Контрольная работа

— Реджина? Извините, мадам Миллс? Эмма тихонько стучит в деревянную дверь с номером 14. Этот кабинет принадлежит мадам Миллс с этого года. Ей повезло, что буквально за неделю до начала сентября из этой школы уволился старый учитель, и Реджине достался его кабинет. В прошлом году, заходя сюда, чтобы сдать рефераты по анатомии профессору Вейлу, за жуткие шрамы по всему телу получившему среди учеников прозвище Франкенштейна, Эмма чувствовала себя очень неуютно и почти ужасно. Но с приходом мадам Миллс кабинет преобразился. Конечно, теперь здесь царил небольшой беспорядок, но портреты знаменитых поэтов и писателей и лучшие работы учеников, висящие в рамочках на стенах, определённо стали лучшими дизайнерскими решениями. Яркий солнечный свет падает из окна. Напротив него за столом сидит темноволосая девушка в красной блузке. Учительница литературы приветливо и как будто немного нервно улыбается Эмме, и та, встряхнув головой, пытаясь избавиться от странного чувства дежавю, заходит в кабинет. Эмма ничего не видит, все очень размыто, видимо девушка забыла очки на уроке искусства, в кабинете у мадам Белль Френч, (Эмма проверяет, очки все ещё висят на переносице), но все вокруг кажется ей чем-то очень знакомым. Конечно, она же далеко не первый раз приходит к мадам Миллс после уроков. Только обычно Свон оставалась, чтобы учительница помогла ей разобрать какие-то новые темы по литературе. Эмма, как и Реджина в своё время, готовилась к поступлению в Стэнфорд на литературное направление. У девушки был талант к писательству, и она хотела связать свою жизнь с этим делом. Мадам Миллс охотно помогала Свон с подготовкой, потому что верила, что её талантливая ученица сможет добиться того, о чем когда-то мечтала сама Реджина. — Здравствуй, Эмма. То, как Реджина Миллс называет имя своей любимой ученицы, всегда странным образом влияет на Свон, но сегодня что-то звучит по-другому. Что-то в голосе преподавателя заставляет Эмму ощутить лёгкую дрожь пробежавшую по телу. — Ну что же ты стоишь в дверях? Проходи, не бойся. Ты же знаешь, я тебя не покусаю, как бы мне этого ни хотелось. Только сейчас Эмма замечает, что застыла у входа, будто олень в свете автомобильных фар. Девушка нервно поправляет очки и уверенным шагом направляется к столу мадам Миллс. — Я все могу объяснить, правда. Дайте мне шанс. Я могу все… — Эмма. — мягко перебивает Реджина, накрывая своей рукой пальцы ученицы, и девушка вновь краснеет, хотя в данном случае правила этикета нарушает совсем не Свон. — Успокойся, я и без тебя все поняла. — Нет, нет! Вы не могли все понять! — Эмма нехотя вытаскивает свою кисть из теплых нежных рук преподавательницы. — Я имею ввиду, Вы умная и могли все понять и без меня, но вряд ли правильно. В смысле, не так, как все было на самом деле. Я имею ввиду, — очки Свон вновь сползают со своего законного места, и, разозлившись на всë вокруг, девушка быстрым движением снимает их и кладёт в карман. — Я бы не стала просто так давать списывать Джонсу. Вы же меня знаете, я даже Нилу и Руби помогаю только в крайних случаях. Но они просто мои друзья, а Киллиан… — Ты его любишь, я знаю. — Реджина устало вздыхает, а затем вдруг, будто в защитным жесте, прячет обе руки под стол и поворачивает голову к окну. — Дело даже не в этом, Кэссиди, каким бы балбесом он ни был, я тоже люблю. Просто, — Эмма потирает шею и на следующих словах крепко зажмуривается.— Киллиан мой соулмейт. И вы знаете, как я… — Уверена? — будто сами собой бормочут губы Реджины, пока её глаза заняты балконом дома напротив. — Вы знаете, как я отношусь к этому, мои родители… Что? — спустя какое-то время до Эммы доходит шёпот Миллс. — Извините, я не расслышала, Вы не могли бы… — Ты уверена, что он твой соулмейт? — мадам Миллс даже не поворачивает голову, только смотрит на Свон через отражение на стекле, непривычным для себя жестом замкнув руки на животе. — Вы… — даже без очков Эмма видит, как напрягается спина Реджины, и понимает, что это очень нехороший знак. — Я не знаю, почему должна думать иначе. То, что я писала на своей руке, через какое-то время было и на руках Джонса. Так было и у моих родителей, и у всех, кого я знаю. Я… Накалившаяся вдруг атмосфера заставляет Эмму нервничать ещё больше. Девушка полностью запутывается в своих мыслях и, чтобы хоть чуть-чуть отвлечься, обращает своё внимание на обстановку в этом помещении. Сзади Реджины стоят дубовые шкафы с книгами и тетрадями. Странное чувство вновь окутывает Свон и она вдруг замечает, как мадам Миллс наконец поворачивается, и тогда Свон… «Вот, кто мне снился сегодня ночью! Это была Реджина! Это всегда была Реджина!» — Послушай, Эмма. — мадам Миллс своим приятным и тягучим, будто едва нагретый воск, голосом заполняет из неоткуда появившуюся пустоту вокруг внезапно онемевшей от своей догадки Свон. — Я понимаю, что это может не сразу улечься в голове, ты можешь не понять и не принять это. Что я говорю, я сама ещё не совсем отошла… Но ты должна узнать, что Киллиан тебя обманул. Он не может быть твоим соулмейтом. Оно и логично, ведь вы такие разные. Ты знаешь, я не люблю обсуждать людей за их спинами, но он действительно не подходит тебе. Джонс неотесанный, некультурный, честно скажу, неприятный индивид, а ты, ты… — Реджина чувствует, как у неё замирает всё внутри, и зажмуривает глаза, точно также, как недавно это делала её ученица, а затем набирает громадный глоток воздуха, чтобы на одном дыхании прошептать то, что так долго таилось глубоко в душе. — Эмма, ты самый удивительный человек, которого я только знаю. Ты безумно талантлива, я уверена, что твои рассказы через пару лет будут сводить с ума толпы людей. То, как ты пишешь, Боже! Я не имею права сравнивать тебя с великими классиками, потому что ты ещё очень юна и твой слог не закрепился, но я верю, что после Стэнфорда, куда ты точно поступишь, ты будешь творить шедевры. Киллиан не достоин тебя. Ты слишком гениальна для него, для меня, для этого мира. Эмма. — ученица продолжает как в тумане стоять напротив стола Миллс. Все слова учительницы сбиваются в один ком, так как из-за нехватки воздуха и переизбытка чувств Реджина начинает задыхаться. Тогда мадам Миллс решает сделать то, ради чего она попросила Свон остаться после уроков. Эмма не узнаёт свою учительницу. Девушке кажется, что только сейчас она наконец видит Миллс настоящей. Сейчас перед ней сидит не строгая, сексуальная, властная и всегда саркастичная мадам Миллс, а уставшая от собственных размышлений, расстроенная и слегка напуганная всем вокруг Реджина. «Если я расскажу об этом Лукас, она в очередной раз скажет, что я влюблена в мадам Миллс» Реджина резко и нервно задирает левый рукав своей блузки, и Эмма замечает на загорелой коже синие закорючки, которые что-то ей напоминают. Свон быстро достаёт из кармана очки, чтобы наконец понять причину такого состояния мадам Миллс, и с каким-то странным удивлением, граничащим с легким ужасом, понимает, вся рука Реджины изрисована такими же цветочками, которые буквально 10 минут назад на уроке искусства Эмма рисовала на своей руке. — Реджина?