Lollipop

      Он резко разворачивает ее и толкает назад. Чудом Беатрис хватается за раковину, чтобы не удариться. Одной рукой лже-Стивен крепко кольцом сцепляет пальцы на тонком запястье, второй касается ноги, где начинается подол платья.       Пребывая в шоковом состоянии от кардинальной смены поведения скромника, Беатрис внутренне закрывается, не зная, как реагировать в данной ситуации и что будет дальше.       Не Стивен.       Томный взгляд блуждает по ее телу, рассматривая настолько детально, что она чувствует себя совершенно голой. События не торопит, но складывается впечатление, что эта терпеливость обманчива.       Тревога усиливается вместе с возбуждением.       Не Стивен.       Тяжелый взгляд ловит ее в ловушку. Разум уступает реакции тела. Сердцебиение ускоряется. Перед ней незнакомый человек. Она не узнает в нем неуклюжего продавца сувениров.       Кто же ты?       Его прикосновения обжигают. Внутри всё полыхает разъяренным пламенем. Беатрис двигает бедрами, ища более тесного контакта, но мужчина держится отстраненно, хотя его рука занята тем, что скрывается под платьем.       «Не делай этого, Марк».       — Блядь, угомонись, — хмурится мужчина, глядя за ее плечо. — Свой шанс ты упустил. Не отвлекай.       — Что? — она фокусирует на нем взгляд, пробуя поймать губы и захватить в плен поцелуя. Лже-Стивен уклоняется, одаривая бедолагу насмешливой улыбкой. Дразня, он соблазнительно склоняет голову набок, кажется, вот сейчас цель будет достигнута, и она уже стонет.       Губы так близко, но он выпрямляется, издевательски ударяясь носом о ее нос. Беатрис в порыве тянется, чтобы самой заполучить желаемое, и вновь проигрывает. Крепкая рука сжимает ее горло, сдерживая проявление своеволия.       — Тебе нужно научиться сдержанности.       У нее почти вырывается искренне-обидное: «Пошел ты!»       — Будешь хорошей девочкой, получишь вознаграждение.       — Я в такие игры не…       — Би-би, — произносит он таким снисходительным тоном, что защитный механизм отключается. Врать бессмысленно. Он видит ее насквозь. — Проверим обвинение?       Связно ответить не дает рука, нагло втиснутая между ее ног.       — Твое признание о сменном белье, — шепчет он, развратно облизывая губы. — Следует убедиться.       — Что ты делаешь? — слабо сопротивляется Беатрис, плотнее сдвигая колени.       — То, зачем ты пришла.       Большим пальцем другой руки он постукивает по ее губам, призывая разомкнуть их. Сосательный рефлекс срабатывает моментально. Беатрис принимает «угощение» в рот, зажимает кончик зубами и ласкает языком.       — Проблемы с папочкой? — озвучивает он свою догадку о ее развязности и неразборчивости в парнях. — Советую слушаться мать, какой бы стервой она ни была, иначе закончишь в прокуренной комнате борделя.       Мужчина толкает палец глубже. До костяшки. С мычанием, означающим знак протеста, Беатрис скрещивает ноги, но он строго шлепает ее прямо по лобку.       — Где… где Стивен?       — Ближе, чем ты думаешь.       — Что с ним? Где он? — за излишнюю болтливость мужчина в наказание щипает ее за бедро. Не помогает. — Почему на тебе его одежда? Почему вы оба выглядите одинаково? Это какой-то розыгрыш?       — Чересчур болтливая, — откровенно выражает мужчина свое недовольство ею. — Как же тебя заткнуть? — размышляет он, задумчиво водя указательным пальцем по румяной щеке.       Незначительный плавный сдвиг тел параллельно друг другу помогает им обоим создать трение. Беатрис предательски стонет, прижимаясь промежностью к его ноге. В отличие от нее, у лже-Стивена есть то, чего она пока лишена — опыт: умения контролировать себя и свои порывы, сохранить трезвость ума при любой ситуации.       Такие, как он, не кончают раньше партнерши.       — Как мне называть тебя?       — Терпение, — напоминает мужчина, проскальзывая под резинку ее трусиков. — Будь послушной. Закрой свой ротик. Не вынуждай заставлять тебя, — заканчивает он с предупреждением и без предварительных ласк вторгается в нее двумя пальцами.       Всё еще неубедительно паршиво Беатрис цепляется за его руку, призывая остановиться, на что он только усиливает напор, добавляя третий палец.       — О мой бог… — дрожит ее голос от нарастающего клубка напряжения.       — Не далека от истины. Они всегда рядом. Оба, — сипло выдыхает он ей в шею. Беатрис уже не пытается разобраться в том бреду, который не-Стивен Грант несет, целиком отдаваясь ощущениям.       С ее губ слетает чужое имя:       — Стивен…       Грязное ругательство в яростном танце сплетается с ее языком. Беатрис протяжно стонет, чувствуя, что находится на грани. В стремлении скорее получить разрядку, она сама насаживается на пальцы. Когда звезды почти вспыхивают перед сомкнутыми веками, всё прекращается.       — Нет-нет, пожалуйста.       — Проси прощения.       — Я не понимаю, — задыхается она, пораженная тем, что он остановился ради требования извинений без объяснения причины.       — У Стивена. Проси прощения.       — Пожалуйста…       Он вновь разворачивает ее лицом к зеркалу, берет за подбородок и заставляет посмотреть в отражение. Затуманенный похотью разум отказывается мыслить логически. Всё происходящее смахивает на абсурд.       — Начинай.       «Хватит, Марк, не мучай ее!» — в панике мечется его альтер.       — Это и означает, Стиви, «сбить спесь».       «Она не совершила ничего криминального. Перестань. Для нее это пытка».       — Месть сладка, — блаженно протягивает Спектор, покрывая шею девушки хаотичными поцелуями. Голова запрокидывается и, тем самым Беатрис имеет неосторожность ослушаться. — Я жду, Би-би, — обращается он теперь непосредственно к ней.       — Прости.       — Прости, кто?       — Стивен, прошу тебя, прости. Прости. Пожалуйста, Стивен, — всхлипывает она. Рука поглаживает ее живот сквозь ткань платья, словно успокаивая. Дыхание сбивчивое, рваное. Вся жалкая самоуверенность гнется под его абсолютной властью.       — Все запомнят надолго сегодняшний урок? — хмыкает мужчина.       Она стонет облегченно: «О да-а-а», вновь ощущая пальцы внутри себя, и закатывает глаза. При виде ее искаженного от удовольствия лица Стивен эхом повторяет: «Да», с привкусом отчаяния и огромным стояком.       — Скажи, как тебя зовут? — Беатрис царапает его руку ногтями, оставляя полосы на загорелой коже. Пальцы движутся милосердно быстрее, подводя к спасительному обрыву.       В который раз он оставляет непослушницу с чувством разочарования и пустоты. Глаза наполняются слезами. Беатрис приоткрывает рот в безмолвной мольбе, но мужчина рывком стаскивает с нее белье до колен и наклоняет вперед.       Дрожь проносится по всему телу. Тяжелая ладонь опускает ее лицом в раковину.       — Марк, — называет свое имя мучитель, неторопливо толкаясь внутрь лишь наполовину. Он позволяет девушке привыкнуть к непривычному для нее (он уверен) размеру, мягко поглаживая прогнутую спину вдоль позвоночника.       «Не сделай ей больно», — тихо просит Стивен. Рука инстинктивно тянется к ширинке.       — Если она сама не попросит, — ничего не обещает Спектор, одним толчком заполняя ее целиком. От громкого девичьего вскрика Стивен крупно вздрагивает, стискивая член в кулаке.       «Черт тебя побери… Беатрис».       Самодовольная усмешка проскальзывает по губам Марка. Он прикрывает глаза, наслаждаясь восхитительной узостью.       Работать бедрами ему нравится куда больше, чем метать сюрикены-полумесяцы в преступников. Хоть и то, и другое доставляет ему ни с чем не сравнимое удовольствие. У него выработалась потребность в поднятии уровня адреналина, и его всегда требуется больше.       Болтовня прекращается. Наконец-то. Даже Стивен затихает, позволяя Марку тонуть в тишине, наполненной звуками столкновения бедер и ее влажности.       «Ей же всего семнадцать», — поздно вспоминает Грант, не в состоянии отвести от девушки взгляда. Так хорошо ей, кажется, не было никогда.       И ему.       Но всё же, на его месте Марк, а он сторонний наблюдатель. Мелькала мысль попытаться забрать контроль над телом обратно, только неизвестно, чем бы это обернулось: почувствовала бы она разницу, захотела бы вообще трахаться с ним, а не с Марком. Загоны не дали бы довести начатое в таком взвинченном состоянии до конца.       Слишком много размышлений там, где они не нужны.       Он кончает одновременно с Марком, следом за криком Беатрис. Хрупкое тельце мелко дрожит в чужих объятиях.       Альтер со сдавленно-облегченным стоном закрывает руками пылающее стыдом лицо. В ушах грохочет кровь: «Бум-бум-бум». Молчание обрывает стук за стенкой. Самой интересной частью с девчонкой занимался Марк, а серьезный разговор с ней и «радостные» встречи с соседями по-братски оставил на него.

***

      — Это уже перебор.       — Понимаю, мы не в первый раз поднимаем эту тему, — осторожно говорит Стивен, неловко почесывая шею. — Просто Марк себе места не находит.       — Типичный собственник. Есть ли разница? Вы делите одно тело на двоих, — сокрушается девушка. Догадываясь, что разговор доведет ее до психбольницы, а не родового отделения, Грант спешит подсесть ближе и взять ее за руку.       За окном льет дождь, как в ту их первую совместную ночь.       Комната погружена в полумрак. Посреди стола горит лампа, разложены карты, фишки, закуски и выпивка для каждого по предпочтениям: гранатовый сок, сидр и виски. От послевкусия горячительного Стивен потом долго откашливается. Марк умеет всё, выпивать в том числе. Уже больше года они живут втроем, а соперничать никак не перестанут.       — Ты не обязан быть таким же крутым, как он.       — Значит, признаешь? — поникает головой Стивен, выглядя как оставленный на пороге дома щенок. Игра в Техасского Холдема* благополучно забывается.       Странно, что они еще перед зеркалом не спустили штаны и не сравнили размеры своих достоинств. Внушительные, она оценила. И ничем не отличаются.       Это иррационально — ревновать по сути к самому себе, разбираться, с чьей подачи был зачат ребенок, но Беатрис не злится. И даже после признания Марка в своей болезни, она не потащила его насильно в соответствующее заведение. Не ставила ультиматум, что уйдет, если он не будет лечиться от своего расстройства. Потому что видит, как он дорожит отношениями с альтером. А Стивен хоть и обижается на подколы Марка, он ему как старший брат.       — Вы разные, я не пытаюсь вас сравнивать. Пойми, Стивен, в чем-то он лучше, ты в другом, но можно любить одинаково, — Беатрис нежно целует его в щеку и вдруг вздрагивает. — Толкается, толкается, — тараторит она. — Потрогай скорее. Чувствуешь?       — У нас будет ребенок, — по слогам шепчет Стивен, водя рукой по ее круглому животу, будто только что узнал о беременности любимой жены. На свадьбе она целовалась дважды — с Марком, затем с его альтером. А чтобы было честно, право участвовать первым в брачной ночи забрал Грант.       Это теперь ее жизнь.       — Марк, потрогай, — восторженно выдыхает Стивен. Им удалось ужиться в одном теле, и скачки во времени с памятью больше не стираются из жизни. Завидно длинные ресницы мужчины трепещут. Через мгновение он открывает глаза.       Узнаваем по взгляду; по этой свойственной только ему лукавой улыбке. Ладонь Беатрис скользит по небритой щеке. Живя с ними столько времени, она всё не перестает восхищаться обоими мужчинами.        Марк наклоняется поцеловать ее в живот и вызвать тихий смех.       Мать устроила грандиозный скандал, узнав, с кем встречается ее еще тогда несовершеннолетняя дочь. О всех тонкостях их отношений Донне неизвестно, но со временем она смирилась, полагая, что Стивен — не худший вариант. Могла бы взбалмошная дочурка встретить какого-нибудь афериста или бандита.       — Так что там о моей крутости? — Марк берет свои карты и смотрит на расклад. Делает ставку.       — Хуже детей малых, — фыркает Беатрис. — Хонсу, не хочешь потрогать? — как бы невзначай интересуется она, вспоминая о его незримом присутствии.       «Не впутывайте меня в свои мелкие разборки, букашки», — выражается бог луны тоном, означающим, что он слишком стар для этого дерьма.       — В другой раз, — перефразирует Марк его слова и отпивает виски.       «Не пей эту дрянь!»       — Стивен любит сюрпризы, он будет до самого рождения ребенка ждать. А я сейчас хочу узнать пол.       — Так кто не славится терпеливостью? Стивен слышит нас. Тебе на бумаге написать? Он видит твоими глазами, — повторяет она в сотый раз, уже набив мозоль на языке, а вовсе не из-за кое-чего другого, что ей так любит Марк толкать в рот вместо леденцов на палочке.       — Шепни на ушко, когда он ляжет спать.       Стивен по-прежнему Стивен. После новости о ее беременности он всего себя посвятил заботе и вниманию любимой. По первому зову бегал за шоколадом, за маринованными огурцами, мороженым, лимонами, если того требовал капризный организм. Всё под тщательным присмотром Спектора, не навредит ли пища здоровью будущей молодой матери и ее малышу.       Разделяя поровну обязательства, мужчины обустроили свою общую квартиру для дальнейшего комфортного проживания младенца: расставили по верхним полкам потенциально опасные предметы, включая сувениры в виде статуэток. Беатрис скупила их в лавке музея, где она до сих пор работает вместе со Стивеном.       — Говори, — мягко требует Марк, подцепляя пальцами ее подбородок. Девушка горячо выдыхает.       Замкнутый круг. Стивен зависим от Беатрис, она зависима от Марка. А он свою жизнь не представляет без них обоих.       — Заставь меня.       — Би-би, не надо.       «Да-да-да, согласен».       — Кого нервировать, кого возбуждать, — откладывает девушка карты. — Я и так долго молчала, похвалите меня за это. Готовы? В общем… Черт. Да скажи ты уже. Ладно. У нас родится мальчик!       Марк со всей страстью целует жену в губы, и, не давая передохнуть ни секунды, ее увлекают в новый поцелуй, который вызывает совсем другие ощущения. Двойное наслаждение.       Вскоре их будет уже пятеро в семье, включая старину Хонсу, даже если он притворяется, что ему плевать на самую странную парочку.