Разрыв цикла.

      Шлатт никогда не просыпался по утрам до конца. Еда готовилась на внутреннем автопилоте, действия которого были доведены до безупречного автоматизма годы назад, еще во время жизни в Техасе. Аромат яичницы и корицы рутинно впитывался в стены дома, не боясь проникать через приоткрытую форточку на улицу и на второй этаж. Вместо концентрирования внимания на готовке, которую теперь за него делали нейроны мышечной памяти, Шлатт лениво досматривал сегодняшний сон: там были зомби, вечная зима и странный чел по имени Бил. Уже в легкой полу-дреме Шлатт, во сне именуемый Попсом, на кой-то хер завалил своего друга-спутника, обобрав его и сбежав в закат. Резкое неприятное чувство выдернуло его из недосмотренного эпизода. Что-то было не так и Шлатт огляделся, пробегаясь по кухне отошедшим от сна, но все еще мутноватым взглядом. Уилбур.       Шлатт усмехнулся сам себе, опираясь на громоздкую столешницу обеими руками, вдыхая теплый весенний воздух. Он забыл разбудить Уилбура мать его Сута, любившего спать, пока его не хватятся в родном доме. Было забавно, насколько быстро его одинокая американская душа привыкла к постороннему человеку, и сильно переживала, когда Шлатт на пару мгновений о нем забывал. Все еще забавляясь самому себе, "одинокая американская душа" поднялась по лестнице на второй этаж, где Уил сычевал уже который день. — Уил! — Шлатт легонько постучал по двери, ведущей ко входу в берлогу одного британского музыканта-самоучки. — Уилбур Сут! — после минуты тишины настойчивее повторил он, медленно кладя ладонь на ручку двери. Уил не ответил спустя долгих две минуты, и терпение Шлатта лопнуло. Не маленькая ведь принцесса, а вставать по утрам так и не научился, кретин. — Я вхожу! — как бы предупреждая о неминуемом вторжении крикнул Шлатт, распахивая скрипучую дверь.       В комнате царил легкий полумрак, мягкие солнечные лучи пробивались сквозь криво задернутые и в некоторых местах поломанные жалюзи, лишь на малую часть высветляя помещение. В воздухе летала пыль, освещаемая мягким оранжевым светом, отражая теплый полдень за приоткрытым окном. Все говорило о спокойствии и умиротворении, лежащем в основе самого существования британского жителя этого по-своему странного места. Но что-то не вязалось с привычным образом утренней комнатушки Уилбура, заставляя Шлатта все активнее шевелить извилинами. Догадка, вмазавшая хорошо поставленным ударом в живот накрыла его с головой, сбивая дыхание. Все было как всегда, но в комнате Уилбура не было Уила. Взгляд метнулся на кровать, но очертив пустое место на простыни перескочил за стол, потом на пол, к окну. Уилбура здесь не было. Уилбура мать его Сута здесь не было! Шлатт запретил себе паниковать. Уилбур был большим мальчиком, он мог пойти куда хочет, делать что хочет. Шлатт, стараясь не сорваться на бег, метнулся за телефоном. Шлатт открыл записную книжку, набирая в строке "Дебилбур". Шлатт прождал ровно девять гудков ровно четыре раза. На пятый раз ему ответили. — Да? — женский голос разлился в динамике мобильного. — Привет, Ники. — Шлатт изо всех сил старался звучать непринужденно. — Ты случаем не знаешь, где Уилбур? — он закусил губу, стараясь не выдать собственного волнения. — Уил? — теперь девушка звучала встревоженно. Шлатт поморщился. — Нет, прости. Что-то случилось? — Нет, все в порядке. — пальцы беспорядочно цеплялись за край кухонного стола, норовя проковырять в нем дыру. — Он ничего не писал тебе вчера? Я думал закинуть его по делам сегодня. — соврал он. — Вчера.. — в трубке повисло недолгое молчание. — Где-то в одиннадцатом часу мы закончили говорить. — было слышно, как Ники колеблется относительно информации, которую ей стоит говорить, чтобы не подставить друга. — Уил говорил о том, что наконец закончил новую песню. И что-то про поход. Шлатт поймал себя за тем, что дергал ногой под столом. — Шлатт? — Ники все еще звучала обеспокоенно, а к ее взволнованному голосу прибавился новый неразборчивый звук. — Да, извини, связь прерывается. — снова солгал он. — Просто дебил Сут в очередной раз поменял свои планы. Слишком хаотичный придурок. — Шлатт, скажи мне, что происходит? — и ему действительно захотелось рассказать о том, что вообще-то Уилбур блядский Сут просто так не пропадал еще ни разу, сидя чуть ли не безвылазно дома. — Я.. — его прервали резким, прокатившимся как раскат грома голосом. — Шлатт! — ирландский акцент неприятно резанул по ушам, когда мобильный на той стороне оказался в чужих руках. — Катись ка нахуй и ты, и твой поющий гей, слышишь? — В трубке что-то гулко щелкнуло. — Ты прекрасно знаешь где его искать, тупой уебок. Не тешь себя надеждами, люди как вы не меняются. — на той стороне, кажется, сплюнули. — Пойди и найди себе новое жалкое отребье, которое за пару слов и крышу над головой подставит тебе свою задницу. Не звони ей больше, понял? Все хватит, как его забанить? Ники, попрощайся со вселенским пидр.. Минкс не дали договорить, повесив трубку. Тишина обрушилась, давя на напряженные плечи. Шлатт ненавидел Минкс за то, что эта импульсивная шизофреничка всегда смотрела в суть. Даже сейчас. Она знала, где Шлатт найдет Уилбура. Он тоже знал. Но кто она блять такая, чтобы назвать Уилбура жалким отребьем? Сама не лучше, только Ники на нее управу знает, но стоит ей отойти на пару метров, так эта ебанутая как в бешенство впадает! А что до шансов того, что Уил просто решил прогуляться? С какого хуя Шлатт станет слушать худшие варианты развития событий от этого чудовища? Он хотел найти еще пару ласковых в биографию Минкс, так отчаянно хотел, но больше не смог. Мысли стремительным потоком возвращали его туда, где он был один. Держал на руках полумертвого друга, а в след ему летели лишь насмешки, упреки. Зачем вытащил его? Зачем увел? Он вернется. Они всегда возвращаются.       Впервые с последствиями тяжелых наркотиков Шлатт столкнулся в пятнадцать. Пара его хороших друзей повадились мотаться на старое родео у озера, куда стекались толпы без пяти минут выпускников и десятки малолеток как он сам. Типичный рейв притон, только его отличительной чертой была круглосуточность: бар, душ, комнаты. Одним словом — все как у обычных людей. Но у обычных людей не случается оргий под Битлз, передозов свиной кровью, смешанной с мефом и утопленников раз на раз. Шлатт всегда понимал, почему всех сюда тянуло. Думал, что понимал. Ты становился никем, попадая на "Сказочное родео" и больше не нес ответственности за свои действия. Сделай ты буквально что угодно, и об этом никогда не узнают. Оно ли не рай?       В одну из таких ночей мутному от количества водки в организме взгляду Шлатта предстала картина, до сих пор иногда являющаяся ему в отчаянном бреду обрывками звуков и сменяющих друг друга картин. Фанди, один из его друзей, заявивших о себе, как о постоянном и недалеком посетителе родео, сейчас лежал на грязном, заблеванном полу в луже собственной крови, захлебываясь ее остатками, а его яркие от помутнения глаза смотрели точно в глаза Джея, его друга. Смотрели с немым вопросом, с упреком. А Шлатт стоял, не в силах сделать вдох. В теле напуганного, почти досуха протрезвевшего Шлатта не шевельнулась ни одна мышца за то время, как ядовито-отчаянные глаза царапали его нутро. Как вкопанный он смотрел за тем, как тихо, но очень быстро струиться кровь из распоротой грудной клетки его, когда-то бывшего, друга. Сюрреалистичная рана проходила от низа груди до левого уха, а центр этой кровавой дыры был украшен воткнутым в распоротое тело синим мобильником, наигрывающим какую-то мелодию. Мобильный, мать его, телефон, был воткнут в вспоротое нутро тела захлебывавшегося смехом и собственной кровью подростка, как будто ему там было самое место. С того вечера Шлатт больше ничего не помнил, но в следующий раз, когда он услышал эту мелодию, его вырвало. Очнулся пятнадцатилетний Джей в прихожей своей квартиры: одетый, в земле и содержимом чьего-то желудка на одежде. Побитый, воняющий, поглощенный мерзкой тишиной и литрами крови, начавшей вонять за прошедшую ночь. Ночь. Следующие три дня Шлатт провел в монотонном обзванивании всех своих знакомых, неустанно повторяя одни и те же слова: "Знаешь, где Фанди?". Три дня в ответ он слышал "Хз, сорян", на четвертый день ему ответили не по скрипту, чего он не сразу понял. — Да. Он в Хаскелл Каунти. — Шлатт застыл, от шока или от радости потеряв способность говорить. — Ало? — на той стороне трубки повисло выжидающее молчание. — Да, да, боже. Спасибо! — Шлатт чуть ли не кричал в трубку. — А кто это? Откуда ты знаешь? — Меня зовут Ники. — представился женский голос на том конце провода. — Я его сестра. Внутри у Шлатта будто под давлением миллиардов тонн рухнуло все, что могло рухнуть от осознания — у Фанди была сестра. У этого тупого уебка была сестра! — Эм.. Как он? — Шлатту действительно было интересно, но теперь, зная, что девушке на той стороне тяжелее чем ему в тысячи раз, стало как-то неловко. — Восемь часов назад его состояние стабилизировалось. — голос Ники звучал безумно подавлено, даже через экран мобильника. — Ты его друг? — Да. — он старался звучать уверенно, но голос все равно предательски дрогнул. — Я Шлатт. На том конце провода грустно усмехнулись. — Приятно наконец познакомиться, Шлатт. — Ники сделала паузу, было слышно, как она прерывисто дышала, стараясь не заплакать. — Мы можем встретиться?