транквилити

первая любовь, чаще всего, зубодробительней ириски. она беспощадна, хотя по-идиотски проста, трогательна, но болезненна. массовая культура, отношения с родителями, травмы из детства — и вот подростки с удовольствием падают в объятия нежных ухаживаний даже от самых мутных типов, альбедо не исключение. ладно, не таким уж и мутным дайнслейф был, — он был кристально ясен. просто в какой-то момент напряжение между ними заискрило воздух, и от последствий разрядки альбедо отходит до сих пор. они познакомились в школе, когда дайн проходил свою первую практику от педагогического института. высокий, стройный, умеющий красиво говорить, он моментально навёл беспорядок в голове неопытного парня из предвыпускного класса. дайнслейф со своими светлыми отрощенными волосами и голубыми глазами походил на принца, альбедо никогда не видел в их небольшом поселении таких красивых людей. однако между ними ничего не было в учебное время. как бы сильно альбедо этого не хотел, дайнслейф не придавал особого значения лишь одному из учеников класса, который был оставлен ему на попечительство. они общались только на уроках истории, непосредственно на тему этой самой истории, а если встречались за стенами школы, то совершенно случайно и лишь здороваясь. ссылки на все странички соцсетей молодого учителя были найдены уже спустя неделю какой-то одноклассницей альбедо, имя которой он сейчас даже не вспомнит, но тогда её сообщение, украшенное миллионом глупых смайликов, стало алтарём парня на весь оставшийся учебный год. кинуть заявку в друзья или подписаться на дайнслейфа у альбедо не хватало смелости, поэтому он перекинул сообщение себе в личку и возвращался к перечню ссылок по вечерам, после домашки и помощи маме по дому. профили учителя не обновлялись слишком часто, в некоторых из них даже не было аватарок, но если были, то каждый раз заставляли юного альбедо мечтательно обводить глазами каждый пиксель, чтобы затем пристыженно свернуть фотографию. это ощущалось немного позорно и глупо — так тщательно следить за постами чужого человека, с которым вы как бы знакомы в реальной жизни, но почти не контактируете. в тот период альбедо никому не говорил о дайнслейфе, поэтому эта история ушла вместе с его завершающейся практикой. когда учебный год закончился, юноша выдохнул. впереди был тяжелый этап в виде экзаменов и поступления в высшее учебное заведение, о котором он так мечтал, но теперь ему хотя бы не приходилось испытывать так много сложных эмоций за раз, всего лишь передвигаясь в стенах школы. лето прошло роскошно: альбедо впервые побывал на море без старших, если не брать в расчёт джинн с её подругами, с ними же попробовал свой первый алкогольный напиток и даже танцевал в клубе. он чувствовал себя таким взрослым и свободным, придумал уже сотню сюжетов наперёд, где заканчивает школу с медалью, превосходно сдаёт экзамены и со спокойной душой уезжает в столицу, где его уже ждёт другая любовная история. впереди — только новое, никакой оглядки на прошлое и никаких переживаний. так думалось альбедо, пока чёрный галстук не встретился с его носом первого сентября в коридоре. парень обронил огромный букет хризантем для классной руководительницы на пол и сам чуть не навернулся, но был пойман за предплечье неожиданно мягкой ладонью. подняв взгляд, альбедо увидел уже знакомое лицо с точеными скулами и прохладными глазами, наконец смотрящими прямо на него с какой-то эмоцией. сначала он не совсем осознал происходящее и даже подумал, что ему чудится, но правда послышалась от самой светловолосой галлюцинации альбедо. дайнслейф вернулся в его школу теперь уже на полных правах преподавателя.

***

история у класса альбедо проходила раз в неделю по вторникам первым уроком; ещё два раза подряд, но уже в пятницу, стояло обществознание, которое вёл тот же преподаватель. однако в связи с сильной нагрузкой, было решено, что на второй урок обществознания (который был последним, восьмым по счету) остаются только те, кто это самое обществознание сдаёт. такой расклад всех устроил, и на последнем занятии оставалось от силы человек восемь, прорешивающих экзаменационные задания под чутким руководством дайнслейфа. и знаете что? альбедо был восьмым. альбедо был одним из тех, кто даже не пробовал доставать телефон и смотреть на время. он осознанно решал тест, писал эссе и подходил к учителю, если какие-то моменты были ему неясны, при том что его собственное направление никак не было связано с экономикой или политикой. ни один человек не посчитает странным то, что ученик посещает занятие по расписанию, отсиживает свой законный восьмой урок и уходит домой, даже если данный предмет представляется ему бесполезным. ведь чистый интерес никто не отменял? альбедо всё ещё старательно готовился к своим экзаменам, не пропускал дополнительные занятия по химии и не игнорировал онлайн школу. просто эти маленькие встречи глазами в практически полной тишине, необходимость в наклоне к учительскому столу, чтобы лучше слышать негромкое пояснение по заданию и осторожное «до свидания» на выходе из кабинета делало альбедо счастливым. сорок пять минут пролетали незаметно, и это было в разы круче чем то, что происходило на уроках полным составом. иногда, сделав всё слишком быстро, юноша скромно думал о том, как было бы здорово, будь дайнслейф его репетитором. он понимал, что только дразнил сам себя, забивая голову эфемерными взаимодействиями с учителем, ведь ничего и никогда не может из этого получиться. дайн выглядел абсолютно непринуждённо, вероятно, не замечая бледных сигналов ученика, что, конечно, было альбедо на руку, но в какой-то момент всё пошло не по плану. в последнюю неделю перед новым годом класс значительно поредел, — многие отписали заявления на отсутствие «по семейным обстоятельствам» и преспокойно готовились к празднику. сдающие обществознание ещё старались как-то выжимать из себя силы, приползая на последний урок хотя бы половиной состава, но и эти трудяги сдулись к пятнице. альбедо пришёл один. хотя такой поворот вещей очень смутил юношу, он всё же привычно достал пенал и уселся на вторую парту первого ряда, ожидая очередной распечатки с заданиями. учитель задерживался, что было не в его стиле, но альбедо не собирался уходить. спустя десять минут дайнслейф всё же появился в кабинете, держа в руках кружку и какие-то папки. на нём были очки и узорчатая жилетка, и альбедо мог поклясться, что ничего более милого он никогда не видел. — альбедо? ты чего здесь? — учитель удивлённо вскинул брови и проследовал к своему столу, раскладывая вещи. — я пришёл на занятие… — прозвучал неуверенный ответ, — у нас его не будет? парень неловко сжимал пальцы под партой. находиться тет-а-тет с дайнслейфом было несколько стыдно. тот одарил его тёплой полуулыбкой, которую до этого альбедо не знал. — любите же вы нас мучить, даже в канун нового года никак не отпустите, — учитель потянулся к нижнему ящику своего стола, доставая оттуда подарочные конфетные ассорти, — попей чай и отпущу пораньше. альбедо уже не смог скрыть своей улыбки, которую дайн прочитал как радость из-за сорвавшегося урока. они разговорились за чаем: альбедо рассказал, что он сдаёт химию, чем сильно удивил историка, который не мог не спросить, в чем тогда соль его упорных занятий обществознанием. — мне просто очень нравится, как вы ведёте предмет, — юноша почувствовал жар в области шеи и лба, но желание поделиться хотя бы крупинкой своих чувств перевешивало всё наработанное хладнокровие, — и наши уроки для сдающих экзамен приносят мне удовольствие. альбедо не мог узнать тогда, как сильно смутился дайнслейф после его слов и какие мысли, так старательно спрятанные в сознании, возникли в его обычно холодной голове. лишь одно юноша знал точно — сейчас он проживает свою первую любовь. после нового года многое изменилось. теперь причин видеться с учителем было столько, что у альбедо пухла голова. даже не стараясь, он постоянно оказывался рядом с дайнслейфом: ездил на школьные конференции с ним, попадался ему на глаза в коридорах, даже принял участие в олимпиаде по обществознанию, куда, опять же, они поехали вместе. в последствии эта связь стала больше походить на неформальную, дружескую. разница в их возрасте составляла пять лет, и хотя на людях они сохраняли субординацию, в личных сообщениях и вне школы никаких «вы» уже не существовало. наконец, альбедо поделился своими мыслями с джинн. юноша ожидал осуждения, отговорок или хотя бы странного взгляда, но вместо этого подруга попросила его быть осторожным. он услышал всё то, о чем и сам думал, и, конечно, прекрасно понимал, что совсем беспроблемно их общение пройти не может, тем более пока альбедо не закончит школу. правда была в том, что чувства парня к дайнслейфу были настолько невинны и первобытны, что ему даже не нужно было слишком сильное сближение. очевидно, что он мечтал о таком, но просто дружить с объектом воздыхания — уже казалось чудесным подарком, простое времяпровождение с учителем закрывало большинство его романтических потребностей. каково же было его удивление, когда дайнслейф сам проявил инициативу. маленький огонёк сомнения жёг юношескую грудь, когда учитель как бы невзначай писал приятные вещи в сообщениях и касался ладонью его спины, проходя через толпу к кабинету. ему хотелось раствориться в этих чувствах, но он так же сильно боялся их, а дайнслейф даже не собирался останавливаться, позволяя альбедо верить и хотеть. страшно. сладко. точкой кипения стала встреча вечером в почти полностью пустой школе. альбедо тогда остался, чтобы досдать контрольные к концу семестра, а после не мог не проверить, пуст ли кабинет истории. такая успокаивающая тишина прервалась глухим звуком шагов парня у двери. дайнслейф действительно был внутри и выглядел дико уставшим. — здравствуйте, — всё ещё опасаясь, что школа не пустая, прошептал парень. дайн тут же поднял голову из-за ноутбука и улыбнулся. — привет, — историк откинулся на спинку кресла, потягиваясь и снимая очки, — конец семестра — тяжёлое время для всех, правда? он всегда с такой теплотой говорил с альбедо о всякой будничной ерунде, что напряжение, накопленное за день, тут же спадало. парень кивнул и подошёл поближе, не без интереса заглядывая в бумаги на столе. — выставляешь оценки по обществознанию? — ага, я уже закончил. — и что же у меня? историк с какой-то странной, но сладкой эмоцией посмотрел на стоящего рядом альбедо. — для тебя всегда высший балл, — выдал он шутливо. они перекинулись ещё парочкой фраз. весь диалог проходил в полушепоте, будто они боялись, что кто-то захочет их подслушать. дайнслейф попросил его наклониться, и альбедо покрылся мурашками, когда чужой голос прозвучал совсем рядом с ухом. зрачки парня расширились, а сознание с трудом уловило смысл реплики. «я собираюсь поцеловать тебя» и сборы не заняли слишком много времени. стоило альбедо немного выпасть из реальности, как прохладная ладонь уже легла на его шею. губы дайнслейфа нетерпеливо сминали его, а в голове парня творилось что-то безумное. это был первый поцелуй, учиться пришлось на ходу, и судя по приятному мычанию, учитель был доволен им. альбедо тыкался в его губы как слепой котёнок, ни в коем случае не желая отстраняться. нежные прикосновения перешли в более требовательные, и юноша случайно коснулся чужой нижней губы кончиком языка, что заставило дайна буквально подскочить с кресла, чтобы прижать альбедо бёдрами к столу и углубить поцелуй. в один миг парень понял абсолютно все клишированные описания из романтических историй, покрываясь мурашками от того, как безжалостно дайн терзает его губы и как нежно и осторожно при этом водит пальцами по шее. ручка, шумно упавшая со стола, заставила альбедо испуганно дернуться и положить ладонь на грудь учителя, создавая некую дистанцию. юноша пылал под морозным взглядом, что скользил от линии губ до шеи. тогда он запечатлел странность дайнслейфа — не гореть, а покрываться льдом от вожделения. историк отпрянул, позволяя альбедо встать ровно и дышать полной грудью. почему-то парень чувствовал ответственность за происходящее и судорожно пытался придумать, как прокомментировать их положение. сжимая края спадающего с левого плеча кардигана, альбедо произнёс с субтильной надеждой: — мы теперь… встречаемся? и получил своё зябкое «да» в ответ.

***

через какое-то время стало понятно, что дайнслейф холодел в нескольких случаях. первый, когда кто-то отказывался действовать по его усмотрению. второй, когда он испытывал возбуждение и третий, — в моменты чужой слабости. во время таких эпизодов спокойствие и бледная теплота дайна настолько резко превращалась в изморозь, что альбедо становилось не по себе. ещё больше ему становилось не по себе, когда его парень перестал уведомлять его о каких-то планах, полностью уйдя в сольное существование, будто альбедо вовсе не было рядом. порой ему казалось, что это нормально. какие вещи может помочь решить подросток? какие решения принять? дайнслейф старший по возрасту, очевидно, более зрелый, а альбедо… мальчик. мальчик, которого дайнслейф поручился оберегать сам. их отношения не были равными; для альбедо почти все истинные мысли и мотивации дайнслейфа казались недоступными, а его порционная нежность ощущалась как кормёжка по расписанию, и он так привык к этой скудной романтике, что просто старался не потерять её. заслужить любовь было достаточно просто: его парень любил физический контакт и послушание. сам альбедо плохо понимал, чего хотел, но точно знал, когда ему следует подойти ближе, чтобы удовлетворить дайнслейфа. учителю приятно, — он хвалит альбедо и высвобождает для него лишнюю дозу обожания и благодарности. эйфория от одобрения заставляла парня не замечать ничего неправильного ещё какой-то период, и так до новой кормёжки. всё просто. конечно, эти отношения оставались секретом для всех вокруг. честно сказать, альбедо и не с кем было делиться подобным, — единственным его другом была джинн, но она на тот момент уже училась в университете и редко проводила с ним время. самым болезненным казалось скрывать отношения от матери, которую он считал одним из немногих светлых тонов в своей жизни. альбедо всегда был аутсайдером, тихим и послушным мальчиком, и это не приносило ничего, кроме сожаления. он не мог выбраться из себя, постоянно прокручивал одни и те же эпизоды, с отвращением воспроизводил собственный портрет в голове. порой у него не было сил на то, чтобы прийти к маме и поговорить с ней, но он всегда помнил о том, как благодарен ей. это бессилие доводило до слез. присутствие дайнслейфа давало некоторые преимущества перед слабостью. как минимум, к бойфренду можно было от неё убежать. страстность, интерес, обида и прощение, все неизведанные ранее чувства приятно щекотали жилки. альбедо боялся его холода и одновременно с этим стал нарываться на нечто большее. небольшие манипуляции с эмоциями привнесли в жизнь юноши новые вкусы, слезть с этого представлялось невозможным. дайн был взрослее физически, но по каким-то своим причинам поощрял созависимость и давал мальчишке всё, чего требовала его раздробленная душа. они редко ругались, но если столкновения происходили, то выжимали обоих досуха. дайнслейф уходил в игнорирование, круша мир вокруг альбедо, а альбедо терял покорность и действовал тому на нервы. они играли в это какое-то время. 30 декабря — 3 мая. слова о том, что дайнслейф его больше не любит были будто произнесены через глубину застылого пруда. стоит сказать, что несмотря ни на что, альбедо никогда не хотел расставаться с ним. он видел в этом человеке своего партнёра на всю оставшуюся жизнь и считал, что был готов к любым поворотам их общей судьбы. поэтому просьба найти кого-то получше не воспринималась. вообще. дайнслейф смотрел на него с блядским сожалением на дне глаз, и альбедо больше не мог этого выносить. он плакал на чужом плече в материнском саду, в том самом, где розы, и заверял, что он всегда примет дайна назад, если он когда-нибудь передумает. он столько наговорил глупого и жалкого, и, свернувшись в дрожащий комок, ещё долго сидел один. первый идиотский запрос в гугл, который он ввел на следующий день — «как быстро разлюбить человека», и каждая вторая женщина на светлом фоне ровным голосом заверяла, что никак. точнее, есть варианты, но только для тех, кто и относится к данному событию не как к концу света. иными словами, альбедо это не подходит. порой его отпускало, но только после того, как от слез начинала болеть голова, а кожа под глазами краснеть и чесаться. тогда альбедо просто бессильно смотрел в одну точку и думал. его переполняла неприязнь, словно бы дайна подменили, и по коридорам школы, освещённой весенними тёплыми лучами, теперь ходил не тот человек, которого он любил, а нечто абсолютно чужое и ничтожное. затем он переходил на себя, видя всю притянутую за уши вину. он недостаточно показывал свою любовь, был слишком самонадеян, вёл себя вызывающе, играл на чужих чувствах. он был как ребёнок, он был капризным,

я был некрасивым,

я был ужасным.

почему он не может просто вернуться ко мне? почему я не заслуживаю любви? я всё готов для него сделать. нет. нет-нет-нет. он больше не считает меня чудесным. я больше не красивый. я ненужный.

мне до него не доползти.

его любовь для меня словно жемчужное ожерелье на шее свиньи.

я не хочу жить так, как жил без него.

***

альбедо рассказал обо всём маме, когда ему стало невыносимо тонуть в мыслях одному. он никогда не был таким смелым, как в тот день, когда дождался её с работы и повёл на кухню. он говорил фразами, которыми никогда не говорил, вроде тех, что писались в книгах по психологии. он старался донести до матери всё прямо и без приукрас, чтобы она точно не восприняла его слезы как детский лепет. альбедо не выдержал бы обесценивания от неё. и его приняли. теперь не только джинн называла бывшего альбедо абсолютным козлом, который поимел свою выгоду с юной души и ушёл, но и его мама. это почти успокаивало. когда она приходила после работы и видела покрасневшие глаза, то всегда обнимала его даже слишком крепко, словно пыталась забрать капельку боли своего сына себе. рейндоттир слушала одно и то же изо дня в день, но каждый раз отвечала с ощутимой лаской и воодушевлением, позволяла юноше озвучивать свою печаль столько, сколько ему потребуется. это принесло свои плоды. вообще на восстановление альбедо влияли несколько людей, в числе которых была и джинн, и кли (которая, конечно, точно не знала в чем причина грусти её брата, но и без этого знания прекрасно справлялась), и новый друг альбедо из института — итер, хотя их общение началось спустя аж полгода после этих событий. отчаяние отступило, альбедо взял себя в руки и сдал экзамены, поступил, кое-как вклинился в общество и стал частью ни на минуту не затихающей студенческой жизни. дайнслейф оставил на нём несколько шрамов, но ощущался как часть прошлого, а не настоящего, как человек, что когда-то повлиял на него. иными словами, как всплывающее уведомление в инстаграме «возможно, вы знаете этого человека».