Зарево

Сидя в глубоком малахитовом кресле, Сэйдж уже в третий раз пытался прочитать заголовок в газете. Мысль всё время ускользала из головы, а окружающий шум не давал сосредоточиться. Детский задорный смех перемешивался с звонкими высокими женскими голосами и гулкими низкими мужскими, за окном раздавался скрежет от движения трамвая. Сдавшись, мужчина отложил газету на резной столик слева и, массируя кончиками пальцев больную поясницу, флегматично обвёл комнату глазами, ненадолго задерживаясь на каждом члене своей семьи. Возле камина, поближе к теплу, расположились мать Сэйджа и невестка. Они были похожи на двух змей, греющих свою холодную кожу и пытающихся укусить друг друга побольнее и поядовитее. В этом соревновании побеждала госпожа Мунлин, имея больший опыт в подобных делах. Нахваливая сливовое платье с лавандовыми оборками и восхищаясь кораллами на шее своей невестки Клары (абсолютно безвкусное соединение, как полагал Сэйдж), госпожа Мунлин не забывала упомянуть о том, что её сын совсем исхудал за последние годы, а внуки до сих пор не научились писать и выговаривать чётко все буквы. Не сложно было догадаться, на ком лежит ответственность за это. - Айзек в их возрасте сутками напролёт читал книги из нашей библиотеки, - надменно хвасталась мать Сэйджа, выразительно крутя кистью руки. Мужчина подавил смешок в кулаке, тактично умолчав о том, что это он, а не его брат, проводил время в библиотеке, пока Айзек ковырялся в грязи и давил букашек в соседнем дворе. И это отнюдь была не заслуга матери, которая была больше занята собой, нежели детьми, мужем или домашним хозяйством. В этой ситуации хотелось бы защитить Клару от смертельно ядовитой матери, но Сэйдж воздержался, вспоминая о том, что невестка тоже не из робкого десятка и любит пакостить за спиной, чем отвечать колкостями напрямую. Указывая на далёкую, спрятанную за многочисленными домами, и узнаваемую только благодаря широкой, уходящей в высь, трубе, литейную, отец рассказывал, насколько увеличилось производство. Он приводил множество цифр, связанных с доходом и потреблением, представляя, как его первенец будет руководить литейной после него. Господин Мунлин по-отечески похлопал Айзека по плечу и откинулся в кресло, раскуривая табак в трубке. Густой дым заполнил их часть комнаты, пока Айзек предавался мечтам, как растратить все накопления семьи, делая ставки на очередных подпольных боях. Мужчина не был удачлив в играх, но азарт брал вверх и заставлял его продолжать участвовать в подобных заведениях. Сэйдж внимательно изучал старшего брата, пытаясь понять, что же в нём такого особенного, отчего родительская любовь разделилась между ними настолько неравномерно? Может, это особая аура первенца или очаровательная улыбка Айзека, благодаря которой в обществе его принимают намного теплее, чем молчаливого с высокомерным взглядом Сэйджа. В конце концов, люди оценивают твой внутренний мир только после того, как им пришлись по душе внешние качества. По этой причине одежда и манеры имеют такое значительное влияние. Он опустил взгляд на ворсистый малахитовый ковёр, где играли дети. Искренне выражающие свои мысли, не имея никаких скрытых мотивов и любящие родителей не за их заслуги, а за то, что они есть. Был бы мир намного прекраснее, если бы мы оставались детьми навечно? Игрушки. Они выглядели новыми. Сэйдж не помнил, чтобы эти игрушки были в их доме раньше. В доме, где выросли два мальчика, точно не могло быть нарядной куклы, с которой играла племянница. Выходит, эти игрушки были куплены специально к сегодняшнему визиту. Болезненная улыбка. Сэйджу не покупали новых игрушек, он пользовался теми, которые были уже использованы старшим братом. Все без исключения были с дефектами или вообще поломанными, поэтому мужчина, бывший в то время ещё маленьким мальчиком, отдавал предпочтение нетронутым книгам, чем паровозикам и дирижаблям. Возможно, именно этим путём и сформировалась его любовь к чтению. Единственная вещь, которую Сэйдж попросил у родителей – был телескоп. Прочитав в одной из книг о далёких созвездиях с диковинными названиями, планетах состоящих из газа, ему захотелось рассмотреть их поближе. Невзирая на то, что литейная отца уже в то время была довольно прибыльным делом, в телескопе мальчику отказали. Насильно забытое воспоминание снова всплыло в голове и больно ужалило в самое сердце, отравляя его горечью. Сэйджу захотелось поделиться болью с остальными, поэтому он деловито подошёл к окну, двигая рукой по стеклу в сторону расположенных на вершине заводов. Отец настороженно поднял взгляд, приостановив расслабляющий процесс курения. - Кажется, у твоей литейной не так давно появился многообещающий конкурент, - в комнате стало тихо, даже женщины повернулись в сторону лукаво ухмылявшегося Сэйджа, который выждал драматичную паузу прежде, чем озвучил ненавистное остальным имя, - Давид. Размякший до этого Айзек, значительно напрягся и скривился в отвращении. Сэйдж знал, на что надо надавить, чтобы его семья страдала. - Недавно он вложился в развивающуюся литейную на другом конце города, - голос мужчины звучал обыденно, будто он делился новостью о перемене солнечной погоды на дождливую, - там используют совершенно иную технологию, позволяя экономить на ресурсах. - Откуда у мальчишки такие деньги? – господин Мунлин нервно крутил кольцо на пальце, пока оно не соскользнуло вниз, зазвенев об пол. - Полагаю, место в городском совете имеет свои преимущества, - ехидный взгляд Сэйджа пронизывал отца, как копьё. Сейчас ему доставляла особое удовольствие эта пытка. Пройдёт совсем немного времени прежде, чем мужчина будет вспоминать свой поступок с омерзением и сожалением. - Когда я вырасту, то тоже пойду в совет! – в звенящей, но заполненной многочисленными мыслями, тишине раздался детский задорный голосок. Все переключили своё внимание с неприятной темы и весело рассмеялись, поддакивая мальчику. Сэйдж тоскливо отвернулся к окну. Его место не здесь. Не с этими людьми, которые не могут оценить его потенциал и принять. Тогда кто способен принять его со всеми недостатками и изъянами? Устало прикрыв глаза, он представил незнакомый девичий образ с мелодичным голосом. В её руке сверкнуло что-то острое и тонкое до того, как со свистом прилетело к ногам Сэйджа. Небо постепенно затягивало дождевыми тучами, в третий раз за неделю. Подул неприятно холодный порыв ветра, заставив Сэйджа поёжиться и поднять воротник пальто. Поначалу он бесцельно бродил по улицам, разглядывая выложенную каменную брусчатку под ногами, но, когда начал моросить мелкий дождь, мужчина неосознанно направился по знакомой и протоптанной дорожке. Дирижабль пришвартовался в огромном вокзальном терминале. Агнес видела высокие древние деревья, которые стремились дотянуться до облаков, но даже они не достигали таких масштабов. В этом помещение ты чувствовал себя маленькой букашкой в безграничном мире, которую вот-вот может кто-то случайно раздавить. Удивление застыло на лице девушки, пока она, подняв голову к верху, пыталась рассмотреть стеклянный потолок вокзала. Это не ускользнуло от внимания Александра. Привыкший к центральному аэровокзалу, где за день швартовались до десяти дирижаблей, он не обращал внимания на те детали, которые привлекли девушку: на розоватые краски неба над головой при рассвете, на хрупкость стеклянных конструкций и массивность металлических балок. Неподдельный детский интерес Агнес к новому незнакомому ей миру заставил мужчину взглянуть на привычные вещи под другим углом. - Новый дивный мир, - Рик по-простецки облокотился об друга, но тут же потерял равновесие, когда Александр резко отступил в сторону. Похоже, его это ни капли не смутило, так как он тем же приветливым тоном продолжил, - правда, вряд ли она увидит что-то, кроме дирижабля и аэровокзала. - О чём ты? – неравнодушно уточнил Александр, поворачиваясь к другу. - Ну… сомневаюсь, что Давид выпустит её в город на прогулку, - Аларик гулко рассмеялся собственной шутке, придерживая руками живот. Александр в задумчивости отвернулся, наблюдая за очарованной девушкой. Или очаровательной? От размышлений оторвал мощный удар ладони друга по спине. - Пора уводить её отсюда. Давид не любит ждать. - Тебя послушать, так никто не терпит ожиданий, - с этими словами Александр пошёл в сторону дожидающегося их экипажа. Иронично. - Это потому что ты всегда опаздываешь! Проезжая мимо высоких кирпичных зданий с витражами Агнес увлечённо рассматривала яркие вывески, зажжённые фонари и спешащих людей. Она не могла понять, как такое большое количество прохожих не сталкиваются друг с другом на узких улицах. Куда они все бегут? Причём в абсолютно разные стороны. Также девушка не могла отвести глаз от глубоких насыщенных цветов платьев у местных дам. Плотная ткань нарядов закрывала все участки кожи, а узкий крой сковывал движения. Если первое ещё было понятно для Агнес – в горных городах было сыро и прохладно, то зачем лишать женщин свободно двигаться, она не могла постигнуть. Ещё она строила десятки разных теорий, зачем женщины носят перья на шляпках. Девушка решила остановиться на версии, где благодаря перьям птицы признают женщин за своих сородичей и не гадят на них. Вот только птиц в городе не было. Мимо цветочницы с полной корзиной голубых гортензий пробегали люди. Они не замечали её, не видели увядающей красоты уже мёртвых цветов в корзине. Людям здесь безразлично, кто их окружает. «Они не судят о других по внешности» - наивно заблуждалась целительница. Отвернувшись к окну, Александр украдкой поглядывал на девушку, прислонившую маленькую худую ладошку к стеклу. Он не помог понять, что же её так заинтересовало на улице: дома, люди – всё было, как обычно. Для него. Потерявшись в догадках, мужчина сам начал наблюдать за происходящим. Спешка других ему была чужда. Ты можешь бежать, но не успеть, или наоборот: двигаться размеренно, с остановками – и прийти в нужное время. Наверное, именно такое рассуждение выделяло его на фоне коренных жителей Рибуса и делало здесь чужим. Тишина в экипаже не давила на Александра так, как на Аларика – тот постоянно ёрзал на месте, несколько раз открывал рот в порыве что-то сказать, но оставался непривычно молчаливым. За это Алекс был ему благодарен. Он не любил лишние разговоры, слова использовал только для того, чтобы кратко передать информацию и порой раздражался от болтливости друга. Когда много говоришь, можешь ненароком выдать что-то глупое, а потом смущаться из-за реакции других. Молчаливых же людей, даже если они не слишком начитаны и сообразительны, другие подсознательно считают мудрыми. Здание совета было построено на возвышенности таким образом, чтобы его можно было увидеть с любой точки Рибуса. Высокие шпили протыкали проплывающие мимо облака. Точнее, их мрачное подобие. Белоснежных и пушистых облаков здесь давно не видели. Башни по углам скорее были декоративным элементом, так как там поместились бы от силы только двое людей. Над центральным входом находились статуи трёх мужчин, как символ трёх городов: Еплю, Рибуса и Унума. Один из мужчин держал у плеча ружьё, другой – книгу, а третий – шестерёнку, как знак работающих механизмов. Хрупкая Агнес с просто заплетёнными волосами и в лёгком платьице выделялась на фоне серого, массивного строения и богато одетых ухоженных дам, проходящих мимо, но от этого смотрелась ещё более фантастически. Зайдя в кабинет Давида, Александру сразу же ударил в нос затхлый запах. Захотелось открыть на распашку окна и впустить свежий воздух, хотя о какой свежести могла идти речь, если город был покрыт дымом от заводов. Стол был завален чертежами, которые Давид поспешил убрать при виде гостей. Он выглядел обеспокоенным, что ещё больше подчёркивало бледность, круги под глазами и острые черты лица. - Наконец-то, - мужчина почти что кинулся к Агнес, но вовремя притормозил и галантно взял её за руку. Девушка растерялась от такого поведения и смущённо отвела взгляд в сторону, - я так долго ждал этой встречи. Господа, ваше вознаграждение можете забрать у моей помощницы, - Давид выпустил маленькую ручку и повернулся к воинам. Его выражение лица тут же сменилось с мягкого на более надменное, казалось, что даже тембр голоса стал жёстче. Александру никогда не нравился Давид. Было в нём что-то такое, что он не мог передать словами, но заставляющее избегать мужчину. Несмотря на свой немощный, болезненный вид, Давид пугал Александра. Александра! Того, кого учили сражаться. Это было непривычное и неприятное ощущение, но за требуемую работу он предлагал всегда щедрую оплату, поэтому Алекс давил в себе скользкий страх и принимал задания. - Что будет с девушкой? – мужчине не давали покоя слова Аларика о том, что Агнес будет подобна заложнице. - Она останется здесь, - бесстрастно ответил Давид и вновь повернулся к желанной гостье. - А когда выполнит то, зачем прибыла, Вы наймёте нас увезти её обратно? – никак не унимался Александр, но по быстрому свирепому взгляду понял, что никто их нанимать не будет. - Вы отменно справились с заданием, - глухо заговорил Давид. Каждая мышца его тела была сжата в напряжении, - остальное вас не касается. Свободны. Рик, не обративший внимания на угрожающий вид представителя совета, потянул друга из кабинета за вознаграждением. - … а потом купим мне те кожаные гловелетты, которые присмотрел месяц назад, - Аларик с восторгом в голосе представлял, куда потратит ещё не полученные деньги. Голова Александра в это время была занята совершенно другими мыслями. В любом другом случае он бы закрыл за собой дверь и позабыл всё, что происходило. Но не сейчас. Мужчина чувствовал странную связь с девушкой-целительницей, которая только крепчала с каждой следующей минутой. Дело только в одинаковых отметинах на запястьях или в чём-то большем? Почему он не может так просто отпустить? Взмахнув головой, прогоняя наваждение, Александр вышел на людную улицу. В воздухе витал запах приближающейся грозы, которую так любил мужчина. Дождь неумолимо смывал с грязных городских улиц прошлые обиды, горечь, боль. Под дождём не было видно слёз на лице, которые, как мы знаем, не присущи мужчинам. В отличии от молний, которые освещали тёмные закоулки человеческой души и заставляли ёжиться от проявления могущества природы. После грозы всегда возникало ощущение очищения от всего ненужного и мучительного. Углубившись в себя, Александр поздно заметил худую высокую фигуру, спешащую в сторону здания совета. Почти перед самым носом показался холодный блеск голубых глаз. Мужчина успел вовремя увернуться в правую сторону, чтобы избежать столкновения и наблюдал за спешно удаляющейся спиной. - Смотри, куда идёшь! – крикнул он вдогонку, но остался не услышанным. Только Рик проследил за разгневанным взглядом друга и подошёл поближе. - Это дружок Давида был что ли? – безразлично спросил он по большей части из-за того, что молчание угнетало, а не из-за интереса. - Такой же сноб, как и представитель совета, - свирепо прокомментировала Александр. Он не мог объяснить даже самому себе, почему Сэйдж вызывал у него такое раздражение. Но каждый раз при редких, к счастью, и мимолётных встречах, мужчине хотелось доказать преимущества физической силы над ментальной. Причём наглядным способом. Желания Александра были очевидными для Сэйджа и, понимая, что его может ожидать, он всячески избегал общения под разными предлогами. Или нарочно игнорировал мужчину, надеясь, что это не приведёт к ещё большему конфликту. Вот и сейчас, он никак не реагировал ни на присутствия воина, ни на его ругань. Сэйдж предполагал, что для сопровождения целительницы из Священного леса Югланс, Давид наймёт молчаливого Александра, который не станет задавать лишних вопросов. Завидев издалека знакомую коричневую кожаную куртку, туго натянутую на подкаченные мышцы, и массивный меч за спиной, Сэйдж ускорил шаг, чтобы проскочить мимо и остаться незамеченным. Он опустил голову вниз – не хотел быть узнанным. Но что-то пошло не так, и в последний момент подняв взгляд, мужчина увидел перед собой непривычно растерянное выражение лица Александра. Весьма кстати отсутствовала помощница Давида. Наверное, убедившись в том, что больше не нужна, выбежала в ближайший магазин для покупки очередной дорогой безделушки. Сэйдж знал о том, что помощница была замужем за состоятельным мужчиной, который мог позволить выбрасывать деньги на ветер, приобретая разный хлам. Что оставалось загадкой: почему девушка продолжала работать у Давида, ведь особым желанием выполнять поручения она не горела, да и похвастаться рабочими навыками и старанием не могла. Приоткрыв дверь, чтобы лучше слышать и иметь возможность наблюдать со стороны, Сэйдж устроился поудобнее, опёршись на дверной проём. Давид был скрыт от его глаз, но по доносившемуся голосу и направлению взгляда девушки, можно было предположить, что представитель совета сидит в своём рабочем кресле. Девушка же стояла напротив, не приближаясь к столу, и была хорошо обозрима Сэйджу. Хрупкое тело, сутулость, вызванная скорее неуверенностью и страхом. Она нервно теребила лёгкую ткань платья, изредка отдёргивая вниз и прикрывая ступни. Мужчина наклонил голову в сторону и задумчиво провёл указательным пальцем по губам, пытаясь найти во внешности и поведение целительницы подсказки. Он словил себя на мысли, что в таком платье ей должно быть холодно в дождливом горном Рибусе. Надо будет предложить Давиду купить ей новый наряд. Девушка оценит подарок и проявленную заботу, что мотивирует её на более усердный труд. А ещё не мешало бы купить обувь – Сэйдж где-то читал или слышал, что жители леса не обуваются. Тихий, покорный голос целительницы не позволял чётко что-либо расслышать. В основном, мужчина опирался на обрывки фраз и реплики Давида, чтобы понять, о чём они беседуют. Чтобы слышать лучше, Сэйдж прикрыл глаза и сосредоточился на звучании голосов. - … понять, как и чем Вы живёте. - Будете следить за мной? – послышался короткий смешок Давида. - … что-то извне или влиять на состояние… - испуганно поспешила оправдаться девушка, - так мы лечим в лесу. - Я вверяю свою жизнь незнакомке, безопасно ли это? – насмешливо спросил Давид. Вряд ли ответ целительницы повлиял бы на уже принятое решение. «Дурак. Раньше надо было об этом думать» - пронеслось в голове у Сэйджа. - … причинять вред… - с трудом расслышал отрывок того, что сдавленно произнесла девушка. Наступило продолжительное молчание. Сэйдж даже попытался лучше рассмотреть, что происходит внутри, но никто не двигался, только порывы ветра стучали в окно. - Хорошо, - протяжно выдохнул Давид. Было слышно, как он поднимается с кресла и делает несколько размеренных шагов, - в конце концов, волшебная целительница моя последняя надежда. Как можно тише и невесомо Сэйдж касался пола, отступая подальше от приоткрытой двери и молясь, чтобы деревянная половица под ним не скрипнула и не выдала его присутствия. Оказавшись достаточно далеко, он облокотился на витражное окно. «Последняя надежда?». Неужели здоровье Давида в таком плачевном состоянии? Как он, находясь рядом с другом, мог не заметить этого. Тогда что ещё осталось незамеченным для Сэйджа? Возвращение в Тристин было неприятно тихим и напряжённым. Даже простые фразы Габриэля о дороге, наполненные теплом и дружелюбием, не спасали ситуацию. Все косились в сторону Элии, не решаясь на прямые взгляды при её наблюдательном отце. Девушка постоянно ёжилась от быстрых, неуловимых взоров, боясь представить, что при этом думали окружающие. Кто она для них теперь? Нелюдь? Но ведь она спасла их от верной гибели. Разве остальные не должны быть благодарны за это? На глаза начали наворачиваться слёзы от непонимания. Ещё утром Элия была обычной девушкой, а этой ночью благодаря неведомой силе она смогла создать щит, не пропустивший огненный шар. Внимание Элии переключилось на то, как ей, собственно говоря, удалось этот самый щит создать, ведь до этого она даже не представляла, что способна на такое. Девушка не знала принципы работы магии, но знала того, кто мог ей всё объяснить. В лунном свете было плохо видно тропинку, поэтому группу горожан вели Истар и Диана, которые лучше других знали лес со всеми его извилистыми дорожками. Эмоционально выжатый после сражения Истар с трудом двигался, направив все свои силы на поиск пути в город. Он не сразу смог рассмотреть маленький комочек в руках охотницы, который она бережно несла, хотя это было непривычно и неловко для неё. Прошло ещё время прежде, чем он смог понять, КТО именно в ладонях Дианы. Знакомые чёрные волосы, платьице из лепестков сирени и лиловые… нет. Чародей в ужасе прикрыл рот широкой смуглой ладонью – крылья феи обгорели почти до основания. - Лия... – только и смог он тяжело выдохнуть, отчего Диана замедлила шаг и повернулась в сторону Истара. Проследив за его взглядом, девушка негромко спросила: - Ты знаком с этой фейри? – от её слов Лия болезненно шевельнулась, всё ещё не понимая, где она и что с ней. Это не ускользнуло от внимания чародея, отозвавшись мучительным спазмом внутри. - Я вернулся в лес за ней. - Этой малышке повезло, - Диана опустила взгляд на фейри и мягко улыбнулась сама себе, - ты так волнуешься, что отправился в место, полное опасностей ради неё, - она с надеждой посмотрела на Истара, - что теперь с ней будет? Ну… после того, как... ведь она не сможет летать. - Титания и Оберон позаботятся о ней, - чародей пожал плечами, всё ещё не сводя взгляд с подруги, - но ты права – летать она уже не сможет. Он виновато опустил голову и с усилием сглотнул. Как бы ему хотелось, чтобы крылья, словно хвост у ящерицы, отрасли вновь и Лия могла в полной мере наслаждаться своей жизнью также, как раньше. Истар даже готов был терпеть её дружеские придирки и бурчание. Счастливые воспоминания вызвали недолгую улыбку, а потом снова чувство вины из-за того, что он не позаботился о подруге раньше, когда была такая возможность. Четверо. Понимание того, что он уже не один, как многие годы до сегодняшнего дня, грело Габриэля. Он чувствовал себя наполненным, наблюдая за идущими впереди всех Дианой и Истаром, которые перекидывались короткими фразами. Смятение же Элии вызывало желание уберечь её, крепко обнять и никогда не отпускать, но Габриэль понимал, что пока ещё не может так сделать, не напугав своими порывами девушку. По этой причине он заглядывался на неё издалека и под прикрытием ночи. Голубое летнее платье, в котором девушка ходила по городу ещё этим утром, значительно истрепалось от веток и испачкалось от пепла и лесной грязи. Габриэлю было непривычно видеть Элию в платье. В его памяти была девушка, не любившая такие наряды и считавшая их несвойственными для себя. Мужчина с досадой поджал губы – это было первое отличие между этой Элией и той, которую он знал. «Нет, не первое» - поправил он себя, вспоминая о ещё одном, не менее важном различии. Перед глазами Габриэля всплыл стёршийся от времени образ с игривой улыбкой и хитрым лисьим прищуром. «Глория. Будем знакомы» и лёгкие, едва ощутимые объятия. Тристин уже начинал просыпаться, когда они возвращались в город. Первые солнечные лучи неуверенно касались черепичных крыш; разноцветные ставни у побеленных домиков терпеливо ожидали, когда их раскроют. По городу одиноко ходил фонарщик, тушащий уже ненужные ночные светила. Пекарь вовсю растапливал печь, чтобы приготовить утреннюю свежую выпечку. - Я даю вам час, чтобы освежиться, - не оборачиваясь, Рикард слегка замедлился. Его твёрдый голос и прямая осанка не выдавали усталость и отсутствие сна. Казалось, что остальные, кто намного младше мужчины, выглядели более замученными, - потом встречаемся у меня. Не забудьте предупредить Эйдена и тех, кто ушёл вместе с ним. Ни одного слова противоречия, только послушные обессиленные взгляды вслед. Истар с Дианой даже не остановились, чтобы послушать главу города, будто шли отдельно от остальных. Они направились на противоположную сторону города, где были обустроены жилища и госпиталь для лесных существ. Габриэль немного помедлил, решая: идти ему с чародеем и охотницей или оставаться со всеми. Поняв, что у него нет объективных причин держаться горожан, мужчина хотел последовать за своими старыми новыми друзьями. Но быстро потерял их из виду и снова остался один. - Элия, - грозный голос и леденящий взгляд, брошенный вскользь, - отправляйся к Марте. Надеюсь, тебе хватит ума, чтобы не высовываться из дома в такой нелёгкий час, - последние слова были больше похожи на рычание дикого зверя, чем на голос отца. Элия обижено поджала нижнюю губу, сдерживая слёзы. - Да, отец, - её голос дрогнул, отчего девушка ещё больше расстроилась и, не чувствуя ног, поплелась к дому. Не успела Элия открыть входную дверь в дом, как к ней подбежала взлохмаченная гувернантка. Ситуация напомнила ту, когда девушка проснулась после бушующей всю ночь грозы. От вида переволновавшейся Марты, Элия сдалась эмоциям, упав на колени в холл и позволив себя расплакаться. Это ещё больше напугало Марту, которая присела рядом и крепко прижала к себе ослабленную и умаявшуюся девушку. - Он теперь ещё меньше будет любить меня, - собрав последние силы она кое-как смогла произнести. - О чём ты, милая? – Марта судорожно пыталась понять, что так сильно расстроило девушку, - твоё платье в грязи, - женщина слегка отодвинулась, чтобы повнимательнее осмотреть внешний вид девушки, - где ты была всю ночь? Я места себе не находила, молилась Перворождённому… - Я отправилась в лес с отцом… - слова застревали в горле или их смывали слёзы, - … монстр… теперь все будут считать меня монстром… кто я?.. У гувернантки забегали по сторонам глаза. Она пыталась сложить услышанные кусочки слов, чтобы найти то, что облегчить внутренние страдания её подопечной. Почему они должны считать её монстром? Что такого могла сделать Элия, что напугало остальных. Как большинство людей, Марта попыталась посмотреть на ситуацию через призму собственного опыта. Чем её саму могла напугать Элия? Женщина вздрогнула от нахлынувшего воспоминания: плач маленькой напуганной девочки, её вытянутая ладошка и невидимая сила, оттолкнувшая гувернантку к стене. Но они с Рикардом сделали всё, чтобы это не повторилось, даже попросили помощи у недоброжелательных для людей лесных чародеев. Женщина отталкивала от себя пугающую мысль, но не придумав других объяснений, отстранённо спросила, выделяя каждое слово: - Что ты сделала? Не ожидая такой резкой реакции, Элия даже перестала плакать, непонимающе уставившись на гувернантку. - Было похоже, что я создала магию. Марта тяжело сглотнула, после чего поднялась на ноги и, манерно поправив складки на ночной рубашке, изучающе окинула взглядом девушку. - Думаю, пришло время нам поговорить о твоей маме. - Что? Как к этому относится моя мама? – Элия раздражённо посмотрела на Марту. Её обида и горечь тут же ушли, уступив место любопытству, - разве ты её знала? - О да, детка. Я была с ней знакома ещё до того, как она повстречала твоего отца, - женщина поманила рукой, предлагая удобно сесть на мягком диване у тёплого очага, а не у входной двери на деревянном полу. Помолчав несколько минут, задумчиво поглаживая подбородок, будто вспоминая дни собственной молодости, Марта заговорила. - Она была самой чудесной из всех, кого я знала. Помогала слабым даже в ущерб себе, чуткая, всегда с солнечной улыбкой и нежным взглядом. Будто и не человек вовсе с заботами и слабостями, - женщина легко улыбнулась сама себя, погружаясь глубже в прошлое, - думаю, именно этим она и очаровала твоего чёрствого отца, - Марта наблюдала за потрескивающей в камине древесине, - очаровала и убедила, что сотрудничество с лесными существами будет выгодным для Тристина. Он был готов последовать за любыми её словами, но остальные жители города сомневались в этом решении. Тогда Эмилия и им объяснила, как улучшится жизнь после содружества с жителями Священного леса. И никто не смел сомневаться, если это утверждала она. Марта ненадолго замолчала, смочив просохшее горло. В уголках глаз начали прорисовываться маленькие слезинки, которые она легко смахнула и продолжила бесстрастным голосом. - В один из вечеров Эмилия поделилась со мной рассказом о даре, которым обладал её род. Магия защитника. Тогда я подумала, что она преувеличивает, ведь обычные люди не могут использовать магию. Зря не восприняла её слова всерьёз, - женщина с сожалением вздохнула и поджала губы, подавляя наступающую волну слёз, - Эмилии этот дар не достался, поэтому она делала всё, что было в её силах дабы компенсировать это. Но рождена она была для другой цели. Стать матерью… - на этот раз гувернантке не удалось совладать с нахлынувшими эмоциями и её глаза намокли, - слабая телом, но не духом, она была на седьмом небе от счастья, когда узнала о тебе. Помню ту тяжёлую ночь, когда ты появилась на свет, - Марта с любовью взглянула на Элию и положила свою морщинистую ладонь на её, - твоя мать боролась за тебя и твоё рождение. Я наблюдала лишь со стороны, но помню её изнурительные потуги и всю постель в крови. Повитухи уже тогда предупредили, что до утра Эмилия не доживёт. Снова молчание. На этот раз Элия не ждала продолжения история, хотя и понимала, что это ещё не конец. Она знала, что мать умерла при родах. Знала и корила себя за это, полагая, что Рикард винит в смерти жены Элию и поэтому избегает общения с ней, не дарит отцовскую любовь и строг к ней. - Твой отец был вне себя от горя: ни с кем не общался и почти не выходил из дому, поэтому за тобой ухаживала я. Поначалу ты вела себя, как все дети: спала, ела, плакала, если нуждалась во внимании. Со временем, видимо, когда у детей появляется осознанность, ты изменилась. Первый раз это произошло во время купания, - Марта заглянула во внимательные глаза девушки и провела рукой по щеке, - ты заигралась на улице и напрочь отказалась идти мыться, как бы я тебя не убеждала. Устав от пререканий я хотела схватить тебя за руку и отвести в дом, но не успела даже дотронуться, - речь женщины замедлилась, делая ожидание кульминации ещё более томительным, - ты протянула руку вперёд и меня отбросило к стене. Тогда я не придала этому должного значения, приняв, что сама упала от переутомления или моё воображение разыгралось. Но в следующий раз свидетелем использования твоего дара стал Рикард. В наш дом заползла ядовитая змея, даже не представляю, откуда она могла там взяться, - нервно рассмеялась Марта, отводя взгляд в сторону, - она направилась к тебе, изучающей книжку на полу. Стоило только змее выпустить клыки, с которых стекал яд, и предупредительно зашипеть, как ты в мгновение ока оказалась у кухонного стола, запуская острый нож в ползучую тварь. Не каждый взрослый может похвастаться такой скоростью реакции и меткостью. Тогда-то я и вспомнила про дар защитника, о котором рассказывала Эмилия. Его получила не она, а ты. Обескураженная Элия отошла к окну. Взгляд её метался от дерева к дереву, но мыслями она была не здесь. Дар? Девушка вспомнила напуганные взгляды горожан, встревоженный голос Марты при рассказе и отрицательно помахала головой. Кто захочет такой дар, пугающий остальных? Но она не помнила ничего из того, что рассказала гувернантка, вообще не могла ничего вспомнить до своего шестого дня рождения. И где этот дар был последние пятнадцать лет? Почему пробудился только сейчас? Она не единожды была в опасности и напугана настолько, что такая бы магия точно пригодилась. - Почему это не повторялось снова до вчерашней ночи? – спиной девушка всё ещё стояла к Марте, но повернула голову так, чтобы боковым зрением наблюдать женщину. - Рикард отвёл тебя к чародеям. Прознав про способности защитницы, они напрочь отказались лишать тебя их, поэтому запечатали на время. В голове Элии прозвучал голос лже-Габриэля из её не то сна, не то грёзы: «Это говоришь ты или оставленная на тебе печать?». Она снова повернулась к окну. К горлу подступил ком. Всю её жизнь ей лгали, скрывали истинную природу. На щеке появилась мокрая дорожка из слезинок. Люди, которых она считала самыми близкими, соврали. Кому теперь она сможет доверять? Тут же в голове появился второй голос, который оправдывал их действия. Марта и отец были напуганы, поэтому приняли решение запечатать магическую силу. А что насчёт тех людей, которые видели проявление силы ночью? Они тоже были охвачены страхом. Захотят ли и они избавить девушку от дара? Тогда дар ли это? - Ключом к снятию печати была молния, которых ты боялась. Элия подняла глаза. В её голове всё сложилось. Ночью, когда она сбежала из дома к реке, была гроза. И то непонятное жгучее ощущение по всему телу – в неё попала молния. А что, если за ней придут? Захотят её убить? Сможет ли она защитить саму себя? Как вообще эта сила работает? Надо испугаться? Или находиться в опасности? Элия не имела ни малейшего представления, как использовать магию. Но она знала того, кто мог её научить этому. - Дальше проход запрещён, - клокочущим голосом объявил фейри-стражник, преграждая путь Истару и Диане на территорию, где собрались фейри из Священного леса. Со стороны это выглядело забавно, так как стражник был вдесятеро меньше чародея и объективно не представлял никакой угрозы, но пронизывающий взгляд заставил пару отступить на несколько шагов назад. - Идём. Они позаботятся о твоей подруге, - Диана дёрнула чародея за просторный алый рукав, но тот не сдвинулся с места, до скрипа сжав зубы. Однажды Истар оставил Лию одну и горько пожалел об этом. Возвращаясь в Тристин, чародей дал себе обещание, что больше никогда не расстанется с подругой, а теперь его насильно вынуждают это сделать. - Требую аудиенции у короля Оберона, - грозно выдал Истар, сдвинув широкие брови вместе и стараясь придать себе устрашающий вид, но фейри лишь рассмеялся в ответ, подёргивая красными крыльями, и расслабленно ответил: - Вы можете требовать всё, что пожелаете, но выполнять ваши требования никто не собирается. Диана стояла в стороне, но от неё не ускользнула отчаяние чародея. Бедняга выглядел совсем растерянным, потрёпанным и уставшим после тяжёлой ночи, но буквально готовый сражаться, чтобы увидеть подругу. Предположив, что уже достаточно на сегодня битв, охотница попробовала уговорить фейри. По крайней мере, так она объяснила самой себе порыв помочь. - Мы всего лишь одним глазочком посмотрим и быстро уйдём, - медовый голос вязко тянулся и опутывал крепкими внушающими нитями, - нас никто не увидит, - стражник замер, загипнотизированный каждым звуком и уже готовый согласится на всё, - обещаю. Позади раздались размеренные одинокие аплодисменты. Охотница резко развернулась, не ожидая кого-либо увидеть, кроме Истара, но рядом с ним стояла высокая и невероятно худая женская фигура. Кожа была настолько белой, что казалось светилась изнутри, а васильковые волосы с вплетёнными цветами волной ложились на плечи. Тонкая разлетающаяся ткань воздушного платья едва ли прикрывала наготу, не оставляя места воображению. - Всегда думала, что сирены используют пение, - за Дианой неотрывно наблюдали серые бездонные глаза, в которых сверкали звёзды. Понимание, кто именно перед ней, пришло само собой. Титания. Именно так описывали королеву фейри в Юглансе, - погоди, кроме энергии сирены в тебе есть ещё и человеческая, - голос подобный звону маленьких колокольчиков казался сказочным и подходящим лёгкой внешности королевы, - должно быть ты вкусная. На последней фразе Истар отшатнулся от Титании, чему она не придала никакого внимания, так как была очарована охотницей. Поспешивший к ней чародей, встал между Дианой и Титанией, прикрывая собой девушку. - Мы просим аудиенции короля… - взволновано начал Истар, но тут же был перебит улыбающейся королевой, которая скользила ближе к ним словно змея. - Вас слушает королева. Зачем беспокоить Оберона. Он сейчас занят… - Титания опустила взгляд и демонстративно поиграла с тканью платья, - вычёсыванием шерсти. Истар напрягся после слов королевы – очевидно она не хотела их пропускать к Оберону. Сейчас мужчина очень сильно жалел, что невнимательно слушал свою подругу раньше. В один из томных и пьяных весенних дней после того, как Истара ублажили очередные лесные девы на цветочной поляне, Лия поделилась с ним рассказом о короле и королеве фейри. Всегда угрюмая и колкая, она рассказывала о правителях с трепетом и придыханием, будто о ещё более фантастических существах, чем являлась сама. Заросший жёсткой шерстью, как дикий и опасный зверь, с острыми клыками и кошачьими узкими глазами Оберон был известен своим большим и добрым сердцем. Невзирая на пугающую и отталкивающую внешность он был тем, кто оберегал фейри и справедливо правил ими. Заблудившиеся в лесу путники рассказывали о том, как Оберон выслеживал и нападал на них из-за густых зарослей, кровожадно раздирая мощными когтями. Лия никогда не верила подобным рассказам, аргументируя тем, что король заботится не только о фейри, но и о каждой мелкой букашке и не способен нанести вред. Королева Титания же походила на невесомое небесное создание, которое может вспарить в небо и улететь верхом на облаке. Хрупкая фигура, тонкие удлинённые конечности и белоснежная кожа были обманом, скрывая под собой коварство, хитрость и пакостливую натуру. У Титании была способность, о которой знали лишь единицы, а Лии удалось прознать о ней совершенно случайно, оказавшись в правильном месте и в правильное время. Серые почти бесцветные глаза королевы различали энергию всех существ: обладающих магией и обычных людей. Особенно её привлекали редкие виды энергии. Как предположил Истар, именно такая и была у Дианы. - Этим утром мы принесли из леса фейри с обожжёнными крыльями, - не было похоже, что Титания слушала, увлечённо разглядывая охотницу, но Истар упорно продолжал, - могу ли я увидеться с ней? - Нет необходимости волноваться – за фейри присматривают, - королева протянула руку к недосягаемой Диане, лукаво ухмыляясь и не сводя взгляд. - Так мы можем пройти к ней? – не получив ответа, Истар совсем тихо добавил, виновато опустив глаза, - Лия – моя подруга. Наконец-то Титания неохотно удостоила вниманием чародея. Раздражённый пренебрежительный взгляд сменился на озадаченный. Резко перевела взгляд на Диану, пытаясь сложить в голове увиденное. Снова посмотрела на Истара с пришедшим пониманием. - Огонь внутри вас двоих. Непривычный вам и ещё слишком маленький, но он будет разгораться, - чародей и охотница замерли, открыв рты и не понимая сути слов королевы, - как послужит этот огонь? Будет ли он сжигать всё вокруг себя или развеет фатальную темноту? Первой провела параллели Диана, наслышанная об огненных духах от Габриэля. - Вы говорите о фениксах? – девушка повернулась к растерянному Истару и вспомнила о том, что помеченные знаком феникса будут притягиваться друг к другу. Она потянулась вперёд, протягивая к себе руку чародея и отдёргивая рукав красного шёлкового халата от запястья. Увиденный знак звезды не удивил охотницу, а скорее подтвердил тревожные догадки. - Ты знаешь, о чём она говорит? Выглядящая мрачнее тучи охотница, небрежно выпустила чужую руку и начала медленно отступать назад, потупившись в пустоту. - Прости… для начала мне надо разобраться с этим самой. С этими словами Диана развернулась и ушла быстрым шагом к тому, кто мог бы ответить на её вопросы и помочь понять, во что она была втянута не по своей воле. Встревоженный Истар вспомнил о своей первоначальной цели – пробраться к Лии, но королева фейри куда-то исчезла, а стражник давал всем своим видом понять, что чародей не пройдёт дальше него. Эмоции накатили волной на молодого человека, и он озлобленно поднял волну неудержимого ветра, от которой с трудом держался в воздухе фейри-стражник, пока не отлетел к ближайшему дереву. Посчитав акт мести выполненным, Истар отправился искать своё излюбленное место пребывания – таверну. Скривившись в отвращении от пропавшего кислого привкуса разбавленного вина, чародей выдохнул в сторону и крепко зажмурившись, за раз осушил ёмкость. Что бы в этом бокале не находилось. Ударив металлической кружкой об стойку, чародей громко издал нечленораздельный звук и посетовал на ужасный вкус напитка. - Эй, хозяин! – крикнул он, поднимая над головой пустую кружку, - наливай ещё! - Пф, а платить кто будет? – недовольно фыркнул хозяин таверны, демонстративно отворачиваясь от неплатежеспособного посетителя. - Эх, вы люди со своими товарными отношениями. Подавленный чародей повернулся направо, где двое горожан что-то активно обсуждали, оставив без присмотра свою выпивку. Истар озадаченно почесал подбородок, переводя взгляд с кружек на мужчин и обратно. Мысли путались в его уже одурманенной голове и разбегались по углам, не помогая принять правильное решение. Махнув рукой на тихий писклявый голосок разума, чародей опрокинул соседский стакан и негромко отрыгнул в кулак, удовлетворённо улыбаясь. На этот раз напиток больше пришёлся ему по вкусу. Этот странный кисловато-противный привкус чувствовался меньше, и чародей даже представил, что пьёт привычные нектары с богатым букетом запахов и выразительными оттенками вкусов. - Ик, щас спою! – Подытожил Истар и пошатываясь из стороны в сторону с охмелевшим взглядом выполз из-за стойки. Таверна точно не была задумана, как место, где люди и не только могли поделиться своими певческими талантами. Или их отсутствием. Скрипучий голос чародея немелодично разносился по холлу, заставляя посетителей с ужасом закрывать уши и мучиться в агонии. В любом другом случае это можно было использовать, как результативное оружие массового поражения. К счастью, в таверну зашла защитница человеческая от «соловьиного» пения и прекратила это садистское издевательство Истара над остальными, который, к слову, самодовольно улыбался и, вкладывая в песню всю свою душу, прикрыл глаза и приложил руку к сердцу. - Если ты собрался расплачиваться пением, то это неудачная идея, - вскользь бросила Элия, проходя к стойке. Она кинула горсть монет на столешницу и кивнула в сторону чародея, — это за выпивку босоногого парня, - повернулась в сторону Истара, который из-за отсутствия достойной оценки его пения расстроился и совсем поник, смотря в пол, - кстати, почему у тебя нет обуви? Смотреть больно, как ты босиком по земле ходишь. А если на острый камень или, упаси Перворождённый, на стекло наступишь? Не обращая внимания на причитания Элии, чародей снова оживился, увидев новоприбывших посетителей. Прочистив горло, он приготовился к исполнению новой песни. Люди, переступившие порог таверны, быстро развернулись на 180 градусов и буквально выбежали из помещения. - Ну и душно же здесь, ик! – пожаловался Истар, параллельно развязывая алый расшитый халат и растягивая его края в разные стороны. Оголённую грудь прикрывали длинные золотистые пряди, которые чародей томно отбросил за спину. Игриво подмигнув Элии, он осушил ещё один чужой стакан. Явно не ожидавшая такой откровенности от чародея, девушка не знала, что стоит сделать первым делом: смущённо прикрыть глаза рукой, как и подобает благовоспитанной особе либо не дать Истару снять с себя ещё больше одежды. Поразмыслив над тем, что её нахождение в стенах таверны уже противоречит нормам поведения леди (она даже представила раскрасневшееся лицо Марты, если бы та узнала, где её воспитанница и беззвучно хихикнула), Элия сделала выбор в пользу второго варианта. - Нет, нет, нет! – тонкие девичьи пальцы с трудом пытались удержать пальцы чародея, который уже тянул халат с плеч, - думаю, не все здесь будут счастливы видеть тебя без одежды, - она нервно улыбалась, с силой возвращая халат на место. - О чём ты, ик? Моё божественное тело захочет каждый человек, - с этими словами Истар отступил на шаг назад и принял соблазнительную позу. Халат сполз вниз, зацепившись за бёдра и оставив прикрытыми только ноги чародея, - и не только человек. - Знаешь, твоё божественное, - Элия с сарказмом выделила это слово, - тело лучше смотрится в лучах солнце, когда волосы обдувает ветром. Идём на свежий воздух. Предложение девушки понравилось чародею и, сделав шаг вперёд, он зацепился за край халата и улетел носом в деревянный пол. - Блестяще, - процедила сквозь зубы Элия, и схватив покрепче за ткань одеяний Истара, потащила его на улицу, - твоё «божественное» тело до безумия неподъёмное. - Хэй-хо! Просыпайтесь! Хей-хо, ик! Поднимайтесь! – пока ворчащая и недовольная Элия, пыталась вытащить тело чародея из таверны, он продолжал «радовать» посетителей своим пением. На этот раз Истар решил попробовать себя на поприще исполнения шанти. Опёршись об на вид устойчивый зубчатый забор, чародей полной грудью вдохнул воздух и отклонился назад, прикрывая глаза. Элия устроилась рядом с ним, ставя руки по обе стороны от себя и наблюдая за быстро трезвеющим мужчиной. - Так что ты праздновал? - Ээээ? Ты про выпивку? – удивился Истар, но в сторону девушки так и не повернулся, разглядывая неспешно проплывающие облака над ними, - птенчик, я пытался забыться. - Ещё чего удумал? – возмутилась она и толкнула в бок чародея, после чего с негодованием на лице встала напротив, - ты мне нужен в здравом уме. - И что же милой городской девочке могло понадобиться от босоногого меня? – Истар обольстительно улыбнулся и потянул руки к её бедрам, но Элия резко отскочила назад и с негодованием зыркнула в его сторону. - Точно не то, на что ты намекаешь. Поэтому держи свои липкие руки при себе. Подняв кисти рук к верху, Истар легко улыбнулся и указал глазами на место рядом с собой. Немного поколебавшись, Элия всё же села на забор, обдумывая, с чего следует начать мучавшиеся вопросы. - Я могу создавать магию, - прозвучало нерешительно, будто ей самой было тяжело в это поверить. - Уже успел заметить это в лесу, - улыбка стала ещё шире, а глаза превратились в узкие щели в окружении пушистых ресниц. - Раньше я ничего подобного не делала. Марта… моя гувернантка сказала, что на мне была какая-то печать… - мысли снова запутались. Откуда-то из тёмного угла выползло мерзкое ощущение обиды за то, что от неё скрывали истинную природу, - не знаю, как всё получилось этой ночью. - И ты подумала, что если я могу справляться с магией, и ты можешь, то мы станем друзьями? – чародей поднялся, чтобы уйти, - так не делается, птенчик. - Научи меня! – сорвалась девушка и отчаянно схватила Истара за руку. Её глаза были полны мольбы о помощи, - объясни, как это работает и я больше не побеспокою тебя. Она ослабила хватку, и чародей с лёгкостью убрал руку. Усевшись на щекочущую стопы траву, Истар снова взглянул на небо, проводив глазами очередное пушистое облако. - Что ты почувствовала, когда на нас летел огненный шар? Простой вопрос застал девушку врасплох. Она в растерянности пыталась вспомнить тот переломный момент. - Не знаю… страх, что мы все умрём. - Страх. Сильная эмоция, но ненадёжная, - мужчина прошёлся пальцами по линии подбородка, закидывая голову назад, - хотя в той ситуации подошла идеально. - Я не понимаю. Чтобы использовать магию, надо бояться? - И не только, - поправил чародей, равнодушно смотря на девушку, - страх, злоба, гнев, отчаяние. Магия – это сила. Наша физическая сила зависит от тела, ментальная сила от разума, а магическая сила рождается из эмоций, - Элия бесшумно присела рядом, внимательно вслушиваясь в каждое слово, - когда ты испытываешь отрицательные эмоции, то создаёшь мощную, но кратковременную магию. Испытывая же положительные эмоции: радость, симпатию, удовольствие, восторг – ты создаёшь более слабую, но продолжительную магию. В этом и есть весь секрет, - он повернулся к девушке и печально ухмыльнулся, понимая, что она ожидала услышать более сложный механизм появления магии. - Но что если нужная эмоция не появится? Мне же не всегда будет страшно. - Вызывай эту эмоцию самостоятельно, вспоминая горькие или приятные события из своей жизни. Думаю, даже сейчас, вспомнив события прошлой ночи, к тебе вернётся то чувство страха, которое ты испытывала. - А что надо чувствовать, чтобы создать сильную и продолжительную магию? Истар опешил от казалось бы элементарного вопроса. За всю свою жизнь он ни разу не задался такой мыслью, поэтому виновато пожал плечами. - Возможно, смесь счастья и горя. Не приложу ума, при каких обстоятельствах. Оба замолчали, разглядывая, как солнечные тени играют в траве. Каждый думал о своём. О том, какие изменения могут ждать в будущем; о новых открывшихся возможностях; о дорогих сердцу существах. - Мне больше нет здесь места, - внезапно для самой себя, сквозь подступающие слёзы, произнесла Элия, - я видела, как смотрели на меня те мужчины. Для них я больше не человек. Скоро весь Тристин будет знать о том щите, и никто из горожан не сможет это принять, - девушка моргнула и по щеке скатилась солёная слеза, зацепившись за край опущенных губ, - кому я теперь нужна? Истар придвинулся ближе и нежно, едва касаясь, обнял девушку. Нуждаясь в чужом тепле и понимании, она крепко прижалась в ответ, давая волю слабости. - Не могу обещать, что всё будет хорошо, но ты обязательно найдёшь свой путь, - существуют ли правильные слова, способные унять боль и безнадёжность? Если да, то известны они немногим, - всё это время настоящая ты была запечатана, но сейчас твоя сила, ты свободны. - Не хочу свободы, - хныкала Элия, - если из-за неё мне придётся остаться в одиночестве. Истару было нечего сказать на это. Он также сильно боялся одиночества, боялся потерять тех, кого любит. Внутри него расползалось тепло от воспоминаний о любимых и липкий ужас от утраты. - Я знаю ответ на твой вопрос, - девушка оторвалась от заплаканной и мокрой груди чародея, непонимающе уставившись на него, – сильная и продолжительная магия, смесь счастья и горя – это потеря любимых. Надеясь найти Габриэля на центральной площади или на рынке, Диана обошла все места, куда, по её мнению, мог пойти мужчина. Но его нигде не было видно. В какой-то момент девушка предположила, что Габриэль мог вернуться в соседний посёлок Санидин, но быстро отказалась от этого варианта и продолжила поиски. Задумавшись об отметинах на запястьях, она бездумно бродила по городу. Лук со стрелой, четырёхконечная звезда и корона. Что они могли означать? Взглянув на своё запястье, девушка провела несложную параллель: она была умелой охотницей и меткой лучницей – изображение лука подходило ей. Корона… конечно, Габриэль был хорош собой, отважен, со знанием дела владел мечом и имел особую ауру, но на принца или короля не тянул. Да и будь он каким-нибудь правителем или наследником вряд ли смог так запросто разъезжать по равнине без свиты и охраны. А звезда… Диана толком ничего не знала об Истаре, кроме того, что он чародей, который дружит с фейри. Удивительно красивый светловолосый чародей, который прекрасно гармонирует с цветами. Интересно, фениксы оставляют эти отметки только на привлекательных людях? Проходя мимо очередного побелённого домика с фиолетовыми и розовыми гиацинтами, девушка приметила знакомую широкую спину у раскрытого окна. Бесшумно подкравшись и готовая напугать занятого Габриэля, Диана испугалась сама от его мягкого сдержанного голоса. - Я чувствую твоё присутствие. - Ну и пожалуйста, - она попыталась заглянуть через его плечо, - за кем подсматриваешь? – ответа не последовала, поэтому девушке пришлось встать на цыпочки и вытянуться стрункой, чтобы рассмотреть, кто находится внутри дома. Непринуждённая улыбка пропала с лица Дианы, - я уже встречала её. - Что? – девушка смогла заинтересовать Габриэля и тот резко развернулся, прожигая её янтарными глазами. - Два или три дня назад возле пекарни, - Диана пыталась вспомнить детали знакомства, - мы почти не общались, но при виде её у меня возникло странное ощущение. - Будто вы с ней связаны? – тепло улыбнулся мужчина и жестом указал отойти от окон, чтобы их не услышали хозяева дома. Обдумав заданный вопрос, девушка утвердительно кивнула, - дух феникса отметил её тоже. - Но с тобой я не чувствовала ничего подобного, - немного помедлив, она добавила, - и с Истаром, - охотница думала, что удивит Габриэля знанием о чародее, но тот никак не отреагировал на её заявление, будто итак уже давно всё знал. - Чем больше времени мы будем проводить вместе, тем явственнее ты почувствуешь эту связь. - Почему с ней иначе? – Габриэль облокотился об вишнёвое дерево и с тоской посмотрел в сторону открытого окна, доносившиеся голоса откуда заглушал ветер. Несколько розовых лепестков упали и запутались в его вьющихся каштановых волосах. - Красные нити, связывающие вас давно близкой дружбой, остались до сих пор. - Друзья? С ней? – возмутилась Диана, упирая руки в боки, - это вряд ли. Ты же видел её! Небось очередная капризная, избалованная жизнью девчонка, ничего не умеющая делать! - Она спасла нас от огненного шара в лесу, - с ироничной ухмылкой заметил мужчина. - Это была она?! – опешила девушка и бросила быстрый взгляд в сторону дома, - туше, - вспомнив, с какой целью искала Габриэля, охотница подошла поближе и, изучая проплывающие пушистые облака, твёрдо сказала, - я хочу знать всё, - мужчина озадаченно посмотрел на неё. - Ну… в горных городах нет ни одного животного; браконьеры и коллекционеры охотятся на редких представителей леса; мой рост 180 см; а согласно верованиям жителей равнин: Перворождённый обучил их сельскому хозяйству, разведению домашней скотины и помог усмирить огонь. - Ого, как интересно, - без особого энтузиазма и колко прокомментировала Диана, - но я имела ввиду другое. Ты обещал рассказать о фениксах. Разве они не вымерли, как драконы? - Физически – да, но они существуют, как духи огня. Когда приходит время, то эти духи… - Габриэль немного помедлил, подбирая правильное слово, - передают свой огонь таким, как ты и она, - мужчина указал в сторону Элии, которая как раз закрывала окно, не обращая внимания на беседующую пару под вишней. - Фух, - облегчённо выдохнула охотница, - я уже волновалась, что какой-то древний феникс живёт во мне. - Всего лишь наделяют своим огнём и усиливают врождённые способности, - мягко улыбнулся мужчина, его глаза стали похожи на полумесяцы, - в твоём случае: способности лучницы. - Ты сказал, что они появляются, когда приходит время, - нахмурилась Диана, складывая услышанную информацию воедино, - какое время? - Это мы и должны выяснить, но я точно уверен, что это связано с пожаром в лесу. - Значит, надо вернуться туда? – девушка разочарованно закатила глаза, - не нравится мне эта затея, но я в деле. Не знаю, как ты собираешься уговаривать девчонку и чародея. - Об этом не переживай. Они послушают меня, хоть я и не сирена, - сделав вид, что не услышала последние слова Габриэля, Диана отошла от дерева. - Кстати, ты определённо не тянешь на 180 сантиметров. 178 – твой максимум.