Lollipop

      — Ты видел ее? Улет! Обожаю девиц без комплексов.       — Кого? — зевает Стивен в раскрытую ладонь на пропуске через охранный пункт.       Джей-Би присвистывает, явно всё еще находясь под впечатлением от встречи с кем-то. Утро у Гранта выдалось туманным, снова снились странные сны о погонях и перестрелках. Его руки были в крови. Проснулся от сильного сердцебиения, словно бежал километры.       Тревожное состояние Стивена нарастает, превращая его в тряпичную куклу. Он не может нормально встречаться с девушкой, запомнив телефонные разговоры с ней, назначенные встречи, куда он почему-то никогда не приходил.       Так продолжается несколько месяцев, а обет воздержания он не давал. Естественная физиологическая потребность возникает у него порой в любое время суток: достаточно увидеть симпатичную девушку в короткой юбке или платье, уловить запах духов.       С ним побаиваются знакомиться. С виду хоть и привлекательный, но чудной. Выглядит как типичный интроверт, предпочитающий держаться от людей подальше. Под глазами залегли тени, веки полуопущены. Ходячий лунатик.       — Эх, Скотти, Скотти, ничего ты не замечаешь, — довольно потягивается охранник, закидывая руки за голову и раскачиваясь на офисном кресле. — Она уже неделю у нас стажируется.       — Меня всё еще зовут Стивен, — на автомате поправляет он. — Может, видел. Не знаю. Люди приходят и уходят, — продолжает невнятно бубнить, проходя мимо поста.       В торговом зале мужчина включает компьютер, открывает программу и готовит прилавок для продажи. Рутинная работа заставляет выть, но Стивен не жалуется. Он любит окружающую атмосферу музея, древностей. Здесь собрана целая многовековая история. В перерывах, пока начальница отсутствует, он устраивает посетителям небольшие экскурсии.       Ранним утром зал практически пуст. Стивен осматривается, подсознательно ища ту незнакомую девушку, которой Джей-Би восхищался.       Персонал музея меняется раз в сто лет. При неустойчивой рыночной ситуации люди отдают выбор в пользу сохранности своего рабочего места. Стабильность важнее, чем долгие изнуряющие поиски лучшего места, ибо везет устроиться на хорошую работу всего единицам.       — Здравствуйте! — раздается сбоку веселый голос и последующий влажный звук причмокивания. — Беатрис, — девушка протягивает руку для пожатия.       Мужчина быстро протирает свою о фланелевую рубашку и ответно пожимает ее холодную ладонь. Карие глаза удивленно распахиваются. Можно предположить, что он впервые касается человека с аномально ледяными руками даже в летний сезон.       — Синдром Рейно*, — поясняет шатенка. — Не бойтесь, я не восставшая мумия. Живая.       — Как вас занесло сюда? Нравится история Древнего…       — Нет, — нагло обрывает она продавца, хотя знает, что поступает некультурно, обращаясь так с тем, кто старше ее по возрасту. — Мама заставила устроиться. Я должна сама зарабатывать на жизнь. Без этих всяких «понятно», — заранее просит она. — Всегда портят разговор. Терпеть не могу.       — Учту, — выводит он в воздухе пометку, которую обязательно нужно будет запомнить.       — Вы забавный. Не в смысле посмешище… Короче прикольный. Тоже звучит не очень, — кривит она накрашенные губы помадой кирпичного цвета. Темный оттенок для светлой кожи. Резко контрастирует, невольно привлекая внимание.       Взгляд Стивена неприлично долго держится на ее губах. Замер точно под гипнозом.       — Беатрис! — восклицает из дальнего зала Донна.       — Начинается, — закатывает глаза девушка. — Неужели я опять что-то не так сделала? Строгая мамочка для всех, даже на работе держит подчиненных в ежовых руковицах.       — Верно, — слабо улыбается Стивен, но тут сердце проваливается в пятки. — Она ваша мама?       — Ага.       От страха, что эта суровая женщина надумает лишнего, по типу до ее дочери домогаются, превратит жизнь ни в чем неповинного работника музея в ад, не говоря уже о гарантированном увольнении.       — С кем-нибудь встречаетесь?       — Нет… — отрицательно качает Стивен кудрявой головой. — То есть, да. Да. У меня есть девушка.       — И вы боитесь ее.       — Ваша мама тут ни при чем, — взволнованно тараторит мужчина, утрачивая весь запас воздуха. Так нервничает, что руки потеют. — Я не хочу лишиться работы.       — Понимаю. Я просто поинтересовалась. Итак… — она опирается о стол, где разложена сувенирная продукция, и наклоняется ближе к продавцу. — Признавайтесь, девушка-то есть?       Он не обязан отвечать той, кто лезет не в свое дело. Элементарно. Но Стивен не может противиться ее напору. С языка рвется вся правда.       — Я ни с кем не встречаюсь.       — Соблюдаете целибат?       — Что? — его губы комично складываются буквой «о». И этот британский акцент. Аристократический. Проговаривает слова медленно и четко. — То есть, пока не встречаюсь, — объясняет он, активно жестикулируя. — Я планирую завести отношения.       — Что ж, удачи вам с потенциальной счастливицей.       Ему кажется, что она не шутит, а глумится. Работа низкооплачиваемая, одиночка, машины в собственности нет, ездит на автобусах. Она всего этого не знает, но словно чувствует на расстоянии неудачника.       — Выглядите уставшим. Моя мама загружает вас работой? Я могу поговорить с ней, — всё дальше беспардонно лезет она в его личную жизнь. — На вас больно смотреть.       От растерянности Стивен забывает обо всём на свете: и дар речи пропадает, и конечности не слушаются. Слишком долго он был в одиночестве. Общение на работе не компенсирует сжирающую изнутри пустоту.       Он истосковался по человеческому теплу, заботе, вниманию. Кроме Гаса и матери, с которой он периодически созванивается, в его жизни больше никого нет. Не с кем провести выходные, вечера, не с кем встретить рассвет.       — Давно здесь работаете?       — Не очень.       — Очевидно, я вам надоела. Неудивительно, — мрачно усмехается она. — Ладно, еще увидимся, Стивен! — она засовывает обратно в рот леденец на палочке, отворачивается и через плечо машет коллеге на прощание.       Грант останется стоять с открытым ртом, пораженный тем, что впервые его имя не перепутали.

☾

      Через неделю они сталкиваются на выходе из музея. Стивен пропускает леди вперед, остервенело стискивая ремешок сумки. За это время толком ничего не изменилось, волнение перед девушками никуда не ушло. Неуверенность верным спутником всегда рядом, разъедая мозг.       Ах да, прибавился названый гость в голове, который периодически без спроса завладевает его телом и разумом.       Стивен наивно полагал, что хуже быть уже не могло.       — Как дела?       — Стабильно, — неумело врет он, избегая прямого зрительного контакта. Сам роет себе могилу, ложью выдавая правду о том, что у него по-прежнему штиль в отношениях. И посему он решает расписать свою выдуманную идеальную жизнь, не подозревая, к чему это приведет. — Сходил на свидание.       — Не в итальянский ресторан Giotto? Кальмары и пиццы у них невкусные. Кола теплая. Бррр. Меня неудачно как-то сводили туда. Мало того, что парень оказался занудой, так и еда была отстойной. Двойное везение, — болтает она без умолку, пока они вместе идут на остановку.       — Тебе по пути?       — А? Я маршрут к дому сменила. Так быстрее.       Стивен заподозрил бы неладное, будь его разум ясен. В отражении лужи после проливного дождя показывается его альтер, издевательски ухмыляясь. Будь они наедине, Грант спросил бы, над чем ему тоже посмеяться.       Всё время ожидания автобуса девушка кому-то пишет сообщения, не мешая коллеге разбираться в своих спутанных мыслях. Стивен затравленно осматривается, подмечая пристальные взгляды других мужчин, направленных на Беатрис. И Грант неправильно следует их примеру.       На ней черное платье с крупными красными цветками. Ветерок колышет подол выше колен, возбуждая воображение. Изящные ступни украшают замшевые туфли на шпильке. Не подходящая «форма» для работы.       Волосы девушки собраны в крабик, выпуская длинный пушистый хвост. У нее непослушные вьющиеся волосы. Под стать вздорному характеру. И всё же связываться с ней рискованно.       Через пять минут подъезжает автобус.       — До завтра! — Беатрис слегка касается его плеча и улыбается ярче июльского солнца.       — До завтра.       В растрепанных чувствах Грант возвращается домой. Там он совершает ежедневный ритуал: кормит рыбку, звонит маме поделиться новостями, ужинает, читает, ругается с альтером, отказываясь отдавать полный контроль, и ложится спать.       Внезапно в дверь стучат. На часах десять часов.       — Соседи? — спрашивает Стивен у отражения. Мужчина оттуда пожимает плечами, мол, он не экстрасенс и сквозь стены не видит. — Вот тебе и результат наших бесконечных споров, — сокрушается Грант, причитая, как старый дед.       С опаской он смотрит в глазок.       — Невероятно.       «Кто там? Не томи».       Оставляя вопрос альтера без ответа, Стивен приоткрывает дверь и высовывается в проем.       — Прости за поздний визит, — Беатрис смущенно перебирает складки платья. — Терпение — не моя добродетель. Я не люблю ждать. Короче, — она шумно вдыхает и на выдохе выпаливает: — Врать ты не умеешь. Мы ведь оба свободные. Не пригласишь на чай?       Остаться вдвоем, в его квартире, где им никто не сможет помешать… кроме Марка. Стивен затылком ощущает пронзительный взгляд карих, как и у него, глаз.       — О нет…       — Согласна, я тороплю события, но зачем ждать? Если только, — девушка хлопает себя по лбу. — Я такая дура. Кто говорил о взаимности? Правильно. Никто.       — Беатрис…       — Вот стыд-то какой. Приз в номинации «Конфуз года» достается мне, — ее потуги свести неловкость в самоиронию прерываются барабанным стуком по металлическому навесу. — Отлично, дождя не хватало.       — Ты без зонта.       «Бинго, Шерлок», — доносится до Стивена саркастическое замечание из отражения.       По коридору плетется сосед. Он проходит мимо девушки, жалуясь, что сегодня однозначно выпадет месячная норма осадков. Пока не скроется в своей квартире, Беатрис кусает губы, а Стивен то и дело нервно морщится от выступлений «внутреннего голоса».       «Пригласи ее. Ну же, действуй», — не унимается Марк.       — На чай, — слетает у Гранта раньше, чем он успевает подумать, а нужно ли было произносить это вслух. Спектор вздыхает, полагая, что это наивное создание уже не спасти.       «Для чего еще? За чаепитием в нарды сыграть, девственник», — в то время как Марка распирает от злости, Стивен сбивчиво извиняется за свою рассеянность, списывая свое состояние на бессонницу. Вменяемые люди не ведут диалоги с невидимыми собеседниками.       Беатрис пытается заглянуть в квартиру мужчины, посмотреть, с кем он разговаривает.       — Проходи, — ломается Стивен под ее несдержанной настойчивостью. — Поставлю чайник, — указывает он зачем-то на кухню. Пятится назад и чуть не спотыкается о стул.       «Убожество. Отдай мне контроль».       Чтобы дальше не смущать коллегу, девушка отходит в другую часть квартиры-студии и наклоняется к аквариуму полюбоваться золотой рыбкой. Платье задирается, едва прикрывая нижнее белье. Стивен воровато оглядывается на зеркало. В глазах немая просьба.       «Слушай внимательно», — упирает Марк руки в бока. Сейчас он выдаст короткий мастер-класс о том, как произвести впечатление на девушку и суметь затащить ее в постель. Стивен постушным болванчиком подается ближе.       В расплывчатом отражении аквариума Беатрис наблюдает за мужской фигурой со сложенными руками в ангельско-молитвенном жесте. Большой мальчик к чему-то прислушивается, глядя в зеркало. С ним явно было что-то не так, но у Беатрис патологическая тяга ко всему странному.       На плите свистит чайник. Стивен подпрыгивает, заторможенно анализирует происходящее, затем несется выключить плиту, повторяя еле различимое: «Да понял я тебя, понял».       — Я тоже иногда разговариваю с техникой, — хмыкает девушка, отгораживаясь от вероятного наличия у него психических заболеваний. Она уже нырнула в этот омут.       С наполненными до краев кружками он подходит к заваленному столу. Беатрис спешит освободить место, складывая книги стопкой. Они обмениваются улыбками.       — Придется подождать, он горячий.       Все его слова — как оправдания. Разве что еще за свое существование не извинился перед миром.       — Угощения, — вспоминает Стивен, суетливо поднимаясь. Беатрис давит ему на плечо, вынуждая сесть обратно. — Я только принесу конфеты, — он крутится на стуле и задевает коленом ее бедро. — Я не хотел…       — А чего?       — Что?       — Чего ты хочешь? — ее ладонь неумолимо поднимается выше. Трепетная дрожь охватывает всё тело Стивена, и он прикрывает глаза, расслабляя плечи. — О чем чаще всего думаешь? — ее голос вводит в транс, вываливая на поверхность мысли и желания, которые он усердно заталкивал в самую глубину души.       — Сколько тебе лет?       — Достаточно много для этого, — она двигает стул ближе и садится так, что колено почти упирается мужчине в пах, а его — в ее промежность. — Чай — предлог, чтобы остаться.       — Тебя не… не отпугивает наша разница в возрасте? Ты очень молодая. Со мной такое впервые, — сглатывает Стивен, когда ее колено напирает сильнее.       — Мне приходится каждый день носить с собой сменное белье, Стивен, — свободной рукой она ведет дорожку прикосновений от его колена до внутренней стороны бедра. Стивен отодвигается, увеличивая дистанцию. — Я не могу перестать думать о тебе, от твоих руках, губах, твоем… И вот опять, — шепчет она, впиваясь пальцами в его ногу.       «Поздравляю. Ты связался с малолетней хищницей», — заходится Марк злобным смехом.       — Не думаю, что я тот, кто тебе нужен для… для… Ты понимаешь, — заикается Стивен, неопределенно указывая рукой в сторону. — Это статья. Я не могу воспользоваться тобой, Б-беатрис.       «Сбей с нее спесь».       — Если продолжишь заикаться, как при бешеной скачке на члене, я кончу.       «Дай мне контроль, Стивен», — звучит голос Марк предостерегающе тихо и грозно.       — Зачем?       «Если что, она меня не слышит».       Не спрашивая разрешения, Беатрис молча удаляется в ванную комнату, но не запирается изнутри. Она склоняется над раковиной и поднимает взгляд на зеркало. На щеках румянец, глаза искрятся неукротимым желанием.       — Докатилась. Парни сами гоняются за тобой, а ты нацелилась на закомплексованного мужика? Во время секса он ежесекундно будет спрашивать: «Тебе хорошо?», «Я не делаю тебе больно?» Он не прикидывался дурачком. Что теперь делать? Смириться? — разговаривает она сама с собой и ополаскивает лицо, надеясь остудиться. — Не сдаваться до победного?       Из-за шума воды и сосредоточенности на ноющей боли внизу живота, она не слышит, как открывается дверь, как мужчина бесшумно приближается, становясь от нее в паре сантиметров. Она снова брызгает водой и судорожно вздыхает, опираясь о раковину.       — Проклятье.       — Так сколько?       От неожиданности она отступает назад и врезается поясницей во что-то твердое. Колени пронзает дрожь. Крепкие руки бесцеремонно хватают ее за талию, не давая уйти. Беатрис ловит его потемневший взгляд через зеркальное отражение. Вздох застревает в глотке.       — Девятнадцать.       Он накручивает ее волосы на кулак и резко дергает, заставляя запрокинуть голову.       — Вторая попытка.       — Восемнадцать!       — Почему же я тебе не верю? Последняя попытка, Би-би, — шепчет мужчина, обдавая шею жарким дыханием.       — Стивен, — стонет Беатрис, цепляясь за его запястье. — Отпусти меня.       — Не сравнивай нас.       — Стив…       — Разве ты не этого хотела? Он бы трахнул тебя, но не сразу, — она чувствует его улыбку на своей щеке. Влажный язык щекотливо лижет мочку и забирается в ушную раковину. Волна тока пробивает Беатрис с головы до пяток. Из груди вырывается громкий жалобный стон. — И не так, как ты рисовала это в своих ночных фантазиях, ублажая себя пальцами или чем-то другим.       — Куда подевался твой акцент? И почему ты соврал о своем имени?       — Потому что, детка, я не Стивен.