So Let the Stars Fall

Нахуй солнце. Нахуй солнце, жару и камни. Нахуй ожоги, остающиеся на коже, несмотря на солнцезащитный крем. Нахуй стертые от ползания по земле колени. Нахуй мозоли, образующиеся на руках даже сквозь перчатки. Эндрю допил еще одну бутылку воды и присел на корточки. Остальные разошлись по всей местности, и каждый занимался тем же самым, что и он. На самом деле, это казалось немного странным, то, что здесь просто были разбросаны окаменелости, некоторые из которых были замаскированы под гравий, а некоторые оказались едва вросшими в скалу, и их можно было достать несколькими ударами долота. Эндрю все еще с трудом верилось, что прошел один ливень в пустыне, и внезапно обнажилась целая уже давно мертвая экосистема. Кевин и Моро громко спорили на французском, возможно, уже в семнадцатый раз за этот день. Эндрю повернул голову, чтобы посмотреть на них; они оба этого не заметили. Если бы ему пришлось угадывать, основываясь на периодически проскальзывающих английских словах и жестах, он бы предположил, что этот спор о том, какие камни нужно отбросить в кучу. Снова. Он взглянул на Нила, который упорно выковыривал долотом маленькую реберную кость, выступающую из скалы, и делал вид, что эти двое не кричат прямо у него над ухом. Спор становился все громче, пока все не начали поворачиваться в их сторону. Нил встал, расставив между ними руки, и рявкнул: — Oh, c'est bon là! Кевин открыл рот, без сомнения, чтобы продолжить кричать, но Нил слегка толкнул его, и он, спотыкаясь, отступил на шаг по неровной земле. Моро скрестил руки на груди, но сохранял молчание, настороженно наблюдая за Нилом. Эндрю пришлось прикусить щеку, чтобы не рассмеяться над этой картиной. Они напоминали ему двух больших собак, которых запугал котенок. С края склона донесся радостный крик, Эндрю поднялся на ноги и вскарабкался на выступ, чтобы посмотреть, что происходит. Кейтлин пребывала в восторге, в то время как Аарон нежно баюкал что-то на ладони. Это было неровное образование коричневого минерала; большинство людей бы просто наступило на него, как на мусор, но это не было мусором. Нет; это была целая шишка растения, немного раздавленная, но целая. На лице Аарона появилась улыбка, слабая, но искренняя, когда остальные собрались вокруг. Эндрю наблюдал за братом, пока его не загородили, а затем повернулся обратно к обозначенному месту. Шишка могла бы помочь им начать сужать область, с которой они работали, еще до того, как были бы отправлены образцы породы, собранные Клозе для тестирования. Эндрю извлек из земли еще один зуб, на этот раз с оставшимся фрагментом челюсти. Он пометил его, затем нанес на карту, взглянув на конец бедренной кости, который по-прежнему торчал из скалы в нескольких метрах от него. Эта кость раскроет огромную часть истории, но пока они оставляли ее в покое, собирая образцы с поверхности, прежде чем здесь все станет разрушено после раскопок. Ники вскарабкался за ним по склону. — Смотри, что я нашел! Она была крошечной, не больше почтовой марки, но каким-то образом идеально сохранившейся. Челюсть с практически целыми зубами, кусочки песчаника все еще прилипали к нижней части, где Ники выколол ее. Это было млекопитающее, Эндрю знал это, но не мог определить точнее. Кевин услышал его и подошел, чтобы рассмотреть. — Хороший экземпляр. Нил поднял взгляд с того места, где сидел на корточках, а затем снова обратил внимание на землю. Эндрю заметил, что он редко оказывался на расстоянии вытянутой руки от Ники. Не то чтобы он винил его. — Правда? Она чудесная! — Ники нежно погладил челюсть, словно это существо все еще было живо, и он мог каким-то образом его приласкать. — Мне придется дважды проверить с помощью лупы, чтобы точно определить, что это за вид, — он спустился вниз, чтобы надежно спрятать образец в палатке, а Кевин посмотрел на Нила и Жана. — Нам тоже стоит идти. — Ты имеешь в виду, тебе стоит идти, — сказал Нил, но все же охотно последовал за ним. Казалось, он никогда не уставал; даже когда остальные развалились в палатке, как неуклюжие львы, он был занят делом. Очистка, сортировка, каталогизация. Эндрю покачал головой и поплелся за ними. Был еще день, но тень уже ползла по земле. Каким-то образом сейчас стало еще жарче, как будто солнце буквально опустилось ниже. Находясь в этом месте, было легче понять мифы; словно барьер между наукой и древними верованиями разрушался от жары. Палатка казалась более заполненной, чем обычно, люди толпились вокруг, жуя гамбургеры, пока сортировали окаменелости. Прошло всего пару дней, но все уже разделились на группы. Аарон и Кейтлин работали вместе, иногда к ним присоединялись Нокс или Ники; Кевин и Нил занимались бедром, Моро был с ними третьим колесом, и Нокс в качестве спутника; Рене, Элисон, Дэн и Мэтт постоянно были вместе, как и в Пальметто. Ники, казалось, каким-то образом сумел очаровать Клозе; они снова ели вместе, и немец смеялся над чем-то, что сказал ему Ники. Эндрю взял себе еду, выпил, по ощущениям, восемнадцатую бутылку фиолетового Гаторейда и сел, чтобы просмотреть свои находки за день, сопоставляя цифры, тщательно записанные на окаменелостях, с картой, затем разделяя их на динозавров, млекопитающих и черт знает что. Кевин какое-то время колебался, но вернулся к Нилу, а затем и вовсе вышел из палатки, когда Эндрю проигнорировал его. К тому времени, как он закончил со всеми зубами и осколками костей, он уже зевал, а перед глазами плыло. Эндрю был последним, кто зашел в хижину, и к тому моменту, как он добрался до душа, горячая вода уже закончилась, но ему было все равно. Когда он вышел, все дремали на своих койках, и он бы с радостью проигнорировал их и уснул, если бы не Ники. — Когда мы собираемся выкопать эту бедренную кость? — спросил он в темноте хижины. — Что, если это что-то крутое, типа тираннозавра. — Это гадрозавр, — без раздумий ответил Эндрю. — Утконос? Но это же так скучно. Я хочу, чтобы это было что-то клевое. — Что не так с гадрозаврами? — спросил Нил, и Эндрю прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться от возмущения в его голосе. Кто-то защищал своего любимого динозавра, а? — Они похожи на коров мелового периода. — Тогда вполне уместно, что мы находимся на скотоводческом ранчо, — сказал Эндрю. Ники что-то проворчал в подушку, а затем зевнул, и Эндрю почувствовал это всем своим телом. — Откуда ты вообще знаешь, что это утконос? Ты можешь видеть только треть одной кости. — Что, не сможешь отличить по одному зубу одного глупого грызуна от другого? — Они не грызуны, они многобугорчатые. И это не ответ, — пожаловался Ники. — Прикрепление мышц. Они слишком низко располагаются на кости, чтобы это мог быть кто-то другой. — Ну, я все еще думаю, что это будет что-то покруче. — Угх, ложись нахуй спать, Ники, — сказал Кевин. — Мы выясним это, когда выкопаем ее через пару дней. Эндрю забрался под простыню и прижался спиной к стене. Он чувствовал на себе взгляд Нила в темноте; он не знал, согласен с ним Нил или нет, и сказал себе, что это не имеет значения. Он был прав, и довольно скоро все об этом узнают.

______________________________

Ваймак контролировал раскопки бедренной кости, остальные по очереди работали долотом, миллиметр за миллиметром освобождая ее из песчаника. Эндрю только что закончил свою часть и молча стоял, обливаясь потом, когда Нокс тихо выругался. — Э-э, тренер? Ваймак просматривал стратиграфию с Клозе и поднял глаза, услышав свое прозвище. — Проблемы? — Не совсем. Оживление волной прокатилось по лагерю, притягивая всех подойти ближе. Эндрю стоял рядом, поэтому он первым увидел, на что уставился Нокс. Кусок скалы откололся, обнажив цепочку позвонков, которые исчезали в склоне холма, и то, что выглядело как кости стопы, спрятанные под ними. — Похоже, мы нашли немного больше, чем рассчитывали, хах, — Нокс взглянул на Ваймака с ослепительной улыбкой. Остальные начали толпиться вокруг, и у Эндрю по коже пробежали мурашки. Он протиснулся сквозь кольцо потных тел и направился в тень, чтобы побыть в стороне от всеобщего ажиотажа. Остаток дня был посвящен планированию раскопок скелета. Все, казалось, были поглощены техническими деталями этого процесса. Пока Клозе рассказывал Моро и Ноксу о необходимом оборудовании, Кевин, Ваймак, Дэн и Мэтт спорили о том, следует ли им транспортировать куски породы, содержащие кости, в Пальметто целиком или начать извлечение наиболее крупных окаменелостей здесь. Ваймак неизбежно победил в этом споре, и было решено, что образцы отправятся в Пальметто гигантскими блоками. Не имело смысла пытаться очистить их здесь, где они рисковали потерять осколки, которые могут просто рассыпаться в пыль и грязь. Голова Эндрю раскалывалась от шума, жары и пульсирующей энергии. Ники и Аарон отправились в город вскоре после новой находки; они вернулись с ящиком дерьмового пива и двумя бутылками текилы как раз в тот момент, когда Эндрю был готов сбежать. Он схватил бутылку текилы, игнорируя шепот Аарона: — Эндрю, ты не можешь… В сгущающихся сумерках было успокаивающе тихо, воздух, наконец, достаточно остыл, и пот выступил на коже. Он направлялся в машину, но в итоге ноги сами понесли его к скелету. На склоне притаилась тень. Стройная тень с острыми глазами, которые сразу заметили его, когда он пробрался по едва заметной тропинке, начавшей вытаптываться в грязи. Нил поднялся, когда Эндрю подошел ближе, обхватив себя руками, как будто ему было холодно. Он ничего не сказал, Эндрю тоже. Окаменелостей почти не было видно в тусклом свете, только очертания неправильной формы. Эндрю протянул руку и провел пальцами по недавно обнажившейся поверхности, чувствуя разницу в текстуре между скалой и скалой-которая-раньше-была-костью. Она все еще оставалась теплой от палящего солнца, и всего на секунду он представил это: воздух, знойный и пахнущий зеленью, вместо сухого и пыльного, грохот тяжелых ног, ступающих по земле, плеск озерной воды об уже давно мертвый берег. На мгновение ему показалось, что он находится в двух местах — двух временах — одновременно. Текила слегка пахла цукини, и по какой-то причине это, казалось, подходило сцене, которую он рисовал в своей голове. Поднеся бутылку к губам, Эндрю немного скривился от странного вкуса, но жжение в горле было приятным. Он молча протянул бутылку Нилу, который покачал головой, а затем закрыл ее крышкой. Независимо от того, что думал Аарон, он не был идиотом. Он знал, что будет, если смешивать алкоголь с лекарствами. — Это безумие, не так ли? — пробормотал Нил. Эндрю искоса взглянул на него. — В плане, я знаю, что динозавры были настоящими, но они всегда казались… Я не знаю, чем-то невозможным. Словно это плод нашего воображения. Но посмотри на это. Посмотри, что мы только что нашли, — он провел рукой по загорелой шее. — Это действительно происходило. Восемьдесят с лишним миллионов лет назад они стояли прямо здесь. А теперь их нет, — он рассмеялся, и в этом смехе было что-то почти болезненно грустное. — Не бери в голову, — он отвернулся к машинам. Эндрю знал, что должен отпустить его. В конце концов, Нил был любимчиком Кевина, а может, и наоборот. Но он никогда не видел такого… благоговения, ни у Кевина, ни у кого-либо другого. Слова вырвались прежде, чем он смог остановиться: — Я знаю, что ты имеешь в виду. Нил оглянулся через плечо, лунный свет играл серебристыми бликами на его лице. Вся его колючая сдержанность исчезла, и без своей брони он стал казаться моложе. Моложе и невероятно красивее. Особенно когда улыбка медленно растянулась на его лице, резко контрастируя с привычной, короткой и острой, как лезвие. — Знаешь, ты прав, — сказал Нил, поднимаясь обратно на холм. — Это гадрозавр. — Я знаю. — Ники будет разочарован. Эндрю фыркнул. — Не понимаю, почему кто-то, кто делает карьеру на изучении вымерших грызунов, так критичен. Смех Нила была подобен музыке; Эндрю хотел подойти к нему ближе, но казалось, что тот может исчезнуть, если он пошевелится. — Они многобугорчатые, Эндрю, — насмешливо упрекнул он. — Они просто мыши. Ответ Нила потонул в знакомых голосах, доносящихся с вершины хребта. Это были Аарон и Кейтлин, которые остановились на краю, чтобы поцеловаться, прежде чем спуститься к машине. Эндрю смотрел, как они проходят мимо, задаваясь вопросом, заметили ли они вообще, что он стоит там, или они слишком поглощены друг другом, чтобы обращать на это внимание. — Что происходит между вами двумя? — спросил Нил, когда дверь Цивика захлопнулась за Кейтлин. — Что, Кевин тебе не сказал? — Эндрю проклинал себя, когда слова слетели с его губ; он должен был просто промолчать или сделать вид, что это для него ничего не значит. — Это не имеет никакого отношения к динозаврам. Так что… — Это не имеет отношения к делу. Да, — Эндрю покачал головой. — Откуда ты так хорошо знаешь Кевина? — Ты ответь первым. Это было справедливо. Эндрю сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. — Мы с Аароном оба получили предложения из Пальметто и Чикаго. Вместо этого он решил поехать в Юту. — И это стало проблемой. Эндрю пожал плечами. Он не знал, как объяснить это, даже Би. Она в любом случае понимала его. Нил не стал давить. — Я знаю Кева с тех пор, как мы были детьми, — удивление Эндрю, должно быть, было заметно даже в темноте, потому что Нил издал короткий смешок. — Да. Мы познакомились в научном лагере. Странно, что Кевин не упоминал об этом. Технически это не имело значения для раскопок. Но почему-то Эндрю сомневался, что именно поэтому он держал это в секрете. Он вспомнил все, что знал о Кевине. — Когда это было? — Хм, мне было около десяти? Итак, Кевину было двенадцать… и его мать уже была больна раком, который унес ее жизнь через год. Он редко говорил о ней, но Эндрю знал ее работу; все знали. Даже люди, не связанные с наукой, знали о Кейли Дэй. Еще до рождения Кевина она обнаружила скелет тираннозавра в индейской резервации Шайенн-Ривер, который был практически целым, из-за чего попал в международные новости. Теперь тираннозавр Кейли выставлен в Музее естественной истории Эдгара Аллана и имеет собственный аккаунт в Твиттере с миллионами подписчиков. Другие люди уже начали выползать из палатки, и Нил отошел в сторону, крикнув Кевину, чтобы тот поторопил свою задницу. Эндрю наблюдал за тем, как они направились к ужасному пикапу Нила, как расслабились плечи Кевина, даже когда они начали спорить друг с другом из-за какой-то ерунды. Нокс сказал что-то, чего Эндрю не расслышал, и Моро подтолкнул его локтем, прежде чем поцеловать в щеку. Они смеялись, втискиваясь в салон, и Кевин повернулся лицом к Эндрю. Он не мог видеть выражение лица Кевина из-за света фар пикапа; когда он никак не отреагировал, Кевин пожал плечами и захлопнул дверь. Для безмолвной боли в его груди не было названия. Он повернулся обратно к склону холма, но среди камней не нашлось никаких ответов.

______________________________

— Мы не можем назвать его просто FXR3742, — сказал Ники, стоя, уперев руки в бока, рядом с бедренной костью, упакованной в гипсовую оболочку. Эндрю по-прежнему не до конца понимал, почему его беспокоит тот факт, что окаменелость попала из одной тюрьмы в другую. Не похоже, что куску скалы было до этого дело, но ему пришлось бороться с желанием освободить ее. — Это название его экземпляра, — Кевин уже должен был понять, что его властное упрямство никогда не сработает на Ники. Эндрю прислонился к шесту палатки и глотнул воды. Это было все равно что наслаждаться шоу. Нил делал то же самое на другом конце палатки. — Мне без разницы. Его зовут Дональд, конец дискуссии. Эндрю ощущал раздражение кожей, но оно исчезло, когда Кевин побагровел. — Дональд? Нет. Ни в коем случае. — Это утконос. Его зовут Дональд. Тебе придется просто смириться с этим. — Но это не… У гадрозавров даже не было утиных клювов. Это неточно с научной точки зрения! — Хорошее имя, — вмешался Клозе. Эндрю пристально посмотрел на него. Немец был совершенно невозмутим, одарив Ники нежной улыбкой. — Мы хотим, чтобы люди были в восторге от него. «Дональд» привлечет внимание. Тогда мы сможем рассказать о нем больше. Мы. Как будто Клозе собирался иметь какое-то отношение к этому динозавру после того, как через пять дней вернется в Германию. Как будто Ники собирался. Остальную работу должны будут выполнять Кевин, Ваймак, Бойд и Эндрю. Это они будут обременены этим дурацким именем до конца своей карьеры, в то время как Ники уйдет и будет играться с существами размером с ладонь, до которых никому нет дела. Кевин выглядел так, будто у него вот-вот случится припадок. Нил наклонил голову, чтобы скрыть улыбку, встретившись взглядом с Эндрю и тихо хихикнув. Эндрю почувствовал, как по телу пробежался легкий трепет. Он не знал, когда в последний раз тайно подшучивал с кем-то кроме Аарона или Би; может быть, никогда. — Я не могу в это поверить, — сказал Кевин, качая головой. — Ты не можешь всерьез думать, что это хорошая идея. — Тренер согласится, — сказал Ники. — Это непрофессионально. — В честь твоей мамы назвали динозавра! И это даже не худшая шутка-про-твою-маму, это буквально правда. Очевидно, на этом с Нила было достаточно, и он выскользнул из палатки. Эндрю допил воду и последовал за ним. В любом случае, все равно решать это Ваймаку. Нил поднял глаза, когда Эндрю присоединился к нему. Он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но вместо этого просто взял кирку. Они все еще работали над удалением верхних слоев породы с оставшейся части скелета гадрозавра, с каждым днем открывая его все больше и больше. Некоторое время они работали в тишине, тщательно перебирая обломки, которые остались после того, как они проверяли, нет ли в скале скрытых окаменелостей. Когда один большой кусок был разбит, Нил встал, как будто хотел размять спину, но Эндрю видел, как его взгляд метался из стороны в сторону, осматривая все вокруг, после чего он снова опустился на колени, чтобы разобрать оставшиеся обломки. — Я бы хотел, чтобы он не говорил о маме Кевина. Ники, я имею в виду. — Он никогда не умел выбирать выражения, — на самом деле, это неправда. Когда Би нашла остальную «семью» Эндрю и Аарона, Ники так глубоко прятался в шкафу, что постоянно носил маски. Каждое слово, сказанное им, было тщательно продуманной ложью, в которую он так отчаянно хотел поверить; голограмма самого себя, созданная для того, чтобы понравиться людям, которые никогда этого не стоили. Оказывается, отречение от своей семьи может творить чудеса с выражением эмоций. Проблема оставалась в том, что Эндрю не был уверен, была ли эта версия Ники более настоящей. Казалось, он решил собрать все стереотипы, облачиться в кожу из тысячи карикатур. Эндрю задавался вопросом, знает ли вообще Ники, где заканчивается он, а где начинается его игра. Нил подобрал большой кусок скалы и бросил его, промахнувшись мимо кучи мусора. Камень отскочил и покатился вниз по холму к тому месту, где с чем-то возился Мэтт. Эндрю наблюдал за тем, как он свернул в сторону и, не задев Мэтта, пронесся мимо, остановившись в невысокой колючей траве у подножия склона. — Гаттербол. Ты отстой в этом виде спорта. — Я не целился в него. — Ага, ты говоришь так сейчас. Нил рассмеялся и отсеял еще немного рыхлой породы, прежде чем сдаться и снова сесть на корточки. На этот раз он выглядел слегка раскрасневшимися от солнца и напряжения, и Эндрю заставил себя отвести взгляд. Нил мог быть дружелюбным с ним, но они не были друзьями, и он не должен был об этом забывать.