День второй
27 мая 2022 г., 21:34
В который Эрен гоняется за волшебным тараканом, собирает томатно-перьевого человечка и падает со стула
Тишина кабинета прерывается только шуршанием бумаги, скрипом перьев и периодическим стуком клюва в окошко, когда очередная сова, недовольная поручениями, приносит новую жалобу. Эрену иногда кажется, что все совы очень предвзято относятся к сотрудникам правопорядка, о чем он тихо оповещает Ривая и тот, зависнув на секунду, отрывает голову от очередного бессмысленного отчета, который вынужден заполнять по такому же бессмысленному требованию бюрократической машины министерства, и задумчиво смотрит на Эрена в упор. — Не думаю, что все они ненавидят авроров, Йегер, — медленно отвечает он с таким видом, будто и впрямь задумался над наличием здравого смысла в этом утверждении. — Думаю, они просто терпеть не могут своих сумасшедших хозяев, гоняющих их сюда каждый божий день с расписанным на пятитомник параноидальным бредом. Эрену это кажется куда более разумным объяснением их неприветливого вида, и он молча соглашается, возвращаясь к письмам. Энтони Робпл, слетевший с катушек, кажется, задолго до рождения Эрена, пишет, что в соседскую собаку вселился демон, и именно по этой причине та пытается сожрать его кота. Эрен беззвучно смеется, аккуратным почерком выводя пышущее официозом ответное письмо с обещанием провести дотошную и основательную проверку на одержимость демонами, или иные формы нестандартного поведения, всех собак в городе. И он точно знает, что завтра мистер Робпл найдет новую причину строчить гневное письмо, совершенно забыв о демонических псах, и его сипуха вновь будет нервно дергать глазом, кидая на Эрена безумный взгляд, так что он с чувством выполненного долга ставит крестик напротив очередной «выполненной» задачи. — Кстати, а ты застал Робпла в здравом рассудке? — спрашивает Эрен, справедливо рассудив, что у Ривая есть четырнадцать лет форы, так что, чисто в теории, он мог помнить его с другой стороны. — Старый Тони? — спрашивает Ривай и снова утыкается в свой отчет, как только дожидается кивка. — Не-а, но ходили слухи, что он только притворяется чокнутым, чтобы его не трогали и он мог смело заниматься своими тайными делишками, не рассеивая энергию на бесполезные социальные связи. — Тайными делишками? — Не я придумываю слухи, Эрен, — ровно говорит Ривай, но после коротко улыбается своим мыслям и все же задает вопрос. — Как думаешь, что бы это могло быть? Эрен сводит брови к переносице, серьезно обдумывая варианты ответа. — Шпионит? Разводит новые виды волшебных тараканов? — Или изучает помутнение рассудка у местных. — Возможно, Лысый Пит — его главная цель, потому исследования длятся так долго. — Зуб даю, оно называется «Связь между Ванессой Голт и Лысым Питом» — подает голос Петра, — «Сумасшествие: от поджога газона до разведения лягушек и наоборот» — Давно ничего не слышал о Ванессе, — хмыкает Эрен, вспоминая эту чудную женщину, превратившую свой дом в болото в прямом смысле этого слова. — Вчера я встретил её в пекарне и она жаловалась, что заклинания, отталкивающие комаров, перестали на ней работать. Странно, что она вообще со мной заговорила. Это редкое явление. — Почему? — спрашивает Эрен. — Потому что узнала, что у меня французские корни. Она уверена, что все французы едят исключительно лягушек, и считает, что однажды я доберусь до ее болота.·◦•☼❁☼•◦·
— И это заклинание и впрямь заставит их драться? — бубнит Эрен, пытаясь прожевать свой сэндвич и наблюдая за тем, как Ривай заколдовывает человечков, слепленных ими из всех подручных средств. Смятые листы пергамента, которыми они накануне все же играли в импровизированный футбол, стараясь «забить» друг другу пальцами, изображающими ноги маленьких игроков, сломанные перья и даже маленькие помидорки черри, вытащенные из обязательного ежедневного ланч-бокса миссис Йегер. — Не знаю, но Ханджи уверяла, что так и будет, — отвечает Ривай, тут же сдержанно матерясь, потому что соус из сэндвича, сделанного Карлой специально для него, и который он удерживал в руке, сосредоточившись на мусорных самодельных существах, капает прямо на неизменно белую рубашку. Идеально белую, как отмечает Эрен, и идеально выглаженную, как и всегда. И непозволительно хорошо сидящую. Тоже, как и всегда. Ривай тихо выдыхает, пытаясь справиться с пятном при помощи заклинания, но пятно все равно остается, и он понятия не имеет, что с этим делать. — Забудь, — говорит Эрен, снова тиская в руках своего бумажно-томатного монстра. — Давай просто попросим помочь с этим Петру, когда она вернется с обеда. — И все это время я буду сидеть вот так? Это ужасно глупо. Я не смогу сосредоточиться ни на чем, зная, что выгляжу глупо. Это пятно сведет меня с ума. Эрен тихо смеется, бросая взгляд в сторону вешалки, где висит алая аврорская мантия, которая могла бы скрыть пятно, но Эрен никогда не видел, чтобы Ривай её надевал. Ни единого раза. — Почему бы тебе не надеть мантию? — спрашивает он, решая приделать своему человечку еще пару оброненных в почтовый лоток перьев, и теперь он выглядит как нечто, что когда-то было еще и пернатым, но его знатно потрепали. Эрен тихо трясется от сдерживаемого дурацкого смеха. — Пятно никуда не денется, если я надену мантию, — отвечает Ривай таким тоном, будто Эрен сказал самую глупую вещь на свете. Эрен трясется еще сильнее, поднимая на Ривая свой смеющийся взгляд. — Нет, не денется. Но его не будет видно и ты не будешь выглядеть глупо. Хотя ты и сейчас не выглядишь. Скорее… Необычно. Немного неряшливо. Черт, ты прав, меня это тоже сбивает с толку. Ривай победоносно хмыкает, откидываясь на спинку и расплывается в ехидном оскале. — Что-ж, тогда я точно не уберу его и не скрою. Буду сидеть здесь и нервировать тебя своим непривычно-неряшливым видом. — Ты не сможешь, — говорит Эрен, продолжая улыбаться, но неотрывно глядя на свое пернатое творение и размышляя о том, стоило ли ему сделать его полностью покрытым перьями, и хватит ли для этого материалов, или ему придется общипать какую-то из тех вредных, старых сов, что так и норовят нагадить на окно или цапнуть его за нос. Он бросает взгляд в окно, отмечая парочку из таких, презрительно глядящих на него с высокого дуба и ставших за полтора дня его заклятыми врагами, и демонстративно высовывает язык, получая в ответ суженные в еще большем предупреждении очень близкой опасности глаза. — Я смогу просидеть так весь обеденный перерыв, и прекрати воевать с чокнутыми совами, это никогда не доводит до добра. Эрену хочется спросить, что же бывает в противном случае, и он точно знает, что получит в ответ очередную историю, граничащую между чем-то уморительным и ужасающим, и что после этого он, скорее всего, будет сторониться всех сов до конца своих дней, но Ривай начинает снова шептать заклинание, и его человечек и впрямь дергает руками-сломанными перьями, и это отвлекает его от пернатых угроз человечества. — Надеюсь, они не попытаются захватить мир, — шутит Эрен, наблюдая за процессом. — Не знаю. Это же заклинание Ханджи. Но, полагаю, стол точно не останется чистым. — Точно, — шепчет Эрен, когда монстры бросаются друг на друга, пытаясь победить врага в весьма не честном, на взгляд Эрена, бою, и мелкие ошметки пергамента летят во все стороны. — И как ты только не сойдешь с ума. Ривай бросает на него уничижительный взгляд, и это выглядит более чем комично, потому что перед ним бумажный апокалипсис, и пара маленьких перышек уже незаметно осела на затылке, и Эрен несдержанно прыскает от смеха, стараясь не свалиться со стула от хохота. В камине слышится короткий звук разгоревшегося пламени, который быстро сменяется стуком каблуков, и Петра заглядывает в кабинет уже через несколько секунд, чтобы озарить их своей солнечной улыбкой и помахать перед носом какими-то странными закусками. — Сегодня мясные шарики, покрытые мороженым, и я понятия не имею, насколько это вообще сочетается, но Люсия убедила меня, что… Это что, пятно? Эрен все же валится со стула, потому что это уже слишком: и Петра с ее постоянными странными экспериментами из различных лавок волшебной еды, и то, что ее единственным вопросом был след от соуса, когда на их столе миниатюрные воины рвали друг друга в клочья, и, как изюминка на торте, на глазах краснеющий после ее реплики Ривай — все это было слишком. Слишком хорошо. — Ты сделаешь вид, что ничего не видела, и поможешь мне с рубашкой, — буркает Ривай, поднимаясь с места и направляясь к столу Петры, и Эрен снова заливается хохотом, потому что перья все еще там, на затылке Ривая, и они смешно трясутся при ходьбе, и тот по-прежнему ничего о них не знает, и Эрен уверен на сто процентов, что Петра тоже не скажет ему ни слова.·◦•☼❁☼•◦·
— Как проходит твоя стажировка, милый? — Спрашивает Карла, заставляя Эрена расплыться в довольной улыбке. — Превосходно. Сегодня мы были на очень важном задании, — говорит он, и его мать, храни мерлин эту женщину, делает наигранно заинтересованный вид, будто в этом городе и впрямь могло случиться что-то серьезное, но она прекрасно знает, что нет, и что он сейчас снова будет травить ей забавные байки. — Помните Линду? Линду Беккер? — продолжает он, дожидаясь кивков семьи, и со смешком отмечая, что щенок, у которого по-прежнему нет имени, кивает вслед за всеми, весело виляя хвостом. — Так вот, она сегодня позвонила в участок, оповестив нас об угрозе раскрытия магического мира, которую мы, с трудом, безусловно, но предотвратили. Эрен смотрит на то, как дергаются уголки губ его матери, потому что Линде Беккер семь лет, и она невероятно милый ребенок: с веснушками, брекетами, огромными глазами и рыжей, ужасающей своим объемом, копной волос. — Ее таракан, волшебный таракан, прошу заметить, вырвался из клетки и убежал в соседний двор, — продолжает Эрен с улыбкой. — И мы были вынуждены применить все необходимые меры для поиска ужасного создания и обеспечения безопасности магглов и сохранения тайны Магического Мира, согласно статуту Секретности. — Надеюсь, таракан в порядке, — с серьезным видом поддерживает шуточный диалог Гриша. — Линда безумно любит своего питомца. Кажется, его зовут Жужу, и я знаю о нем столько историй, что могу написать мемуары от его лица. — В полном порядке, — смеется Эрен, протягивая руку в виде трамплина, позволяя пушистому недоразумению забраться по ней на его плечо, и протягивает маленький кусочек мяса, потираясь подбородком о его несуразную голову. — Полагаю, со дня на день Линда снова будет выгуливать его возле твоей излюбленной веранды и поведает тебе эту ужасающую историю во всех красках. — Буду ждать с нетерпением, — улыбается отец, вновь отвлекаясь на свои газеты. Эрен помогает матери прибраться и поднимается в свою комнату, где его ждут жужжащие маленькими метлами игроки в квиддич, куча светящихся звездочек, плавающих под потолком, огромная подушка-будильник в форме смешной свиньи и горы учебников, потому что если он не сдаст эти экзамены идеально, то может смело прощаться со своим комфортом, уютным участком, строгим Риваем, ежедневным ритуальным кофе Эда, странной едой со всех уголков страны от Петры и городскими сумасшедшими, которых Эрен любит со всей теплотой, на какую способен. Его никто никогда не понимал. Как, в общем-то, и Ривая, зато они прекрасно поняли друг друга. Эрен знал, почему один из лучших в своем деле аврор вернулся из шумного и перспективного Лондона в этот тихий уголок и был более чем доволен жизнью. Они любили этот город, это место, всех его людей, они были его частью, и они должны были быть здесь, если кому-то действительно понадобится их помощь. В первые дни, когда Эрен только начинал раздражать Ривая своим постоянным присутствием, он понял одно — работа аврора это вовсе не обязательно безумная раскрываемость преступлений, тяжкие бои с темными магами и поимка толпы аморальных безумцев, а помощь обычным людям, их доверие и обеспечение непоколебимым чувством безопасности их тихой и мирной жизни. А еще, для поимки волшебного таракана иногда необходима куда большая сноровка, чем кажется на первый взгляд. Он осторожно опускается в кресло-грущу, призывая к себе необходимые материалы и произносит заклинание, зажигающее несколько крупных сфер, рассеивающих необходимый для безопасного чтения свет, и когда знакомый параграф почти подходит к концу, его сова, не менее милая, чем свернувшийся на коленях щенок, начинает громко «ухать», завидев старого друга. Эрен поворачивает голову к окну, прекрасно зная, кого увидит, и распахивает его взмахом палочки, чтобы устрашающая черная птица гордо опустилась на его плечо, сбросив на колени письмо, и так же гордо уселась на его шкаф, о чем-то переговариваться на своем совином с его Грилью. Эрен наблюдает за ними около минуты, а после открывает письмо Имир, гордо сообщающее, что они намечают вечеринку, что-то вроде барбекю, на котором Эрену придется присутствовать, хочет он того или нет, потому что в противном случае они натравят на него Микасу, которая «вообще-то тоже очень желает наконец созерцать твою умилительную мордаху». Эрен быстро чиркает утвердительный ответ, убедившись в том, что в этот день работает другая смена, а значит у него нет стажировки, и кладет письмо на подоконник, чтобы Дракула (А Имир настолько чокнутая, что именно так назвала свою сову) смог забрать его, когда закончит клевать Гриль за ухом. Три часа спустя Эрен стонет от беспомощности, потому что спина затекла, глаза слипаются, а мысль читаемого он потерял примерно три страницы назад, и найти то место, где он еще воспринимал текст, а не тупо водил глазами по строчкам, думая о всякой посторонней ерунде, вроде «спит ли Жужу в каком-нибудь аквариуме или валяется на подушке Линды, как его щенок», кажется совершенно невозможной. Он потирает глаза, откладывая книжку и перекладывая тихо сопящий клубок пуха с коленей на нагретое им кресло. — Может назвать тебя Гриль номер два? — задумчиво спрашивает он в пустоту, прежде чем направиться в душ. — Честное слово, выбор прозвища — это где-то за пределами моих возможностей. Зеркало в ванной встречает его саркастичным «о, прекрасно выглядишь» и Эрен показывает ему средний палец, мысленно делая пометку спросить за завтраком, кто из членов его семьи считает этот режим ужасно остроумным. Он проводит палочкой, пытаясь сменить его на какой-нибудь милый голос и действительно добрые комплименты, с которых начинался бы каждый его день, заряжая энергией, но у него ничего не выходит, и он ужасно устал, так что просто бросает эту затею, обещая себе разобраться с этим позже. Он пытается повторять в голове все усвоенные правила, заклинания и движения, факты о разного рода опасных существах и всю прочую муть, которую ему нужно будет сдать через пару недель, но быстро сдается, расслабляясь под теплыми струями и каким-то фантастическим ароматом новой линейки гелей, очевидно купленных его неукротимой матерью. Этот запах сильно напоминает ему о чем-то прекрасном, чем-то по-летнему теплом, как самые солнечные деньки, и таким же радостно-будоражащем, как чувство влюбленности. Эрен обожает волшебные запахи, и в этом, наверное, похож на Карлу. Он удивляется им каждый раз, и ему никогда не наскучит. Перед сном он мысленно настраивается на новый день, проматывая в голове прошедшие события и предстоящие дела, и засыпает под тихое сопение Грили Номер Два, решая попробовать взять его с собой в участок, потому что память услужливо напоминает, что имя Грили-номер-один когда-то дал Ривай, так что вполне вероятно, что он сможет ему помочь и в этот раз.·◦•☼❁☼•◦·
