Тату на моем сердце

      — Знаешь, делай, что хочешь! — вдруг сдалась Джулия. — Хочешь переспать с этим... Со Джуном? Пожалуйста! Кто я такая, чтоб тебе указывать? Я поддержу тебя в любом случае. Ты — моя подруга, а не эти парни, в которых ты не можешь разобраться. И я не могу тебе диктовать, как себя вести. Свои ошибки или прорывы ты должна совершить сама...       Вся эта речь, произнесенная Джулией спокойным, выдающим усталость голосом произвела на Крис гораздо больше впечатления, чем обещания связать ее, запереть и не пускать творить дичь. Это всегда так действует: как только тебе говорят «‎Делай, что хочешь!»‎, ты вдруг понимаешь, что уже и не хочешь упорствовать. Многие родители знают этот прием и частенько его проворачивают со своими детьми.       Говорят — делай, что хочешь! И ты осознаешь, насколько люди рядом устали от того, что ты их не слышишь. Манипуляция, конечно, но не всегда плохая. В этот момент Кристина и прислушалась — к Джулии и к чувствам внутри. Не к своей истерике, которая напоминала бегущего на тебя с диким ором безголового камикадзе из игры «‎Serious Sam»‎, а к нежным чувствам, которые свернулись где-то в уголке души калачиком и тихо плакали.       И ей стало тошно. И стыдно, невыносимо стыдно. Так, что она даже покраснела до корней волос. И если б не ее зареванное лицо, то Джулия бы это точно заметила. Ей стало стыдно за то, что она собиралась с собой сделать. Переспать просто так с мужчиной, к которому тебя не тянет, в то время, как ты с ума сходишь по другому человеку? Что может быть тупее? Что может быть более свинским по отношению к себе? Какое-то скотское самонасилие.       — Я заказала еду и собираюсь тебя хорошенько покормить, согласна? — голос Джулии поднял Крис с глубины Марианской впадины отчаяния на поверхность. — Ты ведь хочешь есть?       Кристина покорно кивнула и вдруг ощутила, что ужасно голодна, что ей срочно надо удовлетворить базовые потребности.       — Ты что-нибудь ела на вечеринке? — улыбнувшись, мягко спросила Джулс.       Кристина энергично замотала головой: нет, не ела, вообще забыла, что в мире существует еда, было не до этого.       — Оно и видно! Надо было хоть что-то съесть, раз перед тобой стресс-фактор нарисовался, — Джулия стала совсем кореянкой в вопросах еды. — Сейчас мы тебя вернем к жизни, хватит закапываться в могилу.       — А что ты заказала? — голосом умирающего больного спросила Крис.       — И корейскую, и нашу еду. Там будет хрустящая курочка, овощи в кляре, закуски, рис, супчик, печеный сладкий картофель. А еще пицца, напитки, десерты. Кучу всего заказала! — помощница была рада видеть хоть какие-то проблески интереса у Крис. — Придется завтра доедать еще.       — Это хорошо, — вяло улыбнулась Кристина. — Люблю, когда гора еды.       — Гора уже едет, потерпи немного, — усмехнулась Джулс. — Я могла из ресторана отеля еду заказать, конечно. Но знаю, что ты больше любишь простую, уличную. И я тебя понимаю. Когда ее ешь — сразу чувствуешь себя героиней дорамы.       Крис опять молча покивала, но уже более осознанно, с чувством. И с бурчанием в желудке. Девушка сидела на кровати и пыталась понять, что же такое на нее нашло. Почему она устроила этот ужасный кошачий концерт? За что собиралась казнить себя?       Пришло осознание, что даже образ JK она попыталась обесценить, растоптать... А ведь он ни в чем не виноват. И он не становится «‎плохим»‎ только от того, что он с кем-то другим. Да хоть с той же АйЮ.       — Джулия.. Знаешь, что я поняла сейчас? — вдруг лихорадочно заговорила Крис, словно боясь, что эти мысли и чувства могут ускользнуть. — Он ведь мне и так дал самое дорогое, что у меня сейчас есть... Он мне... жизнь спас!       Джулс присела на край кровати рядом с Крис, готовая выслушать.       — Да, я понимаю, о чем ты.       — Он мне жизнь спас, Джулия! — с жаром проговорила Крис. — А я настолько неблагодарная сволочь, что... как будто забыла об этом! Он мне ничего не должен больше... вообще... никогда. Чего я еще жду от него?       — Крис, да не сволочь ты, — возразила Джулия. — Просто ты любишь его и хочешь быть с ним. Это нормально. Но это... не всегда совпадает, увы.       — Да, не совпадает, увы, — машинально повторила за ней Кристина. — Но я ведь не должна сразу считать его негодяем... оттого, что он не хочет быть со мной?       — Да мы вообще не знаем, чего он хочет! — воскликнула Джулия. — Может, он сам этого не знает про себя! Может, он хочет быть с тобой. Или... хочет себя обманывать... Ничего тут не понятно, дорогая.       — Из-за этой тупой ревности я чуть не забыла главное — он подарил мне жизнь, — как в трансе, снова проговорила Крис. — И я ему благодарна... Он мне ничего не должен... Это я у него в долгу, понимаешь? Причем в таком долгу, который хрен вернешь, вот какой он огромный...       Джулия закатила глаза. Ох, опять эта «‎загадочная русская душа»‎ Кристины нашла себе какие-то терзания и муки. И обеты, и клятвы на крови, и драматичное утопление в озере собственных слез!       — Эй, Крис, ну не начинай! — запротестовала помощница. — Ничего ты ему не должна! Он хотел это сделать — и сделал. Вон, сколько всего он получил благодаря этому поступку! Он герой, и его любят теперь даже те, кто считал наглым выскочкой.       — Хорошо, не буду, — согласилась Крис. — Но я должна ему это сказать... Выразить благодарность. Знаешь, не просто дежурное «спасибо», а рассказать, как много он для меня сделал... Ведь, если задуматься, это не шутки. Меня серьезно могло не стать.       На этих словах Джулия уставилась на Кристину, и холод пробежал по ее позвоночнику. Да, в потоке забот они обе отвлеклись от тяжелых мыслей, но факт оставался фактом — Крис могла погибнуть или покалечиться, остаться овощем. Страшно. Масс-медиа со всех сторон разобрали этот случай, эксперты смоделировали, оценили, разложили по полочкам и пришли к неутешительным выводам. Самое плохое могло случиться.       — Вот и хорошо, скажи ему это, — одобрительно сказала Джулия. — Отличная идея. А когда пойдешь?       — Ну вот 28 числа гипс снимут, а 29 я пойду к ним в гости, я Тэхёну обещала... Ну, и... знаешь, хочу в этом году покончить с этим.       — Слушай, это лучшее, что ты можешь сделать, — выдохнула помощница. — Поговорить с ним и рассказать обо всем.       Она понимала, что если Крис теперь намылилась к Чонгуку, то уж точно забудет, что до этого на полном серьезе намыливалась идти к Со Джуну — чтобы ритуально совершить грехопадение и похоронить свою любовь. Фух, кажется, пронесло! Но на всякий случай надо держать руку на пульсе и всячески поддерживать в ней эту мысль целых три дня, чтоб Крис опять не занесло куда-нибудь не туда.       — Господи, Джулия, я не понимаю, как ты терпишь все эти мои истерики? — улыбнулась Крис.       — Ты мне платишь, забыла? — подмигнула помощница. — Прости за прозу жизни, но так намного легче выносить чьи-либо истерики.       — А, да, точно, — Крис хлопнула себя по лбу. — Рыдать людям за свои же деньги — что может быть лучше?       — Ну да, это как платить психологу и плакать у него на кушетке, рассказывая обо всем. Но я будто недопсихолог, — пожала плечами Джулс, а потом рассмеялась. — Только слушаю и временами обещаю убить.       — Да уж, ты суровый психолог, — усмехнулась Крис. — Иногда ставишь меня перед фактом моего чудовищного поведения.

* * *

27 и 28 декабря       Чонгук решил досмотреть две последние серии дорамы, чтобы не растягивать мучение и сожрать последнее стекло, которое там было припасено у Крис для него.       Он чувствовал, что стремительно теряет терпение и душевное спокойствие. Еще немного — и он начнет стареть, лысеть и седеть из-за такого количества переживаний. Кристина вымотала ему всю душу. Невольно, конечно. Она вроде не была виновата, но все же стала причиной его бессонных тревожных ночей и его грусти. Из-за всех этих последних событий.       История ее спасения невероятно высадила Чонгука морально. И даже сейчас, спустя три недели, его не отпускало то, что он «‎увидел»‎ тогда — то, как на нее обрушивается огромная железная махина, ее переломанное тело, кровь, жизнь, утекающая из ее глаз.       Он часто вспоминал то ощущение, когда в момент их падения он, по сути, держал ее в объятиях. Было странно от аномальности самой ситуации и от того, что все это происходило на глазах у миллионов зрителей — ведь церемонию смотрели не только люди в зале, по всему миру ее наблюдали из самых разных стран. И все равно вспоминать это ощущение было приятно. Хотелось сохранить его навсегда.       Потом были эти чудесные, волнующие обнимашки в больнице. Крис так трогательно стояла, уткнувшись в него лицом, обхватив его лапками. Ей было не очень удобно, мешал гипс, но она прильнула к нему так, словно искала в нем спасения, утешения, опоры. То воспоминание вызывало в нем душевный подъем и невероятное умиление... И он улыбался, как от просмотра видео с щеночками и котятами.       При этом в памяти всплывали и более дразнящие картинки — например, как она подняла больничный халат, и он увидел тогда ее в шортах, с голой спиной, без лифа... Черт, да от одной мысли, что она прижималась к нему почти голой грудью, что их разделяла только лишь тонкая ткань, сердце начинало биться быстрее... Эта девушка могла быть одета хоть в больничный халат, хоть в мешок для риса, хоть в бинты и гипс — она волновала его.       Что уж говорить о том, как она его впечатлила, придя на вечеринку в платье воительницы с зомби. У него аж дух захватило, до чего ей подходил этот образ. В какой-то момент ему показалось, что она шла через весь зал с эффектом slowmo, и на нее смотрели все без исключения. Он подумал тогда: «‎Моя девушка самая крутая и красивая здесь»‎... И сразу же удивился, что его мозг выдал такое без спросу, на опережение. Но принял это как должное, как что-то, само собой разумеющееся.       Потому он и сердился на Крис — ведь где-то глубоко внутри она давно была его девушкой. Он просто ее не проинформировал об этом. И он раздражался на нее так, словно был в отношениях — за то, что она танцевала с Со Джуном, была милой со всеми мемберами и вела себя так, словно ей все позволено. Он даже к Джесси ее немного приревновал — за то, что Крис сошлась с ней слишком легко и быстро, словно так можно.       А что, если... так можно? Делают же так другие люди, в конце-то концов? Но нет, кажется, ему это не подходит. Сойтись быстро — не его вариант, все равно что бездушно и бездумно. Ни уму ни сердцу.       На границе его мира строгий soul-control, и у входа стоят такие же мощные доберманы, как его верный пес Бам. Только их там штук 8-10. И просто так они никого не пропустят. Нельзя сказать, что Чонгуку плевать на то, как выглядит человек, внешность для него тоже важна. Но красивых людей много, и пускать их в свой мир только на основании внешней привлекательности парень не собирался. Можно, знаете ли, на этих красивых людей и так посмотреть, со стороны. И кто-то отсеется даже на этом этапе: красиво, но не мое. Спасибо, до новых встреч, next...       То, что Кристина вызывала у Чонгука такой стойкий интерес и желание узнать ее лучше, говорило само за себя. Soul-control она уже прошла. Даже эту чертову дораму он смотрел только из-за ее игры и авторства сценария. Хотелось посмотреть, что она там напридумывала. Если бы не Крис, то и смотреть бы не стал, уже пресытился дорамами, пока поглощал их запоем одну за другой.       Но теперь JK досмотрелся до чего-то нового.

В предыдущих сериях:

      То, что Катя стала постоянно пропадать и шляться по городу, не осталось незамеченным. Сон Гю уже знал, что она постоянно ходит в кафешку к Донхуну, чтобы... тупо работать и помогать этому парню справляться с потоком клиентов.       И вроде бы ничего такого, подумаешь, она приобщается к корейским реалиям, к жизненному укладу, учится работать напрямую с местным населением. До сих пор она работала через интернет с русскоговорящими людьми, любящими Корею: продавала им косметику и всякие приятные мелочи для дома и быта.       Теперь девушка попробовала, каково это — попытаться угодить корейскому дедуле, который отказывается есть «‎из рук иностранки»‎ и просит позвать «‎кого-нибудь нормального»‎. Она то готовит на кухне, то стоит на маленькой кассе, то приводит в порядок зал, помогая этому засранцу и выполняя порой даже грязную работу. И похоже, она совсем это не считает зазорным.       Совсем не этого хотел Сон Гю для свой девушки. Он не мечтал, чтобы его пассия работала в затрапезной забегаловке для работяг.

✧ ✧ ✧

      Кате ужасно хочется расположить к себе людей, приходящих в кафе. И в то же время— не переборщить, добиваясь этого слишком сильно. Не очень приятно, когда от тебя шарахаются. Но и нахрапом этих пугливых корейцев не возьмешь. Только мягкой силой.       Девушка поставила себе цель — завоевать доверие посетителей. Своим трудом и отношением к тем, кто здесь бывает. Она научилась находить какую-то особую прелесть в том, чтобы давать этим усталым людям тепло, улыбки и вкусную еду. Она вежливо приветствует их и так же вежливо провожает, кланяясь с пониманием дела и их традиций. Иногда Катя улыбается — и тогда будто озаряет все вокруг, как солнышко в пасмурный день.       Через месяц постоянной работы люди, приходящие в кафе, стали с Катей более приветливыми и мягкими. Они привыкли и даже хотели видеть светловолосую девушку. Один взрослый дядька даже называл ее феей. Иногда, когда ее не было в заведении, они уточняли у Донхуна и его ребят, когда же она придет — без нее казалось пустовато.       Вроде бы она такая тихая, мягкая, но ее присутствие настолько умиротворяющее. Порой фея просто сидела за свободным столиком и работала за ноутбуком, хмуря бровки и морща лоб. И тогда она становилась как бы живой приманкой для посетителей: кое-кто приходил просто поглазеть на иностранку, прописавшуюся здесь.       А через полтора месяца Катя отпраздновала победу — дедушка, который никак не хотел брать из ее рук еду, наконец-то смилостивился. Он не только поел рисовой кашки, которую она приготовила, но и попросил ее посидеть рядом, расспросил о семье, живущей в другой стране. А потом, уходя, наговорил чего-то нежно-стариковского, ласкового, от чего Катя растрогалась и убежала плакать в подсобное помещение.       И тогда Донхун понял, как ей не хватает нормального теплого отношения. А может, этот дедуля напомнил ей кого-то из ее старших родственников? Донхун сел рядом, взял ее руку в свою ладонь и просто молча ждал, пока девушка выплачется.       — Прости, я ужасная плакса, — виновато сказала она потом парню.       — Говоришь так, будто это что-то плохое... Кажется, с этого и началось наше знакомство, — вспомнил Донхун. — С твоих слез на мосту... Эх ты, плакунчик... Пойду врежу этому деду, раз он тебя расстроил.       — Нет, не смей, — девушка хватает его за рукав, не дает встать, тянет вниз. — Я же не из-за деда, а из-за его... доброты.       — Что же это за жизнь у тебя такая, если ты из-за доброты плачешь? — грустно говорит Донхун.       — Я только из-за нее и плачу, — девушка внимательно смотрит парню в глаза. — Но я постараюсь не делать так больше.       — Он доводит тебя, да? — хмуро спрашивает Донхун, догадываясь о чем-то большем. — Этот твой долбаный старик, твой наставник... Он плохо с тобой обращается?       Девушка отворачивается и ничего не отвечает: додумывай сам.       — Не говори о нем плохо, пожалуйста, — просит она. — Он много для меня сделал.       — Буду говорить о нем плохо. Он мне никто, — возражает парень.— За пару месяцев общения с тобой я не увидел, чтобы он сделал для тебя хоть что-то хорошее.       — Он сделал, — пытается его оправдать Катя. — И он делал раньше... Помогал мне.       — Поэтому ты готова лучше варить кашу в моем кафе для простых работяг, чем идти к нему, верно? — сурово спрашивает Донхун.       — Да, — Катя упорно смотрит в пол и не поднимает глаз.       — Ты любишь его? — жестко спрашивает парень, его желваки ходят ходуном.       — Это сложный, философский вопрос... К чему он вообще? — девушка явно не может ответить «‎да»‎, поэтому придумывает отговорку про повышенную сложность вопроса.       — Да это же простой вопрос, Катя, — упорствует парень. — Ты любишь человека или нет? Проще простого! Ответь — «‎да»‎ или «‎нет»‎?       — Хватит, пожалуйста, — она все равно пытается избежать ответа. — Ну чего ты докопался?       — Главное — не ври самой себе. Ты его НЕ любишь, — торжествующе говорит парень.       Катя молча встает и уходит работать.

✧ ✧ ✧

      Однажды Сон Гю приходит в кафе Донхуна порешать вопросы по-серьезному, по-мужски. А вернее — поговорить с ним о его сотруднице, или даже подчиненной — о Кате.       Парень держится вызывающе, спокойно-дерзко и не боится Сон Гю, как бы тот ни старался производить впечатление крутого чувака.       Мужчина предлагает парню сделку — он платит ему приличную сумму денег, и тот просто бросает кафе и бизнес, переезжая в другой город. Естественно, никого не предупреждая, тайно, одним днем. Сон Гю готов предложить своих управляющих на его место. Даже закрывать заведение нет необходимости. Нужно только, чтобы Донхун внезапно исчез. Если еще точнее — надо исчезнуть из жизни Кати. На время.       Через два месяца мужчина уедет в Европу, в один из филиалов компании, он хочет забрать туда и свою любовницу. После этого Донхуну можно даже вернуться и делать что угодно. Парень отказывается продавать свою свободу выбирать. Он собирается остаться и предлагает Сон Гю сделать все, чтобы Катя сама не захотела у него бывать. И успевает задеть чувства незадачливого папика, которому нечего предложить своей девушке, кроме денег. Это дико злит Сон Гю, и он уходит, затаив обиду на парня. Мужчина держится так, будто ему все равно, но уже понимает, что давно и безнадежно проиграл.

✧ ✧ ✧

      Вечером того же дня Сон Гю приходит к Кате — проверить, насколько все между ними плохо. Или убедиться в том, что еще что-то можно спасти, что она хоть немного в его власти и что-то к нему чувствует.       Они ужинают, девушка держится так же, как и всегда. Она улыбается, рассказывает о каких-то покупках, о соседке. Кажется, что все более-менее хорошо, Сон Гю даже чувствует тепло. После ужина они расходятся заниматься своими делами: он работает в ноутбуке за столом, а Катя пристраивается читать книгу, забравшись с ногами на диван.       — Знаешь, я сегодня познакомился с этим твоим... боссом, — насмешливо и пренебрежительно проговорил он.       — Да? И что скажешь о нем?       — Занятный малый. Очень упертый. Любит свое дело, видимо.       Катя чувствует, как у нее кровь стынет в жилах от этого заявления. Ничего хорошего в таком «‎знакомстве»‎ нет, она начинает переживать за Донхуна, но старается не выдавать свое волнение.       — Да, он любит свое кафе и своих посетителей, — говорит девушка нарочито спокойно. — И мне нравится там работать, хорошая атмосфера.       — Тебе что, не хватает денег? — начинает понемногу заводиться Сон Гю. — Какая хорошая атмосфера может быть в такой дыре?       — Я не из-за денег там работаю, а из-за... пользы людям, — торопливо сообщает Катя. — Знаешь, они очень милые, наши посетители.       — Догадываюсь, — зловеще говорит мужчина. — Я поговорил с этим парнем о бизнесе, о прибыли, о деньгах... Мы выявили определенную проблему, которая может помешать ему работать там и дальше...       — Да? Что за проблема? Что с ним такое? — встревоженный голос выдает неравнодушие Кати к этому субъекту.       — А что же ты так переживаешь за него? — посмеиваясь, акцентирует внимание Сон Гю. — Это ведь не единственное место, где можно работать, принося пользу людям.       Голос Кати и правда выдает чуть большую заинтересованность, чем может себе позволить подчиненная в адрес босса. Катя вскакивает и идет на кухню — сделать кофе. Когда мужчина не видит ее лица, она зажмуривается: ей страшно, что она выдала себя и Донхуна. Мысленно ругает себя за это.       — Он что, так дорог тебе? — гадким тоном спрашивает Сон Гю, когда Катя приносит в гостиную кофе.       — Да нет, просто спросила, — равнодушно пожимает плечами девушка и снова берется за книгу.       Сон Гю долгим взглядом прожигает Катю, но та, видимо, слишком поглощена чтением. Мужчина возвращается к работе, смотрит в экран ноутбука. Чуть позже просит:       — Сделай мне тоже кофе, пожалуйста.       — Да, хорошо, — Катя выдает какую-то неловкую улыбку и идет на кухню.       Когда Катя приносит Сон Гю его любимую большую кружку кофе, она ненадолго встает чуть сзади, смотрит на него. На ее лице появляется ожесточение. Убедившись, что ее отражения не видно в экране, девушка вдруг резко переворачивает кофе, чтоб он вылился на плечо и грудь Сон Гю. Увы, он любит горячий напиток, поэтому кофе обжигает его.       Катя сделала это специально, но не до конца понимая, почему она захотела так поступить. Она знает одно: этот человек хочет навредить Донхуну. От резкого ожога Сон Гю вскакивает на ноги и с размаху дает пощечину Кате. Так, что она кубарем летит через всю комнату. Вернее было бы назвать это затрещиной, потому что удар гораздо сильнее пощечины. Мужчина сделал это машинально, его спровоцировали болевые ощущения, он никогда не поднимал руку на Катю. Иногда только с силой удерживал до синяков, но бить — нет, такого он себе не позволял.       Катя, свернувшись комочком где-то возле шкафа, тихо всхлипывает. Длинные волосы упали ей на лицо, а она их даже не поправляет — не хочет, чтоб он видел ее слезы. Просто сидит на полу, подтянув колени к груди и приобняв их руками, тихо вздрагивает от рыданий.       Сон Гю стащил с себя рубашку, ему все еще больно, кожа горит. Он мочит полотенце в холодной воде, прикладывает к обожженному участку. Затем бросает взгляд на Катю — и ему становится стыдно за то, что он ее ударил, да еще и так сильно. Он бросается к ней, поднимает на ноги, обнимает, убирает растрепавшиеся пряди и начинает покрывать ее лицо поцелуями.       Она немного уклоняется, прячется, отворачивается, вертит головой, но он все равно целует ее — в щеку, в ушко, в шею, в губы, в волосы — везде, где может достать. И много раз извиняется.       — Прости меня, пожалуйста, от боли я просто одурел, — говорит он извиняющимся тоном.       Девушка обвивает его шею руками и говорит жалобно:       — Ты тоже меня прости, я нечаянно пролила... рука дрогнула.       Крупный план ее лица доказывает: она сама немного в шоке от того, что натворила, поддавшись стихийной злости. Девушка и правда сожалеет, сейчас ей не нравится, что она так поступила с Сон Гю. Этот человек не виноват, что она начала влюбляться в другого парня.       После лечебной мази и повязок Сон Гю становится полегче. Сейчас все равно к медикам не пойдешь, на дворе почти ночь, поэтому Катя оказала помощь сама. Зато можно пойти в спальню. Сон Гю и Катя «‎мирятся»‎ самым тривиальным способом — в постели. [Примечание: Сцена снята максимально целомудренно — она снизу, он сверху, поверх них одеяло. Шин Хён Джун сначала смотрит на Кристину, нависая над ней на вытянутых руках, а потом наклоняется и целует ее. Но почему-то с этой сцены Чонгука выносит так же сильно, как и с эпизода, где он бьет ее, а она летит в угол комнаты. Невыносимо.]

✧ ✧ ✧

~ Финальная серия ~

      Сон Гю просит руководство ускорить его отъезд в Европу, убеждая, что ситуация в филиале компании требует срочных управленческих и экономических мер. Руководство соглашается, отъезд через несколько дней. Это устраивает Сон Гю: он просто увезет Катю отсюда.       Через несколько дней утром он сообщает только что проснувшейся девушке, что пора готовиться к отъезду, у нее меньше суток на сборы. Уже вечером они уезжают.       — Я никуда не поеду, — сходу заявляет Катя. — Почему так внезапно?       — Так надо, милая, — говорит Сон Гю, потягиваясь и стаскивая с себя футболку. — Руководство решило, что надо ехать срочно.       Сон Гю собирается принять ванну, он любит это делать по утрам. Гораздо лучше душа.       — Ну же, давай, собирайся, — будничным тоном говорит мужчина. — Я же знаю, у девушек это больше времени занимает.       — Я. Никуда. Не поеду, — раздраженно и уверенно говорит Катя. — Я хочу остаться здесь. Поезжай один... пожалуйста. Последнее слово почти выплюнула.       Сон Гю шел в ванную комнату, но вдруг развернулся назад, сел на кровать.       — Это из-за того парня, да? Из-за Донхуна? — почти кричит он.       Катя молчит, насупилась, сидит, обложенная одеялом и не собирается вылезать. Это выводит Сон Гю из себя, он хватает Катю за руку и буквально стаскивает вниз, на пол. Но она молча встает и забирается назад, на кровать — теперь еще дальше, к самой спинке. Окопалась там, как в крепости.       — Да что ты в нем нашла? Он же мальчишка, у которого ничего за душой нет! — снова зло кричит мужчина.       Но Катя молчит и не смотрит на него. Она умеет упрямиться. И она не сдвинется с места, раз с ней совсем не считаются.       — Милая, все уже решено, я уже купил билеты, нас ждут в Вене, — Сон Гю пытается говорить более миролюбивым тоном. — Давай поедем, развеемся, посмотрим новые места, м?       — Я. Никуда. Не поеду, — упорно твердит девушка.       Сон Гю начинает терять терпение. Вернее, он теряет последние крохи терпения с этой упрямой девчонкой.       — Ну так знай... Даже если ты останешься здесь, ты его больше не увидишь, — злорадно говорит Сон Гю. — Потому что его больше нет...       Катя вскидывает голову, распахивает глаза, она не верит своим ушам. Внутри все холодеет и замирает. Она знала, что живет с опасным человеком но не знала, что он настолько опасен.       — Что смотришь? — продолжает злорадствовать Сон Гю. — Говорю же, его больше нет... на этом свете... Я убил его.       — Это не может быть правдой... Зачем ты говоришь мне эти ужасные вещи? — голос девушки дрогнул, но она все еще не хочет верить в услышанное.       — Потому что это правда, спустись с небес на землю! — рассмеялся он, довольный произведенным эффектом.       Мужчине нравится, что ей стало не по себе. Он надеется, что ей больно так же, как было больно ему. Но пока девушка не особо реагирует. Тогда он открывает свой рабочий портфель, достает оттуда прозрачный пакет, в нем какая-то одежда. Сон Гю вынимает ее — это футболка, которую Катя много раз видела на Донхуне. Мужчина с силой швыряет скомканную футболку прямо в лицо Кате.       — На, проверь, — его голос язвительный и злой. — Я иду в ванну, можешь ко мне присоединиться. А потом мы будем собираться и уедем... Ну же, будь хорошей девочкой.       Сон Гю уходит.       Катя еще какое-то время сидит и смотрит на футболку, которая упала возле нее. Берет ее в руки, рассматривает, подносит к лицу, чтобы вдохнуть запах, исходящий от нее, потому что футболка ношенная. Так она пытается понять, что произошло. Развернув, прикидывает размер и вдруг видит пятна крови. Она все-все понимает. Потом откладывает футболку в сторону и вылезает из кровати.       Крупный план лица: на нем мертвенная бледность. Но она не плачет.

✧ ✧ ✧

      Сон Гю нежится в роскошной, отделанной мрамором ванне, расположенной посреди ванной комнаты. Он ждет прихода Кати. И она действительно приходит. Все так же, в милой пижамке, состоящей из шортиков и тонкого трикотажного свитшота. Ее лицо совершено бесстрастно. Смирилась? Приняла факты и успокоилась? Умница, девочка.       — Иди ко мне, милая, — мягко говорит Сон Гю и разводит руки в широком жесте. — Присоединяйся... Вода такая приятная.       Девушка кивает головой, стаскивает через голову свитшот, под ним белый спортивный топ. Решает залезть в ванну прямо в шортах и топе.       Катя садится боком на противоположный край ванны — так, чтобы лицо Сон Гю было напротив, красивым движением перекидывает ноги через бортик и опускает их в воду. Мужчина перемещается к ее ногам, слегка разводит их руками, целует внутреннюю часть бедра. Смотрит снизу вверх и говорит:       — Я думаю, мы хорошо развлечемся в этой командировке. Ну что, поедем?       Катя утвердительно кивает головой. Ее лицо спокойное и умиротворенное. Да, она не пищит от радости и не скачет до потолка, но вроде бы настроилась. Сон Гю снова целует ее, уже повыше. И снова смотрит девушке в глаза.       — Довольна?       — Вполне, — наконец улыбается девушка, достает из-за спины подготовленный и сунутый за резинку шортов пистолет, взводит курок и направляет на Сон Гю.       Тот делает рывок назад, к противоположной стороне ванны, хочет уйти с головой под воду, чтобы хоть чуть-чуть выиграть время, но Катя успевает выстрелить. Пуля прилетает прямо в лоб Сон Гю, и он уходит под воду уже мертвым. Вода быстро окрашивается в красный цвет.       Девушка не поражена совершенным убийством, у нее не дрожат руки, она не трясется, не бросает в ужасе пистолет. Молча вылезает из ванной и шлепает мокрыми ногами в комнату. Аккуратно, почти беззвучно кладет пистолет на комод.       Потом забирается в кровать, берет в руки футболку и прижимает ее к своему лицу. Натягивает на себя одеяло, чтобы спрятаться с головой. Какое-то время в комнате тихо... Но постепенно становится слышно... что девушка плачет.       Ее плач не похож на человеческий — она тихо воет, жалобно скулит, как раненый зверь... Это звучит пронзительно, душераздирающе, невыносимо тоскливо, безнадежно... Она выползает из-под одеяла, так же держа у лица его футболку, никак не может от нее оторваться, воет прямо в окровавленную ткань, пропахшую им. И скулит, скулит, всхлипывает, стонет, подвывает, издает звуки невыносимого отчаяния...       Теперь можно оплакивать, можно делать это хоть целую бесконечность. Она знает, что Донхуна и правда нет на свете.

✧ ✧ ✧

      Заплаканное, безжизненное лицо Кати. Она не помнит, сколько уже часов лежит без движения, свернувшись у кровати комочком. Рядом с ее лицом футболка. Рукой она слегка гладит ткань, будто это может принести ей облегчение.       Часы показывают 16:00.       Девушка медленно и неуверенно садится, потом даже встает. Идет по дому, бросая взгляды на все, что ее окружает: видит пистолет, чемодан, подготовленный для сборов, какие-то разбросанные вещи. Заходит в ванную комнату и равнодушно смотрит на кровавую воду и утонувшее тело ненавистного ей человека.       Крупный план: веки, губы и нос девушки сильно опухли, лицо покрасневшее. Она распахивает глаза в камеру, в них — боль, тоска и одиночество. Прощание. Горевание. Непонимание, как жить в этом мире. Внезапно до нее доходит, что надо что-то сделать, завершить эту ситуацию. Она звонит в полицию и безжизненным, потусторонним голосом произносит:       — Пожалуйста, приезжайте, здесь произошло убийство...       Ее расспрашивают, она называет адрес, отвечает на какие-то вопросы, хотя почти не отдает себе отчета в том, что говорит. Теперь остается только дождаться приезда полиции — пусть она и решит, как ей жить дальше.       Девушка роется на полке шкафа, находит спортивный костюм, надевает его. Потом задумывается. Она представляет себе, как ее посадят в тюрьму, представляет эти странные многолетние будни в заключении. Тюрьма ее не пугает, ей теперь вообще все равно. Но в мире стало ... так пусто! А может, ее вышлют на родину и посадят там? А потом она выйдет на свободу и будет доживать эту серую ужасную жизнь, но в ней не будет ЕГО?       И какой тогда в этом смысл? Какой вообще смысл жить? Девушка вдруг понимает, что ей вовсе не надо ждать полицию, наоборот, ей надо поторопиться уйти из лап правоохранительных органов. Чтобы ее не спасали и ни в чем не убеждали.       Она подходит к входной двери, открывает ее для полиции, чтобы сотрудники сразу могли начать работу. Затем стремительно идет через всю квартиру и выходит на балкон. И сразу ощущает ледяной ветер, он сегодня просто неистовый. А еще — обжигающий голые ступни холод. Пролетают одинокие снежинки, но снегопада пока нет. Самое время.       Подойдя к перилам балкона, Катя смотрит вниз и убеждается — да, они живут достаточно высоко. Достаточно для того, чтобы эта высота могла убить человека. Предательски поступают слезы: все равно делать такое страшно. Не каждый день людям приходится сводить счеты с жизнью. Как иронично это звучит!       Она садится на край перил: они удобные, на них действительно можно просто посидеть и не сорваться вниз. Девушка плачет, пытаясь смахнуть слезы руками, но они заливают все лицо, с ними уже никак не справиться. Пусть будут.       — Прости, что я не сказала тебе, — говорит она полушепотом. — Прости, что не сказала при жизни... что люблю тебя... Не надо было долго думать... Но я скоро скажу это... Я уже иду.       И она спрыгивает вниз. Летит, неуклюже раскинув руки и ноги, понимая, что это все непоправимо. Необратимо. Телу страшно умирать, оно не хочет, сердце выпрыгивает из груди, в висках стучит. Последнее, что показывают обрывки сознания — Донхун, его лицо, глаза, губы, он смеется, обнимает ее, говорит ей что-то ласковое, убирая прядь с ее лица...       Удар. Боль, размером с Вселенную. Все сломалось, мир треснул. Внутри все превратилось в осколки, распалось на части. Жизнь отлетела за секунды. Глаза Кати смотрят в небо, но больше ничего не видят. Нечего вспоминать. Ее тоже больше здесь нет...

✧ ✧ ✧

      Люди, увидевшие страшное падение девушки с огромной высоты, подходят поближе — посмотреть, не надо ли оказать пострадавшей помощь. Вдруг она каким-то чудом осталась жива?       Девушка упала на крышу машины. От сочетания скорости и силы гравитации тело впечаталось так сильно, что сделало большую вмятину на автомобиле. Люди подходят ближе, обсуждают девушку. Им жаль ее, она ведь красивая и молодая, могла бы жить еще хоть сто лет.       Крупный план: Лицо Кати совсем не исказилось. На нем замерло выражение детского удивления и трогательная беззащитность. Снежинки падают на лицо девушки и не тают. Подъезжает полиция и начинает понемногу отгонять народ, оцеплять участок. В этом здании произошло убийство. Похоже, не одиночное, здесь несколько жертв. [Примечание: для страшных посмертных кадров взяли референс «‎самой красивой самоубийцы в истории»‎. Когда-то красивая девушка Эвелин МакХейл спрыгнула со смотровой площадки Empire State Building и упала на крышу лимузина, а фотограф, по случайности оказавшийся рядом, сделал кадр, который потом облетел все новостные каналы мира. С 1949 года и по сей день это фото волнует людей своей ужасающей красотой. А для кадров падения и собственно гибели добавили спецэффектов, чтобы зрители могли прочувствовать то, что испытала героиня.]

✧ ✧ ✧

~ Финальный эпизод ~

      Белое огромное пространство, в котором нет ничего другого, кроме белизны. Звук неуверенных шагов. Как будто человек идет на ощупь, озираясь и периодически меняя направление. В кадре появляется девушка в белом платье. Это Катя. Она оглядывается по сторонам, пытается понять, что ей делать в этой непонятной локации. Девушка явно не осознает, что это за место. Но вопросы о жизни и смерти у нее не возникают, потому что этих понятий больше не существует. Человек здесь больше не может осознавать бытие и небытие. Это особое место — вечность.       Катя долго идет, расставив в стороны руки, ей бы хотелось наткнуться на какое-то подобие стен. Но стен нет. Хорошо, что хоть под ногами есть какая-то твердая поверхность, и по ней можно идти. Когда-нибудь она дойдет до цели.       Вдруг она видит впереди что-то, напоминающее человеческую фигуру. Она явно выделяется на фоне этой с ума сводящей белизны. Девушка бегом бросается к этой фигуре и наконец останавливается в нескольких шагах от нее, не в силах поверить, что ее цель достигнута. Это Донхун. Он весь в белом. И он ждет свою любимую, давно ждет.       Он не бежал к ней навстречу, потому что не мог. По законам этого пространства, только Катя и могла его искать. Раз она отправилась за ним, его задачей было только терпеливое ожидание. Так уж тут все устроено. Зато теперь, когда они встретились, они могут отправиться, куда хотят. Вместе и в любом направлении.       Они радостно бросаются друг к другу, обнимаются, смотрят в глаза. Она молча, одними глазами спрашивает его, как он погиб, по какой причине. На его белой рубашке в районе груди расползается кровавое пятно, затем еще несколько по всему торсу — так парень показывает, от чего погиб. Его закололи ножом, нанеся несколько ударов в жизненно важные органы.       Девушка с ужасом смотрит на это, обнимает его крепче, прижимается к нему головой, прямо к этим ранам. И они постепенно исчезают. Включается процесс инверсии, и кровавые пятна словно втягиваются внутрь его тела. Он снова в белом, ни следа крови на его одежде.       Теперь его черед узнать, что с ней случилось. Она пожимает плечами, так как сама не поняла, отчего именно умерла. И тогда ее тело показывает причины — в районе сердца также расползается красное пятно. А с прядей волос капает кровь, из-за чего пол усеян маленькими круглыми красными каплями.       Стало быть, она умерла от разрыва сердца — метафорически, когда узнала, что ее возлюбленного больше нет. Тогда она уже приняла решение не жить, просто на сборы в загробный мир ушло несколько часов. А потом, уже во время удара об автомобиль, разбилась ее голова и отказал мозг. Уже физиологически. Теперь и ей все стало ясно.       Парень обнимает девушку, гладит по голове, под его руками кровь перестает течь по ее волосами. Инвертированный процесс все вбирает внутрь. Они во всем разобрались, завершили земные дела и поставили точку в своем прежнем существовании.       Поэтому из белизны начинает понемногу проступать и строиться новый мир — и он полностью соответствует их представлениям о счастье. Этот этап возможен только тогда, когда люди полностью отпустили свои жизни.       После белого пространства глазам очень непривычно смотреть на что-то другое, более темное или цветное. Поэтому ребята жмурятся, но быстро привыкают. То, что их сознание сгенерировало картинки из прошлой жизни — не страшно, это обычное дело. Все же они остаются людьми, даже и в потустороннем мире.       Ребята оказываются на большом холме, в рыжем закатном солнце и вечном лете. Вокруг луга, лес, поодаль плещется море. К морю можно пройти по тропинке, ведущей с вершины холма. Неподалеку виднеется небольшой белый домик с красной черепичной крышей — скорее всего, это их дом, и они будут в нем обитать, пока не захотят что-то изменить.       А как только захотят перемен — их мир достроится новой реальностью, если о ней уместно говорить в фантомном мире. Если они придумают «‎жить»‎ на горе Олимп, как древнегреческие боги, то пространство вокруг немедленно сложится в нужное изображение. Тут нет законов физики и логики, все производится исключительно из желания и фантазии.       Ребята улыбаются друг другу. Ни боли, ни страха здесь больше нет. Есть только они.       С другими душами они не пересекутся, потому что не хотят этого. Теперь кто бы их здесь ни пытался найти, они под защитой своего желания остаться только вдвоем. А если вдруг кто-то им понадобится — достаточно лишь захотеть.       От переполняющих чувств, которые не стали меньше от потери человеческой оболочки, ребята тянутся друг другу, чтобы выразить это в поцелуе. Они нежно касаются друг друга губами. Она обвивает его шею руками, а он держит ее крепко-крепко за талию, чуть приподняв над землей. Этот поцелуй мог бы длиться вечно, но ребятам хочется узнать, что же еще доступно их душам в этом пространстве.       Их губы размыкаются... Камера, проходя между ними, скользит вперед по природным просторам, далеко за море...

К О Н Е Ц

[Примечание: частично этот фантазийный мир объяснял закадровый голос, частично показывал и дополнял видеоряд. Когда говорилось о древнегреческих богах, на экране действительно появились Крис и Со Джун в легких хитонах, на тронах, с золотыми жезлами и золотыми же венками в волосах — даже ради этих тридцати секунд съемочная команда заморочилась. Сцена была менее фантастической и скупой в изначальном тексте Кристины, но корейские коллеги решили добавить сказочности и романтики, поэтому она стала длинной и яркой. И плевать все и хотели, что жанр невольно сменился. «‎Это все любовь виновата, она диктует правила»‎, — улыбнулись создатели дорамы. А зрители, уставшие от трех смертей, были счастливы увидеть хотя бы воссоединение влюбленных.]

* * *

      Чонгук давно не чувствовал ничего подобного, финальная серия дорамы измучила его вконец. Видимо, причиной тому была накопившаяся к концу года усталость. А еще его впечатлительность. Он ругал себя за нее, но все равно в плане восприятия оставался наивным ребенком. И ничем это было не вытравить, никакими циничными уловками.       Он наложил себе еды, чтоб пожрать, пока смотрит последнюю серию, но забыл, как есть. Мороженое в ведерке растаяло, а закуски остались стоять нетронутыми. Еле-еле проглотил кусок говядины и запил колой. Ничего не отнес в холодильник. Не прервался на поход в туалет. Отпихнул от себя Бама. Даже не сел или не развалился поудобнее, так и остался сидеть в напряженной «‎позе мыслителя»‎*. Более того, он... плакал.       Хорошо, что был один, и можно было позволить себе плакать от души. Он и так знал, что в финале будут трупы — надеялся, что это убережет его от излишних переживаний. Но не тут-то было!       Это знание нисколько не помогло. Он просто ревел, как мальчишка, и мысленно ругал Кристину за то, что она навертела такой трагедии в сюжете. Да, корейский кинематограф — та еще пыточная, но Крис смогла добавить к этому еще больше мучений.       А казалась такой милой девушкой, притворялась лапочкой! Кто мог подумать, что там, в глубине ее души, могла оказаться такая черная дыра, засасывающая в себя все объекты поблизости? Что же за жизнь она вела, что ее так штормило и носило по волнам в сюжете? Почему она никому из героев не дала счастья? Ведь счастье влюбленных здесь было весьма условным — они тупо умерли и якобы встретились в загробном мире.       Чонгук был материалистом, и его не устраивал такой расклад. Он хотел, чтоб люди могли еще в этой жизни насладиться всеми благами человеческого существования. Зато он остро ощутил, что не хочет дожидаться такого момента, когда все на свете будет поздно.       Возможно, ему надо стать более подвижным и гибким, меньше думать и анализировать, зато решительнее действовать. Возможно, надо что-то сделать с этой девушкой, которая жила в его сердце и периодически устраивала там погромы. Вот прямо как сейчас. Был ли он готов увидеть ее «‎мертвой»‎? Вроде бы, да, ожидаемо. Но нет, однозначно, нет. Он не был готов.       Как же хорошо постарались создатели дорамы, чтобы добиться нужного эффекта и выбить из зрителей те самые «‎конфетки осознаний»‎! Как убедительно играла Кристина! Она настолько достоверно и сильно играла, что он чуть не забыл, на кого смотрит — настолько она была на себя не похожа.       Почему-то вспомнилась ее фраза из давнишнего разговора «‎Мне еще двух героев убивать»‎... Так вот, что это значило! Она убила того взрослого мужика и саму себя, и это было мощно. Она отомстила за любимого человека и отправилась вслед за ним буквально в преисподнюю. Или куда там еще?       Браво, Крис! Это экзистенциально. Смертельно прекрасно. И очень больно. Видеть ее безжизненное тело, распластавшееся на автомобиле, эти стекленеющие глаза, эти не тающие снежинки на ее щеках, всю эту позу, отражавшую ужас смерти, было очень болезненно.       К тому же, эти кадры наложились на его собственные — те, которые он предвидел на сцене, когда Кристине реально угрожала опасность... Да она же... просто стремится в лапы смерти! Как она вообще выжила до сих пор? И можно ли ее как-то защитить от самой себя и всяких опасностей в будущем?       Чонгук подумал, что ему надо в ближайшее время поговорить с Кристиной. Очень серьезно поговорить и что-то прояснить между ними. Теперь уже точно. Оставлять ее в таком страшном мире одну попросту нельзя. Она в этом плане, видимо, как Юнги. То милый котик, то всех посылающий рэпер, а потом — хоп! — суицидальных дел мастер, держите меня шестеро, да и все Army заодно.       Неслучайно, ох, неслучайно у Крис в сценарий было вписано и красиво обставлено самоубийство. Такие вещи выдают автора с головой. А еще — дают повод задуматься и приставить к нему круглосуточную охрану.       Досмотрев дораму до самого конца, Чонгук испытал некоторое облегчение, но тут уже впору было плакать от того, как сладко его любимая целовалась с другим парнем, ненавистным Пак Со Джуном. Чонгук вспомнил, как актер хвалился сценой, в которой Крис оплакивала его гибель, и понял: да, это был один из самых сильных эпизодов сериала. На этом моменте он и сам стал реветь с удвоенной силой, потрясенный ее животным воем и тем, как на него откликнулась его душа.       Так Кристина стала причиной его горьких, жгучих, очищающих слез, от которых потом целый день болели глаза.

* * *

29 декабря       Кристина пришла в HYBE на следующий день после окончания показа дорамы и снятия гипса. Она радовалась, что все так удачно совпало к концу года. Кроме одного — гипсом уже никого не поколотишь, и она даже не попробовала эту потеху. Но зато рука на воле, а это счастье.       Крис показалось, что предплечье и кисть за время, проведенное в гипсе, как-то истончились, и левая рука стала отличаться от правой. Хотя Джулия уверяла, что обе ее верхние конечности выглядят отлично. В любом случае, с этим ничего нельзя было поделать — уже и так сделали все, что могли. Ну хоть шалости ради удалось врача в щечки расцеловать, и то веселье!       Бантан встретили Кристину почти что овациями и радостными возгласами. Эта их манера реагировать радостным «‎Оооо»‎, да еще и хором, могла взбодрить кого угодно. Девушка улыбалась, чувствуя, как внутри разливается дружеское тепло. Она была так рада видеть ребят, хотя они совсем недавно встречались на вечеринке.       Просто эта встреча была совсем другой — без посторонних глаз, без костюмов, без масок и необходимости что-то из себя изображать. Крис вспомнила, что за последний месяц столько всего было, ее даже тошнило при парнях! Они видели ее в самом что ни на есть жалком, а потом и в триумфальном виде. Они посмотрели ее дораму и видели в многочисленных видеоразборах, как ее плющит на сцене. Да они знали о ней больше, чем родственники, поклонники и друзья, вместе взятые!       — Ребята, как я рада вас видеть, вы не представляете! — улыбалась Кристина. — Мы должны как-нибудь отметить окончание этого странного трудного года.       — Крис, само собой, какой разговор, отметим! — сразу согласился Чимин. — Сама-то довольна?       — Да, очень! Столько всего произошло за эти несколько месяцев, что я вас узнала, — задумалась Крис, а потом бросила шуточно, — ах, это вы во всем виноваты!       — Почему это мы виноваты? — хитро спросил Намджун, глядя ей прямо в глаза.       — Вы меня сюда пригласили, — девушка немного смутилась, опустила взгляд. — Без вас ничего этого бы не было.       — Не прибедняйся, Кристина, ты сама постаралась, чтоб мы тебя пригласили, — рассудительно изрек Юнги. — Мы с кем попало не работаем и не общаемся.       — Ладно, постараюсь так и думать об этом, — Крис глянула, не шутит ли Юнги. — Да, пожалуй, я тоже молодец.       — Да, конечно, молодец! — сразу поддержал Чимин. — Я еще вчера дораму досмотрел... Знаешь, такого я от тебя не ожидал!       — Чего именно не ожидал? — сразу напряглась Кристина. — Что-то не так?       — Все так. Просто я устал реветь, — рассмеялся Чимин. — Надо было предупредить, что будет так грустно...       — В это время три трупа, о которых я сказала заранее: мы что для тебя, какая-то шутка? — тоже рассмеялась девушка. — Конечно, это и должно было быть грустно!       — Зато я теперь все понял про пиньяту, — неожиданно серьезно сказал Тэхён. — Знаешь, мне было тяжело видеть, как ты покончила с собой. Или как ты убила того мужчину! Столько мыслей и чувств всяких... Полночи думал.       — И что надумал? — усмехнулась Крис.       — Что тебе не надо играть подобные роли, они будто притягивают такое в жизни, — загадочно проговорил Тэ. — Этот несчастный случай...       — Всего лишь случайность, — закончила Крис, стараясь быть веселой. — Тэхён, спасибо, что волнуешься за меня... Я признательна тебе.       — Хорошо, что Чонгук вовремя сообразил, что делать, — Джин словно напомнил Крис, зачем она сюда пришла.       Выразить благодарность за спасение. Не через банальное «‎спасибо»‎, а более серьезно, основательно и... окончательно. Девушка бросила быстрый взгляд на JK, но тут же опустила глаза, увидев, что он и сам пристально смотрит на нее.       — Кстати, Чонгук-щи, — она собралась с духом и выдавила из себя нужные слова. — Я хотела поговорить с тобой. Лично... О том случае... Это очень важно.       Повисла небольшая пауза. Мемберы с интересом ждали чего-то и переглядывались.       — Кристина, я... готов поговорить, — сразу согласился Чонгук. — Ты... сейчас хочешь это сделать?       Кристина молча кивнула головой.       — Мы можем уйти и оставить вас, — предложил Хосок. — Разговаривайте здесь.       — Нет, — возразила девушка. — Мы пойдем на крышу. Ничего секретного, просто там... лучше.       Она встала, решительно посмотрела JK в глаза и сделала какой-то бандитский жест головой, показывая на дверь — пойдем, выйдем. Затем прошествовала мимо парней к двери, ощущая, что все они с любопытством пялятся, как она «‎уводит»‎ Чонгука за собой.       Пока они шли по коридору, она чувствовала спиной и затылком, что он идет следом за ней и смотрит. Пристально, сосредоточенно, прожигая взглядом. Хоть бы у нее хватило сил снова не реветь во время разговора!

* * *

      Добравшись на лифте до самого высокого этажа, Чонгук и Кристина вышли на крышу. Было морозно и темно. Все же в конце декабря самые короткие дни и одни из самых низких температур в Сеуле. На крыше было достаточно эпично для серьезного разговора, но и достаточно холодно для того, чтобы тут же замерзнуть и свести на нет спасение Крис три недели назад.       Поэтому девушка двинулась дальше — в то место, которое было защищено от холода и стало небольшим оазисом природной красоты посреди зимы. Они прошли в небольшую оранжерею, в которой день и ночь светодиодные фитолампы освещали редкие и самые красивые растения со всего света.       Было похоже, что идею с экозонами и зелеными насаждениями Бан Шихёк когда-то позаимствовал у своего коллеги, с которым работал в JYP. Пак Джинён напичкал растениями все здание JYP Entertainment и очень гордился тем, что ему удалось превратить компанию в комфортное место. HYBE тоже сочетал в себе технологии, урбанизм и экологичность. Отлично вписался и этот эльфийский уголок, в котором Кристина была уже не в первый раз.       Они зашли в оранжерею и сначала просто пялились на какие-то растения и друг на друга, неловко улыбались и никак не могли приступить к разговору. Чонгук думал про то, что сейчас он находится наедине с непостижимой девушкой из телевизора, которая вчера заставила его плакать и откровенно страдать. Внезапно она показалась ему опытной женщиной, которая чего только не перевидала в жизни, даже убивала и встречалась с двумя мужчинами одновременно. Это был странный эффект, но героиня словно выдала ему подробности из жизни самой Крис.       И сейчас эта женщина что-то собиралась ему сказать. Поэтому первой надо было выслушать ее, а уж потом толкать свое. Она была настолько серьезной, когда объявила при всех о разговоре, что у Чонгука появилось чувство: сейчас ему придется сдавать экзамен или отчитываться за что-то, к чему он не готов. Честно говоря, внутри он порядком струсил. А про то, что она могла просто захотеть его поблагодарить, он и не думал — привык умалять свои заслуги. Да и столько времени уже прошло!       Кристина решила прервать эту неловкость.       — JK, я хотела сказать тебе кое-что важное, — взволнованно сказала она, нервно сжимая руки. — Я давно хотела это сделать, но все не было возможности.       Чонгук успокоился, когда понял, что Крис тоже «‎сдает экзамен»‎: ей явно не по себе и она как будто напугана. Загнул он, конечно, про опытную женщину. Стоит перед ним совершенно потерявшаяся, но узнаваемая, та же самая, его Кристина. Почему она медлит? Что за торжественность звучит в ее тоне? И почему появилось странное гнетущее ощущение, что она с ним... прощается?       — Как официально, — серьезно проговорил он. — Хорошо, конечно, слушаю тебя... Ты как будто... подготовилась даже?       — Да... у меня целая речь есть в голове, — нервно сглотнула она.— Точнее, она... прямо сейчас... стирается в моей голове. Да.       — Ничего страшного, — ободряюще сказал Чонгук. — Говори, как получится.       Кристина кивнула сама себе, как будто давая команду начинать.       — Чонгук-щи, я знаю, что уже говорила это вскользь, но хочу поблагодарить тебя за то, что ты спас мне жизнь, — он тут же попытался возразить, но она жестом остановила его. — Пожалуйста, не сопротивляйся и просто выслушай... Это очень важно для меня!       — Может быть, присядем? — предложил он и указал на скамейку, стоящую в глубине оранжереи.       — Да, хорошо, — она быстро прошла к ней и уселась, ожидая, пока рядом сядет и он, чтобы продолжить.       Чонгук наблюдал. Она сидит, выпрямив спину, вся натянутая, как струна, примостив на скамейку буквально краешек — нет, миллиметр — своей попы. Закинула ногу на ногу, сцепила на колене руки в замок, закрылась, нахмурилась... Как будто совсем о другом собирается говорить.       — Я продолжу, — проговорила она серьезно, поворачиваясь к нему. — Знаешь, я не сразу осознала, что дал мне этот случай... Это очень глубокое переживание... Что-то такое... экзистенциальное... про жизнь и смерть. В общем, я хотела сказать, что ... вдруг осознала ценность своей жизни.       Кристина взглянула JK в глаза, пытаясь увидеть, слышит ли он ее, понимает ли? И успокоилась: понимание ровным светом горело в его глазах. Тогда она продолжила.       — Бывает, что ты живешь и не отдаешь себе отчета, насколько много у тебя уже есть... Ты ноешь, жалуешься, что стал dead inside, занимаешься какой-то фигней, не замечаешь важных людей, опускаешься до мелочности и... вечно шутишь про желание умереть. Или урабатываешься, чтобы поскорее себя довести до ужасного состояния... Я сама была такой... Но знаешь, я вовсе не хочу умирать, вот что я поняла!       — Рад это слышать, — тихо произнес JK.       — Я вдруг... почувствовала себя такой... живой, — у Кристины навернулись слезы. — Я так давно себя не чувствовала! Мне захотелось сделать много хорошего и полезного для людей, перестать жертвить и... обязательно оставить после себя что-то значимое... настоящее... большое!       Кристина запнулась, потому что слезы наперебой помчались наружу, а в горле она ощутила огромный ком-спазм, мешавший говорить.       — Мне было очень, очень страшно в какие-то моменты, я правда боялась, что умру, — она всхлипывала и сумбурно, торопясь и сбиваясь, рассказывала про свои ощущения, не глядя на парня. — Может, кто-то посмеялся бы надо мной, сказал, что я просто преувеличиваю, драматизирую... Но знаешь, по ТВ показывали много реконструкций и разборов, и надо быть просто тупой, чтобы не понять... Меня здесь сейчас могло не быть... И от этого у меня взрывается мозг... А как же... моя семья, мои близкие? Кто бы... любил их, заботился о них, если бы меня не стало? А ведь есть и люди, которые меня слушают... Им бы, наверное, тоже было грустно со мной расстаться?.. А мне? Как представлю, что я всех бы потеряла, что я просто стала ничем... мне страшно... Я не хочу умирать... Хочу еще долго жить и быть счастливой...       Кристина говорила сбивчиво, слезы мешали ей, но зато она совершенно забыла, что собиралась сдерживаться. Просто говорила все, что приходило на ум. Точно так же, как рассказывала бы о своих переживаниях подруге. Она была максимально искренней и открытой. Да и какая разница? Ведь этот человек ее спас, чего перед ним стесняться?       В какой-то момент Кристина взглянула на Чонгука и увидела, что он отвернулся в другую сторону и не реагирует на ее слова.       — Чонгук-щи, — позвала она его тихо. — И все это я осознала благодаря тебе, понимаешь?       Он не отвечал, поэтому Кристина шустро пересела по другую сторону от него. И то, что она увидела, потрясло ее до глубины души.       — Чонгук-щи, ты что... плачешь? — изумилась и умилилась она, чувствуя, как начинает таять от нежности.       Он взглянул на нее и кивнул головой. Кристина замолчала, потому что не ожидала от него такой реакции. Она много раз видела его плачущим на концертах, но там он плакал из-за своих эмоций, а здесь, похоже, позволил себе слезы из-за сочувствия к ней. Из-за эмпатии, умения сострадать.       И, конечно же, теперь ей снова хотелось плакать, только теперь по другому поводу — потому что она довела парня до такого состояния. Она и раньше замечала, что слезы бантан вышибают из нее дух на раз-два. Но увидев, что JK сидит рядом с ней и натурально плачет, она максимально опешила. Поэтому стала действовать не по плану, забыв обо всяких церемониях и торжественных речах.       Крис быстро поискала по карманам платок, вытащила его, развернула и присела перед JK на корточки, опершись локтями на его колени.       — Чонгук-щи, ну какой же ты... милый! Ну что же ты... плачешь, а? Позволь, я вытру... твои глаза, — ласково говорила Кристина, промакивая платком его слезы.       Чонгук был в тихом шоке от всего, что тут происходило. Что, мать твою, пошло не так? Почему она сидит у его ног и утешает его? Как так получилось, что не он успокаивает эту девочку-плаксу, а она его? Он смотрел на Кристину и на все что, она делала, как завороженный, нисколько не сопротивляясь происходящему. Она почти на коленях перед ним, и они оба ревут, как дураки. Бинго! Конечно, именно это он и планировал, когда собирался с ней поговорить!       Он молча взял из ее рук платок и начал вытирать ее глаза, что теперь уже зеркально повергло в шок девушку.       — Это все потому, что ты плачешь, — усмехнулся он, мотнув головой, чтобы слеза отлетела в сторону. — Уж извини, это подействовало на меня.       — Да ты что! Не извиняйся... это же... так трогательно, — с умилением в голосе проговорила Крис.       Как они могли не услышать подкрадухи парня, который первым родился в Пусане, одному богу известно. Только он прервал их разговор самым бессовестным образом.       — Ааа, вот вы где? — раздался вдруг голос Чимина, который тоже не ожидал увидеть столь эпичную картину. — А что это вы делаете?       Издалека ему показалось, что Крис и Чонгук занимаются чем-то другим, более взрослым. Но, подойдя поближе, понял, что у этих детсадовцев еще все впереди. Кристина сразу вскочила на ноги, уставилась на Чимина и улыбнулась.       — Мы... беседуем... и рыдаем. Хочешь с нами? — девушка утерла слезинки и постаралась сделать веселый голос.       — Ну нееет, я пас, — засмеялся Чимин. — А почему рыдаете?       Чонгук взял Чимина за руку и потянул его, заставляя сесть рядом с ним. А Кристина устроилась по другую сторону от него. Теперь Чимин сидел между двух зареванных людей и боялся, как бы не поддаться виду их жалостливых мордашек и не растрогаться тоже.       — Мы обсуждали всякие экзистенциальные вопросы, — сразу пояснила Крис. — О жизни и смерти, в общем, говорили. Поэтому... вот так.       — Аааа, понятно — сочувственно сказал Чимин. — А вкусно поесть, случайно, не входило в ваши планы? Мы заказали еду.       — Это входило в наши планы, дружище, — Чонгук шлепнул друга по бедру. — Поэтому мы скоро придем... Но если хочешь, оставайся, Чимин-щи. У нас осталась всего пара нерешенных вопросов.       Чимин посмотрел сначала на Чонгука, потом на Кристину, и они оба покивали головой — оставайся, все нормально. И Чимин понял — надо валить. Пока они не втянули его в свои игрища. Вот ведь балбесы, могли бы уже спокойно трахаться, а они сидят и философствуют!       — Нет, я все же откажусь, дружище, — Чимин так же шлепнул JK по ноге. — Приходите, скоро еду привезут.       И он пошел к остальным ребятам, оставив странную парочку что-то там дорешать. Кристина проводила взглядом уходящего Чимина, чтобы убедиться, что он и правда ушел. Развернулась обратно и почти сразу наткнулась на JK, который стоял буквально за ее спиной.       — Кажется, мы напугали Чимина, — усмехнулся он и выжидающе посмотрел на Кристину.       — Да, напугали.... Что же, Чонгук-щи, — сказала Крис, отступив от него на пару шагов. — Последняя часть моей речи... я хочу сказать ее.       — Без проблем, я жду, — он еще раз промокнул глаза и отдал Кристине платок.       — В общем, я хотела сказать, что в огромном долгу перед тобой. Моя благодарность такая большая, что я не знаю, как ее выразить, никаких слов не хватит. — Кристина смотрела на JK горящими восторженными глазами. — Поэтому... Проси чего хочешь, я постараюсь сделать все, что в моих силах.       — О чем это ты? Я не прошу отдавать мне долг, — снова попытался возразить Чонгук. — Я вообще не считаю, что ты мне что-то должна.       — Понимаю, — кивнула девушка. — И все же... Я хочу что-то сделать для тебя. Если тебе понадобится помощь, пожалуйста, обращайся. У меня не так много влияния, как у тебя... Но что-то и я могу! У меня есть навыки, знания, аудитория... А, еще деньги есть!       Кристина подкрепила свою фразу про деньги, многозначительно подняв указательный пальчик вверх. Во как, деньги у нее есть, оказывается! Чонгук усмехнулся.       — Да, не смейся, у меня есть деньги, и я могу быть твоим... инвестором. Или продюсером твоих проектов, например, — Крис отчаянно искала пользу, которую могла ему принести. — Что-то не так?       — Кристина, это довольно заманчивое, но и странное предложение, — мягко улыбнулся Чонгук, боясь рассмеяться и обидеть девушку. — Деньги у меня и так есть, не переживай.       — Окей, хорошо, не обязательно деньги. — Крис не сдавалась. — Я могу быть хорошим другом... Это может быть полезно... Прости, я все понимаю про тебя и АйЮ... Знаешь, некоторым девушкам не нравится, когда их парни дружат с другими девчонками... И все же... Как думаешь, я могу быть твоим другом?       Чонгук все больше мрачнел, пока она это говорила, а Крис, видя эти перемены в его лице, уже испугалась, что наговорила глупостей. JK отрицательно покачал головой в ответ на ее вопрос, но почему-то продолжал молчать и пристально смотреть на нее. Почти как на умалишенную. Кажется, она и правда вела себя очень странно и выпала из корейского этикета.       — Что ж, JK, ничего страшного! — попыталась улыбнуться она. — Собственно, чего я ожидала? Конечно, ты не можешь быть моим другом в таких обстоятельствах. Ну да... Это глупо... Ладно, мы будем просто приятелями, хорошими коллегами... И... кажется, я все уже сказала, Чонгук-щи. Еще раз спасибо тебе за все, что ты для меня сделал... Я, пожалуй, пойду.       Кристина отвесила ему глубокий поклон, развернулась и быстро пошла прочь из оранжереи. Надо было снова сбежать как можно быстрее, пока не расплакалась. Девушка ругала себя, а в глазах опять предательски щипало. У нее что там, завод по производству слез? Они что, никогда не закончатся?       «‎Безмозглая идиотка, это же надо — предлагать такое! Деньги, помощь, какую-то чушь... Человеку, который в разы влиятельнее и богаче! И конечно, никаким другом он не будет, это абсурд. Кому понравятся левые подруги у парня, который находится в отношениях?»‎       Кристина уже приближалась к спасительной двери, ведущей в небольшое помещение, через которое можно было попасть на основную лестницу и к лифтам. Но едва девушка потянула дверь на себя, как та с шумом захлопнулась. Слева от своей головы Крис увидела мощную руку JK, которая удерживала дверь закрытой: он явно препятствовал ее побегу. Видимо, он сразу помчался следом, а она была занята своими мыслями, поэтому даже не слышала его приближения.       Крис быстро развернулась к Чонгуку лицом, чтобы не общаться в столь неудобном и двусмысленном положении, оперлась спиной на дверь. И вдруг оказалась нестерпимо близко к нему. Они почти соприкасались телами, между ними было всего несколько жалких сантиметров. Кристина хотела что-нибудь сказать, чтобы сгладить неловкость, но ничего не приходило в голову.       — Может, хватит все время удирать, не разобравшись до конца? — сурово спросил парень.       Кристина оторопела от его тона, от его близости, от того, что он поймал ее, застукал врасплох. JK нависал над ней, а она растерянно молчала и только чувствовала, как он смотрит на нее своими темными глазами, как скользит взглядом по лицу. Крис ощущала даже его теплое дыхание на своей щеке. И оно было... таким свежим, что голова решительно отказывалась соображать. Девушка чуть повернула голову, еще раз окинула взглядом его руку — теперь она была уже справа от нее — и вдруг...       — О, JK, это же кабедон! — обрадовалась она и вдруг прыснула со смеху.       — Кристина, ты можешь хоть немного сейчас побыть серьезной? — попросил Чонгук, пытаясь не поддаться ее смешливости, но все равно улыбнулся. — И что с того, что кабедон?       — Но это же... мой первый в жизни кабедон, — смущенно пробормотала она, закусив губу и пытаясь не смеяться. — У меня никогда такого не было.       — Вот как? Тогда вот тебе и второй, — и он рукой резко ударил в стену слева от ее головы, отчего Кристина даже тихонько вскрикнула и зажмурилась. — Нравится?       — Да, — тихо сказала она, подняв на него глаза и поразившись тому, с каким жаром он на нее смотрит.       — И как ты себя теперь чувствуешь, познав двойной кабедон? — усмехнулся Чонгук.       — Волнительно, — еще тише сказала она, улыбаясь.       Теперь, когда он почти прижал ее к двери, обложив руками с двух сторон, она почувствовала себя очень странно. Это было приятно, сладко и опасно. Противоречиво и возбуждающе. И, наверное, аморально, раз это не ее мужчина.       С одной стороны, ей хотелось прижаться лбом к его плечу и просто поржать как следует, с другой стороны — хотелось, чтобы он ее поцеловал и куда-нибудь утащил. В свое логово, например. И, словно услышав ее желание, он наклонился и коснулся губами ее губ — настойчиво, нетерепливо, дерзко. Оторвался на несколько секунд, чтобы посмотреть на нее снова — на ее опухшее от слез лицо, на эти пушистые ресницы, покрасневший носик.       — А как же АйЮ? — успела вставить она и подняла на него свои глазищи.       — Кристина, черт побери, что ты несешь? — он откинул голову и всем своим видом выразил негодование. — Я не встречаюсь с ней... Это была шутка, понимаешь? Она пошутила, а я просто промолчал.       — Я не верю тебе, — обиженно сказала девушка. — Ты, наверное, просто изме...       Но Чонгук снова поцеловал Кристину, не дав ей договорить, что он, скорее всего, «‎коварный изменщик»‎. Его губы были такими напористыми, наглыми, присваивающими. И в то же время, очень приятными.       — Ты сказала просить, чего захочу, — сказал он, на мгновение оторвавшись от нее и желая ее раздраконить. — Вот я и прошу. Точнее, сразу беру то, что хочу...       Звучит двусмысленно. Как будто он пользуется ее благодарностью и предложением просить взамен за спасение что угодно. От этих фраз она строптиво сжимает губы, сердится, пытается ускользнуть, но у нее не получается, потому что теперь его руки держат не дверь, а ее. Одной рукой он приподнимает ее подбородок, а второй удерживает за плечо, прижимая его к двери. И ему нравится злить Кристину, ведь она просто уморительно пытается его отпихнуть от себя. При этом не знает всей правды и борется с ним не пойми за что.       — А ты и рад, — успевает пискнуть она между атаками на ее губы.       — Конечно, рад, — он смеется и снова пытается расслабить ее губами, но раздразнить словами. — Кто же откажется от такой горячей девушки?       — JK, это некрасиво, так нельзя, — снова на вдохе успевает выпалить она.       — Я не встречаюсь с АйЮ, услышь меня, — тяжело дышит Чонгук, немного запыхавшись от поцелуев. — И знаешь, я не хочу с тобой дружить... потому что меня это достало. Вот почему я отказался... от дружбы.       Он наклоняется близко-близко к ее уху и говорит низким обжигающим голосом:       — Кристина, я хочу, чтоб ты была моей женщиной. Давай встречаться? Хочу, чтоб мы были вместе.       Он снова касается губами ее рта, теперь уже не капризно сжатого, а податливо-мягкого. Она дает приоткрыть свои губы и проникнуть вглубь языком, поддается ему, отвечает сама, забыв обо всем. Крис кажется, что ее ударили по башке или сбросили сверху наковальню, она не может поверить в происходящее, в то, что он говорит. Это что, шутка? Или он серьезен в своих намерениях?       — JK, но ты же... тогда... не сказал... «‎нет»‎, — говорит она, почти не отрываясь от него, чередуя слова и поцелуи.       Она должна добраться до правды, должна получить еще одно подтверждение.       — Крис, какая же ты упрямая, — смеется JK. — Я не сказал «да»‎, что гораздо важнее. Это была шутка.       — Ничего себе, шутка, — буркнула девушка, чуть отстраняясь. — Я от нее чуть не поседела, между прочим.       — Это почему же? — хитро сощурившись, спросил он, чувствуя, что поймал ее в какую-то очень приятную для себя ловушку.       Кристине приходится объяснить, раз уж попалась, показав свою ревность.       — Потому что, — она вздыхает и смотрит вниз, чтобы избежать его пристального взгляда. — Потому что ты мне нравишься, JK. Сильно-сильно... И я с ума сходила, когда думала, что ты с кем-то другим.       В ответ на эти слова он обнимает ее — так крепко, что, кажется, раздавит в своих ручищах. Вид у Чонгука страшно довольный, он рад, что не пришлось выяснять все слишком муторно и долго. И рад, что по-прежнему нравится ей. А самое приятное — она сама ему призналась.       — Тогда соглашайся скорее стать моей девушкой, я хочу пригласить тебя на свидание, — горячо говорит он ей на ухо. — Я тебя так заждался.       — Хорошо, я согласна, — еле-еле удается сказать ей, потому что он продолжает ее целовать, как заведенный.       — Не хочу показаться тебе наглым, но я мечтаю пригласить тебя... отведать вместе со мной лучший корейский рамен, — он говорит это решительно и быстро, чтобы обоим было трудно отступать. — Фух, я сказал это. Думал, сложнее будет.       — Так сразу... есть рамен? — изумляется Кристина, но не сердится, а улыбается. — Я правильно понимаю, что речь о... ?       — Да, ты правильно понимаешь, — JK смотрит на нее так хищно, что сомневаться не приходится. — Кристина, «‎сразу»‎ было в апреле, когда мы познакомились, а сейчас декабрь... Мне кажется, мы оба нуждаемся в этом.       — Думаю, ты прав... Я тоже не хочу больше ждать, — говорит она, соглашаясь сразу на все.       Может быть, она слишком легкомысленна, и так нельзя, но ей уже все равно. Она согласна быть его девушкой, ходить на свидания, тоннами есть рамен в его постели. Пусть наконец это случится. Ведь это и значит чувствовать себя живой.       Он наклоняется и начинает целовать ее шею, скользя вверх от выреза джемпера куда-то за ухо. Она обвивает его шею руками, зарывается пальцами в его волосы, перебирает пряди и только чувствует, осязает, трепещет, ощущает, содрогается от его прикосновений, закрывая глаза от удовольствия.       Зимы больше не существовало, холода не было. В этом зачарованном месте была весна, которая обещала превратиться в долгое жаркое лето. На словах они все выяснили и теперь разговаривали на новом языке, не в силах перестать целоваться.

* * *

      — Только ребятам пока не стоит о нас говорить, — предупредил Чонгук, когда они с Кристиной уходили с крыши. — Я подумаю, как и когда им будет лучше рассказать.       Кристина кивнула, показывая, что понимает ситуацию и необходимость скрывать их связь от других.       Чимину пришлось позвонить и поторопить Чонгука. Только это смогло расцепить JK и Кристину, и они наконец пришли к остальным мемберам. Вид у этих двоих был странный — зареванный, чуть замерзший и совершенно ошалевший.       — Эй, мы вас устали ждать, — возмущенно заявил Тэхён. — Хотели уже без вас есть.       — Надо было покушать, раз очень хотели, — Кристина выглядела так, словно вообще перестала питаться и ей плевать на столь низкие материи. — Но спасибо, что нас дождались. — И о чем же вы так долго говорили? — с любопытством и ревностью интеллектуала спросил Намджун.       — Я знаю, я знаю, — со смехом включился Чимин. — Они обсуждали... экзистенциальные вопросы.       — Все верно, — усмехнулась Кристина. — Мы говорили о том случае, о моем спасении, о жизни и смерти... Это очень сильно отразилось на мне, чтоб вы понимали.       — И к какому же выводу вы пришли в итоге? — не веря во все эти байки, спросил Юнги. — До чего договорились?       — Мы решили, что живыми из этой жизни нам все равно не выбраться, поэтому... — Кристина начала действительно с правды. Только она подумала, что можно сказать обо всем косвенно, а не прямо.       — Поэтому мы решили, что надо наслаждаться жизнью, пока мы живы, пока есть возможность, — закончил мысль JK.       Так они сказали ребятам полуправду, мысленно представляя, как будут «‎наслаждаться жизнью»‎, когда останутся вдвоем. Но мемберам бросилось в глаза, что Крис и Чонгук держались абсолютно отчужденно друг от друга.