – жмурясь от крепкости, джинн – с довольным мычанием. прохлада, исходящая от озера, нежно обволакивала оголенные участки их кожи, покрывшиеся лёгкой испариной от жары. альбедо нашёл жестяную баночку на берегу, зачерпнул в неё воды и принялся намечать будущую картину. — и всё же, ты очень хороша в управлении. тебе просто не хватает понимающих людей, — задумчиво протянул он. — такой есть. джинн бросила это невзначай, но отчего-то очень смутилась. на вопросительный взгляд друга она выпрямилась и добавила: — такая есть. моя архивистка, лиза. она меня даже немного интригует. — немного интригует? — и когда ты успел стать таким дотошным, — джинн вымученно выдохнула под смеющийся взгляд альбедо, — со мной всё понятно, лучше бы о себе что-нибудь рассказал. на пару минут повисла тишина, прерываемая шуршанием кисти о бумагу. студент переходил в детали, изображая золотое руно волос и алеющие от вишнёвого напитка щëки на фоне природной зелени. — меня тоже кое-кто интригует, но вовсе не немного, — альбедо произносит эти слова с напускным спокойствием, а внутри будто заводится механизм. почему-то слова о чувствах к кейе превращаются в сердечное топливо, когда сказаны вслух. альбедо делает ещё один глоток. джинн выжидающе смотрит, стесняясь задать наводящий вопрос, но студент не заставляет себя долго ждать. — ты бы наверное сказала, что мне не следует с ним водиться. — не надо за меня решать, — тут же последовал ответ, — я не такая уж и мнительная. а самое главное, я знаю, что у тебя есть голова на плечах и ты не позволишь себя обмануть. — он и не обманывает меня, но есть странное ощущение. — а вот загадочные всегда были в твоём вкусе. альбедо метнул на неё выразительный взгляд, промывая кисть с особой силой. — не нужно про него. девушка тихо извинилась и вернулась к созерцанию пейзажа. они не заметили, как край наливки медленно, но верно достиг дна. из-за жары алкоголь ощутимо дал в голову. джинн всё ещё молчала, когда студент сам вернулся к поднятой теме. — и как он сейчас? — всё в порядке у него. тоже уехал в прошлом году. — понятно. девушка покосилась на задумчиво замолчавшего альбедо. юноша не спускал глаз с поверхности мольберта, с шуршанием проводя по ней кистью с особой силой. уже начинало вечереть: солнце перестало греть затылок, освежел воздух. прыгающие лучики, пробивающиеся сквозь листву, теперь различимы лишь на красочном изображении, прямо на румяном лице девушки, которое альбедо так тщательно умывал озёрной водой. друзья посидели в тишине ещё несколько минут, после чего студент устало поднялся с травы и подал руку замлевшей джинн. — знаешь, я немного боюсь любви. альбедо произнёс это тихо и неуверенно, словно не хотел делиться. — мне сложно довериться ему, я даже боюсь представить себя в роли его партнёра. боюсь снова перестать любить себя, — шурша высокой травой, они не торопясь шли в сторону домов. вмиг протрезвевшая джинн тревожно смотрела в спину альбедо, — отношения редко оставляют приятное послевкусие. — но ведь это не закон, а всего лишь следствие, — она протянула руку и сжала чужое плечо, — твой человек никогда не заставит тебя чувствовать себя отвратительно. — я очень хочу просто отдаться этому, но не получается. я сам себя не узнаю. раньше совсем по-другому всё было, — бессвязно пробормотал альбедо, — он словно из сказки, — студент взмахнул ладонью, очерчивая в воздухе что-то, что должно было быть похожим на магию, — герой романа. а я будто не из этой истории, ничего не понимаю, только чувствую это притяжение. меня уже неосознанно ведёт к его местам работы, мы видимся по несколько минут, но за это время я испытываю эмоций больше, чем за все эти четыре года. — разве этого не достаточно? — спросила джинн и поймала на себе нечитаемый взгляд. — не знаю… ничего не знаю. колется очень сильно. — в любви мало рациональной доли. попробуй воспринимать это как источник серотонина. альбедо посмотрел на неё со смесью благодарности и снисхождения. — хотя бы любовь к тебе я полностью понимаю, — сказал он, улыбаясь, — моя дорогая джинн ещё более душная, чем я. — эй! я пытаюсь говорить на твоём языке. девушка провела тонкой рукой по чужому предплечью, успокаивающе сжимая запястье в своих пальцах. — правда, если ты хочешь знать моё мнение – тебе нужно попробовать. я знаю тебя уже очень давно и, поверь, ты как никто заслуживаешь просто быть любимым. остаток дороги они прошли держась за руки, изредка поглядывая друг на друга с только им понятной эмоцией. джинн прекрасно чувствовала, какие мысли наполняют голову студента, если быть точнее, какие воспоминания. альбедо неосознанно перемешивал беж и синеву в раздумьях, внезапно осознав, что кейа своим цветом заполняет абсолютно все острые углы его сознания. образ, не покидавший его ни на мгновение, тянет к нему руки каждый раз, когда юношу одолевают тяжёлые мысли и сомнения. думать о кейе – успокаивающе. приятно. так и сейчас, альбедо смотрит на рыжую закатную кайму и представляет тёмный стройный силуэт. щеки пунцовеют. он едва ли видит чужое, вызывающее тревогу лицо за чёткими линиями скул кейи. это снова любовь? начальная её стадия? первичные симптомы? так она выглядит? и так ощущается? это даже лучше, чем альбедо себе представлял, чем чувствовал когда-то. это даже лучше, чем целыми днями заниматься в лаборатории и расслабленно водить кистью по бумаге. это даже лучше, чем хрустально-холодный, свежий, режущий зимний воздух. это даже лучше, чем рассветы. ведь кейа сам как часть нетронутой природы – бесконтрольный, свободный, скитающийся. где он сейчас? чем он занимается? думает ли он об альбедо так же тепло? юноше срочно нужно узнать. джинн давно уже не держит его ладонь, но что-то греет его кожу изнутри. подобные мысли определённо добавляют пару градусов к алкоголю. альбедо впервые возвращается домой немного пьяным.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*

следующим утром его будит видеозвонок в телеграме. даже не посмотрев в экран, альбедо отвечает на вызов и тут же отбрасывает телефон в сторону. через стекло на него смотрят два весёлых лица, и он дважды перепроверяет, включена ли его камера, перед тем как прямо посмотреть в свой мобильник. — давно вы оба пользуетесь звонками по видео? — хрипло интересуется альбедо. в ответ ему слышится сразу два смеющихся ответа: — захотелось тебя развеселить! — а я немного соскучилась. итер и мона заинтересованно всматривались в экран. — и ты тоже включай камеру, — протянул парень, — я знаю, что ты в такое время уже при параде. — только не в деревне, — весело фыркнул альбедо, но дал приложению доступ к съёмке. теперь на экране виднелись три улыбающихся лица. растрепанный и сонный вид альбедо удовлетворил красавицу-мону сполна. она, как и всегда, сидела в своей тематически украшенной комнате и хитро смотрела на парней из-под густо прокрашенных ресничек. итер же находился не дома, по видимому, завтракал в кафе. друзья болтали довольно долго, обмениваясь простыми вопросами. альбедо рассказывал о семье, о прогулке с джинн, по секрету выдал вчерашнее смущающее озарение по поводу бариста. мона, выведавшая всё самое захватывающее, стала демонстрировать новую дорогущую колоду, обещая, что обязательно сделает студентам скидку, если они первые запишутся к ней на расклад со свежими картами. — венти, кстати, звал нас к нему на следующей неделе, — итер оторвался от еды и заговорчески сложил руки в замок, — будет абсент. — я возвращаюсь только через две, — сообщил альбедо, — ты поливаешь мои цветы? итер, если они загнутся, я от тебя съеду. — если бы я поливал их столько, сколько ты мне об этом напоминаешь, они бы уже сдохли! — моментально прилетел обиженный ответ. смех и болтовня на мгновение стихли, когда альбедо увидел новый входящий вызов.

кейа♡ сотовый

— он мне звонит, — невозмутимо кинул студент. молодые люди прыснули из-за вмиг окаменевшего лица друга. ни у кого и мысли не возникло о том, чтобы спросить кто такой «он». — тогда мы удаляемся. — не дай ему развести себя на секс по телефону! — блять, итер, — фраза не успела дойти до ушей соседа. альбедо потянул пальцем зелёный кружочек. у альбедо была ровно секунда, чтобы подготовиться, но к этому, блять, просто невозможно быть готовым. — доброе утро, альбедо, — интригующе-хриплый голос заставил парня поднести ладонь к лицу, чтобы накрыть вмиг покрасневший лоб. в тоне кейи явно слышалось, что он только что проснулся, и самое главное – он сейчас улыбается. студент призвал все свои силы на резко брошенное прохладное — привет. — удивлён, что ты взял трубку. в твоём стиле было бы заблокировать мой номер. — я просто удивился, что у меня он вообще есть. — хм, — весело протянул кейа. альбедо всё ещё безрезультатно пытался не прислушиваться к его тембру. — так для чего ты позвонил? что-то случилось? — я соскучился по тебе, — откровение вылетело из уст парня так естественно, что альбедо даже не захотелось парировать и язвить. кейа звучал если не грустно, то определённо озабоченно, — ты больше не сторожишь места моей работы и не ловишь меня с сигаретами. — что за хуйню… — студент дёрнулся, оглядываясь на дверь, — такого никогда не было. мы встречались случайно… — давай увидимся? не случайно. послышался стук, и после тихого «входите» на пороге появилась рейндоттир. парень не смог быстро сориентироваться, поэтому просто отложил телефон с идущим вызовом в сторону. — иди кушать, — она мимолётно оглядела его, — чего красный-то такой, жарко? открой окно. — хорошо. — смотри только, чтобы не продуло, и аккуратно поровняй занавеску, а то я тебя знаю. альбедо вымученно кивнул и выдохнул, когда наконец остался один. — ты с семьёй? — поинтересовался кейа, как только парень вернулся к разговору. — да. я приезжаю к маме и сестре за город во время каникул. это и есть причина, по которой мы не видимся сейчас. кейа понимающе угукнул. — ты и правда выглядишь как очень домашний человек, от тебя даже пахнет всегда вкусно. — если только хлорка ассоциируется у тебя с домом, — альбедо улыбнулся, впервые услышав о себе нечто подобное, — а ты? ты домашний человек? — не думаю, что в месте, которое я могу назвать домом, мне рады, — тон бариста ничуть не изменился, хотя фраза, брошенная им, смутила альбедо, — я рос без матери, а с отцом я уже давно не общаюсь. так что из домашнего у меня только сильвестр. и тот на улице. кейа неловко усмехнулся в конце своих слов, сам не ожидавший того, что столько выложит в ответ на невинный вопрос. альбедо ощутил острую нужду в объятиях с человеком по ту сторону провода. — прости, альбедо, что-то я… — значит, тебе нужно будет познакомиться с моей семьёй. одомашним и накормим, — тихо пробубнил студент, сам не понимая, шутит ли он сейчас или говорит серьезно. альбедо никак не мог узнать о том, как сильно кейа прикусил нижнюю губу, сдерживая широкую улыбку, и что желание прикоснуться было взаимным. но отчего-то они оба ощутили близость ещё более откровенную, чем могли бы, разделив одну кровать. — и все же, у тебя талант быть уютным, — спустя пару секунд тишины произнес кейа. после этого спонтанного, но определенно приятного телефонного разговора настроение альбедо стремительно взлетело. духота, от которой не получалось избавиться даже проветриванием, как-то внезапно стала совсем уж неважной, а очень ебаные шутки итера в личке – вполне терпимыми. позавтракав с матерью, студент взял на себя несколько дел в саду и, натянув рваный в нескольких местах плотный фартук, отправился бороться с сорной травой. сад казался несколько заросшим по сравнению с последними воспоминаниями альбедо о нем, но все ещё дико живописным. сколько альбедо себя помнит, розарий его матери всегда был для него страной чудес, пёстрой комнаткой с зелеными воротами-кустиками и темно-алыми бутонами размером с целую ладонь. аккуратный забор, когда-то сколоченный самой рейндоттир, крепко держал массивные, ниспадающие колючие ветви, прикрывающие своего гостя от палящих лучей. альбедо завороженно прошел чуть глубже и уселся на корточки, запуская пальцы в сухую копну сорняков. — тш-ш, тихо, — прерывистое дыхание щекотнуло краешек уха, когда альбедо, упёршись руками по обе стороны от чужого тела, в смущении попытался отстраниться. за ветвями роз послышалось шуршание длинной материнской юбки и последующий вопрос, здесь ли юноша. альбедо замер, руки на его талии напряглись. у него бесконечно краснела шея, и стоило ему убедиться, что мама покинула сад, он тут же дернулся назад от виновника их пряток. — десять часов ночи, ты совсем с ума сошел? а если бы мама нас увидела? — сбивчивый, взволнованный шепот альбедо повлек за собой ещё одно предупреждающее шипение. — такими темпами она точно тебя услышит. на шею юноши легла прохладная ладонь, резко потянувшая его ближе. альбедо ощутил на губах нежное прикосновение, деликатно перерастающие в нетребовательный, но чувствительный поцелуй. никакого языка, только движения чуть повлажневших губ, вмиг убивающие способности мыслить о последствиях. альбедо горячо любил дайнслейфа, а тот столько же любил целоваться и трогать его руками. порой, эти желания заставляли альбедо идти на риски. как сейчас. спустя пару минут, он все же обиженно кусает чужую нижнюю губу и разрывает поцелуй. — тебе совсем плевать на то, что я тебе говорю, — уязвленно шепчет альбедо. — это не так, — хрипло отвечает дайн, — я просто не могу уснуть без твоих касаний. глаза возлюбленного отражают звёзды и бьют по нежным чувствам альбедо настолько сильно, что он позволяет вновь поцеловать себя, а потом остаётся в ночной тишине один, ощущая прошедший по губам холодок, мурашки на лопатках. студент дёргается, сбивая тревожное наваждение. что-то неприятно щекочет в грудной клетке, и ему приходится шумно выдохнуть, чтобы заставить лёгкие работать как надо. кончики пальцев застывают во влажной земле, пока альбедо пытается перестать вспоминать неуместные вещи. на третье колыхание ветвей у него получается. он ещё раз вздыхает, с укоризной отмечая, что справился лишь с половиной планируемой работы, и стягивает с рук грязные перчатки.