Не для меня

Пока Достоевский пил чай, они сидели почти что в кладбищенской тишине, только треск дров в камине иногда нарушал ее. Катерина сидела на диване и молча разглядывала интерьер комнаты. Вдруг ее взгляд остановился на чем-то, и она вдруг застыла, задумавшись. Ее взор так привлекло изображение, висящее на стене: женщина с ребенком на руках, головы которых окружало свечение. - Что это? – вдруг нарушила она молчание, указывая на изображение. - Ах, это… - улыбнулся Федор, - Это икона Божьей Матери, - ответил он на ее вопрос. Катерина задумалась, после чего встала с дивана и подошла к стене, на которой висела икона, чтобы получше ее разглядеть. - Ты веришь в Бога? – вдруг спросила девушка, не отрывая любопытного взгляда от изображения, на что Федор удивленно вскинул брови. - Ну, как тебе сказать… - неоднозначно ответил парень с загадочной усмешкой на бледных устах, - Скорее да, чем нет, однако моя вера отличается от веры обычных людей… - продолжил он, - Но ты вряд ли поймешь, о чем я… - Почему же, - девушка развернулась к нему и лучезарно улыбнулась, - Я все пойму, - уверила она, снедаемая любопытством, - Расскажи, - попросила она, присаживаясь обратно на диван. Федор перестал ухмыляться и тяжело вздохнул, чуть нахмурившись. - А что насчет тебя? – поспешил перевести все внимание в ее сторону Достоевский, - Ты сама веришь в Бога? Девушка задумалась. - Ну… как сказать… - она неуверенно замялась, - я верю, что Господ Бог живет в сердце каждого из нас, и не важно, есть ли он на самом деле, или нет. - Понятно, - ответил Федор, улыбнувшись, и расслабленно прикрыл глаза, - Знаешь, люди глупы и грешны, - начал он издалека ее все-таки посвящать в свое мировоззрение, - Иисус был распят за людские грехи. Скажи, разве это справедливо? - Нет, наверно… - замялась девушка, подняв на Федора янтарные очи. - Моя дорогая Катерина, - начал он с играющей на устах улыбкой, - Ты вряд ли поймешь, о чем я говорю, но я тот, кто желает избавить этот мир от грехов. Катерина помолчала. Она поднесла руку к подбородку, о чем-то задумавшись. - Думаешь, ты мессия? – спросила она, неожиданно для Федора поняв, что тот хочет сказать. Федор замолчал, думая, что ответить. Она застала его врасплох своим вопросом; парень никак не ожидал, что она спросит нечто подобное. - Ну, что-то в этом роде, - сказал он скорее уклончиво, чем утвердительно. - А ты не боишься? – склонила девушка голову на бок. - Боюсь чего? – усмехнулся он, не поняв, к чему та клонит. - Ты ведь сам сказал, что Иисус был распят за грехи людей. Разве ты не боишься тоже умереть? - Мое прелестное дитя, - сказал Достоевский, поднимаясь с кресла и подходя к девушке. Он положил руку ей на макушку, слегка растрепав волосы, заставив Катерину робко опустить взгляд, - я не собираюсь умирать за людей, которые этого не оценят. Скорее наоборот. Умрут неугодные Богу, а на их крови будут править избранные. - Ты был бы жестоким Богом… - озвучила девушка первую пришедшую в голову мысль. - Каков мир, таков и Бог, - ответил Федор, присаживаясь рядом с ней. Парень взял в руки прядь ее тонких волос и начал разглядывать ее, перебирая меж длинными пальцами. Катерина повернула голову и вопросительно посмотрела на своего собеседника, что впервые был так близко к ней. Достоевский увидел ее взгляд, полный вопросов, но ничего не ответил, лишь улыбнувшись и выпустив прядь из своих рук. Он снова поднялся с места и вернулся в свое кресло, расслабленно откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. Катерина продолжала сидеть, положив ладошки на острые коленки и глядя в пол, старательно не поднимая взгляда. Федор видел, как хрупкое создание затрепетало перед ним, что вызвало у того улыбку. - Но тебе нечего бояться, - сказал демон даже с нежностью, промелькнувшей в его тоне, - В моем мире невинная душа не будет страдать за чужие грехи. Катерина подняла на него глаза. - Но я… я, наверное, сделала что-то плохое… Раз меня запирали в лаборатории… - она сжала ткань сорочки в своих маленьких ручках, - «Папа» сказал, что десять лет назад что-то произошло… Наверное, я сделала что-то непростительное. Федор нахмурился, сразу поняв, о чем говорит девушка. Скорее всего, ее способность проявилась в неподходящее время и причинила кому-то вред. Вот она, грешная суть эсперов. - А твой доктор не говорил тебе, что именно произошло? – спросил Достоевский, чуть подавшись вперед. - Нет… А сама я ничего не помню… - Понятно, - заключил Федор довольно сдержано и холодно. «Бедное дитя, - подумал демон, - Именно таким, как ты, в моем новом мире придется умереть». Но вдруг Катерина подняла свои янтарные очи, и их лучистый, наичистейший взгляд встретился с холодным взглядом Достоевского. На душе что-то кольнуло, словно льдинка, застрявшая в его сердце, зашевелилась, и стала нарывать, словно заноза. - Господь простит тебе твой грех, - неожиданно для себя вымолвил Федор, - Я хочу в это верить, - добавил он, снова ощутив это непонятное для него чувство, заставляющее его отвести взгляд. - Он его уже простил, раз даровал мне спасение в твоем лице, Федор, - с благоговением, краснея и едва заметно приподнимая уголки губ, промолвила Катерина. Глаза Достоевского расширились, а рот приоткрылся в удивлении. Он снова посмотрел на девушку, которая тем временем опустила взгляд в пол. Впервые Федор поймал себя на мысли о том, что в данный момент ему очень хочется сбежать. Просто сбежать, спрятаться, закрыться у себя в комнате, лишь бы не видеть этот раздирающий душу взгляд. «Нет, - подумал Достоевский, - ангел, утративший свои крылья поневоле, не может быть наказан».