мой товарищ по несчастью.

Знаете, смотря на это лицо, мои ноги… они начинают дрожать и чуть подкашиваться. Я чувствую, как кости безудержно ломит изнутри, я хочу впиться ногтями в свою кожу и разодрать её, чтобы эта неугомонная, зудящая боль перестала действовать мне на нервы. Зубы начинают скрежетать, я сжимаю свои челюсти с такой силой, что они готовы треснуть от давления. Я не могу смотреть на него без этих эмоций. Мне ТОШНО признавать, что я что-то чувствую. Меня пожирала ненависть и зависть. Я смотрю на его искреннюю улыбку, которую дети так обожают. Смотрю на его чистые, благородные, но такие уставшие глаза, а так же бледную кожу со светлой щетинной. Меня всегда удивляла его по-настоящему искренняя улыбка, при том что глаза у него были такими тяжёлыми, уже, кажется, ничего не выражали, кроме той усталости и измученности. Я, честное слово, пытался делать так же. Я СТАРАЛСЯ БЫТЬ БОЛЕЕ СХОЖИМ С НИМ. У меня не получалось. Моя улыбка то отталкивала людей, то наоборот притягивала… она никогда не была "от души", как говорил мой мучитель. Она всегда была "натянута". „Уилл, с тобой всё нормально?“. Да со мной всё прекрасно, какие вопросы?! Он испытывает такое беспокойство по отношению… по отношению чуть ли не к каждому встречному! Веду себя как чертов ребёнок, тц… в любом случае, меня тошнит от этого. Руки сжимаются в кулаки, а ногти впиваются в ладони. Да он готов на всё что угодно ради "друга". Переодически он напоминал мне овцу. Эта его лёгкая улыбка, густые, светлые брови, которые постоянно принимают очертание крыши домика, короткий нос и болезненная бледность. Если поставить нас рядом, вместе, так это вообще картина маслом! Одна девочка, низенькая, с роскошными, золотистыми кудрями… ха, как сейчас помню это девственное, никем не тронутое, фарфоровое личико. В тот момент мы с моим товарищем стояли рядом, кажется, обсуждали что-то по работе, я не помню точно, да и вам об этом необязательно знать. Она подошла к нам, повернула свою маленькую голову чуть в бок, вглядываясь в нас и чуть ли не сверля глазами. Она потянула свою руку к моему другу. — Вы напоминаете мне одно животное… — не успела она закончить, как меня тут же охватил дикий интерес. Животное? Да, я задумывался над этим раньше, но теперь дело принимало интересные обороты. Это приметил не только я. — Овечку, м-м..? — вырвалось у меня из рта, я наклонил свой корпус чуть ближе к ней, жаждая одобрения и подтверждения моих слов. Н-да, вы бы видели удивление на лице моего мучителя, когда девочка начала оживлённо кивать головой. — Да-да-да! — восторженно воскликнула малышка и тут же приблизилась к моему лицу. Она действительно была достаточно близко, не боялась моей широкой улыбки, которую я всегда пытался натянуть при детях, сделать её более человечной, как у моего товарища, но, опять же повторюсь, выходило у меня не очень, — А вот вы… вы напоминаете мне хищника! Волка! Но я вас не боюсь, мистер… — девочка запнулась и попыталась повторить ту же улыбку, которую так старательно изображал я. Я, конечно, никак тогда не отреагировал, но внутри, меня резко начала переполнять злоба. Хищник? Может, дело в моей улыбке? Она недостаточно человечная? Может, это не улыбка вовсе, а звериный оскал? А глаза мои, словно у психа, обезумевшие и ни капли в них сочувствия или чего-то "благородного" - нет? Мои черты лица холодны, нос вытянутый, с небольшой горбинкой, которую так охотно подмечали дети… — Афтон. Мистер Афтон, — продолжил я и теперь резко выпрямился в полный рост, прижимаясь к стене рядом с моим товарищем. Я смотрел на девчонку свысока, продолжал наигранно улыбаться и, видимо, тогда она всё же ощутила опасность, постаралась побыстрее развернуться и скрыться из виду, перемешавшись с остальной кучей неприметных детей. Мой друг оставался прибывать в немом шоке, но эта ситуация его немного позабавила. Вот так дуэт.