Осколки прошлой любви

2016 год

      Она очнулась в темноте посреди леса. Все, что она помнила это адская боль во всем теле, а потом... Ничего. Розмари с трудом поднялась на ноги и осмотрелась. Дороги поблизости не было, во всем теле была слабость, хотелось есть, было холодно, а на ней была надета лишь тоненькая кофточка и джинсы. Она пошла вперед, не разбирая дороги и надеясь хоть кого-нибудь найти. Вскоре набрела на какой-то особняк и постучала в дверь.              Повсюду была кровь. На полу, на стенах, на мебели... Казалось, что все уже пропиталось этим запахом и сводило с ума еще больше. После каждой осушенной жертвы хотелось еще и еще, и еще, и еще. Розмари отбросила от себя безжизненное тело какой-то женщины и посмотрела на свои руки, которые были по локоть в крови. Она поднялась на ноги и подошла к зеркалу. Девушка увидела нечто, которое смотрело на нее. Все ее лицо было в крови, как и одежда. Волосы растрепаны, глаза хищника... Она приложила дрожащую руку к губам, по ее щеке скатилась слеза. Она боялась. Боялась саму себя и этот неутолимый голод, который не проходил, сколько бы она ни выпила.       Розмари оперлась рукой на комод и часто задышала. Она убила целую семью, в которой было человек десять, а этот голод все не проходил. Девушка закрыла глаза, расплакавшись. Ее душила вина за то, что она сделала. Эти люди были не виноваты в том, что ей просто хотелось есть. Виновата была только она в том, что не может обуздать свою жажду. Рози медленно осела на пол, закрыв лицо руками. Она ненавидела эту жизнь, ненавидела себя.       В доме царил полумрак и стояла тишина, которую нарушали лишь тихие всхлипы сидящей на полу девушки. Смердело кровью, смертью и страхом. Рози услышала звук открывающейся входной двери и подскочила на ноги. Ее захватила паника, а чьи-то тяжелые шаги с каждой секундой приближались. Она огляделась в поиске какого-нибудь укрытия и хотела спрятаться, но на пороге уже стоял он. Высокий, в костюме с иголочки, с темно-каштановыми волосами и карими глазами. На его лице читалось недопонимание и замешательство. Он переводил взгляд с одного мертвого тела на другое, пока не остановил его на Розмари. Девушка сглотнула и попятилась назад, все еще дрожа от недавней истерики и всхлипывая.       Элайджа смотрел в глаза напротив, полные страха и сожаления. Он не решался сдвинуться с места, чтобы не спугнуть девушку. Одно он понял точно - это все было ее рук дело.       — Вы... вы убьете меня? — дрожащим голосом спросила Розмари, смотря на него. Ее губы задрожали, предвещая неминуемые слезы. Она сцепила руки в замок и опустила взгляд на пол. — Я не хотела их убивать. Я просто... Просто... — Картер вновь залилась слезами.       Майклсон смотрел на содрогающуюся от плача девушку, ничего не говоря. Ему отчего-то хотелось просто обнять ее и успокоить, хотя он видел ее впервые в жизни. Тряхнув головой, он переступил порог гостиной. Услышав шаги, Розмари подняла голову и снова попятилась назад, сквозь пелену слез смотря на приближающегося к ней мужчину.       — Пожалуйста, не убивайте меня, — взмолилась она. — Я не хочу умирать. Я просто хотела есть, я не хотела никого убить... — Рози уперлась в стену, дрожа от страха.       Элайджа лишь достал из кармана пиджака платок и протянул ей, все еще сохраняя молчание. И чего он тут с ней возится?... Ему вспомнилось, что он совершал вещи и похуже этого, но с чего ему помогать какой-то девчонке, которую он даже не знает? Может, потому что никто не помогал ему, когда он в этом нуждался?       — Я Элайджа, — сказал он, посмотрев ей в глаза. — Никогда раньше тебя не видел в городе. Как тебя зовут? — первородный склонил голову вбок, изучая девушку.       — Роз... Розмари, — она несколько раз моргнула, взяв в руки платок и использовав его по назначению.       — Как давно ты вампир, Розмари? — спросил Элайджа, поняв, что девушка, видимо, была обращена совсем недавно и много не знала. Она непонимающе на него смотрела.       — Я кто? — она усмехнулась сквозь слезы. — Я проснулась одна в лесу несколько часов назад, было очень холодно и хотелось есть. Я наша этот дом и... И... — она вновь посмотрела на убитых людей, а потом на Элайджу.       Страх в ее глазах стал еще больше. Элайджа прищурился. Значит, она обратилась прямо сегодня. Час от часу не легче... Но если ее оставить здесь и не помочь, то она с большей вероятностью погибнет, чем выживет. Что-то в ней такое было, что не позволило первородному оставить ее здесь одну. Он протянул ей руку.       — Пойдем со мной, — сказал он спокойным голосом. Но Розмари лишь сильнее вжалась в стену. — Я помогу. И не обижу тебя. Даю слово.       Девушка смотрела на его руку в нерешительности, но все же вложила свою маленькую ладонь в его. Эдайджа сжал ее руку и повел Розмари за собой.

***

      Она сорвалась. Это произошло спустя полгода с того дня, как Элайджа решил помочь ей. Он с Розмари был в баре, и один из посетителей каким-то образом умудрился порезать руку. Глаза девушки налились кровью, а под ними пробежали вены. Она вся напряглась, стараясь изо всех сил не поддаваться искушению, но... Розмари убила несколько человек прежде, чем Элайджа ее остановил. На ее лице была та самая улыбка потрошительницы, когда она убивала ни в чем не виноватого молодого человека. Майклсон сначала не вмешивался, надеясь, что она остановится сама, но этого не произошло, и тогда он остановил ее, свернув шею.       После этого случая Элайджа решил, что ей лучше перейти на донорскую кровь, нежели питаться из вены. Это действительно помогло, хоть ей и совсем не нравился вкус, но теперь она хотя бы могла выходить на улицу, не желая перегрызть кому-нибудь глотку. Помимо контроля Майклсон обучал ее самообороне. В этом она преуспевала и порой даже умудрялась превзойти своего учителя, чем он, конечно, мог гордиться.       — У тебя хорошо получается, — сказал он, когда девушка в очередной раз уложила его на лопатки.       — Или кто-то плохо старается, — Розмари улыбнулась, протягивая ему руку. Элайджа взял ее ладонь и потянул на себя. Девушка вскрикнула от неожиданности и упала ему на грудь, надеясь, что не задела ничего коленями. Она чуть приподнялась и заглянула в карие глаза, в которых, казалось, была печаль всего мира. Она почему-то не замечала этого раньше. Они несколько секунд смотрели друг на друга, и только слепой не заметил бы той искры, что загорелась между ними. — Дурак, — Розмари улыбнулась, поднимаясь на ноги.

***

2017 год

             Спустя год обучения Розмари всему, что знал сам Майклсон, он понял, что девушка готова жить без него и справляться со всем сама. Он больше не был ей нужен. Элайджа купил ей билет в ее родной город. Как выяснилось, это был Клинтон. Элайджу терзали разные чувства. С одной стороны он не хотел ее отпускать, ведь уже привык к ней, но с другой понимал, что так ей будет безопаснее. Подальше от него.       — Я не уверена, что... — начала Розмари, когда они с Элайджей сидели в баре, но Элайджа оборвал ее на полуслове.       — У тебя все получится.       — Но... — она посмотрела ему в глаза и тут же замолчала, прочитав в них ответ.       Девушка вздохнула, сглотнув. Она не была готова проститься с ним так скоро. Прошел всего год, но за это время она успела привязаться к нему. У нее были к нему чувства, чего нельзя было сказать о нем. Видимо, его целью было лишь починить сломанное. Она поджала губы, держа в руке стакан с бурбоном. Неужели Элайджа не успел к ней привязаться за это время? Они так долго жили под одной крышей, каждый день он учил ее держать себя в руках, контролировать. Они были вместе круглые сутки, постоянно о чем-то разговаривали или просто сидели в тишине. Иногда вместе читали книги, но неужели все это ничего для него не значило? Девушка заморгала, почувствовав на глазах слезы. Она сделала глоток бурбона и опустила взгляд. Элайджа нахмурился, наблюдая за ней.       — Что-то не так?       — Все в порядке, — Розмари улыбнулась, посмотрев на него. — Ненавижу прощаться, вот и все. Спасибо тебе за все, Элайджа, — она судорожно вздохнула, допив свой бурбон. — Желаю удачи.       Девушка встала из-за стола и направилась к выходу, давясь горькими слезами. Она даже ни разу не обернулась на него.

      ***

2018 год

      Розмари гуляла по осеннему Орлеану. Жизнь в этом городе ее не особо привлекала, ей больше по душе небольшие города, в которых нет шума и суеты, но... Она осталась в надежде вновь увидеть Элайджу Майклсона хоть раз. Но за год, что она здесь провела, не встретила его. Она видела Клауса, Ребекку, Фрею, но его нет. Как будто он просто испарился.       Она шла по парковой дорожке, засунув руки в карманы куртки. В парке было много гуляющих парочек, семей с детьми... Глядя на все это, ей хотелось только расплакаться, потому что она тоже хотела бы гулять с кем-то, вот так просто и беззаботно. Но ее сердце занимал лишь Элайджа, и она не желала впускать туда никого, кроме него. Она любила его и не могла с этим ничего поделать.       В ее памяти навсегда остались его взгляды; прикосновения; его манящие глаза, которые всегда смотрели сквозь нее; его бархатный голос, который всегда пробирал до мурашек стоило ему лишь произнести ее имя; его улыбка... Образ Элайджи до сих пор будоражил и мучил ее. Он был единственным мужчиной в ее жизни, которого она искренне полюбила, но который не полюбил ее в ответ. Все, что он сделал - это помог ей справиться с самой собой, а потом просто... исчез из ее жизни, оставив ее одну...       Розмари села на скамейку, спрятав лицо в ладонях. Она снова себя изводила мыслями о том, чему никогда не суждено исполниться. Девушка тихо заплакала, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Она не заметила, как кто-то опустился на скамейку рядом с ней.       — У вас все в порядке? — спросил знакомый бархатный голос.       Розмари замерла. Она медленно убрала руки от лица и повернула голову в сторону обладателя этого голоса. Перед ней во плоти сидел Элайджа, в глазах которого читалось удивление. Картер судорожно вздохнула, сжав дрожащие губы.       — Не ожидал увидеть тебя здесь, — проговорил он, протянув ей платок. — Не знал, что ты осталась в городе. Я думал, ты уехала домой...       — Я уже собиралась уходить... — Розмари собралась встать, но Элайджа остановил ее, взяв за руку. Девушка вздрогнула, а от его прикосновения по телу прошли мурашки. Она изо всех сил старалась не смотреть на него.       — Раз уж ты здесь... Мне жаль, что...              — Не надо, — она покачала головой. — Не говори ничего, — она поднялась на ноги пошла вперед, но Элайджа тут же взял ее за руку, разворачивая к себе.       — Я понял лишь одно за это время, — начал он, смотря в бегающие глаза напротив. — Мне не нужна вечность, в которой нет тебя, — прошептал Элайджа, положив руку ей на щеку. Он стер большим пальцем скатившуюся слезинку, а затем приблизился к ее губам, нежно целуя ее. Несколько долгих секунд, словно замерев на миг, их губы сливались в единое целое. Она плакала, а он чувствовал вкус соленых слез на ее губах. Отстранившись от губ девушки, он прижался лбом к ее лбу.       — Прости меня. Я не хотел сделать тебе больно, Рози... Я лишь хотел защитить тебя.       Розмари ничего не ответила. Она лишь крепко обняла Элайджу, встав на носочки, словно боялась, что все это просто сон. Элайджа обнял ее в ответ, прижимая к себе.

      ***

Настоящее

      Розмари не без усилий перенесла тело Элайджи в квартиру. Она сидела на полу, прижав сложенные вместе ладони к губам, возле дивана, на который уложила его. Девушка смотрела на бездвижное тело первородного, а внутри нее бушевал ураган эмоций. Ее сердце колотилось так громко, что, наверное, даже человек услышал бы этот стук. Она боролась со слезами, но они предательски текли по ее щекам, оставляя на них соленые дорожки.       Та девушка куда-то исчезла. Она так и не поняла, кто это был, да и неважно это. Важно, чтобы Элайджа пришел в себя.       Картер уже не один раз прокрутила их историю в своей голове. Все ее чувства, которые обрушились на нее, выразились лишь в одном - в боли. Она, кажется, не переставала плакать с того момента, как начала. Раньше она думала, что после того, как поплачешь - станет легче. Но ей становилось только хуже. Время шло мучительно медленно. Она уже мысленно представила себе разговор с Клаусом, когда выяснится, что Элайджа действительно умер...       — Пожалуйста, вернись ко мне, — сбивчивым шепотом сказала она, взяв Элайджу за руку и сжав его ладонь. — Мне не нужна вечность, в которой нет тебя...       Розмари заснула подле Элайджи, положив голову на край дивана. Она продолжала держать его за руку, чтобы в случае чего почувствовать его пробуждение. Все эти эмоции так вымотали ее, что у нее не было сил, да и желания дойти до спальни. Она не хотела отходить от него ни на шаг. Тишину в гостиной нарушило лишь тиканье настенных часов, под которое девушка и уснула. Она даже забыла о том, что собиралась улететь отсюда несколько часов назад.       Элайджа открыл глаза, резко вдыхая воздух в легкие. Он осмотрелся вокруг и взгляд его остановился на Розмари, что спала сидя на полу, положив голову на край дивана. Он устало улыбнулся этой картине и хотел было встать, но заметил ее руку, которая держала во сне его ладонь, и сидя замер       Почувствовав сквозь сон какое-то шевеление, Розмари открыла глаза и подняла голову. Элайджа смотрел на нее, ожидая реакции, но судя по всему она еще не проснулась. Девушка несколько раз моргнула, а потом замерла. Она снова почувствовала подступившие к глазам слезы, ее дыхание сбилось, руки задрожали.       — Элайджа, — только и сказала она, тут же поднявшись на ноги и бросившись к нему.       Розмари крепко обняла его за шею, сев к нему на бедра, и расплакалась. Элайджа заключил девушку в кольцо объятий, прикрыв глаза и издав вздох облегчения. Она вернулась. Его Рози вернулась. И как же он скучал по ней все эти долгие три года. Наконец мог обнять ее, поцеловать... Раньше он только мечтал об этом, а сейчас все происходило на яву.       — Все хорошо, — прошептал он и провел рукой по ее мягким волосам. — Я рядом.       Розмари положила руки ему на плечи и посмотрела в его глаза. Они смотрели друг на друга несколько минут. Элайджа положил ладонь ей на щеку, стирая большим пальцем слезу, а его взгляд скользнул по ее губам. Девушка сама приблизилась к нему и поцеловала. Элайджа сразу же ответил на поцелуй, положив руку ей на затылок. Он вновь почувствовал соленый от слез вкус на ее губах, совсем как в их первый поцелуй. Отстранившись от губ друг друга, они долго смотрели друг другу в глаза. Столько потерянного времени было между ними, столько несказанных слов, но с губ Розмари сорвались лишь три слова:       — Всегда и навечно.       — Всегда и навечно, — прошептал Элайджа, вновь увлекая девушку в поцелуй.