Тату на моем сердце

      Элвис Пресли тоже служил в армии. Не где-нибудь, а в бронетанковой дивизии. И тоже уходил туда на волне негатива, переживая, что за это время его карьера пойдет прахом. Общество тогда сильно не любило рок-н-ролл, вот и Элвиса зацепило как популяризатора этого направления. В общем, служил обычным рядовым — и ничего, смог же.       Чонгук и сам не понимал, зачем держал в голове этот факт, но ему от него становилось спокойнее. Хотя бы потому, что после армии Элвису удалось и дальше творить — одновременно новое и вечное. И пик его карьеры был гораздо позже. Главное — трудиться, пахать, не забрасывать дело. Пока Элвис был в армии, выпустил 5 синглов и 4 больших альбома за неполные два года. Мощь.       Ну, а общество? Общество за это время... стало лояльнее и добрее. Оно в целом любит звезд в армии, совсем не прочь посмотреть на них в роли «обычных людей».       Чонгук не ставил себя на один уровень с Элвисом. Он просто на него равнялся, подтягивал себя до этой планки. Понимал, что тоже хочет остаться в истории музыки как великий артист. Если бы ему сейчас сказали, что он уже вписан в эту самую историю, что его уже не смогут позабыть и вычеркнуть, он бы, конечно, не стал спорить. Но у него были и честолюбивые планы прославиться отдельно от группы. Стать Королем. Как Элвис или Майкл Джексон, только без их ореола фриковости. И, пожалуйста, без грустного финала их странных жизней.       JK просто хотел стать тем артистом, который смог бы выступать всю свою жизнь до старости. Создавать музыку и нести ее людям — столько, сколько у него получится. Впрочем, поменять род деятельности он тоже был готов, рассматривал такой вариант. В армии ему... понравилось, как это ни странно. Это место и эта деятельность упорядочивали его, не давали зародиться хаосу.       Он не был против чьего-то личного хаоса — такого, как у Кристины, например. Но себе такого беспорядка галактических масштабов не желал: он не умел с ним справляться. Поэтому всегда интуитивно держался за то, что приводило его в состояние хорошо отлаженной системы. Устав, порядок, регламент, четкие формулировки без возможности разночтений, понятные задачи с прогнозируемыми ожидаемыми результатами — это ему отлично подходило и творчеству не мешало.

* * *

      Ему мешало отсутствие рядом Кристины. Первое время вообще невообразимо мешало, особенно по ночам, когда он наконец-то оставался условно «один». Спал плохо, тревожно, много думал, а потом она ему снилась.       Снилась ведьмой, русалкой, сиреной, какой-то волшебной кошкой, которая ластилась к нему, терлась пушистой мордочкой о его руки и тыкалась в них холодным мокрым носом — словно целовала. Он знал, что это Крис, а не просто кошка. Чонгук так чувствовал.       Во сне люди часто сталкиваются со своим внутренним знанием. Оно берется из ниоткуда, просто существует внутри сна как данность. Вот и он просто знал. Поэтому и угадывал Крис в любых обличьях, ведь ощущал эффект ЕЕ присутствия.       Сложнее всего было ладить с ведьмой. Она была горячей штучкой и очень сильно будоражила его тело. Являлась с небрежно распущенными волосами в длинных струящихся одеждах или в платьях языческой невесты. А иногда она была завернута в немыслимые полупрозрачные полотна ткани, которые развевались от ветра, норовили улететь, но каким-то чудом держались на ее фигуре.       Обычно Чонгук видел подобное в кино, а не в жизни, поэтому было удивительно, что его сознание генерировало такие образы по своей прихоти... Или это она делала? Она проникала в его сознание? Крис не одевалась так, пока они жили вместе, зато в его сны наряжалась отменно. Не скупилась на яркие образы и спецэффекты. Да и вела она себя в снах слишком по-хозяйски, как у себя дома. Словно это он приперся на нее посмотреть и застал ее за чем-то волшебным, колдовским, а она — так и быть — разрешила это увидеть.       Крис совсем не варила зелья. Лишь иногда шептала ему на ухо какие-то заклинания. А еще — льнула к нему, прижималась, прикасалась в разных местах, обнимала руками и ногами, окутывала своей нежной теплой энергией, трогала его губами и кончиками пальцев...       Он просыпался завороженным. С вздернутым вверх диким желанием. О да, его член тоже был очень впечатлен и никак не хотел расставаться с сонными иллюзиями. Однако сейчас Крис не было рядом, и утренний секс никак не мог состояться. В крайнем случае, если Чонгук просыпался до официального подъема, он мог домчать до душа или туалета, чтобы быстро организовать себе разрядку. В туалете было спокойнее, там кабинки, а не общее пространство.       Но чаще всего возбуждение торопилось улечься само собой — от того, что сталкивалось с действительностью, где надо было снова и снова выходить на построения, а потом на тренировки, марш-броски и другие, не менее зверские мероприятия. Времени на то, чтобы опомниться, замедлиться, прийти в себя, не было. Хочешь справляться с армейской нагрузкой и не выглядеть дураком? — Уложи стояк, забудь до лучших времен, не думай о девичьем теле, которое вот только лежало под тобой во сне... Да, такое Чонгуку тоже снилось. Как он лежит на ней сверху — то ли защищая, то ли атакуя. Секс — он порой такой непонятный.       Иногда Крис снилась ему в воде. Видимо, сказался совместный отдых на Мальдивах. Она нарезала вокруг него круги почти как тогда, но потом обращалась в акулу, и Чонгуку казалось, что она непременно цапнет его за причинное место. Вот так забавно наложились друг на друга воспоминания о том, как они плавали с акулами-няньками и как Крис хулиганила под водой. И это тоже было совсем непонятно. Вроде и приятные ощущения от сна, но и чувство опасности тоже было.

* * *

      Зато JK понятны были армейские будни. Он хорошо вписался, потому что знал о службе достаточно много. Поговорил и с отцом, и со старшими друзьями, и с братом. Многое он знал и от дедушки.       Чон Джун Гын был кадровым военным и десятки лет отдал служению родине. Начал командовать подразделением еще во время Корейской войны, но и позже, в мирное время, ощущал острую потребность оставаться в рядах вооруженных сил и поддерживать порядок на границе двух родственных государств, ставших врагами. Внешнюю угрозу, исходившую от остального мира, дед также оценивал очень трезво и ясно, видел какие-то закономерности в столкновениях государств, понимал геополитические процессы.       Сейчас он был уже совсем стареньким, но сохранял бодрость духа, ясный ум и пользовался своими армейскими привычками, которые дисциплинировали и не давали раскисать. Он любил изучать военную аналитику и прогностику, да и сам мог выдать тонну дельных советов главам разных стран касательно вооруженных сил.       Когда его прогнозы сбывались, пусть и самые неприятные, он чаще всего не расстраивался, а радовался и заговорщицки хихикал, потирая свои сморщенные сухие руки. Ходил довольный как слон — ему нравилось в этом копаться и все-все понимать.       Полковник запаса Чон Джун Гын страшно гордился своим младшим внуком. Когда Чонгук стал айдолом, дед был несколько озадачен, но смирился с этим, считая, что быть «дамским угодником» неплохо, если эти самые дамы со всего света приносят в казну Кореи неисчислимые миллионы и миллиарды денег. Почему бы и нет?       Когда дедушка понял, что поклонники айдол-группы его внука называются английским словом «армия», он немного поворчал, но в итоге пришел к мысли, что это даже хорошо.       Одно из первых названий фандома — «колокольчики» — было совсем уж неубедительным и не отражало никакой мощи. Нет, так нельзя было называть фандом. Что взять с «колокольчиков»? Что они вообще смогут сделать с таким миролюбивым и блеклым именем? Нежиться на солнышке и нюхать цветочки?       Дед еще советовал Чонгуку поменять имя на «победители», «воители» или «белые тигры». Но внук объяснил, что сейчас уже ничего не поменяешь, остается просто смириться с тем, что у них будет армия поклонников под названием Army. Такая вот нехитрая игра слов.       Потом дед «одобрил» и цвет для фандома. Сказал, что фиолетовый, конечно, больше подходит для психов, но все же его можно носить с честью и достоинством. Этот цвет — единство и борьба противоположностей, смесь красного и синего, тоже весьма благородных цветов. Одним словом, баланс. Который так нужен психам.       Чонгук мысленно посмеялся над рассуждениями старикана, но беззлобно. Он любил дедушку и его шутливую манеру на все ставить свою резолюцию «Одобряю». А тому нравилось все оценивать, взвешивать, калибровать и делиться мнением. Иногда дедуля не одобрял что-либо, но это, как правило, не было связано с семьей и непосредственно с Чонгуком. Для семьи у Чон Джун Гына были только лояльность и понимание.       А еще — гордость.       Когда дед понял, что его любимый внук стал не просто айдолом, а настоящим большим артистом, он уже загордился, будто сам выступал на сцене. Но когда Чон Чонгук решил пойти в армию, да еще и раньше, не оттягивая срок, в трудные для родины времена (по мнению деда, они становились все труднее и труднее) — тут уж полковник в запасе почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Ходил, выпятив грудь и хвастаясь всем знакомым, что это его внука показывают в новостях. Это он сразу и мировой артист, и прекрасный гражданин, и замечательный человек, и красавец, которого любят миллионы женщин, и просто дедушкина радость.

* * *

      К слову о женщинах, дед «одобрил» и Кристину. Они успели обсудить их отношения еще до начала службы.       Поразительно, что Чонгук сначала боялся затеять разговор о своей девушке. Ему казалось, что как человек старшего поколения, дед будет против того, чтоб внук встречался с иностранкой. Что ему не понравится национальная принадлежность Крис, ее внешность, голос — да что угодно. Переживал, что для коренного корейца Чон Джун Гына главным фактором станет то, что Кристина — не кореянка.       Но, к удивлению парня, дед начал заходить совсем с другой стороны. Однажды во время серьезной беседы, которые случались от силы раз пять за всю жизнь Чонгука, дед строго и торжественно спросил:       — Мы можем позволить поговорить о твоей даме сердца, Гуки?       — Да... Конечно, дедушка. Я и сам собирался с тобой о ней поговорить, — парень не врал, действительно хотел, просто не знал, как подступиться.       — Хорошо, — кивнул дед. — Мой сын сказал мне, что ты очень серьезно настроен. И у тебя есть планы относительно этой девушки.       — Да, все верно.       — Планы — это хорошо. Но давай выясним главное... Вот ты говорил отцу и матери, что любишь ее... А от нее ты чувствуешь такое же в свой адрес?       — Конечно, еще как! — с жаром сказал Чонгук, но тут же одернул себя, чтоб не сказать лишнего взрослому человеку. — Я чувствую от нее... много всего.       — Любовь? Страсть? — деда, казалось, ничего в этой теме не беспокоило, и он сам взялся смущать внука.       — Д-дда, — выдавил JK, неловко улыбаясь. — Она... любит меня.       — Не робей, Гуки. Ты уже взрослый. Вот и давай говорить зрело... Любящая страстная женщина — это очень хорошо для мужчины. В ней много пряной энергии, — изрек дед тоном мудреца и знатока женского пола, хотя, по факту, он всю жизнь был привязан к одной только бабушке, своей супруге.       Чонгук чуть не прыснул со смеху, но почтение его удержало.       — Я... согласен с тобой, дедушка, — вежливо ответил он. — Кристина именно такая.       — Но ты и сам должен соответствовать! — продолжал вещать старик в очень трогательной и уморительной манере. — Эту страсть нельзя отпускать гулять, где попало. Всю ее надо направить в себя... То есть... такую женщину надо ублажать. И тогда она отдаст тебе всю себя.       — Я стараюсь, дедушка... Мы оба стараемся, — губы Чонгука все же расплылись в улыбке, сдерживаться не было никаких сил. — А что ты думаешь о ее иностранном происхождении?       — Если она любит тебя, а ты — ее, как я могу быть против? — глубокомысленно ответил Чон Джун Гын. — Это же самое главное! Иногда важные люди рождаются где-то очень далеко, и их еще нужно найти. Такое бывает.       — Да. Я тоже так думаю. И я рад, что мы с Кристиной встретились, — Чонгук покивал головой.       — Только вот... она же из России? — обеспокоенно уточнил дед.       — Да. А что?       — Она, как я вычитал, уехала оттуда, и теперь не может вернуться, так? — дедушка продемонстрировал поразительную осведомленность — видимо, уже навел о Кристине справки. — Она что, революционерка?       — Что-то вроде того, — вдруг помрачнел парень.       — Воооот. С этим надо осторожно. Знаешь, в чем тут есть проблема? — спросил дед.       — В чем же?       — Твоя женщина слишком бесстрашная! — серьезно произнес он. — А такие, на самом деле, нуждаются в защите со стороны мужчины... Чтоб не натворили чего опасного.       — Да, это правда... Стоп. Дедушка, ты, похоже, знаешь больше меня! Ты что, изучал что-то о ней? — Чонгук удивленно округлил глаза.       Старик неопределенно махнул рукой в сторону.       — Ну, а что ты думаешь, я просто так буду смотреть на заголовки, в которых вас полощут? — с досадой воскликнул полковник. — Конечно. Я изучил. Посмотрел все эти ее... умца-умца-дрицаца... Танцульки... Песни.       — И?       — Хорошая девушка! Надо брать, — вздохнул дед, садясь за свой письменный стол и складывая руки в замок. — Сильная, крепкая! Хоть сейчас ее в армию можно...       — Дедушка, скажешь тоже, — рассмеялся Чонгук. — Не надо ей в армию, и меня одного хватит. Она артистка.       — А все-таки... ты ее научи стрелять потом. Когда вернешься из армии, — неожиданно выдал Чон Джун Гын. — Пригодится.       — Дедушка. Ты чего-то опасаешься? — нахмурился парень.       — Пригодится, — повторил старик серьезным тоном. — Всегда пригождается... Слишком бесстрашная она.       — Ох, дед. Меня напрягает этот разговор. Расскажи, чего ты боишься на самом деле, — настороженно спросил внук.       — Я всегда начеку. Мир нестабилен... Россия — мощная, но доведенная до крайности страна. Мощь в упадке... Это может быть опасно. Понимаешь?       — Кажется, понимаю.       — Этой веселой американке, которая есть в твоей Кристине, помогать не надо. Она сама справляется... Помощь нужна русской — бесстрашной, но все равно сильно напуганной девочке, — полковник Чон Джун Гын нахмурился и внезапно заговорил на каком-то своем, стариковском языке, глубоком и экзистенциальном. — И ей... нужна корейская сущность, что даст еще одну опору... Помоги ей создать корейскую часть личности... Пригодится. И ей, и тебе.       — Я понял, — Чонгука будто по голове ударило осознанием. — Спасибо, дедушка. Я все сделаю, как надо.       — Дай обнять тебя, Гуки, — дед поднялся из-за стола и направился к внуку, широко распахивая руки.       — Знаешь, я не ожидал, что ты нас поддержишь, — с восхищением сказал внук, заключая деда в крепкие объятия.       — А ведь ты сам сейчас сказал «нас», а не «меня», заметил? — усмехнулся полковник. — Слушай, я слишком давно живу на свете, чтобы быть остолопом. Я знаю, что важнее всего... Поэтому и поддержу... вас... Жаль, что ты не познакомил меня с ней до этого момента... Вдруг не дождусь?       — Дед, ну не начинай, пожалуйста, — бодро проговорил Чонгук. — Я познакомлю вас обязательно. Мы все встретимся после службы. А сейчас... пусть пока от нее пресса отстанет? Ей и так сильно досталось.       — Что ж, логично, логично... Все, кроме тебя, отстанем от нее. Я буду «присматривать» за ней через прессу, во! — дедушка, кажется, нашел себе новую «аналитику» и оживился.       — Только не сильно верь СМИ, это настоящая помойка, — предупредил Чонгук.       — Обижааааешь, — полковник надул губы и стал похож на ходячее эгьë. — Я умею отделять зерна от плевел. То есть правду от вымысла. О, я пока буду ее канал на YouTube смотреть... И тогда мне все будет ясно!       — Боюсь, такими темпами через полтора года ты станешь ее преданным фанатом, — поддразнил деда внук, и они оба рассмеялись.       Позже Чонгук много думал об этом разговоре. Парня зацепила мысль про помощь Крис. Дед был фантастически прав, тысячу раз прав.       В мире, где ты не можешь вернуться домой, надо уметь создавать дом где угодно.       Там, где ты оказался в текущий момент. Возможно, первоначального «дома» у Кристины уже не будет никогда. Но она сможет почувствовать себя хорошо и без него, если будет уметь адаптироваться. Создать «корейскую часть личности» как еще одну опору — чертовски хорошая идея. Одно плохо: тот скандал сильно пошатнул позиции Кристины в Корее. Нет, его страна не должна ее отринуть. Он сделает все возможное, чтобы его страна и его девушка подружились.

* * *

      С дедовщиной как-то сразу не задалось в их взводе. Даже те ребята, которые служили второй год и были старше, не покушались на Чонгука, желая его оскорбить или выставить в неприглядном свете. Это вышло бы боком только им самим.       Невозможно было унизить того, кто обладал такой силой характера и мощной харизмой. JK был авторитетным человеком не по возрасту, а по своему влиянию в мире. Деньги тоже играли не последнюю роль: Чонгук был богатым, и все это знали. Также он имел прямое отношение к экономике страны: как популярный мировой артист он обеспечивал приток дохода в казну. И раз в Корее финансы играли иерархическую роль, с ним нельзя было не считаться. Поэтому Чонгук оказался на огромной высоте, и скинуть его оттуда было бы непросто. Да и чревато.       Скорее, солдаты хотели сблизиться и подружиться с Чоном: полезно иметь такого человека в своем окружении. Гораздо полезнее, чем испортить с ним отношения ради сомнительного превосходства. Да ладно подружиться, хотя бы прослужить рядом с ним бок о бок несколько месяцев — год — полтора и быть у него на хорошем счету — было бы здорово. Ведь он даже не обычный богач, он ЗВЕЗДА. Масштабная личность!       Все это делало невозможной дедовщину по отношению к Чонгуку. Даже когда он был слегка пришибленным новобранцем, пытающимся вписаться в новый режим, никто не посмел заставить его делать старшему массаж или выполнять другие прихоти. Сержантам не приходило в голову гонять малóго по поручениям или покрикивать на рядового Чон Чонгука. Это был нонсенс.       Настоящие армейские приказы, отданные в уставной форме, он выполнял. А в остальном его можно было только попросить. И он, как это ни странно, иногда мог выполнить просьбу, если она целесообразна. Замечания Чонгук тоже выслушивал спокойно, ошибаться не стеснялся, исправлять ошибки и погрешности — тем более.       В общем, никто и не смел его унижать. Потому что держался Чонгук сверхуверенно и с достоинством. В последние годы перед армией он заматерел, возмужал. Кто-то даже считал его обнаглевшим, зарвавшимся, не уважающим старших парнем. В действительности все обстояло иначе. Да, это был уже не тот испуганный кролик, который сидел перед чернокожими громилами в American Hustle life. Это был сильный мужчина. Но он не рвался унижать людей или пакостить им. Подобное поведение Чону было глубоко противно и чуждо.       Чонгук «унижал» другим способом.       Он просто всегда побеждал, добивался наилучших результатов, с легкостью выполнял и перевыполнял нормативы, не ныл, не жаловался, терпеливо сносил какие-то лишения и трудности. Рядом с таким сослуживцем было сложно не стремиться стать лучше: все хотели его победить и обогнать.       Но шли месяцы, а Чонгук все равно оставался первым, лучшим из лучших. Честный, серьезный, ответственный, исполнительный, неутомимый, выносливый, рукастый, он был любимчиком военного руководства. Потому что Чонгук никогда не отлынивал от армейской работы, брался за самые сложные задачи и заставлял людей изо всех сил тянуться вслед за ним.       Заставлял молча, просто показывая пример.       Некоторых бесило, что он служил почти как машина или биоробот. Все-то у него получалось, все цели достигались. Мало кто понимал, что за этим стоят годы тяжелейшего труда в качестве айдола. Но такова была реальность. Даже вирусы к парню не липли, а если он и заболевал, то переносил все легко. Чонгук был здоров как бык.       Что касается попыток сослуживцев подружиться с ним, Чонгук не очень-то стремился сближаться. Он не доверял восторженным подлизам. Как и всем тем, кто сразу пытался сократить дистанцию, влезть в личное пространство с руками и ногами, хлопать по-братски по спине и нахваливать его.       По опыту Чон знал, насколько такие люди нестабильны. Сегодня ты им брат, лучший друг и молодец. А уже завтра ты их разочаровал и стал скотиной. И ладно бы, если бы они умели тихо уходить в сторону. Но они впадают в ненависть, однако продолжают общаться с тобой, потому что по какой-то причине им это выгодно. Таких людей очень опасно подпускать к себе близко, тем более — делиться с ними чем-то личным.       Чонгук больше доверял сдержанным молчунам. Людям, которые не липли к нему, не пытались услужить или набиваться в друзья. Ему нравились ребята, которые держались с ним ровно, без подобострастия и обожания, которые тоже присматривались к нему, не торопились сближаться и доверять «какому-то там айдолу», пусть и знаменитому.       Так в жизни Чона и появился Пак Сонхва — вежливый и немногословный товарищ.       Сначала этот парень был последним во всех физических испытаниях: его обгонял взвод из 60 человек, даже упитанные увальни справлялись лучше. Но постепенно за несколько месяцев он занял позицию второго после Чонгука, и ребята начали негласно молчаливо соревноваться.       В какой-то момент Чон почувствовал, что Сонхва дышит ему в затылок и вот-вот опередит в некоторых видах состязаний. Пришлось поднажать и эволюционировать. Чонгук не хотел никому уступать первенство, просто не мог. И он был безумно благодарен этому выскочке. Сонхва заставил Чона повысить планку требований и стать сильнее. Соревноваться надо с самыми сильными, учиться — только у лучших. На том и сошлись.

* * *

      После первых пяти недель в тренировочном лагере его направили на окраину страны, которая напрямую примыкала к Северной Корее. Чон остался в провинции Кëнги-до, где располагался в том числе и Сеул, но сместился в городок Пхаджу, а это было почти на границе с неспокойным соседом.       Как и его дед когда-то, Чонгук стал служить в пехотной дивизии. Он не искал поблажек или лучших мест, куда определили — туда и пошел. Повезло, что удалось повторить начало армейского пути своего деда. Парень видел в этом хороший знак.       Кристина очень переживала из-за того, что Чонгук оказался в опасной близости с КНДР. Пришлось убеждать ее, что это не конец света: десятки лет здесь не происходило ровным счетом ничего, кроме регулярных попыток северных корейцев перейти границу. Ни вооруженных конфликтов, ни шумных событий.       Еще месяц привыкания там — и JK совсем освоился, понял, как лично ему функционировать в армейской среде. Тем более, что это отлаженная система, в ней нет места непоняткам: все штатные и внештатные ситуации предусмотрены, разобраны, вписаны в устав.       Если бы наступили военные действия, то солдатам иногда понадобилось бы принимать нестандартные решения. Но и их в корейской армии всегда старались теоретически предвосхитить и смоделировать заранее. А также отработать с солдатами, как им себя вести. Чтобы не было больших потерь времени, ресурсов, оружия, мирного населения, солдат и членов командования. Чтобы их любимая Корея обошлась малой кровью в любых военных, природных или техногенных катаклизмах.

* * *

      Как пример крайне неэффективной работы системы любили приводить катастрофу на атомной станции Фукусима в Японии. Тогда было потеряно критически много времени только из-за того, что у аварийных работников не было инструкций и полномочий самим принимать важные решения, которые могли спасти людей и экологию Японии.       Человек, находившийся в эпицентре трагедии, должен был согласовать все свои действия с начальником, тот — с начальником рангом повыше, следующий — с руководителем более высокого уровня. И таких «этажей согласования» было штук десять до самого наивысшего руководства. Ситуацию обсуждали даже члены правительства и министры.       А потом таким же чудны́м способом директивы спускались с этажа на этаж до первого аварийного работника, который уже поседел и был облучен адской дозой радиации. Он просто сидел и ждал, пока все согласуют, а радиоактивные вещества отравляли все вокруг, и атомная станция поэтапно разрушалась. Вот тебе и иерархия подчинения. Вот тебе и отсутствие свободы в принятии решений у человека, который мог остановить непоправимое, предпринять хоть что-то. Вот тебе и отсутствие инструкций.       И хотя эта катастрофа не имела отношения к военному делу, она стала для азиатских стран хрестоматийным случаем. Фукусиму в корейской армии разбирали через принцип «вот так — не надо». Так как случиться может все что угодно, а армия всегда принимает участие в расхлебывании последствий, корейские солдаты изучали, как действовать в условиях крайней неопределенности. Добивались подвижности, мобильности, легкости, слаженности и скорости.       Поэтому как-то так вышло, что очень скоро Чонгук стал командиром. Через три месяца службы он получил звание младшего сержанта, а потом и небольшое отделение в подчинение. Спустя год стал командиром роты.       Руководство не остановил даже факт наличия татуировок у сержанта Чон Чонгука. Обычно в корейской армии это фактор, снижающий рейтинг военнослужащего, но с этим парнем все работало иначе. Начальству не хотелось обесценивать значимость столь ценного кадра, поэтому они сняли баллы за тату, но быстро начислили в два раза больше баллов за общественно-полезный труд и всевозможные активности, включая ангельское пение в армейском мюзикле.       Сам Чон старался нигде не светить своими татуировками, умел вести себя максимально уважительно к традициям и армейским правилам. Несмотря на то, что рисунки бледнели и теряли цветовую насыщенность, он пока не обновлял их, хотя мог это сделать в дни увольнений. Руководство заметило, что парень «забил на тату» и даже грешным делом подумало, что Чонгук сведет все изображения, просто не сразу. В общем, в глазах начальства он был молодцом, поэтому ему смело доверили отряд.       И вот когда Чонгук стал руководителем, открылся его талант управленца. Пусть он пока являлся командиром не самого высокого ранга, но он хорошо справлялся, стал человеком, которого слушали и, возможно, даже любили. Разумеется, не все. Но Чонгук нормально относился к чьей-то «нелюбви», он давно перерос детское желание нравиться всем без исключения. В конце концов, пусть солдаты выполняют приказы и следуют правилам, этого вполне достаточно.

* * *

      Шло время. Шла и служба. И Чонгуку все больше нравилась армия.       Здесь у него появилось время замедлиться и подумать о жизни, переосмыслить свои ценности, понять что-то про себя. Несмотря на то, что физически и механически солдат почти всегда занят, времени на раздумья у него полно. И полтора года ты все равно не принадлежишь себе, поэтому думай, сколько влезет.       А еще впервые за много лет карьеры Чонгук спал хорошо, по режиму, а не мучаясь от постоянных джетлагов. Изредка его беспокоила бессоница, но это было совсем не критично. Здесь он нормально питался среднестатистической, в меру полезной едой с большим количеством кимчи, риса и мяса. Качество тела улучшилось, так как он не ел всякую дрянь.       Считалось, что в армии солдатам не хватало сладкого, поэтому каждый военнослужащий должен был выполнить ритуал поедания пирожного Orion choko pie, спрятавшись в кабинке туалета. Разумеется, чтоб вкусняшку не отжали сослуживцы. Об этом было много шуток и мемов, ведь все корейцы делали это: ели choko pie в одно рыло, сидя на крышке унитаза, мечтая о сытой гражданской жизни.       Командир отряда Чон Чонгук сломал и эту систему: купил каждому солдату по коробке Choko pie, когда ребята заняли первое место в спортивных соревнованиях между взводами внутри роты. Прятаться было незачем, все объелись пирожными так, что смотреть на них не могли. Это был единственный раз, когда Чонгук позволил себе объесться сладким. С тех пор он потерял интерес к этому ритуалу, зато ударился в правильное питание и занятия спортом.       JK даже поймал себя на странном виде удовольствия от армейских ограничений разного рода, которые вывели его дисциплину на новый уровень. Ограничения помогали ему понять что-то важное про себя. И это выливалось в хорошие результаты.       Когда у тебя мало времени, ты его ценишь и начинаешь использовать по назначению, более прицельно. Не раскачиваешься на простое дело много часов, не тратишь драгоценные минуты жизни на ерунду. Так Чонгук пришел к идее в свободное время писать тексты и музыку для нового альбома. По мере возможности, конечно.       Когда практикуешь аскезу, больше ценишь то, что имеешь, и понимаешь, что действительно любишь. Например, находясь в армии, Чон в увольнениях почти перестал пить алкоголь и понял, что раньше всегда использовал его только как способ расслабиться, чаще психологически. Сейчас алкоголь ему стал почти не нужен, расслабляться он научился другим способом.       Так странно: через ограничения Чонгук ощутил себя более свободным от того, что до этого считал важным. Оказалось, ему не так уж нужны компьютерные игры, сладости, кофе, соцсети — он легко от этого отказался.       Ничего драматичного в том, чтобы поменять свой уклад и быт, Чон не видел. Как будто вышло новое интересное «обновление» его жизни, в котором были сплошные плюсы. Еще и исправили ошибки и баги прошлой «версии игры». В общем, здесь были свобода и дисциплина — все, как он любил.       В армии почти не было разгильдяйства, кругом царил порядок и регламент. Ответственность воспринималась по-другому: здесь за тебя решали почти все, а ты мог действовать только в строго определенных рамках. И это, как ни странно, упрощало и упорядочивало существование, избавляло от философских мук. Вопросы «Где я? Кто я? Какова моя миссия? Зачем я живу?» временно не существовали.       Потому что армия раз и навсегда давала обоснование своей полезности и нужности: солдаты охраняли родную землю, мир, граждан. Каждый военнослужащий переносил на себя защитную функцию армии, и это наполняло его жизнь особым смыслом. Такое больше нигде не пережить. Здесь массы сильных людей объединялись, чтобы встать на страже государства и уберечь от внешних угроз другую, более слабую часть общества.       Это почти Protega maxima и Fianto duri*, только без всякой магии, своими силами. Такой пафос Чонгуку был по душе. Он ощущал значимость своей деятельности и даже не раз задавался мыслью о том, не сменить ли ему карьеру.       Если он так сделает, вот army удивятся!

* * *

      О фандоме он тоже думал и наблюдал за динамикой происходящего внутри него, за настроениями поклонников.       Фандом парадоксальным образом рос, хотя мемберы были в армии. Видимо, сказалось то, что за десять лет накопилось столько музыки, клипов, шоу и всякого контента, что он и так хорошо работал, без физического присутствия самих бантан. Новички-army могли сутками, неделями, месяцами изучать то, что ребята создали. Это было так вдохновляюще для BTS.       Любовь к army не стала меньше, даже наоборот. Чонгук скучал по встречам с людьми, по концертам и турам, по криками и воплям, репортерам, которые сидели у них на головах. В то же время, он понимал: уже перед службой накопилась критическая масса истерии вокруг BTS, и всем надо было от нее отдохнуть. Перезагрузиться. И поклонникам, и самим бантан. Когда долго получаешь высокие дозы внимания, любви, признания, они перестают восприниматься как что-то важное, увы и ах.       В физике есть такой эффект: до определенного уровня ощущается рост интенсивности, а после этой отметки — нет. Сколько ни навали любви и обожания поверх, она ощущается на уровне той же метки. Условно говоря, после 100%, которые ты в состоянии воспринимать, можно получить хоть тысячу процентов, хоть миллион, ощущение останется на уровне 100%. Усиления не будет, лучше не станет.       Это похоже на предохранительный клапан для кукухи, чтобы она отлетела от зашкаливающего уровня любви. Вроде бы, с алкоголем так же работает. Сколько ни пей сверх своей приятно-веселящей дозы, лучше не станет, только хуже.       Чонгук понимал, что толика естественного «падения с высоты» BTS не повредит, чтобы двигаться дальше в творческом плане. И в этом армия помогала как нельзя лучше. Другие музыканты пока могли спокойно расти, развиваться, догонять и перегонять их. Так даже интереснее. Когда соревнуешься исключительно сам с собой, тоже неплохо, но теряется ощущение реальности.       Ребятами уже было собрано такое немыслимое количество наград, столько рекордов побито, что иногда хотелось пойти в какую-то новую сферу и точно так же ее прокачать. Странное, непонятное, щекочущее чувство, что в мире еще есть куда пойти, и там тоже интересно. Что не обязательно почивать на лаврах и собирать вечные плюшки за то, что было сделано ранее. Что можно достигать новых высот в самых разных сферах.       Чонгук лежал ночью на втором этаже кровати, слушал, как внизу сопит Сонхва, и думал о том, куда бы он хотел податься. Что, если он попробует сниматься в кино и сериалах? Надо же куда девать внутреннюю обезьянку, которая все время пародирует кого-нибудь. А что, если не пародировать, а просто отыграть то, что чувствуешь? В жизни такое не покажешь, а в кино можно спрятаться за образ героя, якобы это он так чувствует.       Ох, он бы обязательно снялся в любовной роли, чтобы щелкнуть Крис по носу и дать ей понять, как ему было тяжело смотреть на нее с другими мужчинами. Правда, когда Крис снималась, они еще не были парой, так что будет не совсем честно.       А каково это вообще — целовать женщину, когда любишь другую? Что он почувствует? А что, если ему понравится? А если Кристине станет больно от этого? Ей точно будет неприятно, она и так временами сильно переживала из-за женщин в его жизни, настоящих и мнимых. А если она в отместку пойдет сниматься в постельных сценах? Тьфу ты, черт. Ну, и кто кого уделал? Чонгук уже и забыл, какой он ревнивый и как его бесит, когда мужчины проявляют к Крис повышенный интерес. Только сам себя расстроил этими мыслями.       Нет уж, лучше он будет сниматься в фильмах про супергероев, в каких-нибудь триллерах, боевиках, в батальных сценах. Фильмы про войну тоже подойдут. Или про одиноких героев, мстящих подонкам. Надо будет Крис сказать, пусть выбирает подобные роли. Ей пойдет быть супергероиней. А в жизни пусть снимается в его личном кино, играет любимую и любящую девушку. Нет, стоп, почему играет? Пусть будет такой... Черт, вот же зараза.       Чонгук чуть не взвыл от жгучего желания сжать ее в объятиях прямо сейчас. Сам себя довел мыслями о ней. Молодец, мать твою! Теперь только терпеть.       А потому что нечего по ночам не спать, а думать о своей девчонке... О ее губах, напряженных сосках... Об этих голых бедрах, раздвигающихся перед ним... О ее стонах и криках... О том, какая она узкая, тесная, мокрая, горячая... О том, как приятно входить в ее стонущий хлюпающий ротик... FUCK! Одеяло начало приподниматься само собой в центральной точке, и Чонгук беззвучно рассмеялся.       Стоп! My anaconda don't!

* * *

      Чонгуку всегда было не по себе, когда он видел Крис по телевизору в присутствии своих сослуживцев.       Такое случалось не часто, ведь по большей части парни фанатели по корейским девчачьим группам. Но все же периодически в их поле зрения попадали и иностранные артисты. Крис, которая прямо сейчас делала музыку и попадала в чарты, не могла хоть раз на засветиться по TV в казармах корейской армии.       Часто после утомительного дня и тяжелых изнурительных тренировок парней только и хватало, что на просмотр клипов хорошеньких девушек и компьютерные игры.       Он помнил, как однажды это случилось...       Сонхва предложил Чонгуку посмотреть выступления разных групп на шоу M Countdown. Но как бы ни хотел JK изучить работу конкурентов и увидеть выступления мужских групп, сослуживцы, видя их, упорно переключали каналы на что-то другое. Видимо, из-за того, что в армии повсюду был только зашкаливающий тестостерон, видеть его еще и в телевизоре категорически не хотелось.       Поэтому на выступлении Stray kids старший сержант Ким Минсок схватился за пульт и начал искать... женщину. Хоть какую-нибудь. Да пусть хоть про погоду рассказывает и мило улыбается, лишь бы была девушка.       А выплыла она.       Его Кристина.       Выплыла буквально — ее новый клип был подводным. И она была то в одежде, то в нереальном, почти незаметном купальнике. На этих кадрах с парящей в воде полуобнаженной девушкой сержант довольно крякнул, ухмыльнулся и вальяжно растянулся на диване. И стал щупать ее сальным взглядом, облизывая губы.       Чонгук почувствовал раздражение. Таким невежественным низменным животным никогда не понять, что это не сексапильное мясо, а...

...завораживающая эстетика и красота.

      Похоже, немногие были в состоянии смотреть на Крис как на прекрасное создание, а не только как на секс-объект. Захотелось переключить канал или встать перед экраном и загородить ее изображение собой. Но это было бы палевно и максимально тупо. Если серьезно, он даже бровью не мог пошевелить или улыбнуться, глядя на Крис. Ему казалось: он сразу выдаст свое трепетное отношение к ней. Поэтому JK натянул бесстрастное выражение лица и стал непроницаемым для остальных.       Попробовал мысленно отвлечься и посмотреть на Крис так, словно не знал ее. Так было проще: можно не злиться, что в комнате сейчас пара десятков парней, и все как один залипли на ЕГО девушку, впитывая глазами ее движения.       Тут все было красиво настолько, что изображение било сразу по нескольким точкам: по глазам, под дых и по яйцам. Но и в сердце проникало тоже, ибо выглядело недоступным и слишком необычным. А такое гораздо легче попадает под кожу, прямо в кровоток.       С учетом того, что корейцы лишний раз не то что купаться — вообще в воду не полезут, можно было сказать, что девушка, которая плавает в толще воды и опускается к самому дну, для них точно недоступна. Птица не их полета, рыбка не их погружения.       Чонгук порадовался, что он теперь не такой зажатый и совсем иначе относится к «большой воде». И не кто-нибудь, а она ему показала, что так можно. Все же они с Крис плавали в океане с акулами, опускались на глубину, ныряли со снаряжением и без, купались одетыми и голыми. Это сделало его другим, более свободным и раскрепощенным.       Глазами он улыбался. Тайра Бэнкс* похвалила бы JK за самую лучшую в мире «улыбку глазами», ведь он ухитрился ее нацепить на абсолютно каменное лицо. Снаружи — никому ничего не заметно. Зато внутри все отозвалось. Кровь вскипела, прошумела в висках, а биение сердца разогналось до штрафной скорости. Наивное сердце, так ведь все равно не ускорить время, не перепрыгнуть почти полгода ожидания.       JK сразу понял, что этот клип — телепорт в их с Кристиной мальдивские каникулы, в тот сказочный мини-отпуск, что они провели год назад. И в моменты, пережитые вместе. Девушка хотела напомнить о том, что их связывало, надеялась пробудить Чонгука от армейской реальности и окунуть в другую, которая была до и будет после. И у нее получилось, он попался.       «Какая же ты у меня красивая! Малыш, ты снова меня удивила... Я же знаю, что это твоя идея, ты одержима глубокой водой... Ну, и трюки эти опять... Что ж, ты всех ушатала, молодец, хвалю!»       Кажется, она довела парней до онемения. Потому что никто не разговаривал, не ерзал, не шумел, не копошился, не чавкал едой, звучала только ее музыка.       Один из солдат вообще шел мимо, но остановился поглазеть и вот уже две минуты играл с Крис в «море волнуется», выполняя команду «морская фигура, замри». Другие отложили свои фоновые дела, вылезли из телефонов, вскинули головы, замерли, как сурикаты в дозорной стойке.       Она волновала их — они и волновались. Как только песня закончилась, сослуживцы JK начали отмирать, делиться впечатлениями и умничать, пока переключали каналы.       Чонгук отмалчивался. Решил залезть в телефон и открыть клип, чтоб в первый же удобный момент посмотреть его целиком. Они ведь пропустили начало или даже всю первую половину клипа. Загружено пять часов назад, ясно... Чон внимательно слушал, что говорят остальные.       — Она что, реально снималась в воде? Или это CGI?       — Нет, это не спецэффекты, не похоже. Съемки точно были в воде, а потом наложили немного постобработки.       — Там что, и акулы были? И кит? И медузы? Все так по-настоящему... Бррр, страшновато как-то.       — Мне плевать на китов, если честно. Я смотрел только на нее...       — Еще бы! Она в отличной форме! Я бы потренировался с ней... Ну, в определенной плоскости, под нужным углом...       — Ага, я бы поотжимался от нее... Классная.       — Точно, в планке постоял бы над ней.       — Не постоял, я полежал. Самое эффективное упражнение вообще-то – «лежачая планка».       — Угу. С ускорением только...       Парни противно загоготали.       — Она какая-то... спортивная, что ли? Но она мне нравится.       — Как ее там? Кристи? Да, тело у нее офигенное... Я б ей... с удовольствием.       — Вот вы придурки! Здесь же такая серьезная история, а вы смотрите совсем не на то! Идиоты конченые...       «Ну, хоть кто-то заметил смысл! Слава корейской армии, в ней есть небезнадежные люди».       Чонгук и сердился, и гордился. Эти дебилы явно обсуждали Кристину в таких выражениях лишь из-за неловкости. Из-за того, что она им очень понравилась. Парни только так могут публично обсуждать цепляющую взгляд девушку — смеясь, подкалывая, стремясь принизить и приуменьшить то впечатление, которое она на них произвела. В этом суть всех мужских рассуждений подобного толка — говорить что угодно, лишь бы не показать, что ты ранен пленительной красотой и у тебя пробудилось влечение.       Тут принято высказываться пошловато, грязновато, мерзковато. Не «боже, я почти влюбился, она такая красивая», а «я б ей вдул». Это грубо, но типа по-мужски.       Однако Чонгук уже долго жил в максимально сексуализирующей людей среде, так что относился к подобным речам с пониманием. Неприятно, но терпимо. Что взять с обычных солдафонов, regular guys? Не ждать же от них эстетического любования? Все понимают, ради какого удовольствия они смотрят клипы исключительно женских групп. Вот и он, наверное, стал солдафоном. Загрубел... А что касается этих ребят, они еще вполне невинно выражались.       Снова переключили на M Countdown, уставились на девчонок из группы ITZY. Чонгук решил, что не стоит так стремительно покидать помещение, где обсуждали его девушку. Мало ли что? Надо было послушать еще.       Внезапно на фоне следующей попсовой песенки до слуха Чонгука откуда-то со стороны донесся шепот двух спорящих голосов:       — А он правда с ней встречался?       — Не, это отрицали... Не похоже.       — Но он ее, помнишь, на сцене спас?       — Ааа, точно! Вспоминаю что-то... Скандал тогда был с Mnet. Сто процентов, она его потом «отблагодарила».       — ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ... скорее всего... А он благородно принял «дар», — парень гаденько захихикал, стараясь делать это тихо. — Расстелил ее разок, но встречаться не стал.       — ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ... разок, ага. Или два, или три... Если бы он ее не спас, не плавала бы она тут сейчас.       — ㅋㅋㅋㅋㅋㅋ... Видимо, ее без толку спасать. Она, вон, снова рискует... И зачем ему такая бешеная девица? Ему нормальная нужна, кореянка...       Они что, думали, что их не слышат? Или нарочно хотели, чтоб это дошло до ушей Чонгука? Пытались вытянуть какую-то реакцию из своего сослуживца?       Чон почувствовал, что начинает терять терпение, поэтому просто решил выйти из эпицентра тупизны. Встал с дивана, поправил ремень, потемнел, свинцово полоснул взглядом по двум обормотам, которые рассуждали о спасении и «дарах». И пошел на выход. Он искал место, где мог остаться один. Хотел «пообщаться» с Крис без толпы.       «Расстелил, мать вашу за ногу... 쉬발, ну и слово вы нашли... Вот уроды!»       Наверное, Сонхва тоже это слышал. Но парень был достаточно вежливым, поэтому никогда не заговаривал с Чонгуком на эту тему сам и никак не комментировал персону Кристины. Он о чем-то догадывался, но уважительно молчал, как и сонбэнним Чонгук-щи, который ни разу не проронил ни слова о своих отношениях с кем бы то ни было.       Чонгук шел по коридору и думал, что хотел бы кому-то рассказать о том, что они с Крис вообще-то любят друг друга. Что она — самая нежная, любящая и ждущая девушка на свете. Но он тут же ужаснулся от этой мысли. В нынешней реальности было абсолютно невозможно рассказать такое. Он объявил это только своим родителям, деду и старшему брату. Чтоб привыкали к этой мысли.

* * *

      Про нежную, любящую и ждущую девушку Чонгук не соврал и не заблуждался. Он знал: Кристина действительно ждет его. Пусть ей и максимально тяжело в разлуке, она ему верна. Когда-то она с серьезно-наивным выражением лица сказала ему: «Любовь стоит того, чтобы ждать». Ему понравилось. Как понравилось и русское выражение о том, что из-под любимого парня девушку не достать никакими силами. Она просто не поддастся, будет неуязвимой против любых методов пикапа, поползновений и подкатов.       И сейчас этот клип, сделанный будто специально для него, был тому доказательством. «Признание» Крис до глубины души растрогало Чонгука, смягчило его загрубевшее сердце. Парень прям физически почувствовал, как его отпустило.       После того случая, когда Крис напилась на вечеринке Weekndа, ему было тревожно. Не то чтобы он сомневался в верности и преданности своей девушки, нет. Проблема была в другом. Чонгук просто ощущал себя лишним на «празднике жизни» Кристины.       Само ощущение появилось за пару месяцев до той вечеринки, на пике активности Крис. Она тогда посещала много мероприятий, интернет наводнили ее фотографии с селебрити и звездами всех мастей. Да, она говорила, что Полина заставила ее пахать ради узнаваемости и медийности. Шутила, что она «затычка в каждой бочке». Но все же... Судя по видео и фотографиям, ей было весело и хорошо.       Чонгук тогда очень страдал, потому что реально истосковался по ней и телом, и душой. Ему хотелось хоть где-то увидеть его милую домашнюю Крис — ту, которую он хранил в памяти, которую не знал никто другой. Он видел ее такой у себя дома, а позже — на Мальдивах. Простая, босая, сонная, растрепанная, ворчливая по утрам, но такая... уютная и родная. Просмотра ее фотографий катастрофически не хватало. Фотки — это же свидетели прошлого. А что с Кристиной сейчас? Существует ли та Крис в настоящем?       Чонгук отчаянно хотел попасть на спонтанный момент, когда девушка будет выглядеть так, словно они только что проснулись рядом. Но чаще всего во время видеозвонков она была ярко-экзотично накрашена и вычурно одета для чего-нибудь... Для кого-нибудь... Не для него, нет.       То ей надо было вскоре убегать на какую-то встречу, то она пришла после интервью, то к ней вот-вот нагрянут важные гости. Она все время вертелась среди людей и выглядела... такой веселой и увлеченной. Занятой.       У Чонгука порой возникало ощущение, что Кристина отрывается от чего-то важного в своей жизни, чтобы переключиться на него, обычного солдата из Южной Кореи. Куда девались все его регалии и достижения в такие моменты, JK не знал. Он не чувствовал себя звездой, основательно перестроился с шоу-бизнеса на служение родине. И их вселенные были так далеко друг от друга сейчас.       Поэтому Чонгук сомневался в том, что Крис любит его так же сильно, как и раньше. Может, она и любит, но как бесячего родственника? Может, она чувствует к нему примерно то же, что и к какому-нибудь двоюродному брату дядюшки? Улыбается, рассказывает новости, но сама почти не присутствует здесь, в моменте?       Черт, эти мысли сильно внедрились в его мозг. И хотя Крис по-прежнему писала и говорила слова любви, он не мог до конца поверить в них. Придумал себе, что их миры расходятся, как тектонические плиты, а между ними изливается лава, разделяя их. Они слишком разные сейчас.       Они и до этого были очень разными, у них из точек пересечения были только возраст и всепоглощающая страсть к музыке. А сейчас... Кто они друг другу?       Потом была эта вечеринка, где Крис напилась и, видимо, натерпелась какого-то страху. Она обмолвилась, что с кем-то обнималась, но ей это не понравилось. Вроде простые формулировки, но за ними Чонгук сразу почувствовал другое. То, что скрыто. Зачем сообщать, что ей не понравилось? Вроде бы для того, чтобы он знал: ей неприятно обниматься с другими. Тогда зачем обнималась? А может, она вообще этого не хотела? Может, это случилось по чьей-то инициативе и перешло границы? Что с Крис было на самом деле? После случая на крыше Чонгук был готов к чему угодно.       Аргументы убеждали.       Это Америка, нравы в ней гораздо свободнее, чем в Корее. Между полами почти нет барьеров. Крис была в доме сомнительного типа, который поет про секс и наркотики. У него было полно гостей с таким же вайбом и отношением к жизни. Кристина там напилась, чего никогда не делала. А Джулс не взяла с собой, так как та уехала к маме. Сдержать ее от выпивки было некому. Кто знает, что там вообще было?       Однако факт того, что Крис написала ту откровенную sms и явно чувствовала себя виноватой, говорил о многом. Было что-то нетипичное и особенное в том послании.       Она дорожила им, их отношениями. Хотела предупредить, успокоить. Она в принципе рассказала об этом факте как о чем-то, стоящим внимания. Видимо, это были не просто приветственные или прощальные обнимашки. О них ведь не стоит говорить: за это время Крис обняла, наверное, миллиард человек. Следовательно, это были объятия с немеком на секс. И ей не понравилось. Она это прекратила, если ей верить. А потом отчиталась ему, поспешила сообщить, чувствовала сожаление и грусть. Или она просто сказала не всю правду? Сгладила ситуацию, хотя по факту попала в нехорошую историю?       Все это толкало на определенные размышления. И, по правде говоря, во время занятий стрельбой, обычных рутинных учений или марш-бросков Чонгук много об этом думал. Слишком много. Это сводило его с ума, но разборки с Крис он устраивать не хотел. Предпочел поверить ей. Так нужно было поступить, чтобы продержаться до встречи. До выяснения обстоятельств.       Чонгук ни секунды не сомневался, что Крис не стала бы ему изменять. Но вдруг кто-то воспользовался ее беспомощным, беззащитным состоянием? Могло ли такое быть? Да, могло. Увы, он сам это сделал когда-то. И она долго ни черта помнила, зато потом внезапно прозрела... Да уж, только таких сюрпризов ему и не хватало для полного счастья.       И все же Чонгук был рад, что Кристина все сказала честно, а не стала врать, утаивать какие-то моменты, выкручиваться. Ведь лгут чаще всего от страха. И раз она сказала, это значило, что девушка доверяла ему, не боялась сказать правду. Это дорогого стоит. Ценится на вес золота. Да к черту все, это вообще бесценно. И они оба постарались, чтобы честность не покидала их отношений.       Потом была больница и новость о крайнем истощении Крис. Вот тогда-то он и увидел ее милой, беспомощной, босой и бледной. И, черт побери, не такой ценой он хотел это получить. Неслучайно говорят «бойся своих желаний» — зачастую они реализуются в самом сумасшедшем формате, которого ты не заказывал.       И снова, снова он переживал за Кристину, ее беспечность и безбашенность. Снова сердился: зачем она доводит себя до истощения, когда ей сказано спокойно и методично идти к целям? Хорошо, что она быстро пошла на поправку. Чонгук уже собирался командировать своего врача в США, чтобы он там подлечил Крис, но она отговорила его. Справилась сама и обещала впредь следить за собой лучше.       И вот теперь ее клип. Прошло всего три недели после выписки, а Крис уже вовсю впахивала. Ну и что с ней делать? Восхищаться и ругать?

* * *

      Чонгук нашел уединенное место в большом холле, где никто в такое время не тусовался. Здесь было слишком неуютно, поэтому все проводили время в комнатах отдыха. Зато он наконец смог остаться без лишних глаз и ушей. Он очень скучал по Крис, хотел поскорее расшифровать ее видеопослание.       Судя по всему, она потратила уйму денег на то, чтобы рассказать эту подводную историю, которую знали только они.       «И съемки, и монтаж, и эффекты стоили дорого, даже очень. Несколько миллионов долларов, не меньше. Как она уболтала компанию так раскошелиться? Надеюсь, она не вложила свои деньги? Хотя... может, и вложила. Как продюсер. У продюсера своя финансовая ответственность, зато он никому ничего не должен. Прогорит — сам дурак. Сделает хорошо — сам себе молодец. Что же ты хочешь рассказать мне, малыш?»       Чонгук присел на низкий подоконник и запустил в телефоне видео.

* * *

      ༄~ Быстрая нарезка кадров:       Крис — обычная калифорнийская девчонка — не дива, не звезда. Она живет в небольшом двухэтажном белом домике и занимается рутинными домашними делами. С утра готовит завтрак, жарит яичницу, раскладывает по тарелкам, зовет кого-то.       На зов приходит взрослая женщина, очевидно, мама, а со второго этажа мчится младший брат, мальчик лет десяти — это проекция реальной семьи Крис ༄~ [Мама так и не едет к ней, оставаясь на родине, а брат уже стал рослым качком. Все изменилось. Но за этими персонажами угадываются прошлые воспоминания: когда-то они жили так втроем. Видимо, Крис скучает по семье. Скорее всего, ей нелегко одной в Америке]       ༄~ Снова нарезка: Завтракают, улыбаются, обнимаются, расходятся по своим делам. Брат залезает в школьный автобус, мама уезжает на машине на работу в офис, Крис сидит за ноутбуком.       Спустя несколько часов, которые в клипе занимают несколько секунд, она идет на тренировку в зал. Какое-то время боксирует, ей помогает тренер. Она во всем черном: в спортивном лифе, забавных боксерских шортах, гольфах и кроссах ༄~       «Умница, хорошо боксируешь», — Чонгук облизывает губы и улыбается, вспоминая, как они иногда это делали вместе, и Крис все время обещала надрать ему задницу.       ༄~ После она возвращается домой. А в следующем кадре уже прыгает на большой двуспальной кровати, играя на электрогитаре. Девушка в микроскопических шортах и облегающем тонком джемпере, волосы растрепаны. Вроде бы ей весело ༄~ [Такое у них как-то раз было в Сеуле, когда JK обзавидовался подарку Юнги и отжал у него гитару на пару дней. Они поиграли в рокеров. Тогда Кристина тоже скакала по их кровати с гитарой в подобной одежде. И, конечно, — как всегда! — буровила постельное белье, чем страшно бесила Чонгука]       Он беззвучно рассмеялся, покусал губы.       «Это намек, Крис? "Видишь, JK, здесь мне никто не мешает валять дурака и превращать кровать в месиво". Я правильно тебя понял? Честно, сейчас все бы отдал, чтобы мы были рядом, и ты это делала самым бесячим образом»       ༄~ Звук гитары смолкает. Девушка с высоты своего роста плюхается попой на пружинящий матрас, сползает на пол и нечаянно стягивает за собой все, что было на кровати, даже простыню. Ставит гитару к стене.       Крис молчаливая и грустная. Она задумчиво смотрит в окно, там еще светит солнце, но скоро будет закат. Потом девушка переводит взгляд на большой фотопостер на стене, на нем — типичный калифорнийский вид: пальмы, светлый песок, небо, солнце. Но только на первый взгляд это пейзаж, каких полно в округе. На самом деле — Чонгук сразу узнает место — это кусочек Мальдив рядом с их виллой. Это ИХ пляж, на котором они испытали так много классных ощущений ༄~       У JK екает сердце. И он рад, что этих сигналов и деталей никто не поймет, кроме него. Ему интересно, сколько меток он увидит в этом квесте?       ༄~ Крис хватает серферный лонгборд и мчится на выход. Следующий кадр: она уже подходит к океану, трогает босой ногой воду. Она в белом хиппи-платье почти до колена, которое тоже дико похоже на наряд, что был на ней тогда.       Оглядываясь по сторонам, девушка заходит в воду прямо в платье, оно слегка надувается вокруг нее, лежит подолом на поверхности воды. Усевшись на доску, она заплывает на большую глубину. Затем соскальзывает в воду и начинает погружаться. Пока она близко от поверхности, ненадолго замирает в позе лотоса. Это самая настоящая медитация, только на глубине.       Платье красиво струится вокруг ее тела, поднимается вверх, открывая стройные ноги и низ купальника. Ее волосы развеваются, живут своей отдельной жизнью. Доска по-прежнему привязана длинным шнуром к ноге Кристины. Ракурс сильно снизу — такой, что видно лучи солнца, пронизывающие толщу воды, темный силуэт доски на поверхности и Крис в позе буддийского монаха.       Очнувшись, девушка отстегивает доску от ноги и отпускает ее, словно прося ее вернуться и подождать на берегу. Будто это ее лошадка, а не лонгборд. Начинается погружение на большую глубину. Становится все темнее и страшнее, все глубже и опаснее ༄~       Чонгук мотнул головой, отмахиваясь от этого вида и потирая ладонью затылок, ему немного нервно от этих кадров. Потому что есть ощущение, что Крис под водой уже целую вечность.       ༄~ Девушка опускается на дно, идет по нему. Оглядывается по сторонам, словно выискивая кого-то в темной воде.       Подходит к самому странному объекту, какой только можно представить на дне океана. Это скамейка. Рядом с ней стоит высокий уличный фонарь и столб с табличкой. Это похоже на остановку транспорта. Фонарь освещает это место, рисуя на дне светлый круг.       Девушка садится на скамейку, ждет. Но транспорта нет, вместо него мимо Крис проплывают косяки маленьких рыб. Наверное, она ждет довольно долго.       Когда ее окружают бледно-розовые медузы, она берет зонт, лежащий рядом на скамейке, раскрывает его, чтоб укрыться от них. Вдалеке, между силуэтами медуз, мелькает призрачная фигура человека. Кажется, именно его она ждала. Девушка бросает зонт, проплывает вслед за фигурой, расталкивая морских существ, но ей неудобно, мешает одежда.       Вообще все словно сговорились ей мешать. Девушка выскальзывает из платья. Теперь она в одном купальнике, и ей легче плыть. Но фигура человека, которого она догоняет, постоянно ускользает, словно растворяется в воде, а позже снова появляется и маячит где-то вдали. Уже и медузы давно позади, а она все плывет, то теряя из вида, то снова находя глазами того, кто ей так нужен...       Кристина скользит в воде красиво и энергично — так, словно родилась здесь, словно она морское существо. Она выписывает круги, из-за которых теряется понимание, где дно и поверхность океана, низа и верха больше не существует. Движения гипнотизируют: она и плывет, и играет с водой одновременно, тело будто струится, изгибы плавные и мягкие.       Но вот над ней нависает какая-то тень, вода темнеет. Крис поднимает голову и видит над собой проплывающего кита. Она поднимается к нему, подбирается поближе. На фоне китового глаза она кажется совсем крошечной, на фоне его большой морды — микроскопической.       Вид со стороны: Крис зависает в воде напротив кита, они молчаливо «беседуют». В музыку вплетается звук китового пения — фантастический, потусторонний, тревожащий душу. Кит не знает, как найти ее человека, ничем не может помочь. Поэтому они оба плывут дальше, каждый по своим странным подводным делам.       В какой-то момент Крис окружают акулы, знакомые Чонгуку по их морским приключениям. И фигура призрачного человека вдруг оказывается ближе, она тут же, рядом. Девушка бросается в самую гущу акульей стаи, и ей вдруг удается схватить человека за руку.       Крупный план сцепившихся рук Крис и какого-то мужчины. Девушка улыбается, она рада и счастлива. Но после ее сразу выкидывает на поверхность, и в следующей сцене девушка оказывается совершенно одна...       Камера ловит кадры, находясь на уровне воды, то чуть погружаясь, то выныривая. Крис жадно вдыхает воздух, приглаживает руками мокрые волосы, оглядывается, щурится от рассветного солнца... На ее лице досада и разочарование, ведь она снова потеряла того, кого искала всю ночь и нашла минуту назад.       Крис выходит из воды на берег, устало падает. Крупный план лица, одной щекой лежащего на песке. Камера отъезжает, показывая, что девушка заметила какой-то предмет...       Она протягивает руку — будто прямо в камеру — и берет предмет: это амулет из необычного камня на грубоватом плетеном шнурке... Губы девушки трогает улыбка: она нашла не самого человека, но хотя бы его вещь... Это значит, что когда-нибудь найдет и его самого... ༄~       Чонгук узнал свой амулет, отданный им Кристине. У него в личных вещах лежал такой же, от Крис. Только он снял шнурок, чтобы было непонятно, что это такое. Просто камень с отверстием насквозь — гладкий, похожий на каплю, обкатанный океанический водой.       Они нашли на Мальдивах два похожих, и это было редкой удачей, ведь камни со сквозным отверстием не так уж часто попадаются. А они нашли, поэтому считали себя крутыми. Победителями по жизни. Невероятная ирония: иногда людям так мало нужно для счастья — всего лишь найти необычный камушек на берегу и отдать его тому, кто дорог.

* * *

      Визуально Крис не пропела ни одного слова, lip sync не стали накладывать. Это могло выглядеть смешно и неуместно, испортило бы картинку. Поэтому песня была наложена на небольшое «кино» — и получилось невероятно круто.       Впоследствии Кристина рассказывала в интервью, что с детства полюбила такие клипы-фильмы французской певицы Милен Фармер*. И ей хотелось хотя бы немного приблизиться к такому уровню, повторить необычный формат.       Когда мама показала Кристине эти клипы, для нее словно открылся дивный новый мир. Оказывается, можно было снимать целые сюжетные истории с глубоким смыслом. И фантазировать под них, мечтать, видеть много своего. От такой музыки складывалось совсем другое впечатление, нежели от среднестатистической попсы.       Кристина пока не достигла такого же масштаба, как Милен: у нее не было массовки в сотни человек, постановочных исторических сцен, но она все равно стремилась сделать клип как маленькое кино, полное метафорических посланий. И ей было плевать, как на это отреагируют другие. Она хотела снять так и никак иначе.

* * *

      Чонгук вспомнил их разговор на Мальдивах, когда во второй вечер они сидели рядом на берегу, вытянув ноги к прибою.       — Крис, а почему ты взяла фамилию Lamar?       — Потому что это слово обозначает «море» на испанском языке, а с морем у нас взаимная любовь. И это красиво звучит. На самом деле — La Mar. Надо писать не слитно, а раздельно.       — Разве не el mar? Я видел такое написание, когда мы были в Чили, — удивился JK.       — Я где-то читала... испанские моряки верили, что море — это женщина. Артикль la — женский род, el — мужской. Есть и el mar, и la mar. Каким захочешь его сделать, таким и будет, — объяснила Крис.       — Мне вообще трудно это понять, у наших слов нет рода, — улыбнулся JK. — Но, кажется, я тебя понял... Ты типа... девушка-море?       — Все ты правильно понимаешь, зайка. Хоть у вас и нет такого в языке, — Кристина наклонилась и мягко чмокнула его в щечку.       — Это еще что за новости, Крис? — возмутился Чонгук, потирая поцелованное место. — Что ты творишь?       — Ты о чем?       — Почему ты целуешь меня, как брата или... дедушку? С ума сошла?       — Я вообще-то везде тебя целую, балда. Не провоцируй меня, JK, — засмеялась Кристина.       — Исправляйся давай, — скомандовал Чонгук, притягивая Крис к себе поближе...       И она исправилась. Зацеловала его так, что вопросов про дедо-брата больше не возникало. Так могла целовать только любящая девушка.

* * *

      Он часто вспоминал прикосновения Крис. Как она трогала его губами, руками, всеми частями тела. Как лежала на нем сверху или под ним. Как приятно щекотали кожу касания ее длинных шелковистых волос и ресниц, как опаляло жаркое дыхание...       За год с лишним тело Чонгука совершенно отвыкло от этих ощущений, ведь в армии люди касаются друг друга максимально редко и «по делу». Тычки, затрещины и мужские медвежьи объятия стали его реальностью.       А воспоминания о Крис были ускользающими, полупризрачными. Порой казались киношными, еле уловимыми. Словно запустился процесс аннигиляции, и тело стирало воспоминания, отменяло их. Не верилось, что такая близость существовала между ними.       А иногда «фантомные боли» накатывали очень остро — так, что Чонгук физически ощущал, что от него оторвали часть его самого, Кристину. И тогда хотелось плакать. Но нельзя было поддаваться этим чувствам, они все были нереальными, губительными, разрушаюшими.       В такие моменты Чонгук призывал на помощь разум. И он помогал. Ratio* трезво смотрел на происходящее и оценивал его примерно так: ➥ все эти моменты, все ощущения были реальностью, хватит придуриваться ➥ сейчас их нет, но есть воспоминания, они довольно сильные, потому что ты сам не хочешь их растерять (в таком случае терпи, но поддерживай накал) ➥ скоро эти ощущения снова появятся в жизни, если ты этого захочешь ➥ а ты захочешь этого (100%), ты же ее любишь ➥ твоя девушка тоже этого хочет, верь ей (какой смысл не верить?) ➥ сомневаешься в ее ответном желании? — перечитай ее послания, посмотри фотографии ➥ снова посмотри клип, она же четко объявила на весь мир, что любит, ждет, ищет (не будь дебилом!) ➥ до окончания службы осталось 5 месяцев, 21 день, 17 часов, 32 минуты ➥ заложи 3-5 дней на «выход со службы»: встречи с мемберами, семьей, прессой и т.д. ➥ после выхода вы с Крис решите, что делать и как вам встретится (США, Корея, Мальдивы, другие места — думай и планируй, а не страдай попусту) ➥ вместо нытья придумай, чем ты ее порадуешь, что подаришь ➥ поработай над новым альбомом уже здесь, чтобы после армии быстро его записать и вернуться в шоу-бизнес ➥ проверь, как поживают твои активы и инвестиции, скорректируй и приумножь: это в армии ты живешь за казенный счет, денег почти не тратишь ➥ придумай четыре плана и как ты внутри них будешь действовать после армии (хороший, нейтральный, плохой, ужасный) ➥ все будет хорошо, если ты — автор своей жизни, все в твоих руках!

* * *

      От всего увиденного в клипе Чонгука словно прошило автоматной очередью.       Купидон добрый, он стреляет один раз и в сердце, чтобы человек сразу отмаялся любовью. А Крис — злая, прострелила его во всех местах. Жизненно важные органы не задела, только ранила. Теперь живи, JK, как хочешь, люби, мучайся, истекай кровью. Ну вот! У него и сравнения сейчас стали какие-то военно-армейские.       Но его и правда затопило любовью: он чувствовал ее от Крис и ощущал сам.       И ему сейчас было все равно, какая художественная ценность заложена в этом клипе. Он подумает об этом после, когда пройдет шквал эмоций. Каждый кадр здесь — роскошный, четко выстроенный, кинематографичный, но ему... не до этого.       Он вспомнил тату Кристины, расположенное на груди.       «I'am lovе»       Так и было сейчас.       Она — любовь.       Он — любовь.       Волна нежности захлестнула Чонгука, и он захотел как можно быстрее отправить своей девушке ответ на ее клип.       Он быстро написал и отправил, не подбирая слова и не редактируя. Просто выплеснул то, что было в этот момент на душе:       «Котенок, спасибо! Клип потрясающий, ты невероятная, самая красивая у меня... Я очень тебя люблю, ты даже не представляешь, как сильно! Ты лучшая. Мы лучшие. Давай подождем еще немного, встретимся и снова продолжим то, что так хорошо начали».       И Крис расплакалась на другом конце света от его слов.