So Let the Stars Fall

Время едва доходило до девяти утра, Эндрю находился в сорока метрах от своей машины и был почти уверен, что земля уже пытается убить его. Если быть честным, то именно солнце делало работу в этом месте настолько тяжелой, сначала победив самые отважные попытки его кондиционера охладить машину, а теперь проникая сквозь стекла солнцезащитных очков. Не то чтобы земля не была добровольным соучастником — жар исходил от красно-коричневых скал, и он чувствовал себя так, словно его поджигают со всех сторон. Тот факт, что половина растений вокруг была покрыта колючками, никак не улучшал ситуацию. Эндрю сделал глоток воды и направился вверх по усыпанными камнями склону, где увидел, как Ваймак начинает устанавливать огромную палатку. Земля продавливалась под ногами Эндрю, когда он карабкался, мелкий гравий сыпался вниз, и это звучало более зловеще, чем было на самом деле. — О чем, черт возьми, я думал, когда соглашался на это? — спросил он, бросив свой рюкзак в тени кактуса размером с сосну. Ваймак хмыкнул и протянул Эндрю молоток и пару кольев для палатки. — Что ты хотел получить диплом, чтобы выпуститься и сделать чью-то жизнь несчастной. — Это не может быть причиной, — Эндрю пошел туда, куда указал ему Ваймак, и начал вбивать кол в землю. — Больше всего несчастным мне нравится делать тебя, — формально, Кевина, но это уже мелочи. Кол слабо продвигался вперед, пробивая тонкий слой утрамбованной грязи, покрывавшей песчаник; он глянул краем глаза и увидел, что Ваймаку повезло не больше. Стиснув зубы, с мрачным удовлетворением на лице Эндрю расправил плечи и перехватил молоток. Наконец, наконец, он почувствовал, как кол начал погружаться в землю. Он даже не пытался не выглядеть самодовольным, когда смог перейти к следующему первым. Больше, чем через два часа, они, наконец, установили палатку и поставили в ряд пластиковые столы. Эндрю позволил себе плюхнуться на землю в ее тени, допивая остатки воды. — Дерьмо, — пробормотал он, встряхивая пустую бутылку, как будто это могло каким-то образом восполнить запасы воды. Ваймак опустился на один из складных стульев; Эндрю мог предположить, что скоро его профессору понадобится викодин. Это было по-глупому умиротворяюще — сидеть, слушая, как ветер гоняет песок и неожиданно щебечут птицы. Он знал, что это не продлится долго; остальная часть команды прибудет в течение следующей недели, и Эндрю готовил себя к постоянной диете из хвастовства и соперничества. Можно подумать, что палеонтология не будет полем для споров; ведь все буквально высечено на камне. Но кто-то может оказаться неправ. Ваймак собрал международную команду, и Эндрю до сих пор не понимал, почему он решил, что британец, ирландец, немец и француз на одной раскопке — хорошая идея. Особенно учитывая, что по всем данным британец был мудаком, а француз — ходячим стереотипом. А ирландцем был Кевин Дэй. Кевин Дэй, который каким-то образом умудрился обидеть даже ископаемое. То, что Кевин — сын Ваймака, вероятно, имело к этому какое-то отношение; тот факт, что он был одним из самых востребованных кандидатов наук в мире, возможно, тоже сыграл в этом свою роль. После того, как они немного посидели и подышали раскаленным воздухом, Ваймак со стоном поднялся на ноги. — Пошли. Позволь показать, для чего ты на самом деле здесь. Выход из тени палатки казался наказанием. Он проследовал за Ваймаком вдоль края холма десять метров, затем остановился и посмотрел туда, куда тот указывал. Примерно на четверти пути вниз по крутому склону что-то торчало из холма. Эндрю повернулся боком и наполовину вскарабкался, наполовину соскользнул вниз по камню, пока не добрался туда. Это была бедренная кость. Отчетливо было видно только около полуметра; остальная часть была замурована в скалу. Эндрю изучил ее, диаметр, канавки, по которым прикреплялись мышцы. Его рука могла почти полностью погрузиться в одну из них. Это означало, что это был огромный гребанный динозавр. Он протянул руку, его палец замер над костью. Он и раньше имел дело с окаменелостями в лаборатории, как с настоящими, так и со слепками. Запоминал их, знал, как они связаны, как сухожилия и связки удерживают их вместе. Передвижение было его специальностью, и последние пять лет он провел, изучая бедра, таз, стопы и позвоночник. Он мог описать это с бесстрастной отстраненностью инженера, простая механика и никакой магии, как и детского восторга от динозавров, давно изученных сплошь и поперек. Но никогда прежде Эндрю не стоял под небом, столь ярко-голубым, что оно казалось практически белым, и не чувствовал солнечного тепла, исходящего от минерализованных останков того, что когда-то было живым существом. Почему-то это казалось более реальным. Легче поверить, что это кость — эта кость — когда-то помогала динозавру ходить по земле. Все остальное стало неважно. Палящее солнце, струйки пота, стекающие по спине к белью, жажда, начинающее пересыхать горло. Все это не имело значения. Он взглянул на Ваймака, который стоял на краю хребта, смотря на него с острой ухмылкой, и ухмыльнулся ему в ответ.

______________________________

По крайней мере, мы не спим в палатках, подумал Эндрю, оглядывая старую хижину. Она была похожа на стереотипные домики из голливудских фильмов, затхлая и обветшалая, солнечный свет пробивался сквозь крошечные щели в крыше, заставляя пылинки сверкать. Какой-нибудь идиот мог бы назвать это романтичным, пережитком более светлых времен или другой подобной ерундой. Эндрю вздохнул и пообещал себе отправиться в Волмарт за пылесосом и простынями. Он бросил свою сумку на верхнюю койку, и к потолку поднялось облако пыли. Может быть, еще за новым матрасом. Это единственная ночь, когда хижина будет в его распоряжении. Он не был уверен, когда приедет Кевин, но не сомневался, что тот займет вторую верхнюю койку. Ники же приедет завтра и обязательно решит, что его место с ними. Эндрю не видел своего кузена с прошлого лета, хотя они разговаривали раз в неделю; теперь ему придется иметь с ним дело только потому, что Ваймак выбрал его главным специалистом по млекопитающим. Предположительно, из-за того, что несколько месяцев назад Ники был опубликован в престижном журнале о млекопитающих мелового периода, но Эндрю знал, что это была просто ошибочная попытка оказать себе услугу. Кто будет четвертым человеком, можно было поспорить. Он сомневался, что Рене захочет жить с ними в одной комнате, тем более что к ним присоединится пара ее друзей-старшекурсников. И хотя между Эндрю и его коллегой-аспирантом Мэттом Бойдом было непростое перемирие, возникшее за три года совместной работы в одной лаборатории, они точно не собирались обмениваться браслетами дружбы. Кевин был знаком с парой остальных, но Эндрю доверял его суждениям примерно так же, как динозавру. Он не был уверен, хочет ли он, чтобы Роланд был с ними. То, что тот собирается присутствовать на раскопках, довольно удобно, но иногда Роланд не может держать рот на замке. А очевидная и безответная влюбленность Кевина в Нокса означала, что эта комбинация будет пиздецки его раздражать. Но эта проблема останется на другой день.

______________________________

Ваймак и Эндрю все еще устанавливали оборудование, когда вдоль того, что называлось здесь дорогой, возникли клубы пыли. Он не мог видеть машину за каменным холмом; скорее всего это были Рене, Дэн Уайлдс, Элисон Рейнольдс и Бойд. Он вернулся к заготовке комплектов оборудования, которые все будут использовать, когда выйдут на раскопки. Затем в поле зрения появилась машина. Эндрю знал эту машину. Он знал каждый ее сантиметр, внутри и снаружи. Царапину на боковой панели с пассажирской стороны, которая осталась в результате слишком большого количества шотов, выпитых в клубе; прожженный след от сигареты, который он случайно оставил на обивке водительского сидения. Стереосистема, которая до сих пор проигрывала чертовы кассеты. Он помнил, как они его купили — семьсот долларов наличными в обмен на Цивик, который никогда не умрет. Чего он не знал, так это какого хера она здесь делает. Эндрю повернулся к Ваймаку и заметил вину на его лице, спрятанную за решимостью. — Роланд сломал ногу на прошлой неделе. Ну конечно. — Как, блять, он это сделал? — Упал с крыши. Возможно, там был замешан алкоголь. Эндрю на мгновение задумался, как он не узнал об этом раньше. Но он был на конференции в Чикаго, и Роланд не захотел бы быть тем, кто сообщит ему эту новость. — И единственным во всем мире придурком-ботаником, который смог его заменить, оказался мой брат. Ваймак скривил губы. — Ну, учитывая, что другой кандидат наук по ботанике, которого я нашел, работает в лаборатории Аарона, имело смысл спросить и его. К тому же оттуда всего одиннадцать часов езды, — Эндрю смерил его взглядом, за который получил еще одну кривую усмешку. — Только подумай, это воссоединение семьи. — Я ненавижу тебя и все твои принципы. Машина остановилась сразу за хребтом. Хлопнула одна дверь, затем другая. Эндрю не сводил взгляд с оборудования и старался не прислушиваться к звуку шагов, шаркающих по гравию. Большое долото, среднее долото, маленькое долото. Зубочистки. Кисти. Он покрутил одну в руке. Технически это были кисти для покраски, случайно купленные в магазине товаров для дома. Маленькая часть его задавалась вопросом, есть ли какой-то престиж в том, чтобы быть выбранными для очистки окаменелостей от пыли вместо того, чтобы размазывать обычную бежевую краску по стене. Или же они были изгоями в обществе кистей? Он сунул кисть в держатель, покачав головой. — Кейтлин, — услышал он голос Ваймака. Эндрю потянулся за новой упаковкой кистей и опустил голову. — Аарон. Рад, что ты здесь. Спасибо, что присоединился к нам в последнюю минуту. Женский голос ответил обычными любезностями. Эндрю чувствовал, как его макушку сверлят взглядом. Он мог почувствовать даже больше, чем это; присутствие Аарона ощущалось очень сильно, несмотря на то, что они все еще были в трех метрах друг от друга. Эндрю знал, о чем думает Аарон, но не ему было делать первый шаг. В конце концов, это Аарон был тем, кто ушел. Наконец, медленно и решительно он направился к столу. — Эндрю. — Аарон, — сказал Эндрю, не отрывая взгляд от разложенных комплектов. На мгновение воцарилась тишина, пока девушка — Кейтлин — не нарушила ее вопросом о том, чем они могут помочь. Ваймак ответил, а затем снова послышались удаляющиеся шаги. Эндрю решился поднять взгляд; Аарон занял место рядом с Кейтлин, чтобы выслушать инструкции, оказавшись к ней слишком близко, чтобы это было случайностью. Отлично. Просто охуенно. Он вытащил телефон и открыл сообщение Би, которое она прислала ему прошлой ночью. Она, должно быть, все знала; Би общалась с Аароном так же много, как и с ним. Эндрю уставился на буквы, пытаясь прочесть между строк, но не нашел ничего, что могло бы быть намеком. Возможно, если бы он позвонил ей, он смог бы услышать это в ее голосе. Он сунул телефон обратно в карман. Аарон подошел снова, и на этот раз Эндрю посмотрел на него. Он задавался вопросом, как они выглядели в глазах других, было ли схожим напряжение, которое сковывало тело Аарона, с тем, которое он чувствовал в своих плечах. Аарон стойко выдержал его пристальный взгляд. — Что дальше? Это прозвучало обычно, даже обыденно; но под этими словами скрывался подтекст, который Эндрю сомневался, что другие могли услышать. Эндрю сглотнул, чтобы смочить горло, которое, казалось, постоянно здесь пересыхало, а затем потянулся под стол, чтобы взять коробку и бросить ее Аарону. — Сумки. По четыре на каждый комплект. Аарон приподнял брови, после чего покачал головой и принялся за работу. Они работали в тишине, и обстановка могла показаться дружеской, пока оборудование не было собрано. На самом деле, это было похоже на работу с незнакомцем, и они оба были полны решимости довести дело до конца. Эндрю не раз ловил на себе взгляд другого ботаника, на лице которой было написано беспокойство. Ему стало интересно, что Аарон такого ей сказал, но он отбросил эти мысли, решив, что это пустая трата времени. Люди прибывали частями в течение дня: аспиранты из Пальметто прилетели вместе с Бойдом днем, а вечером к ним присоединились Нокс и Ники. Ники попытался обнять Эндрю, но сдался, когда тот начал размахивать долотом, и быстро уснул полностью одетым на своей койке. Нокс не спал, разговаривая абсолютно со всеми, и Эндрю почувствовал облегчение от того, что Ваймак сам решил распределить комнаты и отправил Нокса к Аарону. Вечер был спокойным, он прогуливался вдоль хижин, пели птицы, жужжали насекомые, время от времени слышалось низкое мычание рогатого скота, напоминающее грохот барабанов. Он вытащил телефон и позвонил первому человеку в своем списке контактов. — Почему ты не сказала мне, что он будет здесь? Би вздохнула, находясь за три тысячи километров. — Он попросил меня не делать этого. Эндрю остановился на краю пологого склона, наблюдая за темными силуэтами птиц, порхающих между кактусами. — Ты не должна играть в любимчиков. — Ага, — весело сказала она. — Именно это я и делаю. Ты ведь знаешь. Он действительно знал, но это все равно не значило, что это его не бесило. — Как давно ты узнала? — Он позвонил сразу после того, как Доктор Ваймак сделал ему предложение, — Би сделала паузу, а затем продолжила, уже более спокойно: — Это хорошая возможность и для него. Так оно и было; конечно же, так и было. Совершенно новое место, неисследованное и неизвестное, с сохранившимися окаменелостями прямо на поверхности? Аарон был бы дураком, если бы отказался. — Он, наверное, сам столкнул Роланда с крыши, — пробормотал Эндрю, и Би рассмеялась. — Если он смог сделать это из Юты, я впечатлена. — Может быть, он нанял киллера. — Ну-ну, не будь сексистом. Эндрю едва не рассмеялся и почувствовал, как напряжение в плечах ослабло, когда они вернулись к одному из своих привычных занятий. — Киллерку? Убийцу? — Уже лучше. Мы не должны определять гендер людей, которых не знаем. Он услышал тихий шорох и как что-то звякнуло на заднем фоне. — Готовишься ко сну? Би промычала. — Завариваю чай перед сном. Я недавно испекла лимонное печенье. — Когда я могу ждать доставку? Она рассмеялась. — Напиши мне свой почтовый адрес. Сейчас. И кстати, расскажи мне все об этом месте. Оно удивительное? Ты уже нашел что-нибудь? Эндрю ей рассказал. О солнце и скалах, о кактусах и маленьких ящерицах, которые то и дело забегали в палатку. О бедренной кости и о том, как ему не терпелось закончить ее изучение, чтобы убедиться, верна ли его теория об этом виде. О Ники, Кейтлин и Ноксе. Он говорил до тех пор, пока не стал видеть только свои руки в слабом свете звезд, и пока их обоих не потянуло в сон.

______________________________

Следующее утро было потрачено на окончательную подготовку экипировки и предварительное изучение местности. Ники болтал без умолку, пока они с Эндрю прочесывали только обнажившуюся скалу, тщательно отмечая расположение частей кости. Дэн и Рене установили камеры и начали фотографировать каждый дюйм участка. Кевин приехал, как только вся подготовительная работа была закончена и все пошли на обед. Он прилетел с международной конференции в Германии, прихватив с собой европейцев, и они оставались на ночь в Альбукерке. Эндрю с интересом наблюдал, как стереотипно дерьмовый старый пикап с пятнами ржавчины и неисправным глушителем припарковался рядом с Цивик. Он задавался вопросом, как Кевин вообще позволил своему непомерному эго поместиться во что-то настолько убогое. Из маленького салона высыпались несколько неприемлемо высоких человек. Эндрю невольно вспомнился клоунский автомобиль, и он снова сосредоточился на первичном геологическом исследовании, над которым работал. За спиной что-то шевельнулось, и ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Аарон. Это не было какой-то мистической ерундой, придуманной о близнецах. Просто когда ты проводишь с кем-то большую часть своей жизни, уже не можешь забыть ощущение его присутствия. Аарон принялся отмечать местоположение окаменелостей в ноутбуке, и они оба старательно игнорировали шарканье ног по гравию и шум голосов, когда все вокруг одновременно говорили друг с другом. Ваймак привлек внимание группы. — Теперь мы все здесь, так что пришло время приступить к реальной работе. Для тех из вас, кто не знает, это Кевин Дэй, один из моих аспирантов; рядом с ним — Жан Моро, наш эксперт по хищникам из Франции; это Эрик Клозе, мы одолжили его у Штутгартского университета, так что он поможет нам со всеми срочными геологическими вопросами; и, наконец, это Нил Джостен. Он написал статью о гадрозаврах, которая вызвала всеобщее возмущение несколько месяцев назад. Внимание Эндрю сразу же переключилось на Джостена. Он был на сантиметров тридцать ниже остальных, худощавого телосложения и просто одет. Зажатый между Кевином и Моро, он, казалось, изо всех сил старался замаскироваться под зайца в лисьей норе. Его должно было быть легко игнорировать; но резкость в его глазах, когда он сканировал взглядом группу, противоречила мягкому выражению лица. Эта резкость лучше соответствовала тому немногому, что Эндрю знал об этом человеке. Его первая опубликованная статья перевернула с ног на голову самую популярную теорию о том, как жевали гадрозавры. Предыдущее мнение — что зубы в верхней части челюсти задвигаются внутрь и выдвигаются наружу, когда челюсть открывается и закрывается — не имело для Эндрю почти никакого смысла, но он потратил на это мало времени, поскольку его больше интересовало изучение передвижения и походки. Однако исследование, которое привело к этой теории, было проведено одним из стареющих титанов палеонтологии, и это был один из самых широко распространенных постулатов в этой области, преподаваемый в университетах и музеях по всему миру. Статья Джостена проделала столько дыр в существовавшей ранее теории, что сообщество палеонтологов практически вопило: «Стоп, стоп, это уже избито». Каким-то образом, используя математику, компьютерную томографию и программу, которую он сам написал, Джостену удалось доказать, основываясь на углах челюсти и канавках зубов, точные жевательные движения существа, которое вымерло почти семьдесят миллионов лет назад. Его слишком острые глаза встретились с глазами Эндрю, и Джостен выдержал его взгляд. В них читался намек на холодную веселость, и это затянуло Эндрю подобно водовороту. Он мысленно встряхнулся, не прерывая зрительного контакта. Это не то, ради чего он был здесь. — Нил, — Кевин привлек внимание Джостена, потянув его к склону. Эндрю стало дышаться легче, и он снова сосредоточился на карте. В палатке во время ужина той ночью было шумно; это не предвещало ничего хорошего в ближайшие дни. Эндрю раздумывал, не взять ли чего-нибудь поесть и сбежать в свою хижину или машину, но голос Ваймака остановил его прежде, прежде чем он успел наполнить свою тарелку и исчезнуть. — Собрание команды! Они собрались вокруг длинного стола, ставя одноразовые тарелки среди первых собранных образцов горных пород и окаменелых костей. Ваймак изложил план на следующий день, Кевин же казался слишком серьезным, стоя рядом с ним в роли помощника. Поверхностный сбор окаменелостей с земли, разделение на категории — динозавры, млекопитающие, амфибии, растения, неопознанные — для последующей сортировки, все, что они с Эндрю успели рассортировать за последние пару дней. Дэн просмотрела собранные хрупкие образцы, Рене — картографирование и маркировку, а Кевин — отбор проб сопутствующих пород для точной датировки. Когда они, наконец, заткнулись, вторая попытка побега Эндрю была сорвана из-за того, что Нокс повернулся к Джостену. — Нил, чувак, та статья. Я был готов позвонить в полицию и сообщить об убийстве. Ты вытащил из Тэцудзи всю душу этой штукой, это было потрясающе. Джостен покраснел и взглянул на Кевина. — Я не пытался ссылаться на кого-то конкретного. Эндрю фыркнул, услышав очевидную ложь, и все посмотрели на него. — Ты практически повесил над ним неоновую вывеску, назвав его некомпетентным. Но я бы не особо волновался, у Тэцудзи все равно нет души. Все, кроме Кевина, рассмеялись. — Это было слишком рискованно, — сказал он. — Ты на третьем курсе аспирантуры. Это могло разрушить твою карьеру. — Могло, — согласился Джостен, закатив глаза с таким видом, будто спорил об этом уже много раз. — Но не разрушило. Брось, Кев, то, что Морияма привык, что его задницу целуют каждую минуту, не значит, что ему нельзя доказать, что он в чем-то ошибается. Нокс ухмылялся. — Не говори мне, что тебе не поплохело, когда ты прочитал эту статью, Кевин. Это было произведение искусства. — Это правда, — подтвердил Эндрю. — Я был рядом, когда он ее читал. Кевин бросил на него свирепый взгляд, но Эндрю оставался невозмутимым. — Я ненавижу вас всех, — сказал Кевин, и его шея покрылась румянцем. Остальные засмеялись, и Эндрю воспользовался этим, чтобы сбежать. Он принял душ, смыв дневную жару, пыль и пот, и забрался на свою койку с рюкзаком, набитым книгами. Покопавшись в нем, он вытащил роман, который Би прислала ему на прошлой неделе, и откинулся на подушку. Он прочитал пару глав, когда сетчатая дверь открылась со скрипом, и оглянулся, ожидая увидеть Ники или Кевина. Это был Джостен, с ужасно потрепанной сумкой и настороженным выражением лица. Оглядев пустую койку, он закинул сумку наверх и закашлялся от поднявшейся пыли. Эндрю попытался погрузиться обратно в чтение, но тихие звуки, которые издавал Джостен, передвигаясь по комнате и застилая постель, мешали ему сосредоточиться. В конце концов, в комнате воцарилась тишина, и Эндрю, подняв глаза, увидел его, прислонившегося к своей койке. — Итак, ты Эндрю Миньярд, — сказал Джостен с акцентом, который определенно ничуть не был привлекательным. — Может быть. Ходят слухи, что нас двое. Губы Джостена изогнулись в острой, как нож, улыбке. — Если только профессор не представил тебя неправильно. Эндрю вздохнул и бросил книгу на кровать. — Чего ты хочешь, Джордан? — Джостен. Нил, точнее. Мне хватило того, что в школе меня называли по фамилии. — Хорошо, и все же, чего ты хочешь? Он пожал плечами, и в его глазах промелькнула искра. — Посмотреть, о чем говорил Кевин. Он сказал, что ты придурок. А еще, что ты гениален. «Прорыв в механике движения» или что-то в этом роде. У Эндрю побежали мурашки по коже. Он ненавидел это слово, «гениальный», как и все, что с ним связано. Ненавидел подтекст и невысказанные — или высказанные — обвинения в лени, упрямстве и своенравии, которые преследовали его с тех пор, как он отказался от предложения Эдгара Аллана и вместо этого пошел в маленькую лабораторию Ваймака. Он ждал дальнейших вопросов, слыша их требовательным тоном Кевина вместо мягкого акцента Нила. Почему ты до сих пор не опубликовался. Почему ты не поступил в Эдгар Аллан, или в Йель, или в Колумбию. Почему, почему, почему… Когда молчание затянулось, он сдался и спросил: — И что? — Так что, может быть, я хочу узнать больше о передвижении. Эндрю порылся в своей сумке и бросил Джостену книгу. — Начни с этого. Джостен взглянул на название и отдал ее обратно. — Я уже читал это. — Ну, тогда все. А теперь уходи. — Это и моя комната тоже. — Ни хрена, — Эндрю погрузился в чтение, пока Джостен не заговорил снова. — Кстати, почему? Демонстративно вздохнув, Эндрю отбросил книгу. — Почему что? — Твой брат здесь, но с тобой живу я, в то время как он — с Жаном и остальными. Немного странно, нет? — Обсуди это с Ваймаком, он распределял комнаты. Нил не ответил и, порывшись в своей сумке, направился в крошечную ванную. Душ включился, и Эндрю, наконец, смог сосредоточиться. Не то чтобы книга особо напрягала ум, но она была одновременно увлекательной и веселой, и на данный момент этого было достаточно. Би всегда знала, что ему нужно. Он успел прочитать, наверное, страниц пять, когда пришли Кевин и Ники, первый с взъерошенными волосами, а второй с ухмылкой. Кевин хмуро посмотрел на вещи Нила, лежащие на верхней койке, а затем принялся вытаскивать постельное белье из сумки. Ники плюхнулся на свое место и уперся ногами в койку Эндрю. — Хэй, по крайней мере, мы получим усладу для глаз, верно? Эндрю проигнорировал его. Он был прав, но Эндрю не хотел поощрять этот ход мыслей. Без сомнений, они все равно все были натуралами. Ну, за исключением Кевина, который, так или иначе, был вне досягаемости, несмотря на его гибкость в этом отношении. Но Ники невозможно было просто игнорировать. Он снова ткнул ногами в дно матраса Эндрю. — Ты даже не собираешься поговорить со мной о том, какие все европейцы горячие? Я имею в виду, черт возьми, Эрик… вау. В Жане есть что-то пугающее от французов, но я ведь могу любоваться издалека, верно? А Нил просто твой… Эндрю с запозданием понял, что вода в душе прекратилась. — Заткнись, Ники. — Да ладно, Эндрю… — Нет. — Отлично. Но я не понимаю, почему ты не позволяешь себе насладиться этим. Серьезно, ты видел эту задницу? — Это твои коллеги, Ники, — вмешался Кевин. — Они заслуживают того, чтобы к ним относились с уважением. — Я могу уважать их и при этом думать о том, что они горячие. Ты ведь уважаешь Нокса, не так ли? Кевин открыл рот, без сомнения, чтобы начать отрицать свою очевидную и жалкую влюбленность, но дверь ванной открылась со щелчком. Появился Нил, его волосы были растрепаны после того, как он вытер их полотенцем, футболка прилипла к влажному телу, и это абсолютно доказывало, что Ники был прав на все сто процентов. Эндрю заставил себя отвести взгляд, но не раньше, чем успел заметить сдержанную маску, появившуюся на выразительном лице. Повисла тяжелая тишина. Наконец, Нил сказал: — Душ свободен, — затем он сунул ноги в обувь и исчез за дверью. — Дерьмо, — в голосе Ники прозвучало явное сожаление. Эндрю заставил себя расслабить руки, пока он не повредил книгу. В конце концов, это не имело никакого значения. Они здесь, чтобы выполнять свою работу, и ничего больше.