⠀

       в середине июня, рома сдал все нужные экзамены и освободился от учебы пораньше. решил съездить к маме в алматы, повидаться, как раз выпадал ее день рождения. сестра вроде тоже должна была приехать. что то вроде семейной встречи, которую они старались устраивать, как минимум, один раз в год.       таким образом, рома оставил эша одного, который наигранно умолял его не уезжать, ведь «я без тебя умру! мне за воду платить на этой неделе я без тебя не справлюсь, я не знаю ка-а-ак!» актер без оскара. «а, так то есть я тебе только для этого нужен?» «ну… нет, конечно же. знаешь, хотя бы я отдаю тебя в надежные руки, с голоду там не помрешь».        это все, конечно же, были шутки, не настолько они беспомощные друг без друга. рома точно мог сам себя покормить, а эш, если бы очень сильно захотел, мог решить все даже самые сложные бюрократические вопросы. но зачем напрягаться когда за тебя это может сделать рома?        так они и попрощались, целуясь, говоря «пока», снова целуясь… снова обнимаясь и говоря «ну все, давай»…

***

       они созванивались, переписывались, рома отправлял фотографии с мамой. эш очень хотел познакомиться с этой женщиной лично. по рассказам она казалось оптимистичным и активным человеком, экстравертом, который, каким то образом, вырастил очень не активного и застенчивого сына. да, эш и аиша каримовна точно бы поладили с их общими кулинарными способностями и чувством юмора, а еще умением тонко подкалывать рому.        во время разговора она могла резко из-за чего то вспылить, чаще всего рассказывая о глупых людях с работы, и от злости переключиться на казахский, обращаясь к детям. рома лишь поглядывал на сестру, оба сдерживали смех. «мам, я тебя не понимаю, ты же знаешь», говорил он. так вышло что обоих воспитывали на русском языке, по большей части из-за того что в семье доминировал отец с его русским духом и корнями. плюс, жили они тогда на юге россии, а вскоре после его ухода мать вернулась на родину, когда дети начали жить самостоятельной жизнью.        что еще можно было о ней сказать… она искренне старалась уважать чужие границы, но совать нос в чужие дела было ее призванием. «как там эш поживает?», «…такой талантливый молодой человек…», «когда ты уже своего парня с мамой то познакомишь?! приезжайте обязательно в следующий раз вместе, а то устала я на него по видео связи смотреть!». это было искренне мило. рома все еще иногда задумывался, как ему повезло с ней. не смотря ни на что, они поддерживали хорошие, тесные отношения. вот у ромы и не было от нее никаких секретов…

***

       оставалось два дня до роминого возвращения, но это не в коем случае не отменяло ежедневный контрольный звонок, который случался под вечер, когда за день накоплялось много всего, чего можно было бы рассказать.       у эша всегда были какие-то сумасшедшие истории, а еще он обожал посплетничать, особенно с ромой. как только столько интересного могло случиться в ромино отсутсвие? их ненормальная соседка средних лет, одинокая женщина, снова загородила своей машиной путь и сосед сверху ходил с ней ругаться. как она кричала и обвиняла его, эш как в кино наблюдал за зрелищем из окна, выходящее на внутренний двор. было приятно в послеобеденное время, покурить, последить за жизнью города, даже если видно лишь крыши питерских домов, так глядишь и услышишь какой нибудь очередной интересный скандал и порадуешься что ты там совсем не при чем. — а ты? — досталось из телефона, который рома зажал между щекой и плечом, пока убирал скопившиеся вещи с кровати. там всегда была какая-то свалка… — а я… я только что вышел из душа. — ммм — шуточно акцентировал эш — то есть, все это время ты слушал мои глупые рассказы про соседку, ходя с голым торсом и, сто процентов, в завернутом полотенце?! — в его голосе звучало наигранное недовольство. — хах, я и правда в полотенце. — да, я знаю! ты по дому всегда так ходишь. что за тенденция? тенденция незаметного соблазнения? — если дашь мне минуту, я надену трусы и так тебе будет комфортнее, хорошо?        телефон был оставлен на громкий динамик, пока парень переодевался.        был вечер. роме пришлось снять себе квартиру посуточно, ведь в маминой, чисто физически, негде было спать троим. отели он не любил, так что обычная студия отлично вписывалась по бюджету и своему расположению. вишенкой на торте, конечно же, было то, что он был совершенно один.       вскоре он лег на прохладную, спасенную от плена мусора, кровать — вот и все — уведомил он о своем переодевании. горела прикроватная лампа, а блек-аут шторы были задернуты даже днем. в их разговоре проследовала небольшая пауза — как там дела со сдачей? каждый день спрашиваю.        тишина. — …ну, ром, ну блин, я так не могу. я так по тебе соскучился, по обнимашкам и по телу твоему очень… как представлю тебя вот так… очень хочу — голос был нежным и по настоящему грустным.        а затем вновь тишина. эш, в общем то, не ждал никакого ответа или может рома не знал что на такое ответить? как бы то ни было, они давали друг другу время на подумать. молчание никогда их не напрягало и не приносило неловкость. иногда просто приятно смотреть на идущие секунды звонка, зная что где то там, твой любимый человек делает тоже самое. — эш… — м? — я тоже скучаю. по тебе и по обнимашкам… и по твоей талии скучаю… — скромно ответил рома. эш явно такого не ожидал, он даже был приятно удивлён. рома скорее бы успокоил его, сменил бы тему, что бы лишний раз не возбуждать ни себя, ни его подобными фразочками про тела, но дыша в динамик телефона, он продолжил — …люблю тебя за нее держать — он сглотнул — особенно сзади… — эш просто не верил своим ушам. слышать такое было не просто приятно, но и, сука, безумно возбуждающе, наталкивающее на грязные идеи и мысли. при произношении этих слов, ромино тело само реагировало, пользуясь возможностями воображения. представляло как он подходит, пока эш, например, готовит, и заводит руки, мня бока и гладя плоский живот, собирая футболку в складки. прижиматься пахом к ягодицам, даже если приходилось привстать на носочки, а носом проходиться от плеча к шее, вдыхая его личный запах. вспоминая подобное, организм отвечал мурашками и сокращением мышц в теле. рука интуитивно потянулась к члену, понимая что пути назад, наверное, нет.       рома редко бывал в подобном настроении и быть инициатором всяческих сексуальных игр ему было не присуще, так что не воспользоваться сложившейся ситуацией было бы преступлением, причем эш ему точно бы не отказал в подобной авантюре. его накатила волна возбуждения, лишь от мысли о взаимной страсти, такой сильной, даже на расстоянии. приятная дрожь пробегала по голому телу от предвкушения и интереса испытать оргазм таким образом — лишь слыша партнера и представляя все его слова.       сомнений не было. ромина, столь сильная, любовь к талии своего мужчины, заставила младшего закрыть глаза и пройтись по животу рукой, скорее всего представляя на ее месте чужую.       удачно он сейчас тоже находился в пастели в столь поздний час, а не где то на полу в зале, готовя чертежи в универ, чем он, к слову, занимался последние четыре дня.        возбуждение, идя со всего тела, собиралось в узел внизу живота. эш повернулся набок, пробегая по оголенному соску, «пересчитывая» пальцами ребра, начал гладить натянутую кожу, что казалось вот вот порвется от выпирающих косточек. пройдясь по голому бедру, рука попутно зацепила нижнее белье и дошла до члена, которому он наконец-то решил уделить должное внимание. — там еще когда держишь, кожа-ах краснеет от твоих рук. мфф, твои руки… и пальцы безумно красивые… — запыхавшись, будто бы только что пробежав стометровку, сказал он и сильнее прогнулся в спине, медленно надрачивая себе, стараясь издавать как можно больше звуков в телефон, ведь это был их единственный способ коммуницировать. — люблю тебя ими трахать… — тихо вырывалось у ромы.       оба замолчали.       «пиздец».       примерно так можно было описать происходящее. сперва, приятно шокирующе, затем до безумия возбуждающее. эш, не думая, даже интуитивно, перевернулся, впечатывая щеку в подушку. как кот прогибался, выпячивая костлявый зад. дрожаще дышал, вспоминал когда рома в последний раз заставил его кончить вот так, руками.       всегда хорошо смазывал, начинал с большого пальца, ласкал им вход, надавливал, а остальными держал основание члена. оттягивал его назад на себя, медленно дрочил, да так что естественная смазка капала с конца. аккуратно массажировал яйца у себя в ладони, иногда посасывал или осыпал поцелуями. любил стянуть все, пока член не нальется краской, а потом вставлял сразу два, нежно, начинал стимулировать простату, заставляя коленки эша разъежаться по кровати. рому это не устраивало, так что он всегда возвращал его в исходное положение, например, обхватывая талию свободной рукой, он почти полностью имел контроль над парнем. вскоре, не жалея, начинал быстро ебать пальцами, по традиции, сплевывал (хотя лубриканта было достаточно), пока мильхен стонал и пытался надрачивать себе в темп. ооо, это точно был ромин талант. — блять, я сейчас в твоей любимой позе и представляю как ты меня, сука, трахаешь-ах мм… — он зажмуривал глаза еще сильнее, так же сильно рука обхватывает член — сделаешь это когда приедешь? — мхм, мхм-а… — ответ записан. при каждом новом «мхм» ромин голос становился все выше указывая на то как же его возбуждают эти срамные разговоры. картина нагнутого перед ним эша, его спины, позвоночника и выпирающих косточек таза, которые еще больше чувствуешь когда сильно держишь, а сильно держишь тогда, когда сильно трахнешь… мозг проектировал картины, пока уши слушали, немного искаженное телефоном, мычание. как всего за неделю отсутствия можно было так соскучиться не только по человеку, но и по животному сексу… — мммха… — протяжно стонал эш, представляя как бы рома схватил его за волосы и впечатал в матрас. как бы ли бы слышны их мокрые шлепки и доносился запах пота. эш не стал бы врать что доминантность в постели рома почти никогда не проявлял, ключевое слово «почти»… когда это все же случалось, казалось что в мире просто нет ничего лучше, причем, он никогда не нахваливал себя, даже наоборот все говорил «я не знаю что делать». ничего себе… всем бы такое «незнание» — сука-ах… блять, я так тебя хочу. ах, выеби меня жестко, просто воспользуйся мной бля-ах-ть что бы я дважды кончил.        оба продолжали тяжело дышать, быстро дрочить. рома скомкал простынь в кулаке, слушая этот поток грязных желаний. — или тебе больше нравится когда тебя трахают, да-ах? сука… — задал вопрос эш — м? — мхм… — вот и ответ. — любишь когда я тебя напополам сгибаю, да-ах? мне очень нравится делать тебе приятно — прошептал младший сквозь зубы. это была чистая правда. нет ничего лучше чем всячески ублажать рому, смотря и слыша как тот наслаждается. наблюдать за этой разницей в габаритах их тел, как изящные руки держат мягкие ляжки, наклоняясь все ниже, вися над роминым лицом, обмениваясь с ним воздухом, тяжело дыша. целовать его, в момент когда ускоряешь темп, что бы почувствовать вибрацию стонов, что не могут вырваться из-за вмешательства чужого языка. — хочешь мой член, да-ах? — да… — ах, я тоже хочу тебя, сука, выебать — произнося это, рому накрыло мурашками от воспоминания чувства когда эш старался выходить, а затем входить медленно до конца. и так раз за разом, пока целовал чужую шею, челюсть, ощущая на ней щетину. руками сильно держал запястья старшего, что бы тот не смел себя касаться, а потом медленно трахал, по своему дразня, но роме нравилось, очень нравилось.        так, на протяжении еще нескольких минут, они слушали друг друга в своих темных комнатах, мечтая когда же рома наконец приедет. громкий протяжный стон вместе с тихим дрожащим дыханием уведомляли о синхронном оргазме двоих. рому не покидало странное чувство стыда за столь подростковое, на его взгляд, поведение. в тоже время, это так будоражило обоих, приносило какую то скрытую радость, от которой все внутри переворачивалось.       действительно, какой-то необычный опыт, который, думается, они точно повторят. — ах-х — донесся глубокий выдох — пиздец. — хах-ха, бля, мне очень понравилось — восстанавливая дыхание, сказал эш, в чьем голосе была слышна улыбка — … не забудь что ты мне пообещал. — не переживай, трахнуть тебя я точно не забуду.