Like a daisy my crazy

Льются локоны, песни птиц, Что не знают границ, Реки лиц да незнаний волны, Пролистнут нам года страниц. Падать ниц, надоело, знай, Равнодушия не узнай, На портрете сожженых денниц Тот усталый, зловещий рай. Боль утихнет, завянет цвет, Желтых лилий придёт завет Наконец-то оставить ложь, Что в руках их совсем как нож. Без вины, но и с ней под руку, Мне нашлась в этот путь подруга, Звон без звука, и мы — пьяны, Упиваясь теперь друг другом. Не забыты, и не мертвы, Говорят о таких так много, Языки всё поют молвы, Роют рвы, неудобным богу. Ему, безликому, смешно. Грешно, но от того прекрасно — Не подчиняться никому, Не даровать судьбу да не тому. И в след кричать, сойти с ума: «Тебе неведома мольба! Людское горе и любовь, Ты выпиваешь с ними кровь! Мешаешь зарево с рассветом, И только-только зайдёт лето, Как обнажится черствый дух, Убить хотел… Но он же друг!» И слёз решенье не изменит, Терзая душу как недуг, Ломая сущность в царстве мук, Предосвещая час разлук. «Твой трон не сможет устоять, Когда исполнится проклятье. Печальна участь короля, Что гибнет от руки собратьев». Из боя вышли, как солдаты, Забыв о том, что тишина, На свете есть. И боль утраты Оборвалась как лир струна. Сердца сшивают, словно нитки, Родные духу маргаритки. И в инструмент вставляют прутики, Забытые из шкафа лютики. Любить бы всех, но всем — не нужно, И быть, так значит, малодушно, Мне не составит и труда, Забыв, что значат те года. Лишь ветер пусть несёт домой, В бескрайний солнечный прибой, Где белый цвет, и он лишь мой, Несущий радость и покой.