Does love sound like this?

Сегодня мы возвращаемся домой обратно в такой прохладный и родной Сеул. Не верится, что три недели прошли за одно мгновение: только вчера мы отыграли последний концерт в Лас-Вегасе, а сегодня уже стоим в ожидании рейса. Жизнь такая непостоянная: вчера ты любил яблочный сок, через год уже ненавидишь его. — Готов? Чимин поворачивает голову в сторону такого родного и любимого голоса. Перед ним стоит Чонгук в своем уже полюбившемся джинсовом костюме. Такой нереальный, что иногда кажется, что Чимин его выдумал, — уж слишком Чонгук был идеален для него, во всём. — Я буду скучать по Вегасу. — Я тоже. — Чонгук нежно берет такую маленькую, но сильную ручку Чимина, сжимая её своей большой и чуть мозолистой ладонью. Их пальцы медленно, не спеша переплетаются вместе. Всё так обыденно, как было всегда: рука к руке, сердце к сердцу. — Как думаешь, Арми рады? — наклонив голову немного в сторону, прошептал Чимин. — Камбэку? — чуть удивлено говорит Чонгук, а потом что-то щёлкает в его голове. — Чимин-щи, они в агонии, — от удивления не осталось никакого следа, лишь лёгкая улыбка коснулась его губ, а глаза стали настолько яркими, что можно было увидеть в них блики воздуха, которые виднелись из-за жары. Чимин на его слова лишь нежно улыбнулся и чуть сильнее сжал его руку. Он был рад этому: когда счастлив Чонгук, счастлив и он. Главное, чтобы не плакал. Никогда. — Ребят, посадка начинается, собираемся. — ворвался в их маленький мир Намджун. Чимин нехотя отцепился от Чонгука и забрал свою одиноко лежащую сумку с кресла. Они просидели в аэропорту так долго, что ломило кости. Их самолёт снова задержали, — в последнее время это происходит постоянно — погода сейчас довольно непредсказуемая. — Собираемся, ребят, через 5 минут выдвигаемся, — раздавал указания Хосок, — Проверьте все вещи и желательно паспорт. — практически прокричал он на всё помещение, что вызвало смех у всех мемберов. Никто и никогда не забудет тот знаменитый паспорт Намджуна. Каждый в своем темпе проверял наличие вещей в своих сумках. Главное, ничего не забыть! И только Чонгук с Чимином ушли немного в сторону двери, в которую им придется войти по пути к самолёту. Никто этому уже не удивлялся: все привыкли, что эти ребята всегда вместе, как пельмени, склеившиеся на дне кастрюли. У них собственный, отдельный мир, только для них двоих. Они наблюдали, как Хосок роется в своей сумке в поисках не пойми чего, как Джин смеется с пластырей Тэхена, которые тот наклеил на свою рану, как Намджун двумя руками вцепился в свой паспорт, — всё никак его не отпустит — а Юнги, меланхолично сидя на диванчике, наблюдает за всеми. — Уходим! — громко проговорил один из членов стаффа. И они ушли, покинули зону отдыха, в которой просидели более четырех часов. Одной большой кучкой направились к взлетной полосе, чтобы покинуть полюбившийся за столь короткое время Вегас. Тем временем Чимин с Чонгуком немного отстали от ребят, двигаясь медленно и даже как-то нехотя. — Мы вернёмся. — снова сцепив их руки в замок, проговорил Чонгук. — Знаю. — смотря себе под ноги ответил Чимин, в его голосе была слышна печаль. В Вегасе произошло многое. А самое важное, что впервые за столь долгое время они смогли почувствовать и увидеть всю мощь арми, — после тех немного расстраивающих концертов в Сеуле Вегас был как глоток воздуха для каждого из них. Но всему хорошему должен быть предел? Наверное. Но как бы ни был хорош собой Вегас, дом есть дом, и там все мемберы чувствуют себя намного лучше, даже несмотря на те немного горькие воспоминания о карантине, самоизоляции и многом другом. Это дом. Дома всегда встретят. Зайдя в самолёт, все начали суетиться ещё больше чем до этого в зале ожидания. Кто-то хотел сесть вместе, кому-то хотелось наблюдать вид из окна — как никак им лететь больше двенадцати часов. И только Чимин знал точно, что сядет с Чонгуком на своё законное место рядом с ним. Под боком, под его крылом. Пока остальные мемберы рассаживались и слушали речь стаффа о том, чего лучше не стоит делать в самолёте, Чонгук сел в самое начало самолёта, к носу. Поставив свою сумку в шкафчик над головой, он повернулся к стоящему за его спиной Чимину, протянув к нему руки, он забрал и его сумку. И после того как положил все вещи на полку, Чонгук уступил место у окна Чимину. Он знал, что тот будет наблюдать за облаками и закатом, который они увидят уже ближе к ночи. Рассевшись по местам и дождавшись указаний бортпроводника о безопасности на борту, прослушав инструкцию, которую они слышали уже более тысячи раз, они наконец-то взлетели. Полеты для Чимина были только в радость, всю свою жизнь он мечтал путешествовать по миру с друзьями и любимым человеком. Кто же знал, что его детская мечта, которую все считали такой наивной, станет его реальностью. Иногда он не мог поверить, что теперь у него есть не одна семья и даже не две, а три, и третья, наверное, самая родная. Семья с Чонгуком. Он так любил с ним летать; любил слушать его бормотания, которые Гуки озвучивал каждый раз, когда экран борт монитора лагал; любил, когда тот старался чаще говорить на английском, чтобы не стесняться своего акцента и дорасти до уровня Намджуна; любил, когда на исходе своих сил Чонгук старался держать глаза открытыми, чтобы увидеть рассвет или же закат. Он так сильно его любил, что в голове не укладывалось, как его тело ещё не разорвалось от всех этих чувств и эмоций, которые он испытывает рядом с ним. Тоже самое испытал и Чонгук, его сердце было неспокойно рядом с любимым, и пусть они и проводили большую часть своего времени вместе, Чонгуку всё равно было мало, он хотел большего и желательно навсегда. Кто же знал, что их чувства друг к другу так изменятся, в далеком 2013 году они чуть ли не воротили нос при виде друг друга, а сейчас же, спустя девять лет, не могут оторваться друг от друга. Вот такая вот непостоянная жизнь. Они уже и не помнят, как всё началось. Может ещё тогда на том самом радио, а может тогда в танцевальной студии? А может… Ничего и не начиналось вовсе? А всегда было. Чонгук верил, что такая судьба ему была уготована с самого начала, что Чимин должен был стать его. Он верил в это и надеялся, что это навсегда, но, в случае чего, он был готов бороться за эти чувства, за эту любовь. Он никому не отдаст его. Не в этой жизни и даже не в следующей.

***

Проведя в небе уже больше десяти часов, мемберы были готовы вешаться: как бы они ни любили летать, но сидеть на одном месте столько времени, что кости ломило, а голова гудела от нехватки свежего воздуха, было утомительно. Просто хотелось встать и выйти. Желательно сразу в иллюминатор и побыстрее. Чимин же тем временем проснулся от шума, который создавали ребята, они звучали настолько отчаянно, что даже сильно уставший Чимин не смог сохранить остатки сна. Он слушал их вполуха, ведь всё внимание было приковано к Чонгуку, который спал, как младенец, разместившись в кресле в очень ломанной позе, сопя в две ноздри. «Он такой милый». Протянул руку к волосам Чонгука и нежно начал перебирать их, напевая мелодию, которая сама собой выходила из его рта, и продолжая смотреть как человек, которого он так любит, лежит около него. Его порой так сильно удивляло то, что даже во сне Чонгук всегда был повернут к нему. Он никогда не отворачивался от него. И если бы кто-то заснял этот момент, то он бы и без слов понял, что Чимин уже давно растворился в парне, который лежал рядом с ним. Да все и так это знали. Чувствовали это. Продолжая перебирать волосы Чонгука, Чимин отвернулся к иллюминатору, он смотрел на облака и на солнце, которые постепенно всходило где-то на горизонте. Такие моменты были для него святыми. В душе был полный покой и умиротворение. Он даже и не заметил, что Чонгук, как и он сам, проснулся от шума и не заметил, как тот пристально наблюдает за ним сейчас. Возможно, он уже настолько привык к этому взгляду, что не ощущает его на своей коже, а может, он просто знал, что Чонгук всегда смотрит только на него? Чонгук же, не до конца проснувшись, наблюдал за Чимином дальше, он никогда не мог насмотреться на него, всегда хотелось больше; хотелось, чтобы его глаза смотрели только на него и ни на кого больше. Он медленно потянулся своей правой рукой к бедру Чимина, чем вызвал лёгкую дрожь в теле: Чимин думал, что он ещё спал. — Как спалось? — убирая руку с волос Чонгука, проговорил Чимин. — Хорошо, но хотелось, чтобы хён обнимал меня, — он придвинулся настолько близко, что его живот впивался в подлокотник, — Хотелось бы, чтобы Чимин-щи дарил мне поцелуй после сна. — прошептал Чонгук своим хриплым голосом в самое ухо Чимина, сжимая и разжимая его бедро, создавая собственный, придуманный ритм. — Какой ты активный с утра, уже просишь поцелуй. — теперь Чимин придвинулся к Чонгуку, развернувшись к нему всем телом, ложась на бок, — А ты заслуживаешь поцелуя, а Чонгуки? — соприкасаясь лбами и смотря в такие родные глаза, в которых искрилась любовь, прошептал Чимин. — Всегда, хён. Левой рукой касаясь щеки Чимина и чуть сжимая, Чонгук его поцеловал. Его губы осторожно и максимально нежно смяли губы Чимина, проскальзывая языком в его рот, создавая танец внутри. Чимин свободной рукой прикоснулся к шее Чонгука, проведя по ней пальчиками туда-сюда от подбородка до ключиц, которые были скрыты под его мешковатой одеждой. Он углубил поцелуй ещё сильнее. Сжимая его шею, Чимин провел языком по его зубам, захватив следом язык и слегка посасывая его, вырывая тем самым из Чонгука хриплый стон. Отстранившись друг от друга на какие-то незначительные миллиметры, Чонгук начал оставлять на лице Чимина мелкие поцелуи, то в губы, то в его мягкие щеки, переходя на нос, а следом на глаза, оставляя поцелуй на каждом веке Чимина. Также не забывал водить своей рукой по ноге хёна, то сжимая коленку, то подбираясь настолько близко к паху, что становился горячо. Но не здесь. Тут люди. А Чимин тем временем убрав руку с шеи Чонгука, вернул её обратно к его волосам, сжимая у самых корней, а потом ощутимо массажируя кожу головы. Чонгук на эти действия чуть ли не мурлыкал, настолько ему было приятно. Ведь это был Чимин. Вот так они и потонули друг в друге. Наконец оторвавшись друг от друга, они улыбнулись, смотря в глаза. Для них утро наступило только сейчас, только поцелуи и нежность могли придать им силы, чтобы двигаться дальше. — Уже скоро будем дома. — смотря в глаза Чонгука, сказал Чимин. — Сколько ещё лететь? — вытянув немного ноги, задал вопрос Чонгук. — Минут тридцать, наверное. — посматривая на свои часы, ответил Чимин. — Тогда я ещё посплю, окей? — Спи. Я буду рядом.