Глава 4. 1 часть
22 июля 2012 г., 18:51
Никто не откликнулся. Весь злой, замученный, сонный старший Учиха обессилено сел возле Итачи и закрыл лицо руками.
— Ты понимаешь… — продолжил Мадара, — Понимаешь, что без нас ломается сюжет?
Итачи ещё никогда не видел его таким.
— Сюжет чего?
— Сюжет всего! К концу весны мы уже должны быть там, в нашем мире! И… Лучше не задерживаться, понимаешь?
Итачи опустил голову. Он задумался. По идее, его здесь никто не держит, и можно преспокойно отправляться к себе.
-Ты все знал? — вдруг спросил Итачи.
Мадара высокомерно закатил глаза.
— Да, я все знал.
— Ты знал, как уйти отсюда и как сюда попасть?
— Представь себе!
— Но когда я тебя спрашивал, ты отмалчивался.
— Да, — Мадара сгреб кучку вещей со столика в небольшой мешок.
— Почему?
— Есть такие вещи, которые всем знать не надо. И эта — одна из них.
— Что еще? — спросил Итачи.
— Ох, расскажи тебе все, — Мадара продолжил собираться, — Ну, скажем так. В Эдо Тенсей ты проживешь недолго. Еще немного потерпеть, и все. Все закончится. Ты не понимаешь всей важности…
— Я остаюсь, — перебил его Итачи.
Встав с пола, он направился в спальню тихими шагами, сам не зная, зачем ему туда понадобилось идти. Суйгецу по-пластунски перемещаясь по балкону, решил проследить за дальнейшими действиями Учиха.
— Конан? — тихо сказал Итачи.
Синеволосая девушка приоткрыла глаза, потянулась на лежанке, затем встала, чтобы сесть на закатанный ковер возле Итачи.
— Доброе утро, -сказала Конан, — Для начала.
— Доброе.
Наступило молчание, продолжавшееся минуты две. Затем Конан решила прервать его:
— Так что-то случилось?
— Нет.
— Все нормально?
— Все нормально.
— Странно, -задумалась Конан.
Внезапно из кухни послышались крики:
— Конан! Иди сюда!
Девушка тяжело вздохнула.
— Мадара-сан, а самому подойти никак?! — она встала с небольшого ворсистого коврика на полу, — Корона с головы слетит?
Карин, отдыхавшая в зале, вышла в коридор, направляясь в спальню, чтобы сказать Саске «доброе утро», но была сшиблена Сасори, который стремился занять очередь в ванную комнату. Очередь получилась длинная. Самым первым в ванной, ночью, как обычно, побывал Итачи, потому, что он, собственно, не спал и вовсе.
— Знаете что, Кисаме-но-данна, давай вылезай! — Дейдара беспощадно барабанил в дверь, надеясь, что рыбмен сжалится и после своего сорокаминутного пребывания в воде наконец выйдет, -Кисаме-но-данна! Если вы не выйдите, я вас подорву… Хм.
— Я тебе сейчас подорву, — холодно-угрожающим голосом прервал его Джуго, — Так подорву, что мало не покажется.
Дейдара немного сконфузился, но не подал виду.
— Заткнись! — возразил он, — Искусство — это…
— Помолчал бы, — на этот раз подрывника прервал Сасори, — То, что ты делаешь — полная дрянь. Разве то, что умирает, так и не успев появиться на свет, имеет священное право называться искусством? Искусство — в вечном существовании, в бессмертности и нетленности, в неподверженности старению, в вечной молодости.
Карин покосилась на него, затем тихо шепнула Джуго:
— Они тут все такие или он один отжигает?
Джуго пожал плечами. Устав ждать очереди, он обратился к Суйгецу:
— Слушай, налейся в тазик, будет от тебя хоть какая-то польза.
— Шутить ты учился там же, где и самоконтролю, — вздохнув, ответил Суйгецу.
В углу у обшарпанной стены стояла Самехада, завернутая в белый бинт. Суйгецу сразу же обратил не нее внимание. Он тихо обошел Мадару, пьющего вчерашнее теплое пиво возле тумбы, приближаясь к мечу. И вот! Цель была почти у него в руках. Как вдруг из ванны вышел довольный Кисаме, вытирая темно-синие волосы полотенцем, и громко закричал:
— Я те щас возьму!
Суйгецу испугался и поспешил утечь. Кисаме с улыбкой победителя зашел на кухню и сел на холодную табуретку, ожидая завтрака. Конан жарила большой омлет. В чайнике варилась картошка.
— Послушай, Конан, — вдруг сказал Кисаме, — Как насчет того, чтобы пригласить сегодня Дину-тян вечерком? Я соскучился по ней. Но ещё больше я соскучился по караоке.
Конан грустно на него посмотрела.
— Я больше не могу без караоке! — заныл Кисаме, — Я даже петь разучился! Вот послушай. И уносэт мэняяя….
Вся очередь в ванную комнату хором откликнулась, прервав его пение:
— Не надо!
— Вот видишь! — обиженно сказал Кисаме, — А раньше им нравилось!
---
Часа в четыре Дина стояла на пороге квартиры Акацук и вот уже четыре раза нажала на звонок. Никто не открывал. Она постучалась в дверь. Послышался шум шагов, и дверь открылась. Дина нахмурилась. — Здравствуй, — недовольно буркнула она и прошла мимо Итачи, случайно коснувшись его. — Я остаюсь здесь, — вдруг сказал Итачи. Дина аж вздрогнула. — С чего бы это? — спросила она. — Не знаю… — задумался Итачи, — Мне это кажется правильным решением. А тебе? — Почему ты спрашиваешь мое мнение? Разве тебе не все равно? — Самая большая ошибка всех, кто меня окружает, — заметил Итачи, — Вы все думаете, что мне все равно. Дина засмеялась и села к нему ближе. — Так это что же получается, — она все еще улыбалась, — Что у нас есть будущее? — Получается, есть, — тихо ответил ей Итачи, — С тебя пара адресов, где можно взять еды и газета, в которой печатают объявления о сдаче квартир. Обняв его, Дина засмеялась. — Ты не будешь жалеть? — вдруг спросила она. — Буду. Но почему всем можно творить дичь, а мне нет? — сказал Итачи, прислонившись щекой к ее волосам.
