flowers

      Весна была любимым временем года Элизабет и у неё на то было много различных причин. Наверно, самой главной из них будет начинающие припекать солнце — признак того, что, выйдя на улицу погулять, дома не придется размораживать пальцы на трубе, как это бывает в зимнее холодное время. Помимо этого, огромную роль играли только начинавшие цвести цветы. Не то, чтобы местность, где они жили были, располагала огромным списком различных цветов. Но даже в чем-то простом Элизабет умела находить прекрасное.       Одуванчики были цветами, которые Лиз обожала прежде всего.       Таким образом, стоило поднять теплу, как Элизабет первая же из семьи оказалась на улице, радуясь весне и её дарам. Она даже не понимала, что семья тут же следовала её примеру. Не то, чтобы это было потому что они хотели этого.       Норман всегда ходил рядом с Элизабет, потому что знал, что та никогда не оставит его в беде и будет защитой. Именно Элизабет показывала Норману, что мир не так страшен, как это казалось мальчику. Хотя он все равно начинал плакать, стоило глупой тене напугать его своим силуэтом.       Уильям шёл вслед за детьми, выполняя свой «отцовский долг», продолжая делать вид, будто ему точно не всё равно на своих отпрысков. Он никогда не хотел быть хорошим отцом, да и плохим тоже. Он просто хотел, чтобы другие видели это и в их глазах он был идеалом. Идеалом, от которого у самого скрипели зубы. Если дети в порыве радости переломают себе где-нибудь шеи, то виноват будет именно Уильям.       А Майкл… Майк закатывал глаза и плёлся за всеми остальными, потому что сидение в четырех стенах за приставкой не то за что его погладят по голове. Не то чтобы он нуждался в этих нежностях. Разумеется, Майкл мог и просто уйти к друзьям, с ними всегда было интересно, потому что, по скромному мнению самого Майкла, они были «крутыми чуваками», но, чтобы сделать это, нужно, как минимум, «выдраить всю хату и то не факт», как иногда говорил сам Майкл своим друзьям, пришедшим за ним. Ну, Майкл найдёт, где развеселить себя, раз брат тоже был на улице.       Наступление весны значило также, что Элизабет в очередной раз украдёт мамину шляпу, потому что в ней «она чувствует себя более нежной и женственной», ну и конечно же, «более взрослой». Вот только в зимнее время, шляпе приходилось лежать на комоде и о ней совсем не вспоминали. На самом деле, шляпа осталась единственным напоминанием, что когда-то в доме жила бывшая миссис Афтон, после того, как Уильям подал на развод, просто не вытерпев свою жену — и получил за это столько косых взглядов соседей, потому что «в идеальной семье должны быть оба родителя». В Афтонской семье было и без этого хорошо по-своему.       Возвращаясь к более реальному, происходящему именно сейчас. Элизабет аккуратно села на траву рядом с большой кучкой одуванчиков, поправила юбку и вздохнула весенний воздух. Всегда нужно было почувствовать его как можно лучше. Норман присел совсем рядом, прижавшись телом, боязливо посматривая на шмеля в одуванчике. Если насекомое полетит на него, он определенно взвизгнет, схватив Лиз за юбку, и его придётся долго успокаивать. Что собственно и произошло, потому что он определенно был любимцем жизни. Иногда и Элизабет надоедала пугливая натура младшего брата, но она понимала, что все люди разные и Норман не исключение. Да и всё-таки, она учит его не бояться маленькими постепенным, но всё же темпами. Заметив, что брат опять ревёт, Майкл засмеялся. Так происходило всегда. Стоило Норману напугаться и заплакать, как Майкл тут же заливался смехом, потому что ему точно нравилось видеть своего брата таким беспомощным. Это была отличная месть за то, что отец уделял Норману внимание намного больше, чем Майклу. Иногда Майклу казалось, что его и вовсе нет в глазах Уильяма и детей у него двое, точно не трое. А Майкл так — какой-то парень, сидящий со всеми за столом, смотрящий телевизор в гостиной, имеющий свою личную комнату и, обидевшись, сидящий в коробке.       Уильям сел не так близко к детям, но сел так, чтобы он мог видеть, что они делают. Хотя он точно уснёт, сидя. Уильям терпеть не мог весну. Любил ли он вообще какое-то время года? Зима? Нет, спасибо, Уильям определенно ненавидел чистить наваливший снег, добираться по такому же снегу на работу, а если ещё и в помещении холодно — ищи себе какую-нибудь тряпку или ткань, проклиная весь мир, а тем более Генри за то, что этот гений всё ещё не видит, как сгибается товарищ, стоит температуре упасть на один градус ниже. Весна? Уже сказано, что нет. Лето? О, точно нет. Уильям терпеть не мог жару, особенно, если ещё и на работе в костюме приходилось ходить — такой ненависти к температуре у него даже зимой нет. И опять проклинать бы Генри. Осень? Нет. Должен ли Уильям вообще говорить, как он терпеть не может дожди и лужи после них? После дождя улицы превращаются в испытание «Доберись куда тебе нужно, не испачкав себе все штаны, а иногда и другие элементы одежды». Ну, весна и осень были временами года, когда Уильям проклинал кого-угодно, но не Генри — он должен сказать ему «спасибо» за такую милость.       Уильям тихо вздохнул. Быть отцом было так сложно. Подав на развод, он попросту должен был позволить жене забрать детей, но что-то внутри сказало «оставь детей у себя» и тем сам Уильям допонял эти слова «и получи десять головных болей, а ведь утро только началось». Уильяма раздражала малейшая глупость, поэтому и не в детях дело? Он не знал. Да и разбираться не хотел. Морока.       Элизабет закончила плести первый венок из одуванчиков и легонько надела его на голову Норману, отметив, что он «выглядит очень мило». Норман слабо улыбнулся, поблагодарив сестру, а ты ответила в привычной манере, что «не стоит благодарностей». Поговорив ещё немного о том, как Норману идёт венок, Элизабет приступила к следующему и именно тогда младший брат попросил её научить его. Радость Лиз была выражена в её зеленых глазах. Завидев эту картину, Майкл скривил лицо. И почему он опять чувствует себя так, будто бы наступил ногой в дерьмо? Майкл отвёл взгляд, ища за что зацепиться, и понял, что не только ему тут нехорошо. Отец выглядел как мученик. Сидя в траве, подальше от всех цветов, сгорбившись, Уильям не выглядел как человек, наслаждающийся обстановкой. Они правда были в этом похожи. Иногда Майкл казался копией своего отца.       Майкл подсел ближе к отцу, хотя знал, что тот обычно с ним не разговаривает. Что ещё хуже, когда Майкл сел рядом, Уильям даже голову не повернул, даже не дёрнулся.       «Лучше бы сбежал к друзьям», — подумал Майкл, сев обратно, и подпер голову рукой.       Майкл любил весну, но только тогда, когда гулял со своими друзьями, устраивая себе проблем некоторыми поступками. Жизнь казалась интереснее, когда они уносили ноги откуда-нибудь, потому что натворили что-нибудь. Именно это Майкл считал «быть живым». Дома, в кругу семьи он чахнул. Но он не мог отказаться от родственников, потому что иногда и рядом с ними происходил хорошие вещи. Но сегодня не был подобный случай. Всё это было похоже на ужасную пытку.       Тогда Майкл попытался попытать удачу в другом. Такой неподходящий ему поступок. Майкл присел рядом с Элизабет и Норманом и внутренне обрадовался, когда внутри не было чувства, что ему сейчас тошно станет. Майкл тут же встретился с запуганным взглядом Нормана. — Только не ной, — пробубнил Майкл. Он был готов развернуть Нормана обратно за волосы, когда тот отвернулся, вновь возвращаясь к плетению венка. Такого игнорирования Майкл больше терпеть не мог, поэтому он уже привстал и вытянул руку, как… — Майкл! — ну конечно. Стоило Майклу только вытянуть руку на Нормана, как у отец сразу вспоминал, что у него оказывается имя есть и вообще старший ребёнок в семье существует. Большое спасибо отцу за такое внимание. — Хватит приставать к брату, — Майкл опустил руку. — Молодец.       Майкл бы улыбнулся отцу, если бы тот назвал его «молодцом» в любой другой момент, но не этот. Он был молодцом в том, что должен был терпеть? Майкл был уверен, что Норман лишь притворяется тихим мальчиком, который легко может заплакать — он наслаждался тем, что его любили и лелеяли. Тьфу, как противно.       Элизабет встала, всё ещё держа в руках новый венок, и подошла к отцу, присев перед ним. — Это тебе, папа. — она протянула ему венок, мило улыбнувшись. — Спасибо, — Уильям выдавил улыбку ей в ответ и аккуратно взял венок из рук дочери, пытаясь не чихнуть. Уильям мог быть серьезным и даже устрашающим, но когда дело доходило до цветов, он выглядел жалко. Когда всё начинает цвести, жизнь для Уильяма выглядит ещё большим Адом. И неужели дочь вообще забыла, что у отца аллергия на эти дары природы? Или же его попросту хотят в могилу свести.       Уильям положил венок рядом с собою на траву. Потом главное не забыть бы его забрать.       Элизабет села на своё место, но вместо того, чтобы начать плести новый венок, просто стала аккуратно срывать цветки, вставляя их себе потихоньку в волосы. — А что насчёт венка для меня? — спросил Майкл. Каким бы серьёзным и даже злым он не хотел выглядеть, но то, что сестра, видимо, не собиралась делать венок для него удручало. Он ведь даже на ней не отыгрывается, где её благодарность? — Плохие мальчики не заслуживают венков, — отрезала Элизабет, отвернувшись.       Нет, ну теперь, Майкл определенно не любил эту идею выйти на улицу со всеми. Он встал и направился в дом. — Стоять, молодой человек, — прозвучал голос сзади. Ну конечно. Отец будет замечать его только тогда когда рушится «идеал» семьи. И Майкл даже слушаться не будет, потому что он настырный. Лучше он просто посидит в коробке и поиграет в приставку дома. Как обычно. А потом он сбежит к друзьям, потому что с ними было интереснее.       Майкл опять превратил все в какой-то скандал, но остальные решили не заострять внимание. Он поступал так всегда.       Лучше игнорировать проблему, чем её решать.

***

      Словами не описать, как Уильям был рад возвращению в дом. Время говорило, что у него оставался ещё целый час до «прекрасной» встречи с Генри. Ему определенно хватит времени, чтобы немного посидеть в кресле, отдохнув. Но сначала Уильяму нужно сделать одну маленькую вещь.       Зайдя в дом, он свернул на кухню и сразу осмотрелся в поиске мусорного ведра. То валялось на полу, с разбросанным мусором. — Давай мне ещё очередные психи тут устраивай, — прошептал Уильям, отлично понимая, кому «ведро дорогу перешло».       Уильям поставил ведро на место, брезгливо закинув руками мусор обратно и помедлил, вспоминая что он хотел сделать. Венок в руке напомнил ему его цель. И лучше бы не напоминал, потому что упал в мусорное ведро. Уильям всё ещё брезгливо спрятал венок в ведре, заложив его мусором. — Извини, Лизи, но у твоего папочки жуткая аллергия, — всё ещё шёпотом произнёс Уильям, осмотревшись, не видел ли кто-нибудь, что он делал.       Поняв, что угрозы его чести нет, он направился в гостиную, по пути взяв новую газету с тумбочки.

***

— Эй, Элизабет, ты знаешь, что папа выкинул твой венок для него? — спросил с долей издёвки Майкл, подойдя к рисующей сестре. — Майкл, почему ты так сильно нас ненавидишь? Что мы тебе сделали?       Майкл махнул рукой, ничего не ответив, и вышел из комнаты Элизабет.       Конечно же, Элизабет не поверила ему. Зачем папе выкидывать венок, если он так мило его принял. Майкл был рассадником ссор. И вот нравится же ему, подумала Лиз, возвращаясь к рисованию.

***

      Ближе к вечеру, Майкл что-то заметил на своей столе и подошёл к нему. На столе лежал венок из одуванчиков и маленькая бумажка.       «Венок для плохого мальчика» было написано на бумажке, а внизу находились маленькие сердечки.       «Как мило», — подумал Майкл, улыбнувшись. Всё таки его не совсем оставили не без ничего.       Майкл подошёл к зеркалу, чтобы надеть венок. Это было мило со стороны Элизабет.

И только Элизабет с Норманом знали, кто на самом деле сплёл венок для Майкла.