Не для меня

Ив как раз сидела в гостиной и наблюдала за работящим Иваном, как из глубины коридора послышался скрип входной двери. Со словами «Господин пришел!» Ваня тут же метнулся в коридор, встречать. Девушка же осталась сидеть на диване, замерев и вслушиваясь в каждое дальнейшее движение со стороны пришедшего господина. Из коридора доносились голоса: она отчетливо слышала голос Ивана, а следом еще один, незнакомый, но как ей казалось, очень приятный. Сердце Ив в пятки ушло от предвкушения встречи. Впервые (не считая Ивана) она заговорит с человеком из мира вне стен лаборатории. К тому же, если верить Ивану, то человек, голос которого сейчас доносился из коридора, спас ей жизнь, и Ив испытывала некоторое благоговение по отношению к нему. Ожидание длилось пару минут, но казалось целой вечностью. Наконец ее слух уловил шаги, неторопливо приближающиеся к гостиной. Девушка не выдерживала такого напряжения, и уставилась в пол, не поднимая глаз. Ее ладони крепко сжимали подол белой сорочки. - Какой прелестный воробушек, - вдруг нараспев проговорил кто-то у нее прямо над ухом. Ив вздрогнула и дернулась в сторону, после чего резко обернулась, но никого за собой не увидела. - Неудивительно, что Дос-кун не хочет тебя убивать, – снова раздался голос за ее спиной. Девушка снова обернулась и увидела, что рядом с ней на диване сидит парень с длинной светлой косой и цилиндром на голове. Он внимательно изучал Ив взглядом, а на губах играла широкая улыбка. «Убивать? - внутри Ив все похолодело, - Неужели они думали над тем, чтоб меня убить?». - Зачем ты ее пугаешь, Николай? – донесся еще один мужской голос, который звучал куда более серьезно. Судя по тому, что парня со светлой косой звали Николай, это говорил, должно быть, сам Федор. Девушка перевела взгляд на того, кто следом явился в гостиную. В дверях, ведущих из коридора стоял высокий молодой человек с черными, как смоль волосами и бледной, почти что прозрачной кожей. Под глазами виднелись желтоватые синяки, придающие ему довольно усталый вид. Одет он был в белую рубашку с фиолетовой окантовкой, застегнутую на пять пуговиц и белые брюки. На ногах красные сапоги. - Воробушек выглядела слишком уж отстраненно, - пропел Николай, - Я хотел ее немножечко растормошить! - Я думаю, это ни к чему, - сказал Федор, проходя мимо и усаживаясь в большое кресло возле камина, - Николай, оставь нас. - Как скажешь, Дос-кун! – ответил Николай и, встав с дивана, снова наклонился к Ив, пропев напоследок, - А с вами был Гоголь, прекрасная леди! Еще увидимся, воробушек! – после чего он взмахнул своим плащом и в тот же миг растворился в воздухе. Ив опешила и стала озираться по сторонам в поисках этого странного юноши, но того и след простыл. Словно его и не было вовсе. Девушка вопросительно посмотрела на Достоевского, сидящего в кресле у камина. Он сидел в расслабленной позе, поставив локоть на подлокотник и подперев щеку ладонью. Он смотрел на нашу героиню, не мигая, изучая ту с ног до головы, при этом, не проронив ни слова. В воздухе повисло напряжение, но Федор, казалось бы, совсем не ощущал его. Он совсем не выглядел как человек, чем-то обремененный, его взгляд, как сказано ранее, был скорее изучающий. Его фиолетовые глаза неотрывно следили за глазами девушки, нервно метающимися по комнате. Наконец Ив осмелилась поднять взгляд на господина Федора и в тот момент их глаза встретились. Достоевский, казалось, глядел в самые глубины души, но вместе с тем, от его взгляда по спине пробежал холодок. «Какой холодный и мрачный человек» - с сомнениями подумала Ив, глядя в эти фиолетовые, по ее мнению, очень глубокие и проникновенные, но вместе с тем ледяные глаза. - Вы… вы убьете меня? – наконец собрав в кулак всю свою смелость, первой решила заговорить Ив. - Видимо, Николай тебя здорово напугал, - ответил Федор с загадочной полуулыбкой, появившейся на лице. Молодой человек выглядел очень спокойным, если не сказать хладнокровным, - Не переживай. Я ничего тебе не сделаю. Снова повисла тишина. Ив молча уставилась в пол, продолжая в руках теребить подол больничной сорочки. Федор глянул на эти тонкие бледные запястья, нервно сжимающие голубоватую ткань. На эти острые коленки, на которых запястья покоились. И все еще не говорил ни слова. - Господин Федор, верно? – не найдя более разумной фразы для разрыва этой гнетущей тишины, спросила девушка. - Верно, дитя, - улыбнулся Достоевский и принял более задумчивую позу, чуть наклонившись вперед и, поставив оба локтя на колени, сплел пальцы замком и положил на них подбородок, - Полагаю, тебе Иван уже все рассказал. Рассказал, что я вытащил тебя из разбившейся машины. Я прав? - Да… - кивнула Ив, наблюдая за незначительными переменами в его мимике. Она бы сочла Федора довольно привлекательным молодым человеком, если бы не усталый вид и леденящий душу взгляд, внушающий беспокойство. Пока она думала об этом, совсем не заметила, как мысленно растеряла все вопросы, которые хотела задать господину. Наконец, Федор сам нарушил собственное молчание. - И так, как тебе уже известно, я нашел тебя в разбившейся машине, - сказал Достоевский и сделал паузу, дабы убедиться, что его внимательно слушают, после чего продолжил, - Так же в машине помимо тебя был человек по имени Голицын Степан Иванович… - «Папа»! – услышав знакомое имя, на эмоциях выпалила Ив, положив руку на сердце. На лице Достоевского промелькнуло удивление. - Где он? – тут же спросила Ив, загоревшись. Она будто вспомнила все, о чем изначально хотела спросить. - Мертв, - прикрыв глаза, коротко заключил Федор, - Погиб в той самой аварии. Тебе повезло, что ты была на заднем сидении. Что ты помнишь об этом? - Я… Ничего… Ничего не помню… - призналась девушка, немного виновато опустив глаза. Она действительно ничего не помнила и даже не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она потеряла сознание в исследовательском кабинете. - Ты не помнишь аварию? – решил уточнить Достоевский. - Не помню, как оказалась в машине… После того, как что-то пошло не так на исследовании, я вообще ничего не помню. - Так, хорошо, - сказал Федор, шумно выдохнув и откинувшись на спинку кресла, закинув ногу на ногу. Его движения казались девушке очень изящными и элегантными. Она не знала, насколько он похож на графа из старых романов, но точно могла сказать, что он аристократ. Если она вообще имела правильное представление о том, как выглядят аристократы. - У меня есть о тебе некоторая информация, - продолжил Федор деловым тоном, - Она была с собой у погибшего Степана Ивановича. Твое имя Екатерина, я прав? – склонил он голову на бок. - Вы меня с кем-то путаете… - удивленно сверкнув глазами, неуверенно пролепетала девушка. Достоевский вскинул брови, на его лице тоже отразилось удивление. - Меня зовут Ив… Федор сначала потупил взгляд, но много времени не потребовалось на то, чтобы он понял, что к чему. - А, вот оно что, - растянулся он в расслабленной улыбке человека, который только что что-то понял, - Должно быть, тебя называли по номеру. Ив – сокращение от твоего номера, что написан у тебя на жетоне. Твое настоящее имя Екатерина Алексеевна Авдеева, двадцать лет от роду. Способность «Страшная гроза», - начал он пересказывать ей то, что знал о ней. Ив, или, как она узнала теперь, Екатерина, смотрела на Федора с непониманием вкупе с неким беспокойством. Она ничего не ответила, но ее взгляд говорил сам за себя. - Что ты знаешь о своей способности? – перешел, наконец, Федор к одному из наиболее интересующих его вопросов. - О моей… способности? – и снова виноватый взгляд в пол. Она чувствовала себя как чувствует себя ученица, стоящая у доски на уроке математики, не понявшая тему, - Ну, «папа» мне что-то говорил о том, что у меня есть какая-то способность… Он говорил, что это очень опасная способность и что он ищет средство, которое «вылечит» меня от нее… Поэтому… - Все сходится… - задумчиво промолвил Достоевский себе под нос, невольно прервав Екатерину, которая одарила его вопросительным взглядом, - Нет, ничего, - улыбнулся он, махнув рукой, - продолжай. - Поэтому он хотел перевести меня в другое место, в Москву… А потом… потом… - воспоминания расплывчатым пятном ютились в ее голове. - Ага, - Федор ухмыльнулся, сверкнув глазами, - Москва, значит… Это все значительно упрощает. - Потом меня повели в кабинет, где проводят еженедельное мозговое исследование… Но что-то пошло не как обычно, мне стало ужасно больно… И я видела свет. А потом… Потом я очнулась здесь, и я, право, ничего не помню о том, как попала в машину, - на этом Екатерина закончила свой рассказ. Федор молчал. Он продолжал разглядывать собеседницу, о чем-то размышляя, но за блеском фиолетовых глаз в свете камина было невозможно разглядеть его мысли. - Что ты знаешь об эсперах? – продолжал проявлять любопытство Достоевский. - Эсперах?.. – Екатерина склонила голову на бок. - Понятно, - тяжело вздохнул он, окончательно убедившись в том, что ее познания в этой области весьма ничтожны, - Эсперы – люди, наделенные уникальными способностями. - Это очень опасные люди… - тихо и беспокойно пролепетала девушка. - Многие эсперы умеют контролировать свои способности и не причиняют окружающим ни малейшего вреда, - с улыбкой пояснил Достоевский, - Например я. Я ведь тоже эспер. - А тот парень? Николай?.. Он что, тоже… - вспомнила она про Гоголя. - Да. Именно при помощи своей способности он так тебя удивил, исчезнув перед самым твоим носом. Иван, кстати, тоже. Все мы – одаренные. И мы не такие страшные, какими нас представлял ваш доктор. Екатерина потупила взгляд и снова с сомнением уставилась в пол. Если эсперы не так уж опасны, как ей говорил об этом «отец», то ради чего ее всю жизнь держали под землей? И что с ней будет теперь?.. - Так… - она хотела задать какой-то вопрос, но замялась в нерешительности. - Ну так? – вскинул брови Федор, намекая на то, что внимает ее вопросу. - Так вы меня не убьете?.. – с надеждой в голосе спросила девушка, подняв большие янтарные глаза с искоркой надежды. - Я уже говорил, что ничего тебе не сделаю, - растянулся в улыбке Федор и даже, как ей показалось, его взгляд немножечко потеплел. Или может это просто игра света от пылающих дров. Кто его знает. - А что тогда? – не унималась Екатерина, - Отдадите обратно в лабораторию? - Лаборатории больше нет, - качнул головой Федор, затем добавив, - Вернее сказать, ее нет там, где она была. Новое место мне пока еще неизвестно, но ты дала мне хорошую подсказку на этот счет, и я за это тебе премного благодарен. - Что мне тогда делать? Куда идти? – задала естественный для нее вопрос девушка. - Об этом не беспокойся, дитя, - ободряюще улыбнулся ей Федор, - Отныне ты под защитой организации «Крысы мертвого дома», - сказал он даже несколько пафосно. - «Крысы мертвого дома»? – переспросила Екатерина, удивившись. - Это моя организация, - пояснил Федор, - Можешь считать меня своим покровителем, если тебе угодно, - Достоевский теперь улыбался ей и уже не выглядел таким мрачным, как в самом начале. Хотя нечто темное по-прежнему плясало во взгляде фиолетовых глаз. - Спасибо… господин Федор, - та даже слабо улыбнулась, почувствовав в груди подступившую нежность вкупе с благодарностью. - Просто Федор, - поправил Достоевский, расслабленно откинувшись на спинку кресла, - Катерина… Могу я к тебе так обращаться? - А… - это имя резало девушке слух, больно уж непривычном оно было по отношению к ней, - Да… Наверное… - Не хочу называть тебя по номеру, как делал человек, которого ты называешь «отцом», - пояснил Федор, и в это мгновение улыбка пропала с его лица. - Как угодно… - кивнула Катерина, мысленно примеряя на себя новое имя. Так подопытная Ив стала свободной девушкой Катериной и обрела покровителя в лице необычного молодого человека по имени Федор Достоевский. А тем временем беседу их прервал Иван, который зашел в гостиную с подносом, на котором стояли две кружки чая и пиалочка с сахаром. Поблагодарив своего подчиненного, Достоевский взял в руки чашку с горячим чаем. Катерина же подошла к столу, на котором стоял поднос, и, прежде, чем взять чашку в руки, стала засыпать в нее приличное количество сахара. Федор снова начал за ней наблюдать, но теперь его взгляд не так сильно тревожил девушку. Парень молча наблюдал за действиями Катерины, вскинув брови от удивления, как когда-то совсем недавно сделал и Иван: а не слишком ли много сахара она в чай-то кладет? Но Катерина, полюбившая столь приторную сладость напитка, не обращала на вопросительный взгляд Федора никакого внимания. А Достоевский теперь смотрел на нее с легкой улыбкой, тронувшей уголки тонких губ.