Одно желание

      Раны на мыслях и магии тех, кто пришел просить о помощи, различаются — но источник у них один. Эридель ничего не знает о том, насколько сложно было справляться им с отпечатком войны прошлые три года, но знает точно: именно ей нужно будет найти способ помочь.       В этом городе много лекарей — много и пациентов. Когда-то именно здесь обосновались первые Целители душ, которых выбрала магия. Позднее шедшие к ним за помощью и знаниями заложили поселение, и постепенно оно разрасталось, заполняя собой всю долину. Впрочем, в прошлом веке не появилось ни одного «избранного» — или же им повезло хорошо спрятаться — и город стал постепенно угасать. Именно предшественник Эри вернул этому месту жизнь, а она сама — надежду на то, что «немилость магии» завершилась. Правда из-за исконного костюма целителя и маски, что Эри не снимала в первые два года своей «службы», по возвращению ее посчитали новым Целителем — и, пожалуй, это было только на руку их дуэту: не только пациенты изменились за эти пять лет, но и сама Эридель обрела нечто новое…       Как минимум — стержень человека, прошедшего войну.       А ещё — язвительную опору как доказательство собственных сил.       Побывав в аду, Эри научилась не бояться перед прямой угрозой. Научилась действовать, невзирая на обстоятельства. И, оставаясь Целителем душ, научилась не судить и не делить пациентов, каких бы эмоций ни вызывала «та» сторона.       …И все же она вздрагивает, когда из-за открытой двери последнего пациента в нее устремляется ледяной шип, целясь прямо в глотку. Но попадает лишь в синий рукав, пронизывая хлипкую руку насквозь — и застывая в сантиметрах от мантии и кожи самой Целительницы: Вэйн успевает притянуть девушку к себе, защищая от внезапной атаки, и на ее бледном лице не отражается никакой реакции на боль. Как и в спокойном, равнодушном даже, голосе:       — Каков Ваш вердикт, миледи?       Бесцветные глаза замирают на искристо-красных. Когда Эри говорит, ее голос звучит так же обезличено:       — Обездвижить.       Маг падает словно кукла, когда защита дома вдавливает его в воздушную подушку, приводя в горизонтальное положение. А Эридель медленно выдыхает и продолжает:       — Диагноз — пробужденное проклятие берсерка, вторичная фаза. Необходима помощь Дома Равелли. Учитывая факт нападения на пациента, следует перенаправить мистера…       — Йемхец, — выдыхает на ухо Вэйн.       — …Йемхец в специализированное учреждение.       Спустя час от нападающего не остается и следа.       Сидя в гостевой, Эридель пристально разглядывает медленно рассасывающийся шрам на руке Вэйн. Та ей не мешает — в конце концов, она тоже своеобразный пациент для Эри. Только уточняет негромко:       — Он ведь напал не из-за «берсерка»?       Целитель опускает глаза.       Вторичная фаза подразумевает скорое пробуждение проклятия, но все-таки не является им. Просто уровень агрессии все отчетливее нарастает, и, может быть, проснись она раньше, все было бы иначе. А может это просто очередной убийца, воспользовавшийся грамотным прикрытием и невозможностью Целителя защитить самого себя. Личного проклятия, что заставляет других защищать «дар магии», но низводящий ее саму до бессильного по сути своей инструмента.       Вэйн внезапно притягивает ее в объятия, и Эридель снова вздрагивает. А затем вслушивается: может быть вот он — шанс восстановить утраченные ее пациенткой эмоции?..       Но сердце Вэйн бьется всё так же ровно.       И в голосе ее нет никаких перемен:       — Мне подготовить восстановительный зал?       Эри вздыхает и на несколько мгновений прикрывает глаза. А затем, отстранившись, бросает:       — Займёмся этим вместе.