Пошёл ты

Он не мог поверить в то, что произошло. Выиграл. Переиграл Термина. Каждая клетка Азу чувствовала тепло, разливающееся от мысли, что поражения прекратятся. Неужели он смог? Нет. Стоило признать, если б не помощь Либерти и опытность Топпатсана, всё могло быть по-другому. Они вместе смогли. Азу шёл по улицам, на кои опускался мрак. Ему следовало поторопиться, чтобы успеть до темноты домой. Броня пришла в негодность, потому её пришлось оставить в Колизее. Уставший, он не заметил, как подобно гремучей змее, тёмная тень скользнула за ним следом. Чувства притупило ожидание перемен. Резкий хват на плече вернул его в реальность. Мужчину потащили, словно кусок мяса, и небрежно кинули на землю где-то в переулке. Он упал, встречая головой небольшой камень. В глазах поплыло. Азу начинали надоедать вечные похищения и нарушения личного пространства. Когда зрение вернулось к нему, он смог рассмотреть громоздкую фигуру напротив. Термин. Ну, конечно! Следовало предположить, что этот тупица будет в ярости, но чтоб настолько? У него совсем нет человечности? — Жду объяснений, — прохрипел механист. «Иди нахуй, вот моё объяснение», — хотелось ответить, но вместо этого Азу промолчал. Он почувствовал привкус крови во рту и небрежно сплюнул вязкую жидкость под ноги мужчине. Ожидание удара не длилось долго и сильная затрещина пришлась в солнечное сплетение. На секунду Азу даже стало жалко, что тот был без своей брони. Он согнулся пополам, сжимая зубы от боли. — Отвечай, — Термин присел рядом. Всё тело болело. С него хватит этих издевательств. — Че ты хочешь от меня? — Азу нашёл в себе силы слегка подняться, чтобы встретиться яростными глазами механиста, — ты думал я буду всё терпеть? Ты думал можешь играть со мной, раздражать меня, а я буду как последний идиот веселить тебя? Приступ собственного кашля прервал его. — Я не твоя игрушка, — отчеканил берсерк, наблюдая как брови Термина смыкаются в переносице. — Ты появился в моей жизни как снег летом, ничего не объясняя, начал преследовать меня. Я хочу быть в Колизее. Но явно не с тобой. Ни в одной команде, ни против. Найди себе другого шута! Азу был удивлён насколько связанная получилась речь. Не смотря на ноющую голову, он соображал вполне сносно. Термин молчал, задумавшись, пока прохладный ветер обдувал свежую кровь на лице берсерка. В конце концов, мужчина получил ответ: — Мне нужен ты, — смягчившись, ответил механист. Он аккуратно обхватил лицо пострадавшего, заглядывая в глаза. Азу хотел отвернуться, но ему не позволили. — Я увидел тебя, — Термин приблизился. — Ты не представляешь, как сильно было моё желание прикоснуться к тебе. Азу не знал как вникать в это откровение. Прямо сейчас хотелось забить на всё и просто убежать. — Таким как нам не нужны слова, — пальцы механиста очертили контур непослушных губ, — когда можно действовать и сражаться. В следующее мгновение, берсерк почувствовал лёгкое прикосновение чужих губ. Его аккуратно уложили обратно на холодную землю. Сильное тело механиста преградило путь к отступлению, прижав сильнее. Азу попробовал дёрнуться, но это не возымело никакого эффекта. Было тяжело, сил не осталось, а Термин, словно зная это, решил действовать увереннее. Собственный язык переплетался с другим, пока мужчина судорожно пытался придумать, как убрать с себя давление. Он почувствовал, как чужие холодные руки скользнули под футболку, оглаживая свежие раны. Касания перешли выше, очерчивая грудь и выпирающие ключицы. Губы механиста опустились на шею, целуя каждый миллиметр нежной кожи. Берсерк плотно сжал губы, надеясь не издать звуков, за которые потом ему будет стыдно. Отстранившись, Термин посмотрел в непонимающие глаза Азу, и будто это будничная фраза, легко проговорил: — Я тебя люблю, — механист тяжело дышал, но для Азу сработал спусковой крючок. Внезапные резервные силы подтолкнули его с силой удариться об лоб механиста. Тот раздражённо зашипел, хватаясь за голову и освобождая руки берсерка. Пришлось собрать всю мощь, чтобы перекатиться вбок из-под тяжелого тела и в спешке встать. Не оглядываясь, мужчина бежал. Ему не хотелось проверять преследуют ли его, планируют ли догонять. Он слишком устал.