Cry, baby, cry

Хитоши всегда был на нервах, когда приближалась дата смерти матери. Возможно, он накрутил себя и только из-за этого так эмоционально отреагировал на человека, который был копией Михоко. Это уже ненормально — цепляться за мёртвого человека. Наступила пора отпустить и идти вперёд. «Хочешь, спою песню про белого кита?» — Михоко открывала рот, но в его воспоминаниях лишь давящая тишина. Сегодня дата смерти матери. Он пропустил работу и учёбу, купил белые хризантемы и пошёл к себе домой, чтобы найти в чулане старую коробку с её обувью. Сдуть с них пыль, почистить и помыть, чтобы выглядели как новые. Шинсо решил их оставить около могилы. Она снова надела бы бархатные чёрные босоножки. Ярко улыбнулась бы, подставляя лицо холодным каплям дождя, и прошептала: «Мне нравится дождь. Полюби его вместо меня». А после навсегда исчезла. Хитоши достал связку ключей, подходя к квартире, и резко остановился на месте, смотря на вышибалу, который сидел на лестничном пролёте. — Где пропадал, Шинсо? — он едко ухмыльнулся и, выпрямившись во весь рост, поднял биту с пола. — Ты идёшь со мной. Это приказ босса. Не пытайся сопротивляться, а то будет хуже. — Пошёл нахуй, — гневно выпалил Шинсо, опуская руку вниз. В ответ лишь зверский оскал. Многие помнили его причуду и старались не контактировать с мальчишкой. Вышибала побежал на Хитоши, замахнувшись битой для удара. Цветы выпали из рук и разлетелись на множество лепестков. Парень, увернувшись, попытался, как всегда, изловчиться и убежать, но сзади на него надели мешок и оглушили точным ударом об железные перила.

***

Очнулся Шинсо уже в другом месте. Рой мыслей с новой силой забился в черепной коробке. Шум усиливался, казалось, что голова взорвалась бы от невыносимой боли. Мерзкий писк, как в сломанном телевизоре, выдающим ошибку, оглушал, а яркий свет от лампочки неприятно слепил глаза. Красная пелена перед глазами, ресницы слиплись от спёкшейся крови, и неприятно щипало. Тошнота подходила к горлу, а пульсация в левом виске усилилась, нещадно стягивая тугим узлом голову. До него наконец-то стали доноситься нечёткие слова. Они будто кричали где-то наверху, зовя его выплыть со дна. Всё растворялось и глухо бренчало, словно он находился под толщей воды. Его ударили по щеке, заставляя обратить на них внимание и вслушаться. Взгляд медленно фокусировался, картинка постепенно переставала плыть перед глазами, и начали прорисовываться некие очертания фигур и помещения. Кажется, он находился в каком-то старом подвале. Пахло пылью, едким табаком и ржавчиной. Перед ним стояло несколько людей в чёрно-белых костюмах. — Простите, госпожа Мацуда. Мы не думали, что так сильно травмируем мальчишку. Женщина беспристрастно смотрела на него, покуривая тонкую трубку, но, неожиданно развернувшись, ударила подчинённого в солнечное сплетение. Мужчина, скрючившись, громко и сипло закашлялся. — Я просила привести его невредимым. Одно дело травмировать конечности, другое — голову. Вы не можете даже выполнить такой простой просьбы? — её голос был холодным и властным, без каких-либо эмоций. И смотрела она на всё безучастно, словно её ничего никогда не беспокоило. От их босса веяло властью и кровожадностью. Женщина подошла и грубо схватила Хитоши за скулы, чтобы он смотрел прямо на неё — в ледяные синие глаза. — Маленький герой, ты знаешь, какой долг у твоего отца? — от неё пахло горьким табаком и цветочными духами. От резких запахов парня ещё сильнее замутило. — Пять миллионов йен. Надо ли объяснять, что ты не выплатишь это за всю свою жизнь? Шинсо сглотнул вязкую слюну и попытался дёрнуться, чтобы проверить, насколько туго связали. Руки онемели, и их неприятно тянуло, где-то местами кожа стёрлась и горела. — Жизнь твоего отца зависит только от тебя и твоего послушания. Одно неверное действие, и мы убьём его самым ужасным способом. Женщина щёлкнула пальцами, и подчинённые передали ей в руки средней длины молоток. — Развяжите руки и придавите к столу. Шестёрки послушно начали развязывать Шинсо, скидывая верёвки на грязный пол, и, резко схватив за шею и руки, придавили к небольшому железному столу. Щёки и шею неприятно обожгло металлической прохладой. Холодок прокрался под кожу и пробежался по косточкам, заставив их неприятно поднывать. — Тебе всего-то надо отвлечь одного профессионального героя — Тодороки Энджи. Наш бизнес может полностью прогореть из-за Старателя. Слишком неугомонный и лезет куда не надо. Не знает слово «стоп». — она с упоением рассматривала молоток, слегка оглаживая пальцами. Словно нашла себе новую игрушку, с которой можно поиграться и весело провести время. Сломать пару точными ударами, чтобы она исправно слушалась. — Станешь живой ловушкой. Такие герои всегда хорошо на них клюют. — Идите все нахуй! — Хитоши выплёвывал каждое слово с ядовитой ненавистью. Сколько он натерпелся из-за якудза. Тем более частые побои были слишком болезненными. На самом деле, ему было страшно. Всё внутри неприятно стянуло и сжало в тугой комочек. Нельзя показывать страх. Тогда его быстро надломят и раскрошат на куски. Каким бы ни был отец мудаком, он был единственным родным человеком. А зная, как якудза расправлялись с должниками или предателями, в жилах стыла кровь. Женщина слегка улыбнулась, оскалившись и показав острые клыки перед броском. Её взгляд всё ещё был мёртвым, словно там царила вечная мерзлота. — Маленький герой, для геройства нужны руки. Ведь как можно спасать людей без рук? Тем более, когда человек не имеет богатого опыта и хорошей реакции, это становится огромным минусом. Есть ли толк в калеке, который не смог бы даже ложку держать? Думаю, такому человеку ничего не светит. — Не надо! Остановитесь… Нет! — Шинсо с леденящим ужасом смотрел на женщину, которая непринуждённо улыбалась, крепко сжимая орудие пыток. Она занесла молоток вверх и со всей силы ударила по пальцам. Послышался глухой хруст. Хитоши громко вскрикнул от резкой вспышки боли. Всё перед глазами потемнело и закружилось с новой силой. Женщина сделал ещё несколько ударов по кисти и выше, где находилась лучевая и локтевая кость. Снова возвращаясь к пальцам и проходясь по каждому, как по клавишам пианино. Хитоши кричал до хрипа в горле, бился в агонии, громко всхлипывая и скуля. Казалось, что мир скоро померкнет перед глазами. Его силой придавливали к столику, чтобы не вырвался и не мешал боссу. — Будь хорошим мальчиком, или пострадает ещё вторая рука, — она сделала окончательный удар по середине, выбив последний истошный вскрик парня, после которого он отключился, провалившись в кромешную темноту.

***

В чувства Шинсо привели, облив холодной водой, после которой он очнулся и резко закашлялся. В горле сильно пересохло, голова нещадно болела, а руку по-адски сводило, из-за чего не хотелось делать лишних движений. На него надели наручники и уложили тело в холле около широкого деревянного стола, подперев стул поближе, чтобы не свалился на пол. Грудину сдавливало, не давая возможности вдохнуть полной грудью. На него что-то надели, но рассмотреть или узнать «что» не получилось. Казалось, что он снова в любой момент отключился и провалился бы в бессознательный сон. Сейчас Хитоши мало что понял бы из чужих слов, если бы даже попытался. Напротив него сидела женщина, босс этих якудза, и внимательно смотрела на подростка. — Выпей. Это обезболивающее, — она придвинула стакан с водой и горсть из нескольких белоснежных таблеток. Шинсо скривился и вздрогнул всем телом. Было слишком холодно сидеть в мокрой одежде, особенно когда последние дни нормально не спал, ранен и ничего толком не ел. — Не буду я, блять, пить эту хуйню! — рыкнул подросток, гневно смотря на Мацуда напротив себя. Женщина протянула руку вперёд и, сжав волосы на затылке парня, со всей силы приложила лицо об стол, окончательно разбив ему нос. Хитоши хрипло закашлялся. Тёплые капли стекали вниз и расползались по поверхности стола. Едкий и солоноватый привкус крови заставил инстинктивно сплюнуть. — Я сказала, пей, — глухо произнесла Мацуда, отодвигаясь назад и садясь за своё место. — Мне точно надо знать, что ты сможешь справиться с заданием. Шинсо еле как смог приподнять руки и взять здоровой кистью горсть таблеток, закинув в рот. Язык неприятно покалывало от горечи. Подавив новый приступ тошноты, парень немного отпил из стакана и послушно проглотил таблетки. — Ты скоро отправишься в агентство Старателя. Мои люди довезут тебя и проследят, чтобы ты зашёл в здание. Как поднимешься к кабинету Старателя, возьмёшь его под контроль. На тебе будет надета бомба. — парень резко дёрнулся назад, часто и хрипло задышав. Ему дико страшно. Особенно с пониманием того, что никто не в курсе, где он и какие у Шинсо проблемы с якудза. Одно дело — побои, и после отпускали, а другое, когда прямо в лоб сообщали, что «без шанса». Это моментально отрезвляло и заставляло искать пути отступления, которых уже нет. — Когда я включу её, у тебя в запасе будет тридцать минут. Жилетку не снять. Если попытаешься, бомба сразу же сработает. Если ты выйдешь из здания, пострадают невинные люди. Если ты не выполнишь задание, твой отец умрёт самой мучительной смертью. Тебе всего лишь надо выполнить то, что от тебя просят. И я обещаю, что отпущу твоего отца, и с него будет снят долг. Шинсо ошарашенно смотрел на женщину. Хотелось громко взвыть и вскрикнуть, что он всего этого не заслужил. Это даже не его проблема и долг. Тем более жизнь только-только начала налаживаться. А как же Айзава? Что станет с ним, когда он обо всем узнает и увидит в новостях? Хитоши хотел прожить жизнь достойно и счастливо. Он впервые влюбился. Хитоши хочет и дальше засыпать в объятиях Шоты, слышать его голос, вместе смотреть сериалы, печь ему печенья и сидеть на берегу моря. А как же беззаботное будущее? Как же его детская мечта? Ему ещё столько надо сделать. Многое повидать, испытать, увидеть. Это не может быть концом… — Вы все ебанутые твари! — заорал на весь зал, захлёбываясь и откашливая собственную кровь. Всё равно всем безразлично. Этого парня скоро не станет, как и их основной проблемы в виде про-героя. Никто не спасёт. Никто не поможет. Это жестокий и чужой мир, где ему изначально не было места.