⠀

       эш легонько постучал, останавливаясь в дверном проеме. рома заметил его краем глаза и оторвался от яркого экрана компьютера. взгляд медленно поднимался по голым ногам, огибая коленки, к коротким шортам, к бедрам — сейчас мягко выставленным в сторону. эш положил собственную руку на ткань одежды, давя на косточки таза под ней. нежно вверх, пальцы собирали край футболки, оголяя маленькую часть живота: — роман олегович? — хоть и дурачась, голос его звучал очень нежно и сексуально. рома расплылся в улыбке, не рассоединяя губ. играя роль стеснительного студента, эш приблизился к роме, показывая фальшивое уважение и страх перед своим преподавателем.       из сгорбившегося положения, роме пришлось облокотится на спинку стула, что бы поднять взгляд на парня. снова ребячество? какова цель? рома не понимал, но подобное поведение его веселило, не убирая улыбку с его лица. а эш лишь надеялся что тот как можно скорее присоединится к этой игре. — извините, я сегодня допустил так много пропусков в своих конспектах, не могли бы вы заново прочесть лекцию? для меня…? — его голос обволакивал и звучал приторно пошло. где такому научился? ах, да… где же еще. самое глупое клише в порноиндустрии — учитель и ученик. эш подошел еще ближе, кладя руку на ромино плечо. он смотрел сверху вниз едва открытыми глазами и дышал так, как будто был готов кончить уже сейчас. наверное девушки в таких фильмах вели себя так же? его рука начала бродить по чужой спине, по шее, вынуждая рому немного помяться, но все же подыграть. — кхм… хорошо, но это исключение. будте внимательны в следующий раз… — если рома говорит и выглядит на работе так же сексуально как сейчас, то эш готов уже завтра позабыть о карьере архитектора и податься на языковеда. или кому там рома все это преподает? это возбудило его еще сильнее. его голос, его тембр, его фальшивая строгость. «да, я непослушный. оставь меня после пары. накажи меня. я твой любимый ученик»…       фантазия эша была яркой. он мог бы быть в женской одежде, в чулках и короткой юбке. играть девочку тихоню, которая трахается с учителем между парами. ставить его на колени и заставлять покорно лизать. или играть задиристого мальчика, на чью шею вешаются все одногруппницы, но в тайне он громко стонет под лектором, когда тот ставит его раком… ему нравилось воображать и, по возможности, изживать эти моменты, пускай даже так: — ой, ручку уронил… — не прерывая зрительного контакта, он спустился на корточки. изображая поиск ручки, вскоре он оказался на коленях между роминых ног. даже в таком положении, взгляд его был столь доминантным, что у ромы пересыхало в горле. он заметно напрягся, теряясь в черных как бездна, глазах, которые сейчас смотрели так пристально. — читайте — напомнил эш и рома как будто вернулся в реальность. его руки медленно потянулись к ноутбуку, пальцы быстро, но судорожно перемещались по тачпаду. от папки к папке, он искал нужный ему документ. сейчас он не мог видеть победной улыбочки эша.       тонкие пальцы нырнули под обе штанины домашних штанов. они пробирались в резинку носков, то вверх, то вниз по икрам, до куда хватало длины рук. волоски на теле так точно ощущали каждое прикосновение, к тому же рома был таким чувствительным… кажется он вновь забыл как дышать. затем поверх пижамных штанов дошел до бедер, как тесто их мял, зная что это нравится его лектору. массажируя пах, призывал кровь поскорее направится к члену и возбудить рому.       вскоре получая желаемое, оттягивал край пижамы и трусов, с нетерпением ждал момента, когда можно будет приступить к делу. ведь будь они в университете, время их было бы ограничено.       от возбуждения старший увил стопы около ножек стула, надеясь что хотя бы так он удержится на нем. все о чем он мог думать это ручки, пальчики своего любимого мужчины, которые ублажали его прямо сейчас где-то там, куда он боялся посмотреть, но чувствовал. ему так нравилось отдаваться ему полностью, доверять себя и свое тело, ни разу не жалея об этом. эш, за эти четыре года, знал как роме нравится, где ему нравится… нежно и медленно, дразняще, очень пошло и властно. да, роме нравилось быть его. им обоим нравилось.        сейчас пальцы застыли над клавиатурой ноутбука в предвкушении. кажется в прошлый раз, они угарали по «сумеркам», прикидываясь эдвардом и джейкобом, мол «да кому нужна эта бэлла? мы тут свой сценарий сделаем», а в позапрошлый? не уж то ли тематика пиратов? эш всегда такой интересный. рома всегда не в силах устоять. — я вас слушаю — промурлыкал мильхен в очередной раз, замечая как рома вновь куда-то унесся. ему пришлось сглотнуть от, наполненных желанием, глаз что взглянули на него исподнизу. «ах, да, нужно придерживаться сценарию».       последний клик и рома был готов читать. — лекция 4. антропологическое направление в изучении языка… — и тут он почувствовал горячий язык эша на головке своего члена. весь воздух вышел из легких, тело бросило в жар. рома закусил кожу на большом пальце и сильнее вжался в стул — возникновение антропоцентрической парадигмы в языкознании было предопределено, поскольку… сам язык антропоцентричен по своей сути. человек запечатлел в языке свой физический облик, свои внутренние состояния, свои эмоции, свой интеллект… — эш стянул с ромы штаны и трусы, оставив их в стороне на полу, мыслено извиняясь что роме придется сидеть голым на стуле. в дело пошли руки. он обхватил основание члена и нежными поцелуями спускался по всей длине, доходя до яиц — наверное, роминого самого любимого. он стянул их в кольцо своих пальцев и потянул на себя что бы весь орган поскорее налился фиолетовым цветом. рома поскользил навстречу ощущениям как эш и хотел — так ему будет легче добраться до самых чувствительных частей роминого тела. самых им желанных. — мх… э-э, сущность антропоцентризма как основного принципа лингвистических исследований… заключается в том, … что… м-м… — рома просто не мог, не мог игнорировать эша, что уткнулся ему в лобок. так хотелось пропустить руки сквозь волосы и надавить посильнее, как будто бы могло стать еще приятнее. так хотелось посмотреть, как будто бы никогда не видел раньше.       и он посмотрел.       мокушка; его волосы, которые он убрал за уши; тонкая переносица; металл пирсинга поблескивал и, рома готов поклясться, что чувствовал его на члене; безэмоциональные глаза говорили «да, я знаю как тебе нравится и я знаю что я хорош». рома сглотнул с идеей что не выдержит больше двух секунд этой картины. даже самого ощущения было достаточно — горячий язык обволакивал, одно из яичек оказывалось во рту, другое же массажировала рука. как эш мычал и дышал прямиком в кожу… поражало как хорош эш был в минете. роме так хотелось больше, но он соврет если скажет что эта игра ему не нравится. — … в-в том… м, что научные объекты изучаются прежде всего по их роли для человека, по их назначению в его жизнедеятельности… по их функциям для развития человеческой личности и ее усовершенствования — рома так глубоко вдыхал, делал постоянные паузы, но старательно пытался прочесть текст — человек становится точкой отсчета в анализе тех или иных явлений, он вовлечен в этот анализ, определяя его перспективы и конечные цели-х мм-ах… — не церемонясь, эш начал сосать, покуда член помещался в его рот. помогал себе рукой, в темп водил туда-сюда. сильнее сдавливал губами головку, массируя кончиком языка уретру. мышцы роминого живота прерывисто сокращались и он еще больше наклонялся навстречу ноутбуку. ему, конечно, все это нравилось, но сейчас, когда у него был контроль — руки его не были связаны (а они почти всегда были), он бы хотел оставить все это дурачество, лечь на кровать, как они это делают обычно, и взять голову эша, пройтись сквозь волосы, погладить лицо и челюсть, поводить по его пирсингу губы, надавить, управлять, выебать чертов болтливый рот… но правда в том, что каждый раз на вопрос эша «связать сегодня?», рома всегда добровольно отвечал «да». что с него взять? и либо упрощенно — кожаными наручниками, либо очень старательно — весь от щиколоток до шеи, натуго связан черной бечевкой, его руки так хотят, но не могут дотянуться. он как готовое блюдо ждет когда же его уже вкусят. — мхм, мфм — издавал звуки эш с набитым ртом, как будто бы внимательно слушал и все записывал. подгонял рому, что бы тот продолжал читать. кидрешева это только злило. «он хоть слово понимает из того, что я ему говорю?!». — далее мы поговорим про сравнительно-исторический мет-ах-д… — все, это был конец. рома уже не мог продолжить, он просто сдался, не хотел в это играть. слишком хотел насладиться. его глаза закатывались на каждом движении эша, тело оставляло пот на стуле, разум затуманивался. теперь эш заглатывал до конца, быстро и очень мокро, так, что член щекотал глотку, сушил горло. до боли в щеках, до, заполняющих комнату, хлюпающих звуков, до попыток эша вдохнуть через нос и роминых стонов в унисон. кажется, все уже забыли про «учитель — ученик», теперь значение имело только время, отделяющее рому от оргазма. или же нет?       эш отстранился, освобождая член от плена своего рта. слюна потянулась вслед за ним, ниточка, соединяющая его губы и мокрую головку. он вытер уголки рта и кинул не самый дружелюбный взгляд мол, «играешь не по правилам». — читай — не уважительно, конечно, с его стороны обращаться к учителю на «ты»… но сердитость в его голосе заставила рому напрячься. он взял небольшую паузу, потирая лоб, восстанавливая дыхание и стараясь не злиться. не злиться? пха, чистейший самообман. рома обожал когда его дразнят и оттягивают сладкий конец. кто как не эш это очень хорошо знал… — кхм… так вот, прошу прощения… сравнительно-исторический метод подготавливался, вызревал в течение длительного времени, насчитывавшего столетия — кажется, ровно столько времени прошло с момента как рома снова смог ощутить теплоту рта и сгущение возбуждения внизу его живота. оно накатывало и отпускало как качели; покалывало; так тяну-у-улось по всему телу, распространяло напряжение, особенно в ногах… он продолжил — это естественно, ибо-ах… он представлял и представляет собой не только известную формально-научную, сугубо техническую процедуру, хотя и это важно… сколько отражение определенного уровня культуры-х мх… это прежде всего достаточно гибкая-ах и вместе с тем… глубокая-ах… концепция — глубоко взяв, эш задержал член во рту, чтобы было узко и горячо как можно дольше. он вытащил собственный, оттягивая штаны свободной рукой, начал неустанно надрачивать мокрый от естественной смазки, колом стоящий член. доставлять партнеру удовольствие — это отдельный вид наслаждения.       рому возбуждал лишь факт, лишь тихий скользкий звук того, как быстро двигалась рука эша. его сводила с ума идея, насколько эш возбужден от минета, который даже не предназначался ему. настолько ему приятно, что он умудряется мычать от наслаждения с набитым ртом. а он лишь рад отдать себя. и так по кругу. — приходит осознание того, что все социальные институты — закон, обычаи-х, религия, экономика, социальные классы и языки-и-м — рома не читал, а тараторил глупый текст, ощущая близость оргазма. он не мог нормально вдохнуть и, кажется, от нехватки воздуха кружилась голова. его бросило в сильный жар от напряжения — непрерывно изменяются, объяснение различных состояний этих институтов­ ах… в тот или иной период с помощью абстрактных принципов уже не удовлетворя-а-ах м-м — эш открыл рот и упер головку члена в немного высунутый язык. откладывая себя на второй план, он быстро дрочил роме, поглядывая на него своими невинными глазками, что контрастировали с его, абсолютно выебанным, ртом. все, чего он сейчас хотел это ощутить горький, тягучий вкус, доставить учителю удовольствие… — давай, я хочу что бы ты кончил мне на лицо — эш прервал, уже что-то отдаленно похожее на чтение, своим не менее запыхавшимся голосом. — …ученых подобным объяснениям ста-а-ахм м-м-ах — рома выгнулся в спине; с неосознанной силой зажал эша между своих бедер; сжал руки на столе и у своего лица, пытаясь себя заткнуть; с зажмуренными глазами кончил посреди предложения, с желанием во что-то сильно вцепиться; растянул слово на длинное мычание и сладкие стоны.       приняв порцию спермы на язык, эш сделал губы уточкой, утыкаясь в член, чтобы получить все оставшееся. он не медля довел себя до оргазма, пачкая пол, мыча в чужой орган. чуть ли не скуля, водил роминым членом по губам, даже не утруждая себя собрать капли, что капали с его подбородка. — иди сюда — рома нагнулся, беря лицо эша в руки. притянул к себе повыше чтобы закончить все дело поцелуем, как благодарностью. лезя языком к нему в рот, он был уверен что чувствует собственное семя на губах, но это ни за что бы его не остановило. даже наоборот, возбудило бы еще сильнее. так грязно и пошло. так, как нравится им. — спасибо за конспект, — в двух сантиметрах от ромы сказал эш, возвращая свою фирменную ухмылку — роман олегович