𝐃𝐎 𝐘𝐎𝐔 𝐖𝐀𝐍𝐓 𝐓𝐎 𝐊𝐍𝐎𝐖 𝐇𝐎𝐖 𝐃𝐄𝐀𝐓𝐇 𝐊𝐈𝐒𝐒𝐄𝐒?╰┈➤Ｔｈｅ Ｖａｍｐｉｒｅ Ｄｉａｒｉｅｓ・ᴰᵃᵐᵒⁿ ˢᵃˡᵛᵃᵗᵒʳᵉ & ⱽⁱᵒˡᵉᵗ ᴿᵉⁱˢˢ ✔

▲

⬎

Хᴏчᴇɯь, ɜнᴀᴛь, ᴋᴀᴋ цᴇᴧуᴇᴛ ᴄʍᴇᴩᴛь?

⬐

❝Ты д᧐᧘жнᥲ нᥲучᥙᴛьᥴя жᥙᴛь ᥴ ϶ᴛᥙʍ. 𐌺ᥲκ ᥙ ʙᥴё, κᴛ᧐ ᴛᥱρя᧘ δ᧘ᥙɜκ᧐ᴦ᧐❞.

.

___________

╮

ᴾⱽᴿᴵˢ — ᴹʸ ᴴᵒᵘˢᵉ ♬

▶︎ •၊၊||၊|။||||| 0:10

▼

— 2009 год. 30 ноября —

Дом Форбс

-

Комната Кэролайн встретила Дэниела не совсем так, как он её себе представлял. Он ожидал увидеть некое подобие розового царства, полное рюшей и блёсток, типичное для гламурной старшеклассницы. Но реальность оказалась куда более приземлëнной. Это была обычная комната девушки-подростка с большим вместительным шкафом, который, без сомнения, хранил в себе целую армию нарядов, достойных любой вечеринки. Дэниел, стараясь двигаться с максимальной осторожностью, чтобы не потревожить девушку, аккуратно уложил на кровать. В тот же миг она заворочалась, издавая тихий беспокойный мык, и открыла глаза. — Спасибо. — Её голос был слабым, но в нём звучало явное облегчение. Оказавшись здесь, в знакомых стенах своего дома, в безопасности, Кэролайн почувствовала, как напряжение, сковывавшее её, начало отступать. — Не за что. — Дэниел осторожно присел на край кровати, его рука нашла ладонь девушки, нежно сжимая её. — Эй, всё будет хорошо, слышишь? Только… тссс, – он приложил палец к своим губам, на лице появилась лёгкая утешающая улыбка, будто он обращался к испуганному ребёнку. Кэролайн попыталась улыбнуться в ответ, но получилась лишь жалкая пародия. В её голове роились сотни, тысячи вопросов, но силы были на исходе. Ей хотелось лишь одного – раствориться в небытие, забыть этот вечер, вычеркнуть его из своей памяти навсегда. Хотя она понимала – это невозможно. — Ты останешься? – Кэролайн сильнее сжала его руку, словно боясь, что он может исчезнуть. Дэниел кивнул, не колеблясь. Ей даже не нужно было спрашивать. Он ни за что не оставил бы её одну в таком состоянии. Единственное, что его беспокоило – это возможность внезапного возвращения её мамы шерифа. У него просто не было никакого внятного, логичного объяснения его присутствия здесь, в комнате её дочери. — Я… мне нужно ненадолго отойти, – начал он, пытаясь придать своему голосу непринуждённый тон. — Чувствую, что природа зовёт. Кэролайн кивнула. — Ты сам найдёшь? – Голос был уже чуть увереннее. Дэниел снова кивнул и, оставив дверь приоткрытой, бесшумно вышел из комнаты. Оставшись одна, Кэролайн крепко обняла себя руками, пытаясь сдержать нахлынувшие слёзы. Она знала, как только они начнут катиться, остановить их будет невозможно. Но ком в горле всё равно не давал ей покоя, причиняя физическую боль. Мысли метались в голове, как стая испуганных птиц, каждая тревожнее предыдущей. Холодный пот выступил на лбу. Неизвестность разрывала изнутри, высасывая последние силы. Кэролайн накрыла лицо ладонями, шепча молитвы, моля всех Богов, которых только знала, чтобы её подруги были живы, невредимы и в безопасности. Это было невыносимо. Это было хуже любого физического страдания, потому что это была боль души, разрываемой страхом за тех, кого она любила. Внезапно тишину нарушил подозрительный звук. Шорох. Скрежет. Словно кто-то неуклюже, но с настойчивостью пытался пробраться внутрь. Взгляд Кэролайн мгновенно устремился к окну, за которым чернела лунная ночь. Она замерла, кажется, совсем перестала дышать. Сердце заколотилось в рёбрах, отдаваясь глухим стуком. Она не могла двигаться. Единственное, что она могла - это смотреть, ожидая, когда же этот кто-то ворвётся в её комнату и, несомненно, убьёт её. Показалась голова, тёмные волосы, смутно различимые в полумраке. Кэролайн издала сдавленный крик, который оборвался на полуслове, когда знакомые черты лица остановили её. Мэтт. Юноша неловко улыбнулся, как будто привык к таким акробатическим трюкам, и, сделав едва различимый пируэт, ловко перелез через подоконник. — Привет, — поздоровался он, подняв ладонь в приветственном жесте. Но лёгкая улыбка тут же исчезла. Он видел её разной: весёлой, смеющейся, иногда испуганной, но такого состояния Мэтт не видел никогда. Её лицо было опухшим от слëз, словно девушка повидала настоящий ад, а её тело дрожало, как лист на ветру. — О Боже мой. Медленно, словно боясь спугнуть её, он стал подходить. Кэролайн издала тихий всхлип. Не в силах больше выносить боль, она бросилась к нему, буквально повиснув на его шее. Её объятия были так крепки, так отчаянны, что Мэтт почувствовал, как сдаёт грудь, едва не лишаясь воздуха. Он замер. Рот его был приоткрыт от внезапного потрясения, глаза широко распахнуты. Несколько секунд он просто стоял, пытаясь осознать происходящее. Но через несколько долгих секунд он расслабился и крепко обнял девушку в ответ прижимая её к себе. Прошли минуты. Рыдания Кэролайн постепенно стихали, дыхание становилось ровнее. Мэтт, почувствовав, что она немного успокоилась, осторожно отодвинул её от себя. На его лице появилась нежная, хоть и немного растерянная улыбка. — Ну-ка, скажи мне, кому я должен сломать пару-тройку костей? Кто посмел обидеть саму Кэролайн Форбс? Я просто не понимаю, кому пришла такая безумная идея. Кэролайн, всё ещё не поднимая головы, лишь покачала ею, бормоча сквозь остатки слëз: — Никто… Никто меня не обидел, Мэтт. Просто… вечер какой-то совсем уж отвратительный. И мне… мне просто так грустно. Мэтт нахмурился. Ощущение, будто девушка недоговаривает, скрывает истинную причину своей боли. Но он решил не настаивать. Он знал Кэролайн достаточно хорошо, чтобы понять: когда она будет готова, она расскажет. Наконец Кэролайн глубоко вздохнула, медленно выдыхая, словно пытаясь проглотить комок в горле. Она подняла голову, и в её зелёных глазах, покрасневших от слëз, мелькнула тень растерянности, смешанная с попыткой вернуть себе привычную маску. Натянутая, вымученная улыбка тронула её губы. — Что ты тут делаешь? Мэтт почувствовал, как краска заливает щëки. Он отвёл взгляд, внезапно осознав неловкость своего положения. Он вторгся в её личное пространство, словно какой-то извращенец. — Твоё окно было открыто. Я подумал… я подумал, ты меня ждёшь. — Не смешно, — буркнула Кэролайн, слегка шлëпнув его по плечу. — Послушай… я соврал сегодня. Её брови удивлённо изогнулись. — О чëм? — О том, что был в постели с тобой. Мы обнялись, и я… я испугался. — Испугался? — Кэролайн, ты мне никогда не нравилась, в смысле, как девушка, — начал Мэтт, его взгляд метался по комнате, пытаясь найти хоть какую-то опору. — Но ты мне нравишься как друг. Очень. Но… мне было приятно, — его голос почти затих на последнем слове, словно он боялся услышать ответ. — Лежать с тобой в постели было приятно. И вот я думал об этом. И думал, что должен был сказать тебе… что остался на ночь, потому что ты была расстроена. И я волновался за тебя. — О, замечательно, – тон Кэролайн стал холоднее. — Спасибо тебе. Мне так приятно знать, что я такая жалкая. Новая волна слëз грозила вырваться наружу, поэтому девушка резко развернулась и направилась к двери, всем своим видом намекая, что ему пора уходить. — Нет, Кэролайн! — Мэтт, словно очнувшись от наваждения, отдал мысленно себе пощёчину за свою неуклюжесть и бросился к ней. Кэролайн остановилась у самой двери, обернувшись. — Вики уехала. Мама с Питом… или как там его? — Мэтт чувствовал себя совершенно опустошённым, брошенным, как бездомный щенок. — Я остался один. Поэтому… я знаю. Я знаю. Девушка смотрела в его глаза, в эту бездну искренней, невинной доброты и чувствовала, как последние остатки сил ускользают. Тяжёлый глубокий вздох вырвался из груди. Она видела его боль, чувствовала его отчаяние. И в этот момент вся неловкость отступила. Словно по наитию, она сделала шаг навстречу, сокращая опасное расстояние между ними. Мгновение – и её руки обвились вокруг его шеи, притягивая его к себе. Объятие было крепким, надёжным, призванным заглушить внутреннюю боль. Кэролайн хотела, чтобы он почувствовал тепло, исходящее от неё, чтобы он ощутил, что в этом запустении он не одинок. Пусть это мгновение станет островком покоя в бушующем море его тревог. Неподалёку, почти невидимый в полумраке коридора, Дэниел замер, прислонившись спиной к стене. Каждый шорох, каждый вздох, даже самое тихое проникало в его слух, и он ощущал, как напряжение спадает с его собственных плеч. Он был рад, что сейчас здесь Мэтт. Словно сами Боги подослали его сюда в этот момент, чтобы не дать Кэролайн окончательно сломаться. Он наблюдал, не вмешиваясь, позволяя этому моменту течь своим чередом.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

Прошла, казалось, вечность, прежде чем лес вновь обрёл тишину. Вайолет, тяжело дыша, опустилась на землю, прислонившись спиной к шершавой коре старого дуба. Её взгляд, полный смешанных эмоций, был прикован к телу Деймона, лежащему без движения. Первый раз. Впервые в жизни она свернула кому-то шею. И, чëрт возьми, это было приятное чувство, почти экстатическое, особенно когда этим кем-то является он – Деймон Сальваторе. Сколько времени пройдёт, прежде чем он очнётся? Она надеялась, что не всю ночь. Девушка провела рукой по своим волосам, затем опустила взгляд на свою одежду. Белые кеды, некогда безупречные, теперь были покрыты слоем грязи и крови, став угольно-чëрными. Юбка была порвана в нескольких местах. Если отец увидит её в таком виде, он, не раздумывая, увезёт её из Мистик Фоллс. «Какой же идиотский выбор одежды!» Её идеальный, тщательно подобранный образ, который она так старательно создавала, чтобы выглядеть невинной и скромной, был разрушен. Разбит вдребезги, как и стекло в её любимой вазе. Ей хотелось кричать от досады, от отчаяния. Потянувшись всем телом, ощущая, как напряжение покидает мышцы, но лёгкий озноб пробегает по спине, Вайолет поднялась на ноги. Хотелось есть. Страшно хотелось есть. Поддавшись внезапному порыву, девушка решительно подошла к неподвижному телу Деймона и, набрав воздуха в лёгкие, ударила его ногой. — Проснись, ублюдок! Думаешь, можешь так просто отлëживаться? Я тебя не для того тащила сюда, чтобы ты тут дрых. Вставай! Она продолжала пинать его, осыпая бранью. — Проснись, я сказала! Я тебя не нянька, чтобы тут сидеть и ждать! Вставай, я сказала! Сейчас же! Безрезультатно. Деймон оставался недвижимым. Вайолет издала тихий яростный рык. Она была готова нанести ему удар, который сломал бы ему нос, но вдруг услышала шум. Звук, будто кто-то несётся с невиданной скоростью, ломая ветки и сметая всё на своём пути. Она нахмурилась, инстинктивно заняла оборонительную стойку. Но прежде чем девушка успела хоть что-то предпринять, её с силой впечатали в ствол дерева. Острая боль пронзила спину. Воздух выбило из лёгких. Вайолет начала отчаянно дёргаться, пытаясь вырваться, но существо, удерживающее её, было невероятно сильным. — Отпусти меня! Вся её энергия была потрачена на битву с касперами, затем на эту схватку с Деймоном. И теперь, когда она была так уязвима, так беспомощна, её охватило бешенство. Вайолет не могла смириться с этим. Быть слабой, быть в чьей-то власти – это было против её натуры. — Тебя следовало прикончить раньше. Ты вызываешь у меня отвращение. Твоё существование это просто назойливая мелочь, которая раздражает меня с первой нашей встречи, — пророкотал грубый голос, наполненный самодовольной насмешкой. Вайолет на мгновение перестала вырываться прислушиваясь. Голос показался знакомым, до боли знакомым, но вспомнить, кому он принадлежит, так и не удавалось. Она попыталась повернуть голову, чтобы рассмотреть своего мучителя, но тут же ощутила резкую, острую боль. Острые, как бритва клыки впились в её шею, и из горла вырвался пронзительный крик, когда она почувствовала, как её жизненная сила, её кровь нагло выпивается. Вампир! Чëртов вампир! Собрав последние иссякающие остатки сил, девушка сосредоточилась на той энергии, что таилась глубоко внутри неё. В следующий миг её противник с чудовищной силой отлетел от неё, врезавшись в стволы деревьев. Вайолет мгновенно развернулась, готовая броситься в атаку, но пустое пространство было единственным, что встретило её взгляд. Вампир исчез, растворившись в ночной мгле. Вайолет прислушалась. Воцарилась абсолютная тишина. Кто это был? И с чего бы ему желать её смерти?

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Гробница Фелл —

-

Прохладный воздух пронизывавал Бонни до костей, но холод, который она ощущала, исходил не от температуры. Он был внутренним ледяным ужасом, сковавшим её изнутри. Глаза дико метались, словно пытаясь ухватиться за что-то реальное в нагрянувшем кошмаре. — Я не понимаю, Елена! Что произошло? – голос девушки дрожал, превращаясь в тонкий испуганный шёпот. Она сжимала себя руками, будто пытаясь удержать остатки самообладания. — Он… он напал на меня. И… и его лицо было как… — Бонни осеклась, так и не в силах произнести то, что видела. Это было за гранью понимания, настолько чудовищно, что мозг отказывался принимать реальность. Елена с лицом, на котором отражалась смесь тревоги и сострадания, осторожно протянула руку и коснулась плеча подруги. — Как ты себя чувствуешь? Бонни медленно, почти механически подняла руку к шее, к тому месту, где ощущала пульсацию. — Эта кровь… Я не… В поле зрения появился Стефан. Его силуэт, окутанный полумраком, казался одновременно завораживающим и устрашающим. Бонни застыла, её дыхание перехватило. Страх разгорелся с новой силой, поглощая её целиком. — Я не опасен, – Он остановился, не делая ни единого шага вперёд. — Что происходит, Елена?! – снова вскрикнула Бонни — Я всё объясню, Бонни, ладно? Давай просто выберемся отсюда, – Елена подошла ближе, её глаза были полны решимости. Она взяла подругу за руку, пытаясь мягко, но настойчиво направить её движение. Но Бонни не могла. Её взгляд был прикован к вампиру. Слëзы, горячие и неудержимые, потекли по щекам, несмотря на отчаянные попытки их сдержать. Казалось, даже если Елена будет кричать, трясти её, пытаться привлечь к себе внимание, Бонни всё равно будет смотреть на него. Стоило ей лишь на секунду отвлечься, и она была уверена, что он нападёт, точно так же, как его брат. — Бонни? Бонни, посмотри на меня, – голос Елены стал более настойчивым, но всё ещё полным нежности. — Поверь мне. Бонни заставила себя. С невероятным усилием она повернула голову, фокусируя взгляд на лице Елены, на её глазах, которые были полны искренности и беспокойства. — Он не причинит тебе вреда, – повторила Елена, подходя ещё ближе. Она осторожно обняла подругу за талию, мягко подталкивая её к машине, стоявшей неподалёку. — Поехали. Скорее. Бонни подчинилась. Через несколько секунд она уже сидела на заднем сиденье автомобиля, наблюдая, как Елена закрывает дверь, обходит машину, чтобы сесть за руль. Затем она увидела, как Стефан подошёл к стороне водителя. Бонни инстинктивно обняла себя руками, пытаясь унять дрожь, которая сотрясала всё её тело. Елена повернула голову и обратилась к нему: — Есть опасность, что она превратится? Стефан отрицательно покачал головой. — Нет. Она не превратится. Она должна умереть с моей кровью в организме. Так что приглядывай за ней вечером. Проследи, чтобы она была в безопасности. Как только кровь полностью выйдет из организма, она будет в порядке. Елена кивнула, чувствуя, как волна облегчения смывает напряжение. Это знание давало ей силы. — Я расскажу ей правду. — Ты уверена? — Я могу доверять ей. Стефан кивнул, принимая её слова. Он знал, что она права. — Ты спас ей жизнь, — произнесла девушка, и на её губах проявилась благодарная улыбка, такая искренняя, что у Стефана сжалось сердце. Он только опустил голову, пытаясь сдержать накатывающие слёзы. Это было не физическое, а душевное страдание. Внутренний разрыв между желанием и невозможностью. Его внутренний мир будто разрывался на части. Он видел её, её свет, её надежду. И это было одновременно и мучительно, и прекрасно. — Прости, Стефан. Я думала, что… — Она покачала головой, и лёгкая, почти невесёлая усмешка тронула губы. — …не могу быть с тобой. Но я могу. Ты не должен отталкивать меня. Я могу с этим справиться. Девушка подошла ближе, и Стефан почувствовал, как учащённо бьётся его сердце. Она была так близко, так готова принять его такого, какой он есть. Он поднял взгляд, вся его сущность кричала о желании обнять её, удержать, поцеловать так крепко, чтобы стереть все сомнения, все страхи, все границы. Её глаза, сияющие такой чистой надеждой и любовью, были как острые прекрасные осколки, режущие его изнутри. Вот оно, казалось бы, долгожданное счастье. Никаких секретов. Реальность, в которой они могли бы просто жить, забыв обо всём. Но это была лишь иллюзия. Стефан не мог. И именно потому, что он любил её больше всего на свете, больше собственной жизни он не мог. Его любовь, самая сильная сила, была и его самым великим проклятием. Он должен был защитить её даже от себя. — Я должен уехать, Елена. Слишком много людей погибло. Слишком многое произошло. Я не могу больше быть здесь. — Что? – её голос, до этого полный нежности, сорвался. Улыбка, освещавшая её лицо всего мгновение назад, испарилась без следа, оставив лишь растерянность и боль. — Нет. Я… я знаю, что ты думаешь, что защищаешь меня. Но это не так. Ты не должен. — Я должен вернуться домой, – слова слетали с его губ, словно приговор. — Это было ошибкой. Я не могу быть частью твоей жизни. Ты… ты заслуживаешь большего. — Не уезжай, Стефан, – её голос дрогнул, превращаясь в мольбу. Девушка чувствовала, как по щекам катятся горячие крупные капли слëз, оставляя влажный след. — Ты не обязан. Это твой дом. Мы… мы можем найти выход. Пожалуйста, не уезжай. Мир рухнул в одно мгновение. Как жить дальше, когда самый важный человек в твоей жизни решает тебя покинуть? Как снова улыбаться, когда твоё сердце разрывается от боли? Он ей нужен. Нужен так, как нужен воздух как солнце. Без него всё теряет смысл, становится блёклым и пустым. Её жизнь, такой яркой и полной надежд, теперь казалась покрытой пеленой скорби. Стефан нежно, почти благоговейно поцеловал тыльную сторону её ладони, а потом так же осторожно провёл по её щеке, смазывая текущую слезу. Он видел её боль, но не мог утешить, не мог остаться. Девушка в своём отчаянии даже не могла и представить, что ему в тысячу раз хуже, чем ей. Ему, кто принимал решение. Ему, кто должен был прервать эту связь. После всего, что между ними произошло, после всех испытаний, именно он был инициатором этого болезненного конца. Всё, на что ему оставалось надеяться - это что Елена сможет забыть его хотя бы со временем. Что она сможет продолжить жить своей жизнью, найдя своё счастье в обычном человеческом мире. — Прощай, Елена. — Ты просто уйдёшь?! – её голос вновь сорвался, полный неверия и ужаса. Она инстинктивно хотела схватить его за руку, удержать, но было поздно. Он уже отступил. Он даже не обернулся. Это было самое страшное. Отсутствие прощального взгляда. Просто ушёл.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Форбс —

-

Кэролайн с блестящими от предвкушения глазами и заразительной улыбкой ввалилась в комнату, буквально заваленная пакетами. Хрустящие пачки чипсов с разными вкусами, яркие обёртки шоколадных батончиков, пакетики с разноцветными конфетами, пара упаковок печенья и даже бутылка шипучего лимонада. — Ух ты! – выдохнул Мэтт, с удивлением наблюдая за её триумфальным входом. — Полный набор для идеального вечера! Мэтт, не долго думая, подхватил половину пакетов, и они, смеясь, плюхнулись на кровать, которая с лёгким скрипом приняла их вес. Кэролайн, перебирая свои сокровища, достала заветное печенье. — Вот попробуй! – предложила она, протягивая одну печеньку. Он уже потянулся к ней, но Кэролайн с хитрым прищуром и тихим хихиканьем ловко вытянула руку обратно, дразня его. Затем с той же игривой улыбкой снова приблизила угощение. Мэтт, не найдя ничего лучшего, чем быть настойчивым, с лёгким толчком навалился на неё. Его губы мгновенно оказались у печенья, и он быстро откусил лакомый кусочек. — Эй! – вскрикнула девушка, тут же начав легонько шлёпать его по плечу. – Ты такой тяжёлый! И нечестно! Мэтт с набитым ртом только пожал плечами, явно наслаждаясь моментом и своим «трофеем». — Ну а как ещё было получить это печенье? – промямлил он, дожëвывая. Кэролайн достала из одного из пакетов шоколадный батончик, завёрнутый в блестящую обёртку. — Вот, держи. Это с карамелью. Твоя любимая. Мэтт принял батончик с благодарной улыбкой. — Спасибо. — Он аккуратно развернул обёртку. — Ты всегда знаешь, как меня порадовать. — Ну, я же Кэролайн Форбс, – кокетливо подмигнула она, доставая из пакета горсть разноцветных мармеладок. — Я умею создавать хорошее настроение. — Она протянула ему ладонь, полную ярких упругих фигурок. — Пробуй. Это новые, с тропическими фруктами. В этот момент в этой комнате они оба чувствовали себя абсолютно счастливыми, находя друг в друге ту самую тихую гавань, которая была так нужна.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

'Я сделал это. Признаюсь, я до сих пор не могу осознать, что действительно бросил её. Моя дорогая, любимая Елена. Каждая клеточка моего существа кричит от боли при мысли о том, что она, вероятно, сейчас в слезах, её плечи сотрясаются от рыданий. И я причина этой боли. Я, кто обещал ей защищать, кто клялся быть рядом. Я ненавижу себя за то, что причинил ей такую ужасную муку. Это чувство отвращения к себе пожирает меня изнутри, оставляя лишь пустоту и горечь. Но другого пути нет. Я видел, как она страдала. Я видел, как её жизнь превращалась в ад из-за меня, из-за моей сущности. Вампиризм – это проклятие, которое несёт за собой лишь хаос и боль для тех, кто находится рядом. А Елена… она слишком драгоценна, чтобы вновь стать пешкой в этой вечной войне сверхъестественного. Я не могу рисковать снова. Не могу допустить, чтобы её свет погас в той тьме, что всегда окружает меня. Скоро я покину Мистик Фоллс. Этот город, который когда-то стал для меня убежищем, теперь кажется клеткой, наполненной её призраком. Я уйду. Исчезну, как тень на рассвете. И не вернусь. Не скоро. Возможно, через сто лет. Сто лет… Это вечность. Вечность без её улыбки, без её смеха, без её тёплого прикосновения'. Воздух в комнате был спёртым. Стефан сидел на краю кровати. Его поза выдавала не столько усталость, сколько безграничную душевную муку. Тонкие пальцы сжимали кожаный переплёт дневника. Слова, написанные его собственной рукой, всё ещё казались чужими, слишком жестокими, чтобы быть правдой. Слёзы, которые он так долго пытался удержать, хлынули потоком. Они жгли щёки, стекая по лицу как кислота. Он больше не мог держать это в себе. Невыносимо. С внезапным сильным импульсом Стефан вскочил с кровати. С криком, который был смесью ярости и беспомощности, он с немыслимой силой метнул дневник через всю комнату. Мужчина чувствовал себя абсолютно опустошённым. Боль была физической, она сжимала его грудь, затрудняя дыхание. Он чувствовал себя словно зверь, загнанный в угол без возможности спасения. Каждый новый всплеск воспоминаний о Елене, о её смехе, о её улыбке, о том, как она смотрела на него, причинял новую волну мучений. Он был обречён на вечное сожаление, на вечное самоистязание. Он был вампиром, существом, обречённым на одиночество. Но Елена… Елена была тем, что делало его человеком. И теперь, лишившись её, он почувствовал, как последние остатки его человечности угасают, оставляя лишь холодную пустую оболочку. Он был потерян. Потерян навсегда.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Гилберт —

-

В полумраке комнаты, освещаемой лишь тусклым светом ночника, Елена поведала всё. Каждое слово, каждое признание словно вырывалось из глубины её измученной души. Бонни сидела рядом, напряжённо вслушиваясь, ощущая тяжесть каждой паузы, каждого вздоха подруги. Но когда речь зашла о Стефане, о его уходе, о его, казалось, вечном прощании, Елена не смогла сдержать отчаяния. Её плечи сотрясались от рыданий, и Бонни, ощущая собственное бессилие перед этой бурей эмоций, придвинулась ближе. Она обняла подругу, чувствуя, как её собственные слëзы смешиваются со слезами Елены, словно пытаясь разделить эту невыносимую ношу. Тем временем внизу Дженна, в полной уверенности, что ночь прошла спокойно, уже собиралась вернуть коробки с вещами на место. Она устало потянулась, когда тишину нарушил резкий звонок в дверь. Нахмурившись, Дженна недоуменно посмотрела на часы. За полночь. Кто же мог прийти в такой поздний час? Дженна подошла к двери. Осторожно повернув ключ, она открыла. И в тот же миг её мир, казалось, перевернулся с ног на голову. На пороге стоял человек, которого она никогда, ни при каких обстоятельствах не планировала видеть снова. — Привет, Дженна. Логан. Логан, мать его, Фелл! — Могу я войти? — Зачем ты пришёл? – холодно, без всякой любезности спросила Дженна. — Соскучился. Я уезжал из города. — Да, я получила твоё электронное письмо. — Ты получила письмо? — Ты не отправлял мне письмо? — … Я могу объяснить. Просто впусти меня, и я всё расскажу. — Я не впущу тебя. Забудь об этом. — Брось, Дженна. Это же я. — Я сказала нет. — Я знаю тебя. Твоё «нет» всегда означает «может быть». То есть почти «да». — На его губах вновь появилась та самая, сводящая с ума улыбка. — Ты только что сказал, что я не владею собой? – Дженна горько усмехнулась, сдерживая желание врезать ему по губам. — Очень умно, – прошипела она, отступая на шаг и захлопывая дверь с силой, которая, казалось, сотрясла весь дом. Она больше не собиралась ничего слышать. Логан остался один на темнеющей улице. Дженна. Его Дженна. Она была так близка, всего в нескольких сантиметрах. Он чувствовал её. Её тихое дыхание, её дрожь. И это близость, такая манящая и такая недостижимая, сводила с ума. К счастью, в этот момент из соседнего дома вышел пожилой мужчина, неспешно вынося мусор. Логан, словно хищник, учуявший запах добычи, мгновенно сменил направление своего внимания. Улыбка, обычно столь обольстительная, теперь приобрела оттенок опасной радости, которую он из-за всех сил старался скрыть. — Добрый вечер! – заявил он, вложив в голос всю возможную доброжелательность, какую только мог изобразить. Старик лишь бросил на него безразличный взгляд, машинально махнул рукой и двинулся обратно в дом. Этот взгляд, преисполненный равнодушия, словно оскорбление, обдал Логана ледяным холодом. Внутри него что-то взорвалось. Он уже был готов напасть. Хотя, признаться, он предпочитал другой типаж жертв, когда сбивчивое дыхание привлекло его внимание. Логан резко обернулся. По улице грациозно и стремительно, бежала молодая женщина. Её тело, обтянутое спортивной одеждой, двигалось с завораживающей плавностью. Она была… притягательна. Очень притягательна. Забыв обо всём, включая раздражённого старика, он, словно зачарованный, проследил за её фигурой, за игрой мышц под тонкой тканью, ничего не замечая вокруг. Женщина, пробежав мимо, остановилась, сняла один наушник, и на её лице расцвела такая широкая искренняя улыбка, что Логан невольно замер, ощутив лёгкое головокружение. — Привет! – её голос, звонкий и мелодичный, разрушил тишину. — Ты же телеведущий Логан Фелл, верно? — Она приблизилась ещё на шаг, и Логан почувствовал тёплый аромат её кожи, смешанный с запахом свежескошенной парфюма. — Я смотрю вас каждый вечер. Ну, то есть смотрела... Вас что-то давненько не было видно на экране. Логан с трудом отвёл взгляд от её глаз, которые сияли неподдельным интересом. Его взгляд задержался на тонкой пульсирующей венке, которая проступала на её виске. — Я… я не надолго уезжал, – голос его прозвучал немного хрипло. — Я заметила, – она кивнула, её улыбка ничуть не угасла. — Я Дафни, – она протянула руку, изящную, с аккуратными ногтями. Логан принял рукопожатие. Её ладонь была тёплой и живой, такой контрастной по сравнению с его собственной, всегда прохладной. — А знаешь что, Дафни. – В его глазах мелькнул огонёк, который невозможно было прочесть. Было слишком поздно сдерживаться, слишком поздно играть в человека. — Что? – Дафни вопросительно наклонила голову, её улыбка стала ещё шире, предвкушая что-то новое. И в этот миг не было больше смысла сдерживаться. Логан позволил истинному себе проявиться. Его черты преобразились, взгляд стал глубже, темнее. Он показал ей своё истинное вампирское лицо, и в то же мгновение с молниеносной скоростью его клыки удлинились и впились в нежную кожу её шеи.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

Чëртова дремота – Вайолет была почти уверена, что слышала собственный храп. Спать нельзя! Ни в коем случае! Но глаза слипались с предательской настойчивостью, а голова казалась свинцовой. Так хотелось просто провалиться в сон, забыть обо всём, сдаться. Но как же быть? Если вдруг нападут какие-нибудь дикие звери и разорвут её на куски? Тогда, будучи призраком, она точно будет вечно, до конца времён являться Деймону в самых кошмарных снах. И вот, наконец, заветный глоток воздуха. Вайолет с трудом приподняла голову, наблюдая, как Деймон начал приходить в себя. Сначала растерянный взгляд скользнул по окружающему лесу, затем сфокусировался на ней. — Ты сломала мне шею, — прохрипел он, и в его голосе звучало негодование. Он осторожно повернул голову, ощущая хруст в позвонках. Вайолет лишь пожала плечами, холод в её глазах мог бы соперничать с зимним морозом. — Кто-то же должен был тебя остановить, — её голос был ровным, лишённым всяких эмоций. — Нельзя же позволить тебе бездумно разрушать всё на своем пути. Деймон закатил глаза, проворчал что-то неразборчивое, затем, опираясь на руки, поднялся. Отряхивая с себя прилипшую грязь и опавшие листья, он произнёс с нарочитой небрежностью: — Если не сегодня, значит завтра. Бонни и Кэролайн всё равно заплатят. Я найду способ. Кулаки Вайолет сжались до побелевших костяшек. Сонливость испарилась без следа, уступая место обжигающему гневу. — Только попробуй. Попробуй ступить хотя бы в их сторону. Ты не имеешь права трогать их! Ты же прекрасно знаешь, что они мне дороги! Неужели ты способен убить тех, кто мне дорог? Не будь таким эгоистом, Сальватор! Лицо Деймона оставалось непроницаемой маской. Ни единая мышца не дрогнула. Секунда – и он уже оказался перед ней, резким движением подхватив её и прижав к стволу дерева. Его рука, словно стальные тиски, вцепилась в её предплечье, с каждой мгновенно нарастающей секундой сдавливая всё сильнее. Вайолет стиснула зубы, игнорируя боль, но глубоко внутри её охватил леденящий ужас. Он видел её страх. Он всегда видел. И, как всегда, наслаждался им. — Хватит мешать мне. Хватит испытывать мои последние нервы. Я на грани. Я могу сломать тебе шею, как сухую ветку, не моргнув и глазом. И ты это прекрасно знаешь. Его пальцы плавно, но неотвратимо обвили её горло, сдавливая воздух, лишая возможности вдохнуть. Вайолет, задыхаясь, покачала головой, собирая последние силы, и прошептала: — Ты… ты не сделаешь этого. Деймон сжал зубы, его хватка усилилась. Шея Вайолет запульсировала от давления. — Я был так близко… — его голос перешёл на обжигающий шёпот, лицо, искажённое мукой, приближалось к её лицу. — Мне не за что держаться. Я просто хочу… — губы сжались в тонкую линию, он не был в силах произнести последние, самые страшные слова. Вайолет, чувствуя, как пересыхает горло, облизнула дрожащие губы. Не зная, что ей движет. Повинуясь какому-то необъяснимому, отчаянному порыву, девушка свободной рукой накрыла его щëку. В этот момент её не интересовала ни его сила, ни его гнев. Ей просто хотелось утешить его. Хотелось, чтобы он почувствовал себя хоть чуточку менее одиноким. Хотелось, чтобы он вновь почувствовал, что его могут любить, что он не обречён вечно страдать. Хотелось, чтобы он на мгновение забыл о Кэтрин, о боли, о своей проклятой природе. Хотелось, чтобы все его чувства, все его мысли, всё его существо на этот краткий драгоценный миг были заполнены только ею. Ею одной. Деймон замер, словно пойманный врасплох. Он не отстранился, не оттолкнул её. Его взгляд изучал её лицо, искал в нём ложь, но находил лишь чистое, искреннее сострадание. Когда мир вокруг них, казалось, замер, девушка почувствовала, как её собственное сердце бьётся где-то в районе горла. И в этот миг, без раздумий, движимая тем же необъяснимым порывом, что и прежде, она убрала руку с его щеки. С решимостью, которая удивила бы даже её саму, она вытянула свои острые клыки и впилась в собственную вену на запястье. Кровь тут же хлынула, тёплая и густая, наполняя воздух сладковатым ароматом. Ноздри Деймона резко вздулись, так же как и вены под его глазами. Зрачки расширились, поглощая остатки света. — Ты предлагаешь мне… — его голос был хриплым, сдавленным, в нём боролись запрет и первобытный голод. Вайолет кивнула. Это был её шанс. Её безумный, отчаянный шанс. — Пей, — выдохнула она, её голос был слаб, но твёрд. Деймон, словно очнувшись от транса, грубо схватил её запястье. Пальцы были сильными, сжимающими, но не причиняющими боли. Он притянул её руку к своему лицу. Взгляд был прикован к капелькам крови, стекающим по её коже. И он начал пить. Боль пронзила Вайолет. Острая, жгучая, но она стиснула зубы, не издавая ни звука. Большие жадные глотки высасывали её жизнь, её силы. Но Вайолет упорно держала своё сознание. Этот акт был одновременно ужасен и завораживающе притягателен. Она наблюдала, как кровь стекает по его подбородку, как он отдаётся этому наслаждению. И ей нравилось смотреть на это. Нравилось, как его лицо обретало хоть какую-то жизнь, хоть какое-то подобие страсти, пусть даже и столь тёмной. В следующую секунду вампир резко отстранился. Он резко дёрнул её, развернув к себе спиной, и впился губами в шею. Вайолет тихо пискнула, не в силах сдержать этот звук, когда его клыки вновь коснулись её кожи, но тут же замолчала, глотая боль. Она думала о Кэролайн, о Бонни, о всех тех, кого он мог бы попытаться убить. Возможно, своим необдуманным, отчаянным поступком она спасла жизни не только своим самым близким друзьям, но и многим другим. Ведь сейчас, когда он насыщался ею, он, возможно, не чувствовал той неутолимой жажды, что толкала его на убийства. Возможно, на это короткое, мучительное время он был успокоен. — Ты думаешь, это всё, что мне нужно? — его голос, обычно полный язвительного остроумия, теперь звучал с оттенком зарождающегося безумия. Вайолет попыталась вывернуться, оттолкнуться, но его хватка лишь усилилась. — Я не знаю, чего я хочу, Вайолет, – прошипел он, и горячее дыхание обожгло её щеку. – Я знаю только, что мне нужно… мне нужно, чтобы это прекратилось. Я не могу выносить эту боль в одиночку. Его пальцы скользнули ниже, исследуя мягкую ткань юбки, ощущая тепло её кожи. Каждый его жест был пропитан отчаянием, смешанным с нарастающей тревожной страстью. Он чувствовал, как её тело напряглось под его пальцами. Но в этот момент он не думал о её чувствах. Он думал только о том, как заглушить собственные муки. — Прекрати, Деймон! – её голос на этот раз прозвучал громче, с той самой стальной опасностью, которую она искала. Это был не просто протест, а предупреждение, попытка вернуть его к реальности. Этот крик, видимо, достиг его, но не тем способом, который она ожидала. Резко, с пугающей силой он перевернул её, прижимая спиной к шершавому стволу дерева. Кора неприятно царапала кожу, но сейчас это было лишь отдалённое ощущение. Всё её внимание было сосредоточено на нём, на его глазах, пылающих в полумраке. — Тише, – прорычал он. Прежде чем она успела осознать, его губы, влажные и ещё окрашенные алыми следами недавней трапезы, впились в её. Руки скользнули под край юбки, моментально вздымая ткань, обнажая бледную кожу ног. Вайолет забилась. Её маленькое тело отчаянно пыталось вырваться из этого смертоносного объятия. — Нет! Деймон, отпусти меня! Ты не можешь так! – слова прерывались его напористыми губами. Страх, ледяной и всепроникающий, сковал девушку. Каждое его прикосновение, вместо того, чтобы приносить утешение, становилось всё более настойчивым, всё более требовательным, всё более угрожающим. — Я могу, – прорычал он, отстраняясь на краткий мучительный миг. — И я буду. Я не собираюсь оставаться один в этом аду. Он снова усилил напор, прижимая её ещё сильнее к стволу дерева, и вновь завладел её губами. Теперь его поцелуй стал более агрессивным, более болезненным. Он кусал нежную плоть нижней губы, причиняя острые боли. В этот момент Вайолет почувствовала, как последний остаток контроля покинул его. — Если не остановишься… Он не слушал. Или, возможно, слышал, но не желал слышать. С внезапной, пугающей силой он повалил её на землю. Она даже не успела приподняться, как Деймон уже навалился сверху. Его тело стало тяжёлой непреодолимой преградой. Он заложил её руки над головой, не давая вырваться, а ноги сжал своими бёдрами, сковывая каждое движение. Свободной рукой Деймон схватил её лицо. Большой палец грубо очертил линию её подбородка. — Зачем ты просишь меня остановиться? Тебе же нравится. Признайся. Признайся, что ты рада, что я не смог вернуть Кэтрин. Ты ликуешь. Признайся! Вайолет отрицательно покачала головой. Слова застревали в горле. Единственное, что от неё вырывалось - это прерывистые судорожные вздохи. Да, этот невыносимый своенравный вампир с его больным извращённым чувством юмора был ей дорог. Чëрт возьми, как дорог! Ей было бы невыносимо тяжело без него. Кто знает, какие безрассудные поступки она совершила бы, если бы он исчез навсегда. Но мысль о том, что она рада тому, что Кэтрин осталась в гробнице, была чудовищной ложью. Чему тут радоваться? Его надежда, его мечта, его вечность – всё было разрушено. Если бы всё сложилось иначе, если бы он обрёл своё счастье, ей, возможно, было бы больно, но она бы смирилась. Потому что его счастье было бы её счастьем. А сейчас… сейчас он страдал. И это страдание, как ядовитый шип, впивалось в её собственное сердце. — Ты смотришь на меня так, словно я последняя сволочь. А что ты ждала, Вайолет? Ты думаешь, я хочу быть здесь, в этой грязи, с тобой, когда мог бы быть там, в другом мире, с ней? — Он наклонился, его лицо приблизилось почти вплотную. Вайолет почувствовала его дыхание на своей коже, смешанное с запахом крови. И тогда властно, безжалостно он провёл языком по её щеке, по тому месту, где скопились предательские слëзы. Это было унижение, подтверждение его власти над ней в этот момент. — Но я с тобой. И я воспользуюсь этим. Вайолет тут же закрыла глаза, отчаянно пытаясь сосредоточиться, оттолкнуть его, отогнать эту навалившуюся волну насилия. Но это было невозможно. В её голове творился настоящий хаос, яростный шторм эмоций, смешивающихся в гремучую смесь. Её магия, её защита, её сила – она чувствовала, что тает, истощается. Но неужели она просто возьмёт и позволит ему сделать с ней… это? Сделать с ней всякие грязные, отвратительные вещи? Да никогда! Её тело напряглось, готовое к сопротивлению. Она ещё сломает ему пару костей за такое поведение! Неудача в спасении этой… Кэтрин, или как там её, не давала ему права срываться на ней! Швырять, говорить ей такие унизительные вещи, насиловать! Это был перебор. Даже для него. Он, который всегда был её якорем, её чувством безопасности, сейчас ломал эту хрупкую конструкцию, как будто специально хотел, чтобы она возненавидела его. Но зачем? Зачем он так яростно не хотел впускать её в своё сердце, принимать то, что между ними уже зарождалось, то, что было таким очевидным, таким… неизбежным? Неужели это было так сложно? Вайолет была уверена, что если бы он отдался ей сейчас, полностью, без сопротивления, она бы стопроцентно вычеркнула бы эту Кэтрин из его сознания. Он бы видел только её, чувствовал только её. Но, чëрт возьми! Что за дурацкая привычка портить всё в самый неподходящий момент? Ещё совсем недавно они целовались, отдаваясь страсти. Её сердце пело, наполненное надеждой. А теперь... теперь он превращался в зверя, причиняя ей боль, заставляя её чувствовать себя ничтожной, использованной. Это было невыносимо. Это было отвратительно. И это ранило её гораздо сильнее, чем он когда-либо мог себе представить. Широкая хищная улыбка растянула его губы, когда Вайолет, собрав последние силы, резко распахнула глаза, демонстрируя их яркий янтарный оттенок. В них всё ещё горел вызов, тот самый огонь, который так сводил его с ума. Она не сломлена. Пока. И это вызывало такое извращённое, пьянящее наслаждение, что ему ещё сильнее захотелось её раздавить. Захотелось услышать её мольбы, её крики, увидеть, как она будет биться в агонии, умолять о пощаде. Он сглотнул наступающую слюну, чувствуя, как она обволакивает его рот, и провёл языком по клыкам, уже предвкушая, как вновь ощутит вкус изысканного нектара. — О, смотрите-ка. Зверёк, готовый сражаться до последнего. Вайолет оскалилась, обнажая белые зубы, и её голос сорвался на хриплый рык: — Я вцеплюсь в тебя так, что ты запомнишь это на оставшуюся вечность, Деймон. И поверь, ты не захочешь этого. Но Деймон лишь высоко поднял бровь, его взгляд скользнул по её напряжённому лицу, не принимая слова всерьёз. Он наклонился к её шее, его губы коснулись нежной кожи, ощущая биение жизни под ней. Его глаза, готовые закрыться от удовольствия, зацепились на том, что заставило кровь в его жилах забурлить кипятком. На розовой, почти прозрачной коже, прямо у основания шеи красовался алый пульсирующий след. Свежий, как будто его оставили лишь мгновение назад. Деймон медленно, мучительно медленно провёл кончиком пальца по ране. Вайолет вздрогнула, но не от боли, а от ощущения грядущей бури. Холодный, пронизывающий взгляд вампира нашёл её, и он произнёс, его голос стал тише, но от этого еще более угрожающим: — Кто? Кто, чëрт возьми, посмел коснуться ЕЁ кожи? Вкусить вкус её крови? Эти вопросы так сильно въелись в его сознание, что он был готов разорвать весь город, если она не скажет ему, кто этот смельчак. — Тебе ли не всё равно? — Всё равно? — его губы растянулись в кривой хищной усмешке. — Моя дорогая, наивная Вайолет. С того момента, как ты самолично, по своей воле предложила себя мне, твоя кровь принадлежит только мне. И если ты, наконец, включишь свой маленький блестящий мозг и расскажешь мне, кто этот ублюдок, рискнувший покуситься на мою собственность, возможно, я ограничусь лишь парой-тройкой показательных выступлений с горой трупов. Вайолет промолчала. Спорить с ним о праве собственности было наихудшим решением в данный момент. Он считал её своей вещью, своей личной барной стойкой, и эта мысль жгла её изнутри, вызывая ещё больший приступ агрессии. На зло, наперекор всему, ей хотелось найти того вампира, который посмел оставить свой след и предложить ему свою вену снова, снова и снова, пока Деймон не взорвётся от ярости. — Я сама решаю, кому отдавать часть себя, а кому нет! — Ах так? — прорычал он, откидывая голову назад. Его клыки, острые и длинные, сверкнули в тусклом свете, обнажая его истинную чудовищную сущность. Он склонился над ней, предвещая неминуемую боль. И Вайолет, зажмурив глаза, приготовилась. Но вместо острых раздирающих ощущений раздался оглушительный треск. Деймон с силой отлетел назад, врезавшись в дерево с глухим стуком. Вайолет, дрожа, приоткрыла глаза. Мир вокруг неё на мгновение показался расплывчатым, но затем медленно краски начали обретать резкость. Перед ней, словно высеченный из гранита, стоял он. Его плечи были раскинуты, создавая непроницаемую стену. Его поза говорила о непоколебимой защите, о готовности бросить вызов самому Аду. Это был он. Тот самый. Чужак, появившийся из ниоткуда, спавший её от неминуемой гибели. И вот снова он здесь. Его аура была пропитана такой мощной всепоглощающей злостью, направленной на Деймона, что Вайолет почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ей стало страшно. Страшно за Деймона. Она сглотнула, не смея пошевелиться. Взгляд был прикован только к массивной фигуре перед ней. Кожа мужчины была бледной, почти прозрачной. Чёрные, гладкие до плеч волосы. Он был одет в длинный тёмно-серый кожаный плащ, который ниспадал до самых пят, придавая ему ещё большую монументальность. На левой руке, на указательном пальце красовался массивный серебряный перстень с тёмным мерцающим камнем, который, казалось, пульсировал собственным жутким светом. И он был невероятно высоким. Метр девяносто, а то и два. Её мозг с трудом мог вместить такую громаду. Мужчина шагнул вперёд, и земля под его ногами, казалось, вздрогнула. Его голос, низкий и рокочущий, прозвучал в тишине, как удар молота: — Ты, порождение тьмы, жалкое отродье, смеешь причинять ей боль? Ты думаешь, что имеешь право вторгаться в её жизнь, сеять хаос и страдание? Я видел, как ты поглощен своей собственной никчёмной агонией. Видел, как ты в своём отчаянии готов был уничтожить её, лишь бы справиться с собственной болью. Но я говорю тебе: это конец. Я убью тебя. Я сотру тебя с лица земли, чтобы ты больше никогда не посмел даже подумать о том, чтобы причинить ей вред. Следующая секунда была подобна вспышке грозы. Деймон, лежавший на земле, издал звериный крик, скручиваясь от невыносимой боли. Тело выгнулось дугой, словно от удара невидимого кнута. Вайолет, охваченная паническим ужасом, вскочила на ноги. Её глаза расширились от страха. — Нет! Не трогай его! «Психованная психопатка не имевшая таланта выбирать мужиков... Но я не позволю! Никто не посмеет убить его! Никто, кроме меня!» Ярость, смешанная с отчаянием, заставила её броситься вперёд. Она оттолкнула массивное тело мужчины со всей силой, на которую была способна. Но он был неподвижен, как высеченная из камня статуя, не поддаваясь её усилиям. Это было бессмысленно, глупо, но она не могла остановиться. — Зачем ты это делаешь? – прозвучал голос, холодный как лёд. — Почему ты защищаешь его? Я совершенно не понимаю. Объясни мне… в чëм твоя мотивация. Что заставляет тебя ставить себя под удар ради него? Его слова, то ли вопрос, то ли приговор, повисли в воздухе. И тут его пальцы, сильные и уверенные, сжали её кулак. Это было не грубое задержание, а скорее… нежное. Вайолет была вынуждена поднять голову, чтобы встретиться с его взглядом. Перед ней стоял человек, чья красота была поистине дьявольской. Его глаза, яркие, как расплавленный янтарь. Вайолет почувствовала, будто смотрит в собственное отражение. Резкие скульптурные черты лица: высокие скулы, острая линия подбородка, тёмные выразительные брови. Если бы не этот момент, она бы наверняка подумала, что перед ней само воплощение Аида, сошедшее с Олимпа, чья красота была настолько совершенна, что казалась неземной. Пытаясь обрести хоть толику самообладания, Вайолет, собрав остатки сил, произнесла, вкладывая в голос всю свою решимость: — Остановись. И к её полнейшему изумлению, он остановился. Яростные стоны Деймона стихли, и Вайолет, не веря своим ушам, повернулась к нему. Он тяжело дышал, но, казалось, пришёл в себя, снова теряя сознание. Когда девушка обернулась обратно, мужчины уже не было. Он исчез так бесшумно и внезапно, словно никогда и не появлялся. Не было даже лёгкого дуновения ветра, ни малейшего намёка на его присутствие. Вайолет застыла в недоумении. Но это было несущественно. Главное – он ушёл. И Деймон был в безопасности.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Пансионат Сальваторе —

-

Пустота внутри Стефана разрасталась с каждой секундой, губительная как яд. Всего ничего, казалось, прошло с тех пор, как он последний раз смотрел на мир трезво. Теперь же в его глазах отражалась лишь мутная пелена, а тело, словно непослушная марионетка, шаталось, отказываясь подчиняться. Дорогая бутылка виски, личное сокровище Деймона, уже была опустошена до дна, но этого оказалось недостаточно. Алкоголь не заглушал боль, не стирал воспоминания. Стефан жаждал ещё, отчаянно нуждался в новом забвении, надеясь, что очередная порция горькой жидкости сможет стереть образ Елены из его головы, а вместе с ним и чёртову совесть, которая не давала покоя. Его взгляд, потерянный и мутный, скользнул по комнате. Он сделал шаг к столу, протягивая дрожащую руку к следующей бутылке, когда входная дверь распахнулась с оглушительным резким звуком. Он, еле держась на ногах, повернул голову. Перед ним предстала странная картина: Вайолет, сгорбившись и тяжело дыша, волокла на себе бесчувственное тело брата. С явным облегчением она швырнула его на пол, а затем, отступив на шаг, издала протяжный стон, жалуясь на ноющие мышцы. Стефан бросил на Деймона лишь безразличный взгляд. Потом его внимание переключилось на Вайолет. Она, заметив его, подобралась, выхватила бутылку, что только что была в его руке, и, не говоря ни слова, прильнула губами к горлышку. Несколько жадных глотков и она, вытирая рот тыльной стороной ладони, вернула ему алкоголь. — Не знаю, хочу ли я спрашивать, всё ли у тебя в порядке, – прохрипел Стефан, его голос был хриплым и лишённым всяких эмоций. Вайолет, не сказав ни слова, рухнула на диван. Её глаза закрылись, и только ровное размеренное дыхание выдавало, что она ещё не потеряла сознание. Стефан, не видя смысла в расспросах, опустился рядом с ней. Пару минут прошли в тишине. Стефан, казалось, безвольно погружался обратно в пучину запоя, а Вайолет – в подобие сна. Но затем её тело пронзил резкий судорожный вздох, заставивший Стефана вздрогнуть. — Это должен был быть идеальный день! Я готовилась к нему, я вложила в него всю себя! А вместо этого… вместо этого я получила вот это! Призраки, пытавшиеся меня убить! Хотя я, чëрт возьми, говорила им! Не нужно было устраивать этот ритуал! Но кто меня послушает? — Она закусила губу, её кулаки сжались до побелевших костяшек. — В Бонни вселилась её покойная бабуля! Кэролайн наверняка после всего этого увиденного уже ищет первый же рельс, чтобы свалить отсюда подальше и забыть обо всём этом кошмаре! Деймон не справился с потерей Кэтрин. Он чуть не убил Бонни! И вишенка на торте, эта извращённая, отвратительная вишенка… он чуть не изнасиловал меня! Я просто хотела помочь! Просто хотела быть рядом! А он… он не увидел во мне ничего кроме… — Последние слова утонули в сдавленном всхлипе, превратившись в неразборчивый горький стон. Стефан лениво наблюдал как девушка вскочила на ноги и начала бесцельно ходить туда-сюда, пытаясь взять себя в руки. Её губы шевелились, бормоча что-то себе под нос. Но он не вслушивался. Его мысли были далеко заняты собственной болью. — Какого чёрта ты тут поёшь, Стеф? Нашёл время для этой дряни, когда я тут чуть с ума не схожу. Стефан тяжело вздохнул. Возможно, сейчас был тот самый момент. Момент, когда нужно было выговориться, выплеснуть наружу накопившуюся боль. Может быть, ему самому станет легче, если кто-то его выслушает. Конечно, идеальным вариантом было позвонить Лекси. Её голос всегда приносил утешение. Но это был не телефонный разговор. А с Вайолет… с Вайолет, казалось, отношения наладились, стали более открытыми и искренними. — Я уезжаю. Он смотрел на девушку, пытаясь уловить её реакцию. Внутри него боролось отвращение к собственной слабости и всепоглощающая тоска. Мысль об отъезде казалась абсурдной, нереальной. Она сжимала его сердце ледяной хваткой. Он не мог больше оставаться здесь, чувствуя себя постоянно на краю, балансируя между миром людей и своей истинной природой. Каждый день был борьбой, и он устал. Устал от вечного самоконтроля, от потребности скрываться, от страха причинить вред. Он думал о том, как будет скучать по этому городу, по этим странным, но таким важным связям, которые он здесь обрёл. Вайолет, полностью успокоившись, сделала глубокий вдох. Она тихо подошла и села рядом, боком, так, чтобы видеть его полностью, но не нарушая личного пространства. Она наблюдала, как Стефан пытается сдержать подступающие слëзы, как напряжены его плечи, как он стискивает кулаки. — Стефан, – её голос был мягким, но твёрдым. — Если хочешь плакать, плачь. Не держи в себе. Знаешь, когда мы сдерживаем слёзы, мы как бы говорим своему телу, что эмоции – это что-то неправильное, что-то, что нужно прятать. А это не так. Слёзы - это естественная реакция организма на стресс, на боль, на горе. Они помогают нам смыть накопившееся напряжение, освободить место для чего-то нового. Позволить себе плакать - это не признак слабости, это признак силы. Это признание своей уязвимости, которое на самом деле делает тебя только сильнее. — Ты не понимаешь, Вайолет, – наконец произнёс он, его голос был низким и хриплым. — Это не просто боль. Это... это конец. Конец всему. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и окончательные. Он отвернулся от неё, словно не желая, чтобы она видела его слабость. — Я не могу больше. Не могу видеть её, зная… зная, что я ей приношу. Знаю, что моя сущность, моя жизнь – это вечное проклятие для тех, кого я люблю. И она… она заслуживает лучшего. Она заслуживает счастья, которого я никогда не смогу ей дать. Он сделал ещё один глубокий дрожащий вдох, пытаясь восстановить самообладание. — Уехать - это единственное, что я могу сделать. Единственное, что я должен сделать. Чтобы дать ей шанс. Шанс на нормальную жизнь. Шанс на… на кого-то, кто не будет обузой. Вайолет молчала, давая его словам осесть. Она видела, как сильно он страдает, как эта решимость, хоть и правильная, разрывает его изнутри. — Ты не обуза. Ты человек, который любит. Любит так сильно, что готов отказаться от собственного счастья ради другого. Она пододвинулась чуть ближе. Её тонкие пальцы осторожно коснулись его предплечья. Он вздрогнул, но не отстранился. — Ты не выбирал, кем стать, Стефан. Но ты выбираешь, как жить. И сейчас ты выбираешь боль. А ведь есть и другой путь. Путь принятия. Принятия себя, своих чувств, своих ошибок… и своей любви. Стефан медленно повернул голову. Его глаза, обычно полные меланхолии, сейчас горели мучительной борьбой. В них отражалось прошлое, полное сожалений, и будущее, окутанное тревогой. — Ты не знаешь, каково это - быть монстром, который пытается жить среди людей. Каково это каждый день бороться с тьмой внутри. — Ты не монстр, Стефан, – повторила Вайолет, её голос был полон сочувствия. — Ты человек, который совершает ошибки. Как и все мы. Не дай боли тебя сломать. Не дай страху лишить тебя всего. Он закрыл глаза, позволяя ещё нескольким слезам катиться по щекам. Он чувствовал, как напряжение в его плечах немного ослабевает, как будто часть невыносимого груза начала сползать. Он всё ещё не мог плакать свободно, но это был шаг. Шаг к облегчению. Вайолет наблюдала за ним ещё мгновение, давая ему время осознать её слова. Затем со стоном она поднялась с дивана. Её целью был тёплый душ. Перед тем, как подняться наверх, девушка бросила на Стефана последний взгляд. — Стефан, – начала она, её голос стал немного твёрже. — Уезжать - последнее, что тебе сейчас нужно. Ты думаешь, что защищаешь её, уходя. Но истинная защита - это быть рядом. Молодые сердца хрупки, а её сердце сейчас разбито. Она нуждается в тебе. Твоя любовь к ней - это то, что может помочь тебе контролировать свою тьму, а не позволить ей поглотить. Не дожидаясь его ответа, не давая ему возможности возразить или оправдаться, Вайолет развернулась и начала подниматься по лестнице. Она сделала всё, что могла: подарила ему момент облегчения и напомнила о том, что действительно важно. Стефан остался один. Но теперь он уже не был в полной изоляции. Слова Вайолет, мудрые и проницательные, поселились в его душе, словно семена, брошенные в плодородную почву. Он знал, что выбор за ним. Убежать, как подсказывал его вампирский инстинкт, или остаться, как шептало его уставшее человеческое сердце. И в тот момент, впервые за долгое время, в его груди затеплилась слабая, но настойчивая искра надежды.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

Глаза Деймона распахнулись с той внезапностью, с какой обычно просыпаются от кошмара. Первым ощущением было недоумение. Он ожидал почувствовать под собой влажную прелую землю, запах сырости и тлена, ведь последнее, что он помнил – это хаос схватки. Но вместо этого его пальцы нащупали гладкое прохладное дерево паркета. Он резко повернул голову, и мир вокруг него обрёл чёткие очертания. Никакого леса, никакой грязи. Только привычные стены его собственного дома, роскошная обстановка, которая всегда казалась ему столь естественной, что он даже не задумывался о её значимости. Брови Деймона сдвинулись к переносице, выражая бурю эмоций, бушующих внутри. Как, чëрт возьми, это произошло? Неужели Вайолет, вопреки здравому смыслу, сама дотащила его сюда? Мысль была настолько абсурдной, что он едва не рассмеялся. Но, как всегда, эта женщина находила способы удивлять. Не бросила его в лесу, а притащила обратно. Это было до боли в её стиле – делать всё шиворот-навыворот, идти против логики, против всего, что казалось бы правильным. Деймон с трудом приподнялся, опираясь на локти, и с отвращением уставился на свою одежду. Мятая, грязная, пропитанная запахом леса и, вероятно, чего-то ещё менее приятного. Прежде чем привести себя в подобающий вид и смыть этот унизительный след ночи, ему требовалось выпить. Он направился к бару, ожидая утешения в привычной бутылке виски. Его взгляд скользнул по рядам бутылок, и на мгновение лицо вампира исказилось от досады. Две любимые бутылки виски отсутствовали. «Серьёзно?» – пронеслось в голове, сопровождаемое выразительным закатыванием глаз. Ну что ж. Он мог обойтись и без них. Схватив другую бутылку, Деймон приложился к ней прямо из горлышка, не желая тратить время на стаканы. Жгучая влага прошлась по пересохшему горлу, и по телу разлилось приятное тепло, приносящее долгожданное удовлетворение и облегчение. Это было то, чего ему не хватало. Держа бутылку в руке, он начал подниматься наверх, в свою спальню, внимательно прислушиваясь к каждому шороху, к малейшему звуку. Из чистого любопытства он решил заглянуть в комнату Стефана. Пусто. Конечно. Его вечно правильный брат, скорее всего, сейчас носился по лесу, преследуя какую-нибудь несчастную зверушку. Проходя по небольшому коридору, Деймон внезапно замер. Его остановил тихий ровный стук сердца. Звук был настолько чистым, настолько отчётливым, что он едва не выронил бутылку. Ухмылка тронула его губы. Он сделал ещё один, более долгий глоток виски. Резким, но тихим движением Деймон приоткрыл дверь. Комната была маленькой по сравнению с его собственной спальней или комнатой Стефана, уютной, но тесной, словно шкатулка. Вот она. Её лицо, обрамлённое спутанными рыжими волосами, было безмятежно, невинное. Сон стёр все те маски, которые она так искусно носила. Внутри Деймона проснулось первобытное желание. Желание схватить её, прижать к себе, наконец-то сделать то, чего он так и не успел. Во сне она была такой уязвимой, такой… доступной. Он тихо закрыл за собой дверь, шагнув в полумрак. Всего несколько шагов и он оказался у кровати. Присев на край, Деймон склонился, словно хищная птица, наблюдая за каждым, даже самым незначительным движением её спящего тела. Носик всё так же мило подрагивал, лёгкая струйка слюны вытекала из приоткрытого уголка губ, придавая ей ещё большую детскую беззащитность. «Чëрт возьми», – подумал он, чувствуя, как сердце отбивает бешеный ритм. Он мог бы смотреть на неё вечно. Просто смотреть, как она дышит, как её тело расслабляется в объятиях сна. А потом внезапно наброситься. Услышать её испуганный возглас, почувствовать, как она вырывается, пытается бороться. И увидеть в её глазах ту самую смесь ненависти и скрытого желания, которую она так старательно прятала. Деймон сделал ещё один глоток, пытаясь заглушить внутренний шторм, отрезвить себя. Стоило ли нападать сейчас? Кэтрин… её уже не спасти. Он никогда больше её не увидит, не почувствует. Но Вайолет… она прямо здесь. На расстоянии вытянутой руки. Одно движение – и он сможет утолить свои самые глубокие, самые тёмные позывы. Теперь, когда Кэтрин потеряна, на Вайолет, можно будет сосредоточиться на все сто процентов. Деймон подавил едва слышный стон, чувствуя, как тело отзывается дикой болью. Его мужское начало, сжавшееся от напряжения, требовало свободы. Он снова хотел пережить тот момент, когда она была так близка. Это была настоящая охота, где добыча сама по собственной глупости преподносила себя на блюдечке. И вот, кажется, история повторяется. Её собственная неспособность здраво мыслить по отношению к нему, её наивность играли с ним, заводя до полного исступления. Вдруг послышался тихий шёпот: — Altiora Manus. Деймон нахмурился прислушиваясь. Что за чушь она несла? Он наклонился ближе, пытаясь разобрать слова. — Altiora Manus, – повторила Вайолет, на этот раз чуть громче. Деймон лишь раздражённо покачал головой. Сделав очередной обжигающий глоток виски, он поднялся на ноги, предвкушая неизбежный финал. Завтра. Последний день в этом жалком городке, который так долго держал его в своих цепких лапах. Не оглядываясь на девушку, он вышел из комнаты, оставив её наедине с её неясными бормотаниями. У него была другая, куда более важная миссия – отправиться в свою комнату и наконец-то погрузиться в глубокий исцеляющий сон. В это время дыхание Вайолет стало более глубоким, прерывистым. — Altiora Manus, – прошептала она снова, и её тело начало медленно, почти незаметно подниматься вверх. Одеяло соскользнуло, обнажая бледную кожу. Веки девушки дрогнули, а затем чуть приоткрылись. Потом, осознав своё положение, что она парит в воздухе, словно невесомое пёрышко, она вскрикнула. Её крик эхом разнёсся по комнате, и в тот же миг она с грохотом рухнула обратно на кровать. Вайолет начала оглядываться по сторонам. Её глаза, полные удивления и страха, искали ответы на этот странный, необъяснимый акт левитации. В этот момент, когда разум ещё не успел собраться с мыслями, раздался голос, в котором слышалось едва сдерживаемое раздражение: — Ты такая бездарная. С тобой столько возни будет. Просто не представляю. Вайолет вздрогнула. Её взгляд метнулся к двери. Там, в дверном проёме стоял он. Тот самый "чудик", который появлялся словно из ниоткуда. Теперь он скрестил руки на груди. Его фигура казалась ещё более внушительной в полумраке. Глаза его, мерцающие янтарным свечением, были прикованы к ней, не выражая ничего, кроме холодного наблюдения. Девушка глубоко, почти судорожно вдохнула и выдохнула, пытаясь хоть как-то взять себя в руки. — Как тебя зовут? – спросила она, пытаясь придать своему голосу как можно больше спокойствия, хотя внутри всё клокотало от возмущения. Мужчина не ответил сразу. Он сделал несколько неторопливых шагов в её сторону. Эта его нарочитая самоуверенность, эта снисходительность, без сомнения, раздражали Вайолет неимоверно. «Кажется его эго не меньше, чем у Деймона. А может и выше». — Элиан, – ответил он наконец, его голос был спокоен, совершенно невозмутим. Вайолет мысленно прокрутила это имя. Элиан. Оно звучало необычно, даже завораживающе красиво. Она никогда раньше не встречала людей с такими именами. — Элиан… Происходит от древнего слова 'Elianar', – продолжил он тем же бесстрастным ровным голосом, – в родовом языке ведьм оно означает 'тот, кто связан кровью и тенью'. Сердце Вайолет забилось ещё быстрее, отстукивая нервный тревожный ритм. Кто этот человек? Что он такое? — А ты, собственно, какого чëрта делаешь в моей комнате, когда я сплю? Элиан непонимающе склонил голову, словно пытаясь расшифровать её гнев. — Ты злишься? – спросил он, и в его вопросе не было ни тени сарказма, только чистое, почти детское недоумение. Вайолет, словно ошпаренная, вскочила на ноги на кровати. Она инстинктивно постаралась сократить ту невидимую, но ощутимую пропасть в росте, что отделяла её от него, желая предстать перед ним более грозно, более равноправно. — Конечно, я злюсь! Ты думаешь, мне мало того дерьма, что валит на меня со всех сторон? И теперь ещё и ты! Кто ты такой? Что тебе нужно? Может, хотя бы соизволишь объяснить, почему ты здесь, чëрт возьми?! Элиан, словно не замечая её бурного негодования, ответил с той же невозмутимостью, которая только подливала масла в огонь: — Ты сама меня позвала. Вайолет моргнула, сбитая с толку. — Я… я звала? – она недоверчиво указала на себя пальцем. — Да. Ты позвала. И я здесь. Логично, не так ли? Следовательно, я не понимаю, почему ты так встревожена. — Я тебя никаким местом не звала! Зачем ты мне вообще сдался, а? В этот момент Элиан, нарушая все неписаные законы личного пространства, наклонился к ней. Его лицо оказалось в опасной близости настолько, что она чувствовала тепло его дыхания на своей коже. — Если ты уже высказалась, то позволь мне тоже внести свою лепту, — произнёс он тем же монотонным, но теперь уже чуть более глубоким голосом. — Но для начала прошу тебя, прекрати эту истерику. Ты крайне истощена и такое поведение лишь усугубляет. Поверь мне. Глаза Вайолет вспыхнули янтарным огнём. Собрав последние силы, она с яростным криком оттолкнула его в грудь. Но он, казалось, даже не почувствовал её напора. Он не сдвинулся ни на дюйм. Вместо этого он лишь устало вздохнул, словно перед ним был не человек, а непокорный ребёнок, которого приходится нянчить. — Я признаться, лишь недавно ступил на эту землю, – пробормотал он, и в его голосе слышалась нотка бесконечной утомлëнности, – но даже за столь короткое время ты успела меня изрядно измотать. Вайолет, совершенно не обращая внимания на его слова, уже занесла кулак, намереваясь обрушить его на самоуверенную физиономию. Но в тот же миг, словно почувствовав её намерение, Элиан бесшумно отстранился. Лёгкое грациозное движение, и он уже парил у самого дверного проёма, готовый исчезнуть. Это было слишком. Возмущение захлестнуло Вайолет с головой. Она спрыгнула с кровати. Её тело напряглось от гнева. — Ты мне всё объяснишь! У тебя есть минута! Но в ответ он лишь... исчез. Растворился в воздухе, словно его никогда и не было. Испарился! Что за неслыханная дерзость! Вайолет метнулась к двери, распахнула её и, высунувшись в коридор, закричала во всё горло: — Элиан! Ответа не последовало. Тишина. — Слабак, – фыркнула она, захлопнув дверь. Повернувшись, она собиралась вновь упасть на кровать и попытаться заснуть, как вдруг застыла на месте. Перед ней, занимая её место на кровати, лежала она сама. Рот приоткрылся от полного недоумения. «Что за чëрт?» Осторожно, словно боясь спугнуть это странное видение, девушка подошла ближе к кровати. Она начала рассматривать собственное абсолютно умиротворëнное лицо. Это было настолько сюрреалистично, настолько непривычно наблюдать за собой со стороны. И только в этот момент Вайолет осознала, насколько здесь холодно. Пар клубился из её носа и рта, оседая на глади воздуха. Невольно она обняла себя руками, пытаясь согреться. Затем, движимая неведомой силой, снова направилась к выходу. Зачем? Она сама не знала. Наверное, это было любопытство. Эта странная призрачная свобода бродить там, где тебя никто не видит и не слышит, была для неё чем-то совершенно новым. Возможность делать всё, что захочешь, не опасаясь последствий, казалась ей одновременно пугающей и завораживающей. Ноги понесли её по длинному, тускло освещëнному коридору. Взгляд скользил по дверям, пока не остановился на одной знакомой. Дверь в комнату Деймона. Лёгким прикосновением она приоткрыла её. В нос ударил густой влажный пар, исходящий из ванной комнаты. Сердце Вайолет заколотилось с удвоенной силой, предвкушая зрелище. Деймон был там, в душе. Голый. Образ его прекрасного сильного тела мелькнул перед глазами, вызывая волну жаркого желания. Щëки вспыхнули. Она почти облизнула губы, представляя, как наслаждается этим моментом. Но в последний миг здравый смысл, словно ледяной душ, обрушился на неё. «Нет! – мысленно одернула девушка себя и в подтверждение ощутимо шлëпнула себя по щеке. – Ни за что!» Осознание того, что она готова поддаться своим желаниям, учитывая всё, что он сделал, казалось унизительным. Это было бы проявлением полной, абсолютной глупости. Преодолевая всплеск гормонов, Вайолет решительно развернулась. Ноги снова понесли её по коридору, теперь уже с более чёткой решимостью. Следующая комната Стефана. Зайдя внутрь, она сразу отметила, что здесь царил порядок, почти стерильный, несмотря на лёгкий беспорядок. Его не было. Это было хорошо. Так совесть не будет её мучить. Несколько минут Вайолет просто бродила по комнате, осматриваясь. Всё было так предсказуемо, так… обычно. Ничего, что могло бы вызвать хоть какое-то настоящее любопытство. Она подошла к письменному столу, начала открывать шкафчики, рыться в бумагах. Пусто. Ничего интересного. Ничего, что могло бы зацепить. Вайолет тихонько буркнула, собираясь уже покинуть и эту комнату, как вдруг её взгляд зацепился за нечто, показавшееся до боли знакомым. Она моргнула, не веря своим глазам. Сделала три шага назад, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Шок, который она испытала, было трудно описать. Она могла только смотреть, не понимая, что происходит. — Какого чëрта? Те же волосы, такой же оттенок, те же глаза, тот же изгиб носа, те же пухлые губы, та же хрупкая, но сильная фигура… Это была она! Точная копия! Вайолет дрожащими руками взяла фотографию. Она поднесла её ближе, почти прижимая к лицу, чтобы рассмотреть каждую деталь. Кэтрин. 1864 год. Неужели…? Та самая Кэтрин? Та самая, в которую Деймон был до безумия влюблён? Эта мысль казалась немыслимой, абсурдной. «Это неправда! Это слишком безумно! Это неправильно!» Мозг отказывался принимать увиденное. «Такое не бывает! Это какая-то шутка! Нет никаких клонов у Елены! Этого просто не может быть!» Разум отчаянно цеплялся за рациональные объяснения, пытаясь отгородиться от поразительной, шокирующей реальности, представавшей перед ней. — Кэтрин Пирс. Родилась в Болгарии в 1473 году. Юная, полная жизни девушка, которую изгнали из родной страны после того, как родила внебрачного ребёнка, которого у неё тут же забрали. В 1492 году, пытаясь избежать смерти от руки древнего вампира, который хотел использовать её для ритуала жертвоприношения. Она совершила акт отчаяния и самообратилась в вампира, выпив кровь вампира Роуз, а затем, покончив с собой, повесилась. С того момента Кэтрин Пирс или Катерина Петрова стала символом выживания, хитрости и безжалостности. Вампирша, которая не знала жалости, использовала всех ради своей выгоды, и её жизнь была долгой, кровавой и полной обмана. Она была той, кто одним лёгким движением разрушала жизни, а потом с насмешливой улыбкой шла дальше, – голос Элиана прозвучал за её спиной, холодный и бесстрастный, как ледяной ветер. Он не сводил взгляда с фотографии, его глаза были пустыми, лишенными всяких эмоций. Вайолет резко обернулась. — Ты её знаешь? — Личного знакомства не имел. Мои сведения о ней носят исключительно информационный характер. Вайолет снова вернула взгляд на фотографию. Кэтрин Пирс. Двойник Елены. Осознание этого ударило её с такой силой, что она едва не завыла от ярости. Как они могли? Как Стефан и Деймон могли скрывать такое от Елены? Это было предательство. Чудовищное предательство. Она чувствовала, как внутри неё разгорается пожар, готовый поглотить всё вокруг. Ей хотелось врезать им обоим, кричать, выплеснуть всю свою боль и гнев. Любовь всей жизни Деймона – копия Елены. Это было невыносимо. Это было унизительно. — Успокойся, Вайолет, — ровный, почти монотонный голос Элиана прозвучал как приказ. — Чрезмерные эмоциональные всплески в этом состоянии могут быть... деструктивны. Но Вайолет уже не слышала. Психанув, она метнула фотографию, которая с шелестом упала возле ног Элиана. — Зачем ты здесь?! Элиан наклонился, поднял фотографию, неторопливо разгладил её и положил на стол. Затем он повернулся к Вайолет. Его глаза снова уставились прямо в неё. — Ты находишься в ситуации, требующей вмешательства. И поверь мне никто, кроме меня не способен ни вникнуть в суть твоей проблемы, ни тем более разрешить её. Других эффективных вариантов просто не существует. Вайолет выдавила из себя короткий горький смешок, лишённый всякой весёлости. — Ты не веришь мне, — констатировал он факт. Его взгляд стал ещё более пристальным. Он сделал шаг, затем ещё один, и вот он уже стоял почти вплотную к ней, нарушая её личное пространство, но не прикасаясь. Вайолет не отступила. Её подбородок был упрямо поднят, а осанка, несмотря на внутреннюю дрожь, оставалась гордой и непоколебимой. — Что ж, я докажу тебе обратное. Вайолет даже не успела пискнуть. В одно мгновение, столь стремительное, что её разум не успел обработать происходящее, Элиан схватил её за голову. Его пальцы сомкнулись вокруг её висков, и она ощутила не только силу, но и странный нарастающий жар.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— 2009 год. 1 декабря —

Следующий день.

Пансионат Сальваторе.

-

Деймон разлепил веки, и мир тут же отозвался пронзительной болью в висках, будто кто-то из-за всех сил ударил по ним молотом. Он попытался снова нырнуть в спасительную тьму небытия, но шум снизу не давал покоя, становясь всё более настойчивым – грохот, бряцанье, что-то тяжёлое падало и тащилось по полу. – Чёрт возьми... – прорычал он сквозь стиснутые зубы и в этот момент был готов разорвать на части любого, кто посмел нарушить его столь редкий и ценный покой. Деймон с вампирской скоростью очутился в ванной, где одним движением окатил лицо ледяной водой, и наскоро переоделся в чистую тёмную рубашку и брюки, накинув кожаную куртку. В глазах по-прежнему горел огонь раздражения, но на губах уже играла та самая фирменная, лёгкая, но совершенно недоброжелательная ухмылка. Он был готов к бою, к выяснению отношений, к любому абсурду, который мог ждать его внизу. Медленно, с убийственной грацией хищника он спустился по лестнице, предвкушая сцену разборок. Картина, представшая взору в гостиной, желала, мягко говоря, лучшего. Деймон почувствовал, как ухмылка медленно, но верно сползает с лица. Гостиная его святилище была похожа на поле боя после нашествия стада бизонов. Большая часть дорогостоящего виски, коллекция, которую он собирал годами, была безжалостно уничтожена. Осколки бутылок валялись повсюду, смешавшись с лужами алкоголя, который пропитывал ворс антикварного ковра. Мебель тоже была перевёрнута по совершенно непонятным причинам: диваны лежали на боку, кофейный столик - вверх ножками, дорогие вазы разбиты вдребезги. — Здесь была репетиция Армагеддона? Или, может быть, стадо бешеных единорогов решило устроить мальчишник? Взгляд, полный опасного огня, метнулся к источнику шума, который теперь снова стих. В центре этого разрушительного цирка сидела Вайолет. Её ноги были скрещены в позе лотоса, локти упëрты в колени, а пальцы сплелись в ритуальный жест. Глаза были закрыты, а бледные губы беззвучно шептали что-то на древнем языке. Она выглядела так, словно не замечала окружающего разрушения, полностью погружëнная в свой собственный мир. Деймон закатил глаза. Вот, значит, кто. С деланным равнодушием, скрывавшим кипящий внутри гнев, он шагнул к остаткам своей коллекции виски, надеясь спасти хотя бы одну бутылку. Он выбрал ту, что казалась наименее повреждённой, и потянулся к ней. Но едва его пальцы оказались в нескольких сантиметрах от горлышка, как бутылка дрогнула, а затем, словно невидимая сила подхватила её, медленно поднялась в воздух. Она зависла прямо перед Деймоном, слегка покачиваясь, словно дразня его. Вампир ошарашенно уставился на это зрелище. Челюсть слегка отвисла. Потом его взгляд медленно переметнулся на Вайолет. Та приоткрыла один глаз, и на её губах появилась довольная хитрая улыбка. — Практика телекинеза для начинающих? Или ты решила, что мой дом – идеальная площадка для твоего нового ведьминского шабаша? — Деймон скрестил руки на груди, пытаясь сохранить невозмутимый вид, хотя внутри всё кипело. Вайолет медленно открыла второй глаз. Взгляд был таким же безмятежным, как и прежде. — Доброе утро, солнышко. Ты что-то рано сегодня. Неужели мой... творческий процесс тебя разбудил? Бутылки устремилась прямо к её рукам. Девушка легко поймала её, откупорила пробку одним движением и сделала глубокий смакующий глоток. Проведя языком по губам, она с явным наслаждением и показательной небрежностью метнула почти полную бутылку прямо в противоположную стену. Громкий звон разбитого стекла эхом разнёсся по комнате, а Деймон лишь едва заметно сморщился. Отчасти он понимал. Понимал, что это месть. И, чëрт побери, она нашла идеальный рычаг. — Ох, ладно, ладно! Не делай такое лицо, Бутончик. Я, наверное, немного... перегнул палку. Да, признаю. Бывает. Мой темперамент, знаешь ли. Но, в общем, если тебе так уж сильно хочется это услышать... — Он сделал драматическую паузу, приложив руку к груди, и произнёс с наигранной печалью: — Прости, что я был бесхребетной сволочью. Удовлетворена? Вайолет не пошевельнулась. Она лишь чуть склонила голову набок. Взгляд был абсолютно равнодушен, ни единая бровь не дрогнула. Она смотрела на него, как на плохого актёра в школьном спектакле. — Ох, Деймон Сальватор извиняется? — произнесла она медленно, растягивая каждое слово. — Остановите Землю, я сойду. Какая честь. Я думала, что это явление из разряда мифов, вроде единорогов, честных политиков. — Говоря откровенно, дорогая, ты сама виновата. Не стоило тебе совать свой очаровательный, но слишком любопытный носик в мои дела. Дала бы мне спокойно позаботиться о Бонни. Знаешь, как это делают нормальные вампиры со своими проблемами. — Запомни, Сальваторе: я никогда не перестану защищать своих друзей. Никогда. И если ты ещё раз посмеешь прикоснуться к кому-либо из них, особенно к Бонни... — В её глазах вспыхнул опасный огонёк. — Я не просто сломаю тебе шею, как в прошлый раз. Я разорву тебя на куски. Каждый чëртов кусочек твоего тела будет валяться отдельно, а потом я соберу их обратно только для того, чтобы снова сломать. И поверь мне, я сделаю это так, чтобы ты чувствовал каждую секунду. Твоя смерть будет такой медленной и мучительной, что ты будешь молить о забвении. Понял? Деймон лишь медленно кивнул. Ухмылка стала ещё шире, но уже без прежней беспечности. Он протянул руку и схватил последнюю, чудом уцелевшую бутылку виски со стола, открыл её и сделал большой глоток прямо из горлышка. — Какая преданность, — протянул он с едким сарказмом. — Просто поразительно. Такая самоотверженность. Настоящий образец для подражания. Просто слеза наворачивается. Вайолет закатила глаза, отворачиваясь. — Постарайся не захлебнуться своей же желчью, Деймон. Я сегодня не в настроении воскрешать самовлюблëнных вампиров. У меня на сегодня другие планы. Деймон, подняв бровь, небрежно опëрся о столик, поигрывая бутылкой. — Оу, планы? И какие же, осмелюсь спросить, у тебя грандиозные планы? Продолжишь превращать мой дом в руины? Вайолет не удостоила его ответом. Её взгляд потух, ушёл куда-то внутрь себя, как будто мир вокруг перестал для неё существовать. Губы зашептали странные, чуждые звуки, слова, которые Деймон никогда прежде не слышал: — Каэрн амнас ильсар лаэс виртан дул элариан. Деймон, прищурившись, наблюдал. Его ухмылка сползла с лица, сменившись выражением чистого неподдельного любопытства. Постепенно, почти незаметно, её тело оторвалось от пола. Сначала на дюйм, потом на два, затем на целую пядь. Она висела в воздухе, словно невидимая нить удерживала её. Деймон приподнял бровь ещё выше, делая очередной большой глоток виски. — Зрелище, конечно, то ещё, — пробормотал он себе под нос, но уже без прежней издёвки. Глаза скользили по её парящей фигуре, пытаясь уловить хоть какой-то подвох. Дыхание девушки стало прерывистым, быстрым, будто она бежала марафон. И тут из одной ноздри тонкой струйкой потекла алая кровь, медленно стекая по бледной коже. В следующую секунду Вайолет резко опустилась обратно на пол, приземлившись с глухим стуком. Глаза распахнулись, теперь они были ясными, но в их глубине таилась какая-то новая, пугающая сила. Она провела тыльной стороной ладони по лицу, вытирая кровь. — Что ж, дорогая, поздравляю. Неужели за одну ночь освоила пару трюков в школе магии? Вайолет поднялась на ноги. Взгляд был холодным как лёд. — Я больше не одна. И теперь у меня есть тот, кто может не только позаботиться о моём обучении, но и помочь мне обрести полный контроль над этим. Мои возможности значительно расширились, и тебе лучше не проверять, насколько. — Ох, как интересно. — Деймон сделал шаг вперёд. — И кто же этот загадочный наставник? Вайолет лишь пожала плечами. Губы искривились в едва заметной надменной усмешке. — Не твоё дело, Сальваторе. Тебе это знать незачем. — Ну конечно. Маленькие секретики, да? Замечательно. Он сделал ещё несколько шагов, сокращая расстояние между ними, и теперь стоял совсем близко. На его лице появилась фальшивая, но чертовски обаятельная улыбка, от которой у многих женщин подгибались колени. — Сегодня мой последний день в этом чудесном, полном приключений, но таком надоедливом городишке. Было бы славно оставить после себя не только разрушения, но и хотя бы одну честную беседу. Чисто символически. Слова "последний день" пронзили Вайолет острой иглой. Но она не подала виду. Конечно. Он уезжает. Что его здесь будет держать? Определённо не она. — Правда? — голос Вайолет сочился ядом. — Какая жалость. Что ж счастливого пути. Искренне надеюсь, что на этот раз тебе хватит ума не возвращаться. Мистик Фоллс точно не будет скучать по твоему присутствию. Деймон притворно сморщился, прикладывая руку к сердцу. — Ох, как грубо. Моё черное сердце буквально истекает кровью от твоих слов. И что, даже прощального поцелуя не будет? Никакой трогательной сцены на закате? — Он растянул слова, его глаза блестели от предвкушения её реакции. Девушка приблизилась к нему. Глаза полыхнули, когда он довольно усмехнулся, ожидая, что она подчинится. Неужели он и правда думал, что она вручит ему такой подарок? Она встала на носочки. Лицо оказалось всего в нескольких дюймах от его. Деймон чуть наклонился, предвкушая это. Но вместо губ Вайолет с молниеносной скоростью выгнула ногу и со всей силы, с наслаждением дала ему коленом в пах. Раздался глухой болезненный звук, и Деймон согнулся пополам, хватая ртом воздух. Ухмылка мгновенно слетела с лица, превратившись в гримасу невыносимой боли. Он захрипел, сжимаясь от удара. Вайолет холодно посмотрела на него сверху вниз. В глазах горело торжество. — Больно, Деймон? Мне тоже было больно. С этими словами она развернулась. Походка была гордой и решительной, словно она была королевой. Девушка вышла из пансионата, не удостоив Деймона даже последним взглядом, оставляя его корчиться на полу в агонии, задыхаясь от боли и шока. Этот "прощальный поцелуй" он запомнит надолго.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Школа Мистик Фоллс —

-

Утро вторника было особенно сонным. Первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь высокие окна, казались слишком яркими для большинства учеников, которые сидели, склонившись над партами, точно поникшие цветы. Зевки то и дело проносились по рядам, кто-то безуспешно пытался скрыть их за ладонью. Кто-то и вовсе не заморачивался, откинувшись на спинку стула. Несколько смельчаков уже дремали, уронив головы на учебники. У доски, как всегда, невозмутимый и сосредоточенный, стоял Аларик Зальцман. Он постучал по интерактивной доске стилусом, выводя очередное древнее имя, которое никто не собирался запоминать. — В течение многих веков, ещё до того, как первые европейские поселенцы ступили на эту землю, коренные народы, жившие здесь, верили, что леса Мистик Фоллс – не просто деревья и животные. Они считали их живым, дышащим организмом, хранящим древние тайны. Елена пыталась. Честно пыталась уловить нить рассказа Аларика, но слова просачивались сквозь неё, как вода сквозь песок. Она механически водила ручкой по тетради, записывая отрывистые фразы, которые казались ей абсолютно бессмысленными. Древние верования... циклы природы... пылающие глаза... — её рука выводила эти слова, а мозг рисовал в это время совсем другие картины. Его лицо. Улыбка, которую она когда-то считала своей. Запах его кожи, ощущение его руки в своей. Стефан. Это имя эхом отдавалось в каждом ударе её сердца, болезненным и неумолимым напоминанием о пустоте, которую он оставил. Каждый раз, когда её взгляд натыкался на пустой стул рядом с ней, на глаза наворачивались слёзы. Типичная школьница, да? Разве это не то, что делают девочки-подростки, когда их бросает первая любовь? Плачут, едят мороженое, слушают грустные песни. Но она не просто типичная школьница. Она не может позволить себе эту роскошь. Не может сломаться. Не после всего, что они пережили. Не ради него. Она должна быть сильной. Собраться. Это всего лишь Стефан. Всего лишь... любовь, которая ушла. Она справится. Да, ей нужно время. Неделя. Возможно, месяц. Или даже два. Но однажды утром она проснётся, и его образ будет лишь смутным воспоминанием, не причиняющим боли. Его имя перестанет быть синонимом разрывающегося сердца. Её меланхолия не победит. Никогда. С этими мыслями, словно отгоняя наваждение, Елена резко встряхнула головой. Волосы метнулись в стороны, и она впилась взглядом в Аларика, пытаясь хотя бы последние пять минут урока вникнуть в смысл его слов. Как только Елена поймала себя на мысли, что вот-вот начнёт понимать связь между какой-то древней мистикой, её затылка коснулся лёгкий, но ощутимый удар. Что-то мягкое и скомканное отскочило от её волос и упало на парту. Она обернулась и тут же поймала на себе чересчур серьёзный, почти пронзительный взгляд Вайолет. Уголки губ Елены невольно дрогнули в лёгкой улыбке. Вайолет всегда умела быть невероятно выразительной, даже когда просто смотрела. Ловким, едва заметным движением, которое, впрочем, не ускользнуло от зоркого ока Аларика, (но, он, как всегда, предпочёл не заметить) Елена подняла бумажный комок и незаметно развернула его под партой. Внутри корявым торопливым почерком было выведено: "Слушай внимательно, моя скорбящая душа: после уроков мы идём в Гриль! Елена снова улыбнулась, на этот раз искреннее, и коротко кивнула, глядя на Вайолет через плечо. Та, удовлетворённо улыбнувшись в ответ, подняла вверх большой палец, словно говоря: "Так держать!" А затем с видом прилежной ученицы вновь уткнулась в свои записи. Как только прозвенел спасительный звонок, класс взорвался привычным гулом. Студенты, словно по команде, повскакивали со своих мест, собирая учебники и рюкзаки с такой скоростью, будто за ними гнались зомби. Елена тоже начала медленно складывать свои вещи, чувствуя внезапное облегчение от окончания урока. — Вайолет... не могли бы вы задержаться на пару минут? Лицо девушки мгновенно преобразилось. Улыбка, которая лишь мгновение назад была озорной, сменилась хитрой, почти хищной усмешкой, когда она обернулась к Аларику. Взгляд прищуренных глаз был полон нетерпеливого, почти наглого ожидания. Она не просто шла, она почти вприпрыжку подскочила к столу учителя. Елена, уже стоявшая у двери, замедлила шаг. Нутром она почувствовала, что что-то намечается. Предчувствие, что Вайолет собирается выкинуть нечто совершенно безумное, было слишком сильным. Закрыв дверь Елена прислонилась к ней, изображая, что проверяет что-то в телефоне, но на самом деле приготовилась слушать. Аларик откашлялся. Взгляд скользнул по потолку, затем по полу, везде, только не на Вайолет. Её пронзительный взгляд, казалось, выжигал дыру в его черепе. — Я надеюсь, ты не забыла про свой доклад по истории... — начал он, пытаясь придать голосу максимально деловой тон. — Ой, мистер Зальцман! Конечно, не забыла! Но это потом! Скажите лучше, как прошло ваше свидание?! Слова повисли в воздухе. Аларик замер. Рот слегка приоткрылся. Елена резко подняла голову. Её глаза, только что спокойно изучавшие экран, расширились до размеров блюдец. Она чуть не уронила телефон. Вайолет, ничуть не смутившись всеобщим оцепенением, весело продолжила: — Ну а что? Думали, я не узнаю? У меня везде уши. Так что, как она? Дженна? Не вела себя слишком... по-дженновски? Ну, знаете, не пыталась ли она задать слишком много вопросов о ваших бывших? Аларик медленно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Вайолет, – проговорил он, стараясь сохранить спокойствие, хотя его глаз нервно дëрнулся, – я ценю вашу... осведомлённость. Но это, кхм, не ваше дело. И вообще, – он поймал взгляд Елены, которая всё ещё стояла, приоткрыв рот от шока, – ничьë дело, включая тебя, Елена. Елена быстро поджала губы и сдержанно кивнула, отводя взгляд, чувствуя, как краска приливает к щекам. Вайолет демонстративно надулась, сложив руки на груди. — Ну вот! Всё самое интересное всегда пытаются скрывать. Как будто я не способна хранить секреты. А я ведь могла бы помочь советом. Я же эксперт по отношениям. Аларик приподнял бровь. — Вайолет, – его голос стал чуть твёрже, – мой совет тебе. Сосредоточиться на докладе, а не на моей личной жизни. Вайолет закатила глаза и, разведя руками, воскликнула: — Вы почти родственники! — Она ткнула пальцем в Елену, которая хотела провалиться сквозь землю от смущения. — Дженна тётя Елены! Я подруга Елены! Значит, мы все здесь как одна большая дисфункциональная семья! А в семье принято делиться! Ну же! Аларик только открывал и закрывал рот, пытаясь сформулировать хоть что-то членораздельное. — Я... это... ну... то есть... Вайолет, это не совсем... Вайолет снисходительно вздохнула, словно смирившись с его безнадëжностью. — Ладно, ладно, – она подняла руки в примирительном жесте, – не буду влезать в ваши… перспективные отношения. Пока что. Но! – её палец взлетел вверх, привлекая внимание. – Запомните! Дженна любит: кофе по утрам, старые рок-баллады, но терпеть не может кантри. Ещё когда искренне комплиментируют её кулинарные эксперименты (даже если они немного сгорели) и долгие прогулки. А не любит она: слишком громкие вечеринки, когда её торопят, и, самое главное, когда кто-то пытается угадать конец фильма раньше неё. Понятно? Аларик просто кивнул. Вайолет, абсолютно довольная своей работой и тем, что поставила учителя в тупик, с победной улыбкой взмахнула своими волосами, бросив Аларику напоследок: — Удачи, мистер Зальцман! И, абсолютно игнорируя испепеляющий, но в то же время слегка восхищённый взгляд подруги вихрем вылетела из класса.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Больница Мистик Фоллс —

-

Каблуки Вайолет стучали по натёртому до блеска больничному кафелю, эхом разносясь по стерильным коридорам. Она вошла в двойные автоматические двери, и её нос тут же уловил знакомый отвратительный коктейль запахов. Едкий антисептик, приторно-сладкий аромат цветов из чьей-то палаты, старый кофе и нечто неуловимо-металлическое. Фу. На плече у неё висел рюкзак, и девушка поправила его, попутно кивая головой знакомым лицам в белых халатах. — Доктор Робертс, доктор Ли, привет! – бросала она на ходу, пытаясь выглядеть непринуждённо. Сердце колотилось в груди от нетерпения, а время, которого и так было катастрофически мало, утекало сквозь пальцы. Елена ждала её снаружи, и у Вайолет было от силы двадцать минут, чтобы найти Монтану и, что ещё важнее, вытянуть из неё все подробности свидания. Её взгляд бегал по бейджикам всех, кто попадался на пути: врачи, медсëстры, лаборанты. Каждое имя она пролистывала в голове, ища заветное: "Монтана". Но его нигде не было. Вайолет разочарованно прикусила губу. Ей отчаянно хотелось увидеть эту женщину, оценить её, понять, кто она вообще такая. Проходя мимо процедурного кабинета, Вайолет заметила женскую фигуру, стоящую спиной к ней. Её светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а на шее мелькала тонкая цепочка с незаметной подвеской. — Извините? — позвала девушка, не слишком уверенно, но достаточно громко, чтобы её услышали. Женщина обернулась. На её лице, обрамлëнном мягкими прядями, мгновенно расцвела приветливая улыбка. — Привет, Вайолет! — Голос был таким же приятным и лёгким, как её улыбка. Вайолет замерла. Брови поползли вверх, а глаза прищурились. Медленно, словно не желая верить, она опустила взгляд на бейджик. Там чёткими буквами было написано: Монтана Рид. Вот она! Она ожидала увидеть кого-то... ну, возможно, более взрослую, более строгую женщину. Вайолет понадобилось усилие, чтобы не улыбнуться слишком широко в ответ. Она постаралась придать своему голосу максимально непринуждённый тон, хотя внутри уже ликовала. — Привет, — ответила девушка, демонстрируя пакет в своей руке. — Принесла папе обед. Знаете, чтобы он не упал в обморок прямо посреди операции, забыв, что такое нормальная еда, а не очередная булочка из автомата. — О, это очень мило с твоей стороны. Уверена, он будет в восторге. — Монтана кивнула в сторону кабинета Марка. — Он как раз скоро освободится. Вайолет сделала шаг ближе. — Я тут подумала… Как вам… мой отец? Монтана слегка покраснела, но улыбка не сошла с лица. Она явно была готова к такому повороту. — Он замечательный, Вайолет. — В голосе не было ни фальши, ни притворства. — Очень умный, внимательный, с прекрасным чувством юмора. И он очень гордится тобой. — Он вам про меня рассказал? — Вайолет не позволила комплиментам сбить себя с толку. — Он предупредил, что я могу быть… немного назойливой? Монтана кивнула. Губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Он упомянул, что ты очень… любопытная. И что ты всегда идëшь напролом, когда хочешь что-то узнать. — В её взгляде не было осуждения, только понимание. — Сказал, что я должна быть к этому готова. — Отлично. — Вайолет улыбнулась, хотя тут же постаралась скрыть это. — Значит, вы готовы. Рассказывайте. Как прошло свидание? Он был джентльменом? Открывал вам двери? Не говорил о работе слишком много? И… он умеет танцевать? Монтана рассмеялась прикрыв рот ладонью. — Он был абсолютным джентльменом, — подтвердила она. Щëки порозовели. — Двери открывал, комплименты делал. О работе… ну, немного говорил. Он же доктор, это часть его жизни. Но он очень умело переключался. А танцевать… Монтана замялась вспоминая. На лице появилось задумчивое выражение. — Он очень старался. И это было… очаровательно. Вайолет наклонила голову, пытаясь проанализировать эту информацию. — Значит, вам понравилось? — Мне очень понравилось. Марк очень хороший человек. Вайолет кивнула. Она достала из рюкзака небольшую записную книжку и ручку, делая пометку. — Хорошо. А что насчёт… ваших увлечений? Чем вы занимаетесь, кроме того, что работаете здесь? — Она подняла взгляд. Глаза светились неподдельной любознательностью. — Папа любит охоту, но редко кому признаëтся в этом. А вы? Любите спорт? Книги? Путешествия? Монтана удивлённо моргнула, явно не ожидая такого допроса. Она, возможно, была готова к вопросам о свидании, но не к полному анкетированию. Тем не менее она улыбнулась. — Я люблю читать, особенно исторические романы. А ещё я увлекаюсь садоводством, выращиваю орхидеи. — Монтана слегка замялась, а затем добавила почти шёпотом: — И я очень люблю смотреть фильмы ужасов. Вайолет на секунду зависла. Ручка замерла над блокнотом. Фильмы ужасов? Это было неожиданно. Она подняла брови. — Серьёзно? Папа их терпеть не может. Он всегда говорит, что это глупо. — Вайолет слегка улыбнулась, уже не пытаясь это скрыть. — Он, кажется, боится. Монтана рассмеялась. — Он говорил, что предпочитает держать ужасы на работе. Но мне кажется, иногда полезно немного испугаться понарошку. — Она пожала плечами. — Это хорошо для адреналина. Вайолет почувствовала, как ей становится немного легче. Эта Монтана оказалась совсем ни пафосной, ни скучной, ни надменной. Она была… милой, искренней и, кажется, обладала чувством юмора. — Ну что ж, Монтана Рид. — Вайолет закрыла блокнот, пряча его в рюкзак. — Кажется, мы начинаем понимать друг друга. Пока… впечатление у меня складывается положительное. Посмотрим, что будет дальше. В этот самый момент по коридору мимо них прошёл высокий мужчина. Он двигался быстро, почти бесшумно. Но для Вайолет этого мгновения оказалось достаточно. Её ноздри резко вздёрнулись, втягивая в себя воздух. Острый, почти забытый аромат ударил в самые глубины её существа, вызывая мгновенный, почти электрический разряд по позвоночнику. Этот запах. Знакомый. Ужасающе знакомый. Голова девушки автоматически повернулась. Глаза сфокусировались на удаляющейся фигуре. Морщинка глубоко пролегла между бровей. «Неужели… нет, это невозможно» — пронеслось в её мыслях, пока она продолжала пристально смотреть на удаляющуюся спину. — Вайолет? Всё в порядке? — обеспокоенно поинтересовалась Монтана, заметив мгновенное изменение в её поведении. Лицо Вайолет будто застыло, а глаза приобрели странный отсутствующий вид, словно она видела что-то невидимое для других. Девушка медленно повернулась, натягивая на лицо улыбку, которая совершенно не коснулась её глаз. — Абсолютно, Монтана. Просто… — Она быстро сунула в руки ничего не понимающей женщине небольшой бумажный пакет, который до этого держала в руках. — У меня вдруг всплыли неотложные дела. Очень срочные. Передашь ему, пожалуйста. Спасибо за встречу. Я должна идти. Не дожидаясь ответа, Вайолет резко развернулась на каблуках. Шаги стали быстрыми, и она стремительно направилась в ту сторону, куда только что ушёл мужчина. — Вайолет, постой! Но Вайолет уже не слышала. Она исчезла за поворотом коридора. Брови Монтаны были сведены, а в голове роился десяток вопросов без ответов. Немного придя в себя, Монтана тяжело вздохнула. Крепче сжав пакет, она направилась в кабинет Марка. Тот, сгорбившись, сидел за столом, погружённый в заполнение бесконечных карт пациентов. Очки слегка сползли на кончик носа. — Марк? Привет. — Монтана осторожно вошла, стараясь не отвлекать его. Мужчина поднял голову. Уставшие, но добрые глаза встретились с её взглядом. — А Монтана. Привет. Что-то случилось? — Нет, нет, всё хорошо. — Она подошла ближе, протягивая ему пакет. — Вайолет приходила. Принесла тебе это… Уголки губ Марка приподнялись в мягкой улыбке, когда он взял пакет. Мысль о дочери, очевидно, радовала его. — Ну надо же. И где она? — Сказала, что вспомнила о каких-то срочных делах, и ей нужно было немедленно идти. Только что ушла. Улыбка Марка медленно сползла с его лица, сменяясь лёгкой озабоченностью. Он поставил пакет на стол. — С ней всё было в порядке? Она… не вела себя как-то… странно? Всё нормально прошло? Она не… не выглядела расстроенной? Или… — Ой, Марк, успокойся! Всё было отлично! Ничего такого, из-за чего стоило бы переживать. Марк выдохнул, позволяя напряжению покинуть его плечи. — Ну ладно. Хорошо, — произнёс он, кивнув. Первая встреча дочери с женщиной, к которой он испытывал симпатию, прошла без эксцессов. Тем временем Вайолет, чьи чувства были обострены до предела, мчалась по запутанным коридорам больницы. Шаги были почти бесшумны. Взгляд скользил по лицам редких прохожих, оценивая их. Она пронеслась мимо регистратуры, затем свернула в более тихую, менее освящённую часть, где располагались административные кабинеты и служебные помещения. Слух ловил каждый шорох, каждый отдалённый звук, пытаясь ухватиться за любую подсказку. Этот мужчина двигался слишком быстро, слишком незаметно для обычного человека. Раздражение нарастало с каждой секундой. Как он мог так быстро исчезнуть? Кто он? И почему его запах так ужасно знаком? С досадой выдохнув, Вайолет остановилась посреди почти пустого коридора, освещённого тусклым светом аварийной лампы. Она подняла взгляд на потолок, затем медленно опустила его, признавая своё поражение. Он либо ушёл, либо спрятался слишком хорошо. Настолько хорошо, что даже её обостренные чувства не могли его уловить. Развернувшись, девушка направилась к выходу. Шаги были по-прежнему быстрыми, но теперь в них не было прежней целеустремлённости. Губы были плотно сжаты в тонкую линию. Вайолет вышла из прохладного здания больницы на яркий солнечный свет, который совсем не беспокоил её сейчас. Вайолет знала одно: она найдёт его.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Мистик Грилль —

-

Мягкое декабрьское солнце разливалось по Мистик Фоллс, обещая один из тех редких идиллических дней, когда можно было на мгновение забыть о вампирах, ведьмах и прочих сверхъестественных невзгодах. Елена и Вайолет, вместо того, чтобы прятаться в полумраке закусочной, выбрали столик на улице. Лёгкий ветерок игриво перебирал прядки волос Елены, пока она вглядывалась в экран своего телефона, а Вайолет орудовала вилкой, уничтожая содержимое своей тарелки. — О Боги! Я могла бы съесть слона! Листья салата, кусочки курицы и черри исчезали во рту с пугающей скоростью. Но, судя по выражению лица Вайолет, насыщение и не думало приходить. Глаза словно магнитом притянулись к ещё почти нетронутой порции Елены. Елена лишь усмехнулась, отталкивая свою тарелку поближе к подруге. — На здоровье, обжора, — с мягкой улыбкой произнесла девушка. Вайолет, явно довольная таким развитием событий, шумно чмокнула воздух в сторону Елены, посылая ей воздушный поцелуй, и тут же принялась набивать щëки, как хомяк, запасающийся на зиму. Пока Вайолет была занята утолением своего ненасытного аппетита, Елена снова погрузилась в экран смартфона. Улыбка на её лице померкла. Бонни в очередной раз не брала трубку и не отвечала на сообщения. — Всё ещё игнорирует? — пробормотала Вайолет. Слова были немного приглушены полным ртом. Елена тяжело вздохнула, словно выпуская из себя весь скопившийся за день воздух. Телефон отправился обратно в сумочку, и она сосредоточила всё своё внимание на запотевшей чашке с кофе. — Ей просто нужно время, Ви. Ну, знаешь... узнать что парень твоей лучшей подруги - вампир. Это… ну, это не совсем то, что ты ожидаешь услышать. Вайолет кивнула, отставляя уже опустевшие тарелки. — Что-то мне подсказывает, что Бонни не из тех, кто долго раскисает. Она ведь сильная. Переварит и примет, вот увидишь. Елена подняла взгляд, слегка прищурившись от яркого солнца. — А как Кэролайн? — О, Дэнни говорил, что необъяснимым причинам, прямо как Бэтмен, на зов о помощи примчался Мэтт. И вроде как… его присутствие спасло Кэролайн от полного ментального коллапса. Елена выдохнула с облегчением, легко улыбнувшись. «Что ж, всё могло быть намного хуже». — Как ты? — внезапно спросила Елена, опираясь локтями о стол и наклоняясь ближе. Взгляд был полон беспокойства. Вайолет пожала плечами. — Наверное, нормально. Я стараюсь. Знаешь, мне тоже нужно время, чтобы всё это переварить. Но… Деймон уезжает. И, честно говоря, я чувствую, что теперь смогу вздохнуть полной грудью. Елена поджала губы. Деймон. Одно его имя уже вызывало приступ праведного гнева. Но это она. Другое дело Вайолет. Отъезд старшего Сальваторе, несмотря на все его злодеяния, мог серьёзно покалечить её подругу. Елена приготовилась увидеть боль, услышать отголоски разбитого сердца. Но девушка, напротив, не выглядела расстроенной. Наоборот, с её лица, казалось, спал какой-то невидимый, но тяжёлый груз. Вайолет выглядела так, будто только что избавилась от многотонного рюкзака, который тащила на себе слишком долго. Это было странно, но в то же время… обнадеживающе. — Слушай, Ви, — осторожно начала Елена, выбирая слова, — если тебе что-то нужно сказать, если ты чувствуешь что-то… не держи это в себе, хорошо? Я здесь. Мы подруги, и я всегда выслушаю. Вайолет пару раз моргнула, явно не до конца понимая, о чëм говорит Елена. Елена кивнула решившись. — Деймон. Я знаю, что между вами было… что-то. И если его отъезд тебя задел… — Деймон?! — Вайолет вдруг нахмурила брови. Голос стал резче, словно удар хлыста. — К чёрту Деймона! Зачем ты вообще его упомянула? Мы тут наслаждаемся солнцем... и тут Деймон! Он мне вот тут сидит! — Она показала на горло. Елена лишь вздохнула, сохраняя спокойствие. — Я просто... волнуюсь за тебя. Это было тяжело, я знаю. Я думала, что... — Что я буду лить слëзы по нему? Что буду горевать, как будто потеряла смысл жизни? — Вайолет фыркнула, скрестив руки на груди. — Нет уж, спасибо. Наплакалась я по нему предостаточно. — Но ты же... была влюблена, — осторожно произнесла Елена. Вайолет широко улыбнулась. Глаза заблестели озорным огоньком. — Было дело. Но ты знаешь, сейчас мне будет вообще не до Деймона. Ни сейчас, ни на будущие пару месяцев. У меня слишком много дел. Я буду жутко занята! — Занята чем? Вайолет прикусила губу. Тело непроизвольно задрожало от нетерпения. Она быстро оглянулась по сторонам, убеждаясь, что поблизости нет посторонних ушей или любопытных глаз. Удостоверившись, что всё в порядке, она придвинула к себе пустую кофейную чашку и поставила её перед собой. Закрыв глаза, она сосредоточилась. Брови слегка сдвинулись. Елена с непониманием наблюдала за её поведением. Через пару секунд Вайолет начала что-то негромко бормотать на непонятном языке. Сначала чашка просто слегка дрогнула, а затем медленно, но уверенно начала подниматься вверх. Елена не могла отвести глаз. Брови слегка нахмурились, когда чашка начала дрожать, а затем и вовсе разлетелась на мелкие осколки с тихим звоном. Но Вайолет так и не открыла глаза. Наоборот. Плечи ещё больше расправились, а голос стал ещё увереннее. Слова зазвучали громче и чётче. Секунда следующая, и осколки начали медленно протягиваться друг к другу. Они соединялись, сплавлялись, склеивались, не оставляя и намёка на трещины. Когда чашка снова стала целой и невредимой, словно и не была разбита, Вайолет открыла глаза и посмотрела на подругу. Елена не смогла скрыть своей широкой улыбки и искреннего восхищения. Это было то же самое восхищение, что она испытала, когда Бонни в первый раз показала свою магию. — Я тренировалась всю ночь, — заявила Вайолет. Голос был полон триумфа. — Это невероятно. Подняв взгляд, Вайолет увидела вдали стоящего Элиана. Елена, заметив изменение в выражении лица Вайолет и её застывший взгляд, обернулась туда, куда смотрела подруга. Она вгляделась, но не увидела никого. Брови медленно сошлись на переносице, и она снова повернулась к Вайолет. — Эй, ты кого-то увидела? Улыбка Вайолет мгновенно исчезла, сменившись каким-то смущённым напряжением. Она тут же опустила взгляд, принявшись поспешно теребить края только что восстановленной чашки. Лёгкий румянец, выдавая её с головой, пополз по шее, поднимаясь к щекам. — Что? А нет, ни на что. Просто задумалась, — поспешно пробормотала девушка, стараясь выглядеть как можно более небрежно, но слишком уж быстро ответила. Елена тихонько рассмеялась. Глаза озорно блеснули. — Ты слишком очевидна, милая. Кто там? Вайолет застонала, раздражённо закатывая глаза. Она слегка взмахнула руками, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Да нет никого! Сколько раз повторять? В эту же секунду, рядом раздался усталый, но полный едва уловимого сарказма голос, заставивший Вайолет вздрогнуть: — Удивительно, как ты можешь восстанавливать разбитые вещи, но совершенно не можешь соврать без того, чтобы тебя не раскусили в ту же секунду. Раздражение и смущение боролись внутри неё. Она быстро взяла себя в руки, стараясь полностью игнорировать присутствие Элиана. Но это было сложно. Она чувствовала, как ему нравилось держать её в напряжении, каждый раз появляясь из ниоткуда. Это тоже было частью их "обучения", контроля над собой, над своими чувствами. И Вайолет пока не была готова представить своим друзьям Элиана. Не сейчас. Пока не время. Она должна была узнать, кто, чëрт возьми, он такой до конца. Его мотивы были туманны, его знания о ней и о мире сверхъестественного казались безграничными, но он выдавал их по крупицам. Доверять ему на сто процентов было бы безрассудно. — Кстати, — голос Элиана стал чуть холоднее, прерывая её мысли. — Ты собираешься рассказать Елене о Кэтрин Пирс? Или продолжишь держать её в неведении до тех пор, пока правда не ударит её в лоб? Слова повисли в воздухе, словно удар молнии. Вайолет напряглась. Челюсть сжалась, и она закусила губу так сильно, что почувствовала металлический привкус крови. Рассказать Елене? Как она вообще это объяснит? “Привет, Елена! У тебя есть двойник-вампир, который закрутил роман с братьями Сальваторе”. Это звучало как бред сумасшедшего, как нелепый фантастический роман, которому невозможно поверить. И как Елена отреагирует? Сердце забилось в груди, как пойманная птица. Это не просто тайна, это целый ворох проблем, которые могли перевернуть мир Елены с ног на голову. И она не знала, правильно ли это будет услышать такую новость от её уст, а не из уст Стефана или Деймона. — Время имеет свойство утекать, Вайолет. И некоторые правды, если их не сказать вовремя, могут ранить намного сильнее, когда выходят наружу. Елена заслуживает знать правду, не так ли? Измученная, загнанная в угол, девушка не выдержала: — Заткнись! Елена непонимающе подняла взгляд на подругу. В глазах читалось беспокойство. — Что? Вайолет почувствовала, как мир под ногами пошатнулся. Она выдавила из себя слабую натянутую улыбку, стараясь скрыть дрожь в голосе и в руках. — А, это я... это я просто с собой разговаривала. — Она попыталась рассмеяться, но звук получился скрипучим и неестественным. — Думаю, мне надо пойти поспать. Тренировки вымотали до предела. Надо отдохнуть, пока не начала отвечать деревьям. Не давая Елене шанса на дальнейшие расспросы, Вайолет резко поднялась из-за столика. Движения были быстрыми, почти лихорадочными. — Ладно, я пойду. Ты мне только позвони, если будут хоть какие-то новости от Бонни. Любые. Даже если она просто отправит тебе смайлик с печальной мордочкой. — Она махнула рукой в прощальном жесте. Елена осталась сидеть с приоткрытым ртом, глядя на стремительно удаляющуюся фигуру Вайолет. Всего несколько секунд она провела в ступоре, а затем быстро покачала головой, отгоняя странное ощущение. Нет, она не стала придавать этому большого значения. Это была всего лишь Вайолет. Её странная, порой безумная Вайолет. Просто сегодня она была немного… "слишком" Вайолет.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Пансионат Сальваторе —

-

Стефан вошёл в пансионат, закрывая за собой дверь с едва слышным щелчком. Желудок был приятно тяжел, мышцы расслаблены после удачной, хоть и несколько затянувшейся охоты. Кажется, он опустошил весь звериный лес, оставив после себя лишь тишину и лёгкое ощущение вины. Но это было терпимо. Он наслаждался редким моментом внутреннего покоя, пока его взгляд не упал на гостиную. Вчерашний идеальный порядок превратился в апокалиптический пейзаж. В центре этого хаоса, на одном из уцелевших диванчиков сидел Деймон. Он не удосужился прибрать ни единой вещи. В руке у него была неизменная бутылка с бурбоном, а взгляд был пустым и сосредоточенным где-то далеко за пределами этой комнаты, за пределами этого мира. Стефан сделал несколько шагов вглубь комнаты, хрустнув осколками под ногами. Этот звук, наконец, вырвал Деймона из ступора. Он медленно поднял голову. Губы растянулись в привычной ехидной ухмылке, но глаза оставались тёмными и холодными. — О, смотри-ка, кто вернулся, – протянул Деймон, делая большой глоток. – Наш великий охотник. Как там белки, Стеф? Не слишком быстро бегали? — Он обвёл рукой разрушенную гостиную. — Ну, что скажешь? Тебе нравится? Вайолет решила, что пора освежить интерьер. Стефан скрестил руки на груди. Взгляд прошёлся по бардаку, затем вернулся к брату. Он тяжело вздохнул, и в его голосе прозвучал ледяной укор, что был хуже любого крика: — Ты поступил как последняя сволочь, Деймон. И искренне удивляешься, что она не отнеслась к этому... спокойно? — Он слегка пожал плечами, как будто не понимая, в чëм вообще вопрос. — Ты что, ожидал, что она принесёт тебе чай с печеньем, после того, как ты попытался... — Стефан запнулся, не в силах произнести слово вслух. Деймон издал короткий пьяный смешок. — Ого. У вас, значит, были посиделки? Откровенные беседы по душам? И как много она тебе рассказала, Стеф? Прямо до мельчайших подробностей? Обо всём, что мы делали… или что я хотел сделать? — Его взгляд стал откровенно провокационным. Костяшки Стефана побелели, а челюсть свело до скрежета. Он помнил. Помнил каждое слово Вайолет, когда она пересказывала ему ту ночь. Пусть Деймон и был в отчаянии, это не оправдывало той мерзости, которую он совершил, зная, как сильно эта девушка дорожит им. Деймон, почувствовав нарастающее напряжение, оторвался от бутылки, положил её на пол и поднял взгляд на Стефана. В глазах вспыхнул злой огонёк, и на губах вновь появилась та же насмешливая улыбка. — Что? Врежешь мне? Давай. Я жду. Не стой там, как статуя, мой добрый братец. Покажи мне, какой ты теперь герой. Защитник униженных и оскорблённых, верно? Стефан не сдвинулся с места, но лицо было искажено гримасой чистой ярости. Деймон запрокинул голову, издав долгий, тягучий, издевательский смех. Он казался до абсурда довольным тем эффектом, который произвёл. Затем с блаженной улыбкой, от которой у Стефана по спине пробежал мороз, он вновь устремил на брата свои потемневшие глаза. — Ох, Стефан, – промурлыкал он. Голос был низким и вкрадчивым, полным фальшивого сочувствия. – Ты ведь и представить себе не можешь, что я с ней хотел сделать. Твой милый чувствительный мозг просто не в состоянии вместить такую глубину отчаяния... и страсти. Ты думаешь, я хотел просто прижать её к дереву? О нет, братец. Я хотел, чтобы она почувствовала меня. Каждую клеточку моего разочарования, моей ярости, моего бессилия. Я хотел, чтобы она кричала моё имя не от боли, а от... осознания, что её сопротивление бесполезно. Что она принадлежит мне в тот момент, как Кэтрин никогда не принадлежала. Я хотел выбить из неё всю эту глупую надежду, которую она питала ко мне, и заменить её чем-то… более реальным. Чем-то тёмным и невыносимым, что всегда будет связывать её со мной. Не любовью, конечно. Но чем-то намного сильнее. — Он сделал паузу, облизывая губы. Взгляд скользнул по разгромленной комнате. — Она была такой уязвимой. Я видел в её глазах, что она верила в меня. До самого конца, до того момента, как я почти сломал её. И это было... восхитительно. В этот момент что-то внутри Стефана сломалось. — Ты... посмел... – прохрипел он. Кулак взлетел, нацеленный прямо в лицо брата. Удар был мощным, мгновенным, в нём была сконцентрирована вся боль, весь гнев и отвращение, которое он испытывал к Деймону. Деймон отлетел от дивана, врезавшись в перевёрнутый журнальный столик, который с треском разлетелся на куски. Он поднялся, вытирая кровь с разбитой губы. Глаза горели ответной яростью, но на губах всё ещё играла безумная провокационная улыбка. — Наконец-то. Я уж думал, ты разучился показывать эмоции. Стефан не ответил. Он просто бросился на него. Удар был нерасчетлив, слепым от ярости, но его вампирская сила была такова, что Деймон, хоть и был готов, всё равно пошатнулся, врезавшись спиной в ещё один шатающийся шкаф, который тут же рухнул, осыпав их пылью и осколками. — Она не твоя собственность, Деймон! Ты больной ублюдок! — Думаешь, что ты со своим рыцарским кодексом можешь отнять у меня то, что я считаю своим по праву? Он толкнул Стефана и схватил его за горло, прижимая к стене с такой силой, что штукатурка посыпалась. — Или ты просто завидуешь, Стеф? — прошипел Деймон. Лицо было в дюйме от лица брата. Глаза горели яростью. — Тому, как я могу быть искренним в своём отчаянии? Как я могу хотеть Вайолет настолько, что готов был… сломать её? Стефан упёрся ладонями в плечи брата, пытаясь оттолкнуть его, но хватка Деймона была железной. В глазах полыхнула такая ярость, что казалось, она вот-вот испепелит всё вокруг. — Завидую? — прохрипел Стефан. Голос был полон отвращения. — Тебе? За твою порочность? За твоё искажённое представление о любви и контроле? Нет, Деймон. Я испытываю к тебе лишь жалость... и омерзение. — Ох, Стефан всегда такой предсказуемый. Всегда пытаешься нацепить на меня ярлык 'монстра', чтобы твой собственный нимб сиял ярче. Но давай будем честны. Кто из нас в итоге больший монстр? Тот, кто признаёт свои тёмные желания, кто готов их воплотить, не прячась за лицемерной улыбкой? Или тот, кто прячет их под маской добродетели, боясь посмотреть своей собственной тьме в глаза? Ты думаешь, ты не хотел бы иногда... — он понизил голос до угрожающего шёпота, и в этом шёпота звучала откровенная провокация, — выбить из Елены всю эту наивность? Сделать её своей настолько, чтобы она не могла вздохнуть без тебя. Сломать её волю, чтобы она смотрела только на тебя, молила только тебя? Признайся, Стефан. Эта тьма живёт и в тебе. Разница лишь в том, что я не боюсь ею пользоваться. Деймон чуть отстранился. Глаза полыхнули, предвкушая ответную реакцию брата. — Я никогда не причинил бы Елене вреда! Я всегда защищал её, Деймон! Ты разрушил всё, что хоть немного было в тебе человеческого. Вайолет... она никогда не простит тебе этого. Никогда. Ты потерял её. Ты потерял всех, кто хоть когда-то верил в тебя. Деймон улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли веселья, лишь холодная хищная самоуверенность. Он медленно провёл кончиком языка по разбитой губе, смакуя привкус крови. — Думаешь, она отшатнулась от меня? Я видел в её глазах страх, да. Но я также видел... отголоски той самой 'тёмной страсти'. Это делает её интересной. То, что делает еë... моей. Стефан не выдержал. Слова Деймона, пропитанные ядом и безумной логикой, обрушились на него, разрушая самоконтроль. Рука сжалась в кулак, нацеленный уже не просто на удар, а на то, чтобы заставить брата замолчать навсегда. В глазах полыхал не просто гнев, а отвращение, перемешанное с глубокой мучительной болью, которую Деймон так искусно разбередил. Первый удар был диким, не рассчитанным, но полным слепой ярости. Он пришёлся по челюсти Деймона, заставив его голову отлететь в сторону с резким треском. — Грубовато, братец. Но я ценю энтузиазм. Он отпрыгнул в сторону, уклоняясь от следующего взмаха, такого же хаотичного и отчаянного. Стефан набросился на него, как голодный зверь, двигаясь быстрее. Он ударил брата в живот, затем в рёбра, и каждый удар был пропитан годами обид и разочарований. Но Деймон, кажется, только разогревался. — Это всё, на что ты способен, Стеф? — насмешливо бросил он, легко блокируя удар предплечьем. — Человечность делает твои удары слабее? Или ты просто боишься по-настоящему меня ранить? Они превратились в две размытые тени, кружащие по комнате. Но Деймон был быстрее. Движения были более отточенными, расчëтливыми. Он уклонялся, парировал, а затем отвечал быстрыми точными ударами, целясь в уязвимые места Стефана. Стефан, тяжело дыша, уже начинал выдыхаться. Движения стали тяжелее, медленнее. Деймон, казалось, превратил драку в какую-то изощрëнную игру. Он схватил Стефана за волосы, резко дёрнул назад, а затем со всей силы швырнул его на диван. — Ну же, святоша, покажи мне, что ты действительно чувствуешь, — прорычал Деймон, нависая над братом. Глаза горели ярче обычного. — Или ты так и будешь играть в хорошего парня? Стефан попытался встать, но Деймон придавил его к дивану рукой, лишая возможности пошевелиться. — Я… убью… тебя… — прохрипел Стефан. Горло было перекрыто, а лицо исказилось в гримасе боли и ярости. Деймон лишь закатил глаза, словно эта заезженная пластинка уже давно ему надоела. Губы изогнулись в выражении глубокой скуки. — Да-да, слышал я это уже. Снова и снова. С этими словами он резко дёрнул шею брата в сторону. Раздался оглушительный хруст, и тело Стефана обмякло, лишившись жизни на несколько часов. Он бесстрастно, почти равнодушно смотрел на неподвижное тело. Ни тени сожаления, ни малейшего намёка на раскаяние не дрогнуло в его глазах. Лишь глубокий усталый вздох вырвался из груди, словно он только что закончил рутинную работу. Деймон развернулся спиной к своему "отключëнному" брату и неспешно, с лёгким чувством раздражения, которое нужно было выплеснуть, покинул пансионат. Единственное место, куда он теперь хотел – это бар, где можно было забыться в потоке виски.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Рейсс —

-

Вайолет лежала на животе на своей кровати. Растрёпанные волосы рассыпались по подушке. Наушники плотно сидели на ушах. Взгляд был прикован к Флаффи, который, едва заметно подрагивая в воздухе, парил над комодом. Девушка, не отрывая глаз, медленно повела рукой по кругу, и игрушка послушно повторила движение, делая мягкие петли. Горькая печальная улыбка тронула её губы, исчезая так же быстро, как появилась. С тяжёлым вздохом она опустила Флаффи обратно на диванчик. Собравшись с силами, Вайолет потянулась к ноутбуку, лежащему рядом. Открыв его, она машинально зашла на Фейсбук, пролистывая старые фотографии. Каждая из них была маленьким осколком её прошлой жизни. Смех родителей, их объятия, её детская непосредственность. Она задержалась на одной. Это было их первое Рождество. На фотографии, сделанной, кажется, на старый плёночный фотоаппарат, Вайолет была совсем крошкой, в ярком красном комбинезоне. Марк в смешной рождественской шапке широко улыбался, держа её на коленях, а Джоди, стоящая рядом, нежно гладила её по голове. Взгляд был полон бесконечной любви. За ними, у нарядной ёлки стоял небольшой, но очень детализированный деревянный кукольный домик — подарок, о котором Вайолет тогда мечтала. Его крошечные окошки были залиты тёплым светом миниатюрных гирлянд, а на крыше лежал игрушечный снег. В горле неприятно застрял ком, угрожая вырваться наружу вместе со слезами. Внезапно воздух в комнате слегка потяжелел, и Вайолет, почувствовав едва уловимое изменение, напряглась. Она резко выгнула спину, оборачиваясь, и вздрогнула, увидев за своей спиной высокого мужчину. Элиан. Взгляд на мгновение расширился от неожиданности, а затем она раздражённо закатила глаза и снова повернулась к ноутбуку. — Неужели так трудно хотя бы кашлянуть? — проронила Вайолет. Голос был сухим и полным едкого сарказма. — Знаешь, некоторые люди ценят личное пространство. И предупреждение о твоём появлении было бы очень кстати. Элиан плавно выпрямился, убрав руки за спину. Взгляд всё ещё скользил по экрану ноутбука, задерживаясь на старой фотографии. — Я почувствовал твою печаль, — спокойно ответил он. Голос был низким и ровным, без единой эмоциональной нотки. — И пришёл. Вайолет фыркнула, не отрывая взгляда от экрана. — Отлично, что ты такой чуткий. А теперь, когда ты удостоверился, что я не устраиваю танцы с бубном, можешь идти. Мне сейчас хочется побыть одной. В гордом одиноком одиночестве. Элиан медленно наклонил голову вбок, словно рассматривая сложную головоломку. — Это правда? Что именно сейчас ты хочешь быть одна? Не просто говоришь это, потому что такова ожидаемая социальная реакция на моё присутствие в момент твоей слабости? — Что за чушь ты несёшь? — Вайолет, наконец, отвернулась от ноутбука, поворачиваясь к нему всем телом. — Конечно, правда! Я не собираюсь изображать из себя несчастную девицу, чтобы ты меня утешал. У меня был тяжёлый день, и я просто хочу покоя. И тишины. И отсутствия… тебя. — Твои эмоции очень выразительны. — Элиан шагнул ближе. — Грусть. Гнев. Отрицание. Все они говорят об обратном. Вайолет скрипнула зубами. — О, ты теперь ещё и психолог? Послушай, я ценю твои… особые способности, но иногда просто нужно дать человеку порыдать в подушку. Или пофыркать на весь мир. — Это непродуктивно. Растрата энергии на эмоции, которые ничего не меняют. Твоя мать… её больше нет. Вайолет замерла. Её сарказм иссяк, оставив после себя лишь холодную пустоту. Весь воздух в комнате словно сгустился, и каждая клеточка её тела кричала от предвкушения. — Что происходит после смерти? — тихо спросила девушка. Голос был хриплым, едва слышным шёпотом. — На самом деле? Не то, что говорят в книгах или церквях. Что ты знаешь? Элиан смотрел на неё. Взгляд был прямым и лишённым каких-либо колебаний. — Жизнь - это форма энергии. Когда тело, сосуд этой энергии, разрушается до необратимого состояния, сознание, являющееся одной из её сложнейших манифестаций, покидает его. Чаще всего оно рассеивается, возвращаясь в общий поток мирового эфира, откуда черпается всё сущее. Память, личность, опыт - всё это становится частью этой общей энергии. Иногда, при определённых условиях, остаются отголоски. Реже часть энергии находит новый якорь, новую форму существования. Но это скорее исключение, чем правило. Большинство просто возвращается к истокам. Забывая всё, что было. Вайолет слушала, не отрывая от него глаз. Его слова были холодны, как лёд и отрезвляюще логичны, но в то же время они били по ней сильнее, чем любая эмоциональная речь. Никакого рая, никакого возрождения, никаких ангелов. Просто растворение. Исчезновение. Она прикусила губу, пытаясь собрать свои мысли, которые метались, как бабочки в закрытой банке. «Я видела. Своими глазами видела души, застрявшие между мирами, призраков, которые бродят веками, не находя покоя. Есть вампиры, их души заперты в бессмертных телах. Есть ведьмы, чья магия способна выходить за пределы обычного. Неужели это всё - лишь исключения, которые подтверждают правило забвения? Неужели для моей мамы не было другого пути? Неужели она просто… исчезла? Растворилась в ничто, как будто её никогда и не было? Неужели нет, совсем нет никакого способа, никакого шанса… связаться с ней? Услышать её снова?» — Но… это же не вся правда, да? — Голос дрогнул. — Существуют же… заклинания? Разве нет какой-нибудь древней магии, чтобы хотя бы на мгновение… установить связь? Просто услышать её голос ещё раз? Я… я сделаю всё что угодно. Элиан кивнул. — Такие заклинания существуют. Его слова были как удар грома среди ясного неба. В груди Вайолет вспыхнула крошечная, но яростная искорка надежды. Она чуть не вскочила, но Элиан поднял ладонь, остановив её. — Но это не та магия, с которой стоит шутить, Вайолет. Это не простые чары. Эти ритуалы относятся к древнейшим и наиболее опасным ветвям магического искусства. К некромантии, к магии крови, к той, что искажает саму ткань реальности. Они требуют огромной концентрации, неимоверной силы и, что самое главное, непоколебимой ментальной устойчивости. Ты пытаешься вырвать часть энергии из общего потока, привлечь её обратно насильно. Это как попытаться удержать воду, вытекающую из разбитого кувшина, лишь на короткое время. Такая магия обычно требует жертвы. Не обязательно жизни, но части себя. Это открывает каналы, которые очень трудно закрыть. Она оставляет следы не только на душе того, кого призывают, но и на душе призывающего. Вайолет почувствовала, как сердце гулко забилось, почти выпрыгивая из груди. — Но это возможно! Ты сказал, что это возможно! — Глаза горели, цепляясь за эту ниточку. — Я справлюсь, Элиан! Я… я тренировалась, ты же знаешь. Я стану сильнее. Я смогу. Элиан покачал головой. — Ты не справишься. Не сейчас. Твой разум сейчас как раненая птица. Ты слишком уязвима. Твоя скорбь - это не сила, это слабость, которую магия этого уровня мгновенно обратит против тебя. Ты думаешь, что хочешь услышать её голос, но ты не знаешь, что за этим последует. Последствия могут быть катастрофическими. — Но я готова! Я не боюсь! — упрямо выкрикнула Вайолет, вскакивая с кровати. Голос дрожал, но в нём слышалась стальная нотка отчаяния. — Если есть хоть малейший шанс… Хоть одна секунда, чтобы сказать ей… что я люблю её… Я готова рискнуть всем! Скажи мне, что нужно сделать! Скажи как! — Нет. — Голос Элиана был твёрд, как скала, не поддающаяся ни шторму, ни ветру. — Я не скажу тебе. И я не позволю тебе этого сделать. Я не буду свидетелем твоего собственного разрушения. Твоя сила пока слишком хаотична, твои эмоции - необузданны. Использовать такую магию в твоём нынешнем состоянии - это всё равно, что поднести факел к пороховой бочке. Ты сгоришь, Вайолет. Полностью и безвозвратно. И даже если каким-то чудом ты выживешь, ты уже не будешь собой. — Ты не понимаешь, как это важно для меня! — Слëзы текли по щекам, но она не обращала на них внимания. — Ты просто стоишь здесь и говоришь мне, что я слишком слаба, слишком сломлена, чтобы даже попытаться! Это моя мама, Элиан! — Отчаяние - это мощный двигатель, но оно также и самый коварный враг. Ты ищешь утешения, но получишь лишь боль, гораздо более глубокую, чем та, что ты испытываешь сейчас. — То есть я должна просто смириться? Просто смириться с тем, что её больше нет и никогда не будет? Что её голос навсегда замолк, прикосновения исчезли, и я никогда больше не смогу ей ничего сказать? Ты хочешь, чтобы я просто жила с этим?! — Ты должна научиться жить с этим. Как и все, кто терял близкого. Вайолет отшатнулась. Плечи опустились. Она знала, что он прав, но принять эту правду было невыносимо. Она ненавидела его непоколебимую мудрость, ненавидела его спокойствие, но ещё больше ненавидела ту безнадёжность, которая сейчас заполняла её до краев.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Мистик Грилль —

-

Елена прикрыла глаза, позволяя тёплым лучам солнца ласкать лицо. Шум и голоса вокруг стихли, превратившись в приятный фоновый гул. Сердце, казалось, впервые за долгое время позволило себе расслабиться, замедляя свой бешеный ритм. — Привет! Слишком бодрый голос раздался прямо над ухом, заставив её вздрогнуть и подскочить на месте. Девушка резко распахнула глаза, а перед ней уже стояла чашка кофе. На пенке, словно маленький шедевр, был нарисован усатый котёнок. — Ой, прости! Не хотел тебя напугать. — Дэниел неловко почесал затылок. Елена только отмахнулась, переводя взгляд с него на чашку, а затем ткнула пальцем в кофейное творение. — Это… что это? — Кофе. — Он наклонился чуть ближе, понизив голос. — Ты выглядела немного… грустной. А кто сможет устоять перед милым котёнком? Никто! Я, можно сказать, дипломированный эксперт по поднятию настроения с помощью пенного искусства. Мои котята - это отдельный вид терапии. Елена улыбнулась. — Спасибо, — прошептала девушка, беря кружку и делая небольшой глоток. Сливочная пенка осталась на губах, и она слизнула её, чувствуя, как тепло напитка разливается по телу. — Ну как? Вкусно? Елена кивнула, отставляя кружку. — Естественно, — самодовольно подытожил он, сложив руки на груди. — Мои котята - это всегда стопроцентный успех. Мне кажется, я мог бы зарабатывать на этом миллионы. Елена рассмеялась искренне и звонко. Впервые за сегодняшний день. Улыбка Дэниела стала мягче. — Вот. Теперь ты улыбаешься. Знаешь, тебе очень идёт. Делай это почаще, ладно? Мир станет чуточку светлее, обещаю. Елена заправила прядь волос за ухо. Щёки слегка порозовели. Она улыбнулась, чувствуя, как его слова действительно отзываются в ней. И правда, с появлением Дэниела всё стало как-то… легче. И этот его странный, немного неуклюжий флирт, кажется, тоже сработал. Словно прочитав её мысли, Дэниел тут же встрепенулся. Глаза забегали. — Ой! Нет, я не флиртую! То есть я… я просто забочусь о клиентах. Это моя работа! — Он замахал руками, пытаясь убедить в этом и её, и, кажется, самого себя. Их улыбки внезапно исчезли, как только до слуха донёсся знакомый голос: — Ну, ну, ну. Кого я вижу? — Деймон материализовался из ниоткуда как всегда, с самодовольной ухмылкой оглядывая их двоих. — Елена, уютно устроившаяся с… этим. Стефан в курсе, что ты так быстро нашла утешение в объятиях бармена? Дэниел тут же выпрямился. Брови нахмурились. — Что ты здесь делаешь, Деймон? — Пью, очевидно. — Деймон закатил глаза, словно Дэниел задал самый глупый вопрос в мире. Он вытащил пачку купюр, сунул их юноше в руку, даже не глядя на него. — Иди, принеси мне что-нибудь покрепче. И давай без этих твоих кошачьих рисуночков на пенке. — Он обошёл Дэниела и грациозно опустился на стул напротив Елены, откинувшись на спинку. Елена напряглась, сложив руки на груди. Деймон поймал её взгляд и лишь поиграл бровями, наслаждаясь напряжением. Затем он повернулся к Дэниелу, который всё ещё стоял, держа деньги. — Чего застыл? Или ты теперь предпочитаешь быть частью декора, а не обслугой? Быстрее. А то у меня настроение на уровне „люблю вскрывать вены“. И знаешь что? Сегодня я чувствую себя особенно щедрым на выбор жертвы. Так что двинься, если не хочешь стать гвоздём программы. Дэниел закатил глаза и, стиснув зубы, направился к бару за виски. Елена наблюдала за этой сценой. Брови сдвинулись ещё больше, формируя складку между ними. Она была готова взорваться. Деймон, уловив момент, склонил голову набок и с притворной заботой произнёс, растягивая слова: — Ох, Елена. Твоё лицо... Ты же знаешь, Стефану не очень нравятся морщины. Он всегда был поклонником безупречности. Идеальная кожа, идеальный мир... и идеально не напряжённое выражение лица. — Стефана это теперь не волнует, Деймон. Он уезжает. Навсегда. Так что можешь оставить свои шуточки про его предпочтения при себе. Деймон изобразил удивление, что Елена едва сдержалась, чтобы не швырнуть в него соломинку. Глаза широко распахнулись, рот приоткрылся, а рука театрально прижалась к груди. — Уезжает? Навсегда? — он повторил, словно только что услышал о падении метеорита. — Боже мой! Как же так? Мой милый чувствительный братец! Какая драма, какой поворот! Просто поразительно. Он бросает свою старую жизнь, своих друзей, свою... — он сделал многозначительную паузу, — девушку. Какой эгоист! Просто не верится. Елена буквально задохнулась от возмущения. — Эгоист?! Это ты во всём виноват, Деймон! Ты всегда всё портишь! Деймон выпрямился. Взгляд стал совершенно искренним – настолько, насколько Деймон мог быть искренним. Он поднял руки ладонями вверх, словно сдаваясь судьбе. — Ох, ты наконец-то это сказала. — Голос был полон притворной горечи. В глазах плясали бесенята. — Это всё я. Конечно. Я причина всех зол в этом городе, на этой планете, возможно, и во всей Вселенной. Это я научил Стефана паковать чемоданы. Это я подсказал ему идею 'нового начала', где, к сожалению, для тебя не нашлось места. Я - Разрушитель душ, Пожиратель надежд, Мастер Хаоса. Можешь напечатать это на майке, дорогая. Вперёд. Елена отвернулась и, уставившись куда-то, буркнула себе под нос так тихо, что только вампир мог бы её услышать: — Что Кэтрин в тебе нашла? — Она видела перспективного молодого джентльмена, Елена. — Он провёл рукой по волосам, самодовольно выпрямившись. — С отличными манерами, утончённым вкусом к вину и… весьма привлекательной внешностью. Не то, чтобы я сильно изменился, конечно. Но в 1864 году я был ещё... свежее. Полный нерастраченных амбиций, романтичных идеалов и искренней веры в большую настоящую любовь. Я был наивен, но до чёртиков очарователен. Елена презрительно фыркнула, всё ещё не глядя на него. — Не верю ни единому слову. Деймон пожал плечами. На этот раз без лишнего драматизма. — Твоё право. Но иногда самые невероятные вещи оказываются самыми настоящими. Не так ли, Дэнни? — Он обернулся к возвращающемуся юноше, который нёс его стакан с виски. Дэниел с грохотом поставил стакан на стол, стараясь не смотреть ни на кого. И тут же ретировался, словно его преследовал сам дьявол. Деймон взял стакан, повертел его в руке, наслаждаясь золотистым блеском виски, и сделал глоток, не отрывая взгляда от девушки.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Рейсс —

-

Вайолет сидела на краешке кровати, сгорбившись. Локти упирались в колени, а ладони закрывали лицо. Сквозь пальцы она с тоской смотрела на Элиана. Он стоял у окна. Руки были сложены на груди. Мужчина был воплощением невозмутимости, и это сейчас раздражало Вайолет больше всего. — Ещё раз, — произнёс Элиан. Голос был ровным, без единой нотки осуждения. Он не двигался, лишь лёгкий наклон головы указывал на то, что он ждёт. Вайолет тяжело вздохнула. Она снова подошла к комоду, взяла один из сухих кленовых листьев. В голове крутилась бессмысленная каша из инструкций Элиана: «сосредоточься на внутреннем огне» «почувствуй тепло в венах» «направь энергию». Всё это звучало так просто, но на деле было невыносимо трудно. Девушка закрыла глаза, пытаясь отбросить все мысли. Вдох. Выдох. Представить искру, превращающуюся в пламя. Слова заклинания, отточенные до автоматизма, тихо слетели с губ: — Arde flamma. Ничего. Лист остался таким же сухим. Вайолет распахнула глаза. В них горело разочарование. Она раздражённо бросила лист обратно на комод. — Это бесполезно! Я не могу! Просто не могу! Элиан отстранился от окна. Взгляд скользнул по ней, такой же холодный и оценивающий, как всегда. — Твои эмоции - твой враг, Вайолет. Ярость, нетерпение всё это затуманивает разум, отвлекает силу. Она требует ясности и контроля. — Как я могу быть ясной, если у меня ничего не получается?! — Она махнула рукой, и стоящая рядом с ней небольшая ваза с карандашами внезапно подпрыгнула и с грохотом упала на пол, рассыпав содержимое. Элиан даже не вздёрнул бровью. Он просто смотрел на вазу, потом перевёл взгляд на Вайолет. — Видишь? Твоя сила есть. Ты её чувствуешь. Проблема не в её отсутствии, а в отсутствии твоего контроля над ней. Ты позволила ей вырваться беспорядочно. Упорядочь её. Вайолет сжала зубы, пытаясь взять себя в руки. Он был прав, чёрт возьми. Он всегда был прав. И это бесило её ещё больше. Она подошла к вазе, подняла её и карандаши. Снова взяла лист. На этот раз она попыталась сделать всё ровно наоборот: не давать волю эмоциям, не поддаваться отчаянию. Просто вдох. И выдох. — Закрой глаза. Сделай ещё один глубокий вдох. Представь, как тепло от твоей груди медленно растекается по рукам, собираясь на кончиках пальцев. Не спеши. Почувствуй это слияние энергии и намерения. — Голос Элиана был тихим, но он проникал прямо в сознание, отсекая все лишние мысли. — Представь, как эта энергия сжимается, становится плотной, а затем высвободи её. Единым точным импульсом. Не взрыв. Контролируемое высвобождение. Вайолет послушно закрыла глаза. Она сосредоточилась на тепле, которое Элиан описал. Сначала это было просто воображение, но затем, к её удивлению, она действительно почувствовала лёгкое покалывание, едва уловимое тепло, поднимающееся от солнечного сплетения к кончикам пальцев. Она глубоко вдохнула, сжала кулаки, затем медленно разжала пальцы над листом. — Arde flamma. И тогда это случилось. Маленький дрожащий язычок пламени, словно только что родившийся мотылёк, появился прямо над сухим листом. Он был крошечным, но живым, танцующим в воздухе. Лист начал медленно тлеть по краям, выпуская тонкую струйку дыма. Вайолет резко распахнула глаза. Огонь! Она сделала это! На лице мелькнуло удивление, смешанное с ликованием. Пламя продолжало гореть, хоть и немного неустойчиво. Элиан подошёл ближе. Взгляд был прикован к огню. — Лучше. Теперь удержи это. Не дай ему угаснуть, но и не позволь выйти из-под контроля. — В его голосе не было ни восторга, ни похвалы. Вайолет отдëрнула руку, когда огонь почти прожëг лист насквозь, прежде чем совсем исчезнуть, оставив лишь лёгкий запах гари и дымящийся кружок. — Получилось! Получилось, Элиан! — Девушка начала пританцовывать на месте, переминаясь с ноги на ногу, словно переполненная электричеством. — Видел? Я сделала это! Я могу! Я почти… почти прирождëнная ведьма! Элиан медленно кивнул. Взгляд оставался непроницаемым. — Это базовое заклинание, Вайолет. Ничего из ряда вон выходящего. Её улыбка померкла, а плечи поникли. — Ой, да ладно тебе! — Вайолет надула губы, делая вид, что обижена, но в глазах всё ещё плясали озорные искры. — Для меня это была целая победа! Разве это не достойно хотя бы... одного слова похвалы? Ну, такого, знаешь, искреннего? Элиан прищурился. — Ты справилась. Это и есть похвала. Вайолет тяжело вздохнула, но тут же лицо озарилось новой идеей. С ловкостью она вскочила на свою большую кровать, уперев руки в бока. — Ну, иди сюда! Не стой там как статуя! Элиан замешкался на секунду. Но, как всегда, он подчинился, хоть и с лёгким, едва заметным вздохом. — Вот так-то лучше. — Пальцы, мягкие и тёплые, потянулись к его лицу. — Вечно ты хмурый. Ну-ка, расслабься. — Девушка нежно погладила его между бровей, пытаясь разгладить морщины. — Ну, улыбнись хоть разочек. Сделай лицо попроще. Элиан замер под её прикосновениями. Глаза, обычно такие глубокие и проницательные, сейчас выражали искреннее недоумение. Он не отстранялся, но и не отвечал на её жест. — К чему это? Какова цель данных манипуляций? Моё выражение лица не влияет на эффективность обучения. Вайолет отдёрнула руки, но тут же снова приложила ладони к его щекам, заставляя посмотреть ей в глаза. — Ох, Элиан, ну не всё же должно иметь цель! — Она закатила глаза. — Иногда просто... хочется. Хочется, чтобы ты улыбнулся. Было бы неплохо, если бы ты иногда выглядел так, будто не страдаешь, находясь рядом со мной. Ну, или хотя бы будто не терпишь. Это же не сложно, правда? Улыбка - это всего лишь движение мышц. Попробуй. Девушка широко улыбнулась ему, демонстрируя все свои зубы, полная надежды, что он последует её примеру. Элиан лишь молча смотрел на неё. Неподвижное лицо было как древняя каменная маска. Но что-то в глубине его глаз, возможно, на мгновение дрогнуло, словно признавая неоспоримую логику её совершенно нелогичных доводов. — Улыбка, — медленно произнёс мужчина. — Действительно, это лишь движение мышц. Однако для вас, людей, это движение является отражением внутреннего состояния. Если я воспроизведу его без соответствующего эмоционального контекста, это будет лишь пустая формальность. Вайолет тяжело выдохнула, отпуская его щëки и откидываясь назад на подушки. Лампа на тумбочке вспыхнула ярче, а затем потускнела до едва заметного мерцания. Она не заметила этого, слишком занятая своим разочарованием. — И что? Ты так и будешь вечно ходить с таким лицом, будто только что узнал, что мир закончился? Элиан медленно опустился на край кровати, отчего его силуэт казался ещё более строгим. Кровать не скрипнула под ним, словно он был невесомым. — Твоя концентрация не зависит от моего выражения лица, Вайолет, — поправил он. — Она зависит от твоей способности к самоконтролю. И от вашей воли. Улыбка - это отвлекающий фактор. Вайолет фыркнула. Она махнула рукой в сторону стола, где лежала её тетрадь с пометками и карандаш. Внезапно карандаш приподнялся в воздух на пару дюймов, завис, а затем с лёгким стуком упал обратно. Вайолет уставилась на него, а затем на свои руки, словно они предали её. — Чёрт. Опять. Я не хотела. Лицо Элиана оставалось невозмутимым, но взгляд стал более пристальным, пронизывающим. — Именно. Это была невольная реакция на твоё эмоциональное состояние. Гнев, фрустрация, обида. Любое сильное чувство, которое ты не можешь вместить, находит выход. Он протянул руку, и его указательный палец коснулся её лба прямо между бровей, в том месте, которое она только что пыталась "разгладить". Его прикосновение было лёгким, но мгновенно охладило её пыл, словно внезапный порыв холодного ветра. — Сосредоточься на этом ощущении. На холоде. На спокойствии. Представь, что все эти волны эмоций, которые бушуют внутри тебя, собираются в одну точку. И ты держишь эту точку. Ты управляешь ею. Вайолет закрыла глаза, пытаясь следовать его инструкциям. Холод от его пальца распространялся по коже, а затем, казалось, проникал глубже, успокаивая беспорядочный пульс внутри. Когда девушка открыла глаза, Элиан всё ещё смотрел на неё. Палец всё ещё был у её лба. — Лучше? — Намного, — ответил Элиан. И затем, к её полному удивлению, уголок его рта едва заметно дрогнул, приподнимаясь вверх на долю секунды. Это была не улыбка в обычном человеческом понимании, но для Элиана это было возможно, максимум. Вайолет моргнула, пытаясь осознать увиденное. Может, ей показалось? Но глубоко внутри что-то потеплело. Возможно, он действительно старался. — Вот видишь, — прошептала она. Губы растянулись в широкой неподдельной улыбке. — Это было не так уж и сложно, правда?

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Больница Мистик Фоллс —

-

Часы в ординаторской показывали без пяти одиннадцать, и Марк, потянувшись до хруста в позвоночнике, начал медленно собираться домой. Сегодняшняя смена была утомительной, но он чувствовал приятную усталость. Он снял свой белый халат, аккуратно повесил его на вешалку и, поправив рукава синей рубашки, вышел из кабинета. Полупустые коридоры гудели лишь редкими шагами дежурного персонала и тихим писком аппаратуры. Марк кивнул медсестре на посту и коротко попрощался с молодым интерном, который корпел над картами. Свежий ночной воздух, приятно обволакивал, когда он вышел на парковку. Лунный свет серебрил крыши машин, и лишь пара фонарей освещала пространство, отбрасывая длинные танцующие тени. Мужчина полез в карман за ключами, и в тот же момент по его спине пробежал едва уловимый холодок. Ощущение, что кто-то смотрит, было настолько отчётливым, что он невольно нахмурился. Резко обернувшись, он осмотрел прилегающую территорию, но никого не увидел. Лишь старые дубы на краю парковки безмолвно покачивали ветвями. «Странно. Наверное, это от недостатка сна». Марк снял очки, протёр их краем рубашки и уже готов был открыть водительскую дверь, как вдруг услышал доносящийся издалека, но знакомый голос: — Марк! Подожди! Он опустил руку и обернулся. По асфальту, запыхавшись, бежала Монтана. Её белый халат развевался за спиной как парус. Мужчина непонимающе посмотрел на неё, и уголки его губ поползли вверх, когда Монтана, добежав до него, согнулась пополам, уперев руки в колени, и начала шумно переводить дыхание. Что ж, спортсменкой она явно не была. — Всё в норме? – спросил он, пытаясь сдержать усмешку. Но глаза озорно блестели. Монтана медленно выпрямилась, провела рукой по вспотевшему лбу и, наконец, смогла улыбнуться. — Да всё… в порядке, – она всё ещё немного задыхалась. – Просто… хотела успеть. — Успеть что? – Марк слегка прищурился. — Ну, я тут подумала. – Монтана немного замялась, слегка покраснев. – Ты же говорил, что хотел бы попробовать мой ужин? И я приготовила… кое-что новенькое. — Это что, приглашение на свидание? — Не прямо сейчас, конечно! Я имела в виду, может… завтра вечером? Или послезавтра? У меня есть отличное красное вино, если ты любишь. Марк на мгновение задумался, оценивая её энтузиазм. Ему нравилась её легкая напористость, её искренняя улыбка. — Звучит… очень заманчиво. – Он улыбнулся. – Я с удовольствием приму твоё приглашение. Завтра вечером. Только не послезавтра. У меня будут планы на вечер. Монтана понимающе кивнула, не пытаясь выспрашивать. Это была одна из черт, которая ему нравилась в ней – она не давила. — Хорошо, завтра так завтра! Я тебе потом напишу, во сколько. – Девушка сделала небольшой шаг к нему, и Марк почувствовал лёгкий аромат её парфюма, смешанный с запахом больничного антисептика. Монтана слегка смущённо приподнялась на носочки и быстро, почти невесомо поцеловала его в уголок губ. — Спокойной ночи. Сердце предательски заколотилось, как у мальчишки. Он чуть не забыл, как дышать. — И тебе спокойной ночи, Монтана, – прохрипел Марк, когда она отстранилась. Девушка улыбнулась ему напоследок и поспешила обратно к больничным дверям. Марк проводил её взглядом, а затем, словно очнувшись, открыл дверь машины и опустился в салон. Завёл двигатель, и машина плавно тронулась с места. Он ехал по пустынным улицам Мистик Фоллс, и на его лице расплывалась глупая искренняя улыбка, как у настоящего подростка. Монтана… эта женщина начала всё глубже и глубже поселяться в его сердце. И что самое главное, Вайолет приняла её, что было для него невероятно важно. Всё шло подозрительно хорошо. Наконец-то в их жизни началась белая полоса. Он даже рискнул подумать, что они наконец-то заслужили немного спокойствия. Мысли прервал едва заметный толчок. Машина чуть дëрнулась, и Марк нахмурился. Он нажал на газ, но вместо привычного ускорения машина словно закашлялась. Он бросил взгляд на приборную панель, и его глаза расширились от удивления. Стрелка указателя уровня топлива предательски лежала на нуле, хотя он точно помнил, что заправлял бак всего пару дней назад, и бак был полон. Это было безумно подозрительно. Мужчина съехал на обочину, выключил двигатель и вышел из машины. Воздух тут же наполнился едким запахом бензина. Он склонился, и его глаза быстро нашли источник проблемы: под днищем машины растекалась тёмная лужа, а из-под бака тонкой струйкой бежало топливо. — Какого чёрта! — Проблемы? Вам помочь? – раздался спокойный мужской голос прямо за спиной. Марк резко выпрямился и повернулся. Перед ним стоял высокий мужчина с цепким взглядом, одетый в тёмную куртку. На лице играла лёгкая знакомая усмешка. Марк тут же узнал его. — Логан Фелл? – удивлённо спросил Марк, протягивая руку. – Марк Рейсс. Я постоянно смотрю ваши репортажи. Вы делаете отличную работу. Логан улыбнулся. Его рукопожатие было крепким и уверенным. — Приятно познакомиться. Моя машина сломалась чуть дальше по дороге. Пришлось идти пешком. А у вас тут, похоже, не просто поломка. Логан присел на корточки. Внимательно осмотрел днище машины, посветив фонариком с телефона. — Интересно. – Логан прищурился. – Здесь явно что-то не так. Тут дыра. Её явно специально проделали. Марк склонился рядом, осматривая место утечки. Действительно, в металле бака была небольшая ровная дырка. – Кто мог это сделать? Зачем? Логан пожал плечами. Взгляд скользнул по тёмному лесу. — В Мистик Фоллс всякое бывает. И не всегда это случайность. Похоже, кто-то очень не хотел, чтобы вы сегодня доехали до дома. Марк нахмурился. Кому понадобилось бы такое? — У вас есть враги, Марк? Марк покачал головой. — Нет, не думаю. — А как насчёт Вайолет? — спросил Логан. Ухмылка стала намного шире, настолько, что Марку стало не по себе. В глазах Логана зажёгся недобрый огонёк. Марк сделал шаг назад, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Вайолет? Вы… вы знакомы с ней? Логан сложил руки на груди. Поза стала ещё более расслабленной и самоуверенной. — Знакомы. Не то чтобы близко, упаси Боже. Но за то время, что я её знаю, я понял, что она настоящая язва. Чëрт возьми, я никогда не встречал молодых женщин, которые одним лишь взглядом выводили бы меня из себя до такой степени, что хотелось бы разорвать их на части. У неё определённо есть дар доводить людей до белого каления. Слова Логана обрушились на Марка, как ледяной душ. Сердце сжалось от ярости, а кровь закипела. Его дочь. Его маленькая девочка. Как смеет этот подонок говорить о ней такое? Кулаки Марка сжались, и он шагнул вперёд, забыв об осторожности. Забыв обо всём, кроме жгучего желания ударить этого человека, стереть эту самодовольную ухмылку с лица. — Как ты смеешь?! — прорычал Марк, делая выпад. Но Логан легко увернулся. — О, но это же правда, док. — Логан только рассмеялся. Смех был холодным и полным предвкушения. — Мне будет очень интересно посмотреть на её личико, когда любимого папочки не станет. Когда она останется совсем одна. Марк уже ничего не слышал. Голова гудела, а перед глазами всё плыло в кровавой дымке. Его Вайолет. Его дочь. Этот ублюдок не посмеет… Он был готов схватить пистолет, который лежал в бардачке и пристрелить эту тварь. Все рациональные мысли покинули его. Руки уже потянулись к дверце. В этот момент мир Марка внезапно пошатнулся. В следующее мгновение Логан, который только что стоял перед ним, оказался сзади. Марк почувствовал сильнейшую жгучую боль в шее. Словно раскалённые кинжалы вонзились в плоть. И последней мыслью было: «Вампиры…».

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

Вот и уже прошло несколько часов, а он всё не переставал пить. Деймон шатался по пустой, словно вымершей дороге, сжимая в руке пустую бутылку из-под виски. Чëрт возьми, сколько же он вылакал? И он всё ещё стоял. Едва. Столько выпить... Интересная мысль, абсурдная, как и большинство его мыслей в последние пару недель, пробежала мимоходом: А вампирам вообще положено столько? Конечно, положено!! И это ещё далеко не его предел. Всего пара часов — и прощай, Мистик Фоллс. Прощай, братец с его вечными нравоучениями. Прощай эта грëбаная скучная жизнь, где даже спокойно поубивать нельзя без последствий. Прощай... Челюсть сжалась так сильно, что заныли зубы, когда перед глазами, словно наяву, всплыло лицо Вайолет. Проклятие. Он попытался прогнать её образ, отмахнуться, как от назойливой мухи, но, как назло, тело, пропитанное алкоголем, ему не подчинялось. Образ лишь стал чётче, ярче, объëмнее. Мягкие волосы, что так щекотали его подбородок, когда он прижимал её к себе, оставляя на её шее укусы и поцелуи. Веснушки, рассыпанные по носу и щекам, словно поцелуи солнца, – чëрт бы их побрал, как же это было… слишком мило для его испорченного мира. А её глаза... Эти чëртовы янтарные глаза. И губы. Эти до сводящей с ума мягкости губы, которые он так жадно целовал, пытаясь испить её до дна. Её голос... О, этот голос, который одновременно выводил его из себя своей непокорностью и заводил. Он заводил больше, намного больше, чем просто раздражал. Этот острый язычок, который мог бы поспорить с его собственным по ехидству и колкости. Ни одна из его многочисленных подружек не обладала такой остротой ума и такой дерзостью. Да, было бы прекрасно провести с ней последнюю ночь. Но он был слишком упрямым. И слишком гордым. Чертовски гордым. Прийти к ней домой? Просить? Да он скорее сгорит на солнце, чем прогнутся перед кем-либо, а уж тем более перед ней. К тому же велика вероятность, что она его пошлёт. В лучшем случае. А в худшем... ну, Вайолет могла бы устроить какой-нибудь фокус-покус, от которого он потом бы отходил ещё неделю, пытаясь понять, что вообще произошло и почему он не придушил её на месте. Эта девушка... была непредсказуемой, и это его бесило до глубины души, но одновременно и завораживало. Да, за эти пару месяцев здесь было, безусловно, весело. Местами. Отчаянно весело, до скрипа зубов и до желания крушить всё на своём пути. Но теперь пора. Пора возвращаться обратно в свободную жизнь вампира. Без привязанностей, без обязательств, без дурацких чувств, что только мешают нормально жить и убивать. Только куда? Он усмехнулся, пнув ногой пустую бутылку, которая со звоном покатилась по асфальту. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Может, Буэнос-Айрес, где танго и ночь никогда не заканчиваются, а кровь льётся так же страстно, как и слова любви. Или в Париж? Бродить по Елисейским Полям, питаться скучающими туристами и очаровывать одиноких аристократок, которым наскучили их мужья? Или может, в какое-нибудь захолустье? Где-нибудь на Аляске, где полярные ночи длятся месяцами, а редких заблудших путников никто не хватится. Да. Вот это уже ближе. Просто исчезнуть. Никаких обязательств, никаких семейных драм, никаких Вайолет. Сквозь мутную пелену в глазах Деймон закрыл их и рухнул на колкий асфальт. Ударился затылком, но даже не поморщился. Приятная пустота растекалась по венам, заглушая пожар в памяти. Он лежал, раскинув руки, как распятие, ожидая. Ожидая какую-нибудь проезжающую машину. Просто, чтобы поиграться с жертвой. Посмаковать чужой страх, а потом разорвать в клочья. О Боже! Как же давно он этого не делал! Эта тоска по чистому хаосу, по ощущению абсолютной власти над чьей-то жизнью, она была сродни голоду, который не могло утолить даже виски. И словно сам Дьявол услышал его призыв, вдалеке послышался рокот приближающегося мотора. Фары разрезали темноту ночи, становясь всё ярче. Деймон усмехнулся. Широко обнажая клыки. Шоу начинается. И оно будет кровавым. — Какого чëрта! Голос, до боли знакомый, вырвал Деймона из состояния хищного транса. Его безупречный слух безошибочно определил источник звука. Марк Рейсс. Великий и ужасный доктор, а по совместительству отец Вайолет. Деймон закатил глаза так сильно, что казалось, они сейчас выкатятся из орбит. Вселенная, должно быть, решила сыграть с ним злую шутку. Он был готов убивать, разрывать, оставлять после себя след хаоса, а ему подсовывают этого болвана, связанного с... ней. Фары слепили, заливая лицо ярким белым светом. Но он всё ещё оставался невидимым. — Проблемы? Вам помочь? – услышал он второй голос, в котором звучала наигранная вежливость. Деймон заинтересованно прислушался. Когда он там успел появиться? Неужели он настолько ушёл в себя, что даже не заметил ещё одно присутствие? Это было даже в какой-то мере забавно. — Логан Фелл? Марк Рейсс. Я постоянно смотрю ваши репортажи. Вы делаете отличную работу. Деймон усмехнулся появлению журналюги или кем он там является, ему особо плевать. Главное, что появилось лицо, которое с чистой совестью можно убить. И без всяких там моральных дилемм о "связях с Вайолет". Он полностью расслабился и стал прислушиваться к разговору мужчин, поджидая того самого момента, чтобы заявить о себе. Закрыл глаза, вновь погружаясь в ожидание. — У вас есть враги, Марк? – Голос Логана стал ниже, почти хищным. Деймон отметил это, едва заметно приподняв бровь. — Нет, не думаю. — А как насчёт Вайолет? Имя. Её имя, произнесённое Логаном, будто маленькая игла вонзилась в привычное равнодушие Деймона. Все остальные мысли мгновенно отступили. Он был готов к чему угодно: к разговорам о погоде, о местных сплетнях, но не о ней. — Вайолет? Вы… вы знакомы с ней? – в голосе Марка послышалось недоумение, смешанное с беспокойством. — Знакомы. Не то чтобы близко, упаси Боже. Но за то время, что я её знаю, я понял, что она настоящая язва. Чëрт возьми, я никогда не встречал молодых женщин, которые одним лишь взглядом выводили бы меня из себя до такой степени, что хотелось бы разорвать их на части. У неё определённо есть дар доводить людей до белого каления. В этот момент, лёжа на холодной земле, Деймон почувствовал, как что-то внутри него со скрипом поворачивается. Неприятный, режущий слух звук, словно заржавевший механизм. Язва? Разорвать на части? Где-то в глубине подсознания раздался тихий, почти неслышный, но очень отчётливый голос: "Это моя прерогатива называть её язвой и желать разорвать на части". Первоначальный голод, та чистая, абстрактная жажда хаоса сменилась резкой, почти болезненной волной собственничества. Губы скривились в тонкой усмешке, которая на этот раз не несла веселья. Кровь в венах, вместо того чтобы растекаться закипала медленно, предвещая бурю. Голод никуда не делся, но теперь он был окрашен совершенно другим оттенком — оттенком ярости. Нет, не ярости. Скорее... обиды. Глубокой личной обиды. Логан Фелл только что перешёл черту, сам того не зная. Он замахнулся на чужое. На его. — Как ты смеешь?! – взревел Марк Рейсс. В голосе слышался неподдельный ужас и отвращение. — О, но это же правда, док. И мне будет очень интересно посмотреть на её личико, когда любимого папочки не станет. Когда она останется совсем одна. Последние слова Логана стали той каплей, которая переполнила чашу терпения Деймона. Раздражение, собственничество, странное извращённое желание защитить... Всё это схлестнулось в единый порыв. Этот придурок не просто посмел говорить о Вайолет так, как мог говорить только Деймон, но ещё и угрожает её отцу, тем самым посягая на её покой. А это уже совсем не входило в его планы на её счет. Деймон Сальваторе всегда умел появляться эффектно. Секунду назад его силуэт был неразличим в глубокой тени под опрокинутым деревом. В следующий миг он уже стоял между Логаном и Марком прямо посреди дороги, освещённый бледным светом фар. Его появление было бесшумным, словно он материализовался из самого воздуха. На лице играла фирменная, издевательская ухмылка, полная снисхождения и превосходства, хотя глаза метали молнии, затаившиеся под маской безразличия. — Что у нас тут? – Голос Деймона был ленивым и мелодичным, но в нём звенели стальные нотки. – Старый добрый Логан Фелл решил сменить амплуа. От журналиста-неудачника до... – Он сделал драматическую паузу. Взгляд скользнул по Логану, задержавшись на едва заметной впадинке под глазом. – До... кровососа. Марк, истекающий кровью из раны на шее, упавший на колени, шокировано смотрел на Деймона, не понимая, что происходит. — Деймон? Что... Что ты здесь делаешь? Беги отсюда! – хрипло выдохнул он, пытаясь встать, но силы покинули тело. Логан, чья ухмылка спала с лица, обнажая звериный оскал, немедленно перестроился. В глазах вспыхнул тот же голод, что и у Деймона, но гораздо менее контролируемый, более дикий. Он небрежно отшвырнул мужчину от себя, словно мешок с мусором. — Что ж, я не жадный. Я умею делиться. Марк, тяжело дыша, поднял взгляд на Деймона. Глаза, полные затухающей надежды, встретились с холодным отстранённым блеском в глазах вампира. В этот момент что-то внутри оборвалось. Он один из них. Сердце, измученное ужасом и потерей крови, казалось, остановилось. Жизнь, яркая, полная суеты и мелких забот, начала проноситься перед глазами. Вот Вайолет, маленькая, смеющаяся в своём новом платье. Вот его жена, молодая, красивая в день их свадьбы. Вот он сам, юный и полный надежд, играющий в футбол с друзьями. Неужели это конец? Неужели его жизнь оборвётся здесь, на этой проклятой дороге, от рук существ, о которых он читал только в сказках? Слëзы, смешанные с пылью и кровью, застлали глаза. Он зажмурился, и сквозь проступающую черноту отчаяния губы начали шевелить забытые слова, которые в детстве казались панацеей от всех бед. Слова, к которым он не прибегал десятки лет: — Отче наш, сущий на небесах. Да святится имя Твоё, да придёт Царствие Твоё, да будет воля Твоя и на земле, как на небе… Деймон закатил глаза. Губы изогнулись в кривой усмешке. — О, ради всего святого, старик! Молитвы? Серьёзно? Ты ещё не понял, что здесь, на этой земле, мы сами себе Боги? – проворчал он, опускаясь на корточки рядом. Взгляд, пронзительный и гипнотический, поймал глаза Марка. — Смотри на меня. – Голос Деймона стал тихим, но приказным, обволакивающим, не терпящим возражений. – Ты будешь сидеть здесь. Ты не будешь издавать ни звука. Глаза Марка потухли, в них исчезли страх и осознанность. Он моргнул и, словно безвольная кукла, монотонно повторил: — Буду сидеть… не издам ни звука… Логан, наблюдавший за этой сценой с непониманием, нахмурился. — Что это за чертовщина? Что за фокусы, старина? Деймон медленно поднялся, выпрямляясь во весь рост. Шаги были бесшумными, хищными, когда он начал двигаться к Логану. — Кто обратил тебя? Логан отступил на шаг. Инстинкт подсказывал ему опасность. — Отвали, Сальватор. Иначе… — Иначе что? Я жду ответа. Кто это был? — Да пошёл ты! – рявкнул Логан, бросаясь на Деймона. Но Деймон был быстрее, опытнее. Он перехватил руку Логана, крутанул его, припечатывая к ближайшему дереву. Однако Логан, хоть и неопытный, был дик и отчаян. С неожиданной силой он оттолкнулся от дерева, вывернулся из захвата Деймона и в то же мгновение материализовался рядом с Марком. Рука сжала раненую шею мужчины. — Не двигайся, Сальватор! — прошипел Логан. Глаза горели красноватым безумным светом. Он сильнее стиснул рану Марка, так что оттуда хлынула свежая струйка крови, оставляя на пальцах тёмные липкие следы. — Ещё один шаг и я сверну ему шею. Обещаю. И знаешь что? Мне это доставит чëртово удовольствие. Деймон фыркнул. Он непринуждённо засунул руки в карманы своей кожаной куртки, а плечи слегка приподнялись в показном равнодушии. — О, ради Бога. Убивай. Мне то что? Честно говоря, я вообще собирался уехать из города, пока ты не решил устроить здесь кровавую бойню. Логан только шире усмехнулся. Лицо исказила гримаса злорадства. Он не поверил ни единому слову. Деймон лишь закатил глаза, словно его невероятно утомила эта мелодрама. — Давай, не тяни. Делай своё дело. — Он вытащил одну руку из кармана и небрежно махнул ею. Логан, чьë терпение уже лопнуло, оскалился. Клыки, до этого скрытые, вытянулись, блестя в тусклом свете. С хищным рычанием он впился в шею Марка, намереваясь наконец-то насытиться. Но не успел он сделать и глотка, как сильный удар отбросил его в сторону. Логан пролетел несколько метров, кубарем скатившись по асфальту, но тут же, как пружина, вскочил на ноги. Он стряхнул с себя грязь и, увидев свою нападавшую, разразился диким безумным смехом. — Что за сюрприз! Ты всегда появляешься в самый интересный момент, не так ли? Вайолет, одетая в обтягивающем спортивном костюме, приземлилась на колени рядом с отцом. Взгляд быстро скользнул по его бледному лицу, по рваной ране на шее, из которой, не переставая, текла кровь. Она ужаснулась: отец был без сознания. Звуки мира вокруг неё внезапно приглушались, будто уши заложило ватой, а дыхание стало прерывистым и тяжёлым. Тело затряслось, и это было похоже на начало панической атаки. Ей казалось, что сердце просто не выдержит. Оно вот-вот разорвётся и лопнет в этот ужасный миг. — Он жив, — констатировал Деймон, присев рядом с ней. Но Вайолет не слышала его. Глаза, широко распахнутые и полные первобытного страха, были прикованы к отцу. Она видела лишь алую кровь, растекающуюся по земле, чувствовала её металлический запах и понимала, что теряет самого дорогого человека. Она покачала головой, как будто пытаясь отмахнуться от этой ужасной реальности. Деймон почувствовал, как в нём нарастает злость. Эта неспособность достучаться до неё, этот парализующий страх Вайолет – всё это выводило его из себя. — Эй! Посмотри на меня! Он дышит! Он жив! Логан же, наслаждаясь представлением, лишь покачал головой. — Какая душераздирающая сцена! Отец умирает, дочь в истерике, а её воздыхатель пытается изобразить сочувствие. Прямо шекспировская трагедия. Деймон мгновенно вскочил на ноги. Глаза вспыхнули от ярости. Он был готов разорвать Логана на куски. Но в ту же секунду, прежде чем Деймон успел сделать первый шаг, Логан растворился в воздухе, исчезнув так же внезапно, как и появился. — Чёрт! — выругался Деймон сквозь зубы. Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Напрягая свои вампирские чувства, он прислушался к каждому шороху, каждому движению ветра. Ничего. Логан ушёл. Размышления прервал тонкий надрывный голосок Вайолет: — Папа… Я не слышу, как ты дышишь… Не слышу... Деймон обернулся к ней. Лицо нахмурилось. Это была не та Вайолет, которую он встретил этим утром. Не та бойкая, дерзкая девушка, что стояла перед ним несколько часов назад. — Нет! Нет! — закричала она сильнее. Голос дрожал и срывался. — Папа! Пожалуйста! Господи, только не он! — Слëзы хлынули размывая мир. — Почему ты забираешь у меня всех, кого я люблю?! Сначала мама, теперь он?! Почему?! Лучше забери меня! Забери меня сейчас же! Я не могу без него! Пожалуйста, верни его мне! Пожалуйста! Она согнулась пополам, словно удар в живот лишил её сил, и закричала что есть мочи, разрывая лёгкие. Кулаки начали колотить по твёрдому асфальту снова и снова, безжалостно, в отчаянной попытке выместить боль и гнев. — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ ЭТОТ МИР! НЕНАВИЖУ ВСЕХ! Деймон не мог больше это терпеть. Он схватил её за плечи, остановив беспорядочные удары. Хватка была крепкой, но не причиняющей боли. Он встряхнул её, заставляя поднять взгляд. — Вайолет! Хватит! Ты слышишь меня?! Посмотри на него! Он дышит! Прислушайся! Он дышит! — Голос был жёстким, почти приказом, но в нём проскальзывала нотка чего-то нового, чего-то, что он редко позволял себе чувствовать. Беспокойство. — Сосредоточься! Открой глаза! Перестань бить себя! Просто прислушайся! Вайолет, задыхаясь от криков и слëз, наконец-то почувствовала его руки. Слова Деймона, их резкость и сила словно пробили тонкую пелену паники. Она подняла на него мутные глаза, затем снова перевела взгляд на отца. Её тело всё ещё дрожало, но удары прекратились. Медленно, с огромным усилием она попыталась прислушаться. Тишина, казавшаяся до этого оглушительной, медленно начала рассеиваться. Сквозь шум в ушах, сквозь собственный сдавленный стон она вдруг услышала его. Слабый, но отчётливый, размеренный стук. Тук-тук. Это был самый прекрасный звук, который она когда-либо слышала. Неровный, слабый, но… живой. Каждый стук её собственного сердца, до этого казавшийся замирающим, теперь подпрыгивал в груди в унисон с его. Воздух, который несколько секунд назад был тяжёлым и густым, вдруг наполнился кислородом. Он был жив. Мышцы, до этого натянутые до предела, обмякли. Это было словно падение с огромной высоты, но не в бездну, а в мягкую спасительную перину. Тело, словно лишённое костей, обмякло и безвольно повалилось вперёд. Девушка не выбирала, куда падать, просто рухнула, и её лицо уткнулось во что-то твёрдое, но тёплое – в грудь Деймона. Слëз не стало меньше, наоборот, они хлынули с новой силой, но теперь это были слëзы невыносимого, всепоглощающего счастья. Рыдания сотрясали её, превращаясь в приглушённый судорожный всхлип, пока она цеплялась за него, как за последний спасательный круг. — Он… живой… — прошептала Вайолет сквозь слëзы. Голос был едва слышен. — Он живой… Деймон опешил. Он ожидал чего угодно – новой волны истерики, обвинений, чего угодно, но не этого. Её хрупкое дрожащее тело внезапно оказалось прижато к нему. Слëзы мочили его рубашку. Он замер на мгновение. Руки застыли, не зная, что делать. Инстинкты кричали: Оттолкни. Но что-то внутри, что-то, что он старательно прятал даже от самого себя, не позволило ему это сделать. Он почувствовал её дрожь, её облегчение, и что-то дрогнуло в нём самом. Очень медленно, словно впервые в жизни совершая такое движение, Деймон поднял одну руку. Она зависла в воздухе на долю секунды, затем опустилась на её спину. Неуверенно, едва касаясь, он сделал один, затем второй, чуть более ощутимый поглаживающий жест по её спине. Его прикосновение было неловким, но удивительно нежным, насколько это было возможно для него. Он не обнял её крепко, не прижал к себе. И пока Вайолет рыдала, прижавшись к нему, Деймон глядел в темноту, впервые за долгое время чувствуя нечто большее, чем гнев или скуку. Нечто очень похожее на... заботу. И это чертовски его раздражало. И одновременно совершенно необъяснимо успокаивало.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Рейсс —

-

Деймон откинулся на спинку сиденья, неторопливо вынул ключи из замка зажигания и только потом бросил быстрый цепкий взгляд в зеркало заднего вида. На заднем сиденье лежал Марк. Бледный, но живой. Кровь на его шее уже не текла, тщательно перевязанная Вайолет. Слава Богу, Логан выпил не так много, чтобы лишить Марка жизни. Через пару дней мужчина полностью восстановится. Вся поездка прошла в давящей тишине, каждый из них был поглощён своими мыслями. Вайолет впервые за долгое время осознала, что могла остаться одна. Эта мысль, эта острая, леденящая паника была таким ужасом, что слов не хватило бы описать. Как бы она жила дальше? Сознание металось между безумием и отчаянием. Первая мысль, что пронзила её, была не о горе, а о яростной решимости: Она бы не сдалась. Нет. Она бы нашла способ. Вернуть его. Любой ценой. Хоть чёрной магией, хоть сделкой с дьяволом, хоть собственной душой. Она пожертвовала бы собой тысячу раз, лишь бы снова увидеть его живые глаза, услышать его голос. А если и это не помогло бы... Если бы все пути были отрезаны, тогда оставался только один неизбежный исход: отправиться вслед за ними. Ведь какая жизнь без родителей? Смысла нет. Но потом собственное сознание ухватилось за реальность: «Ведь всё хорошо, верно? Он жив. Он дышит. Он здесь». Эта мысль была как ледяной душ, моментально сбившая волну паники и заменившая её чистым холодным гневом. Сопли? Сейчас не время для соплей! Пришло время для мести. «Логан. Я найду тебя. Я сделаю это сама. Своими руками. Ты заплатишь за каждую каплю его крови. За каждый миг моего ужаса». В этот момент старенькое радио на приборной панели зашипело, а потом начало издавать странные хаотичные звуки. Деймон, чуть прищурившись, бросил взгляд на радио, а затем на Вайолет. Уголок губ слегка приподнялся в привычной насмешке. — Может, стоит немного приглушить этот… эмоциональный шум? А то, боюсь, твой гнев сейчас разнесёт не только магнитолу, но и весь Мистик Фоллс. Вайолет резко обернулась. Глаза горели таким диким огнём, что Деймон на мгновение почувствовал, как воздух вокруг неё сгустился. — Приглушить?! — прорычала она. Голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Как! Скажи мне, как я должна, чёрт возьми, приглушить свои эмоции, когда моего отца только что чуть не убили?! Когда я стояла на краю чёртовой пропасти, готовая броситься вниз, потому что думала, что осталась одна! Как я должна успокоиться, когда чуть не стала сиротой, Деймон?! Как?! Крик оборвался так же внезапно, как и начался. Вайолет тут же обернулась к отцу. Взгляд мгновенно смягчился. Убедившись, что он в порядке, девушка, словно пружина, вылетела из машины. Она начала расхаживать туда-сюда по гравийной дорожке перед домом. Шаги были резкими и отрывистыми. Словно дикий зверь в клетке. В конце концов, она резко остановилась, замахнулась ногой и с такой силой пнула стену дома, что раздался глухой удар, и из кладки чуть не вывалился кирпич, оставив на стене глубокую вмятину. Деймон, медленно выйдя из машины, прислонился к ней, скрестив руки на груди. Он наблюдал за ней. Взгляд был смесью любопытства, тревоги и нетипичной для него мягкости. — Хорошо, — спокойно произнёс он, стараясь говорить размеренно, — можешь не успокаиваться. Но, может, попробуешь канализировать эту энергию во что-то, что не приведёт к разрушению собственного дома? Вайолет резко остановилась. Она сделала несколько шагов, приближаясь к нему вплотную, пока между ними не осталось всего пара дюймов. — Это он напал на меня в лесу! Его я встретила в больнице, когда искала Монтану! И меня, чёрт возьми, до чёртиков бесит, что я была такой слепой! Такой невнимательной! Как я могла не понять? Как я могла не видеть, что это он?! Это же было так очевидно! Я видела его! Я чувствовала его! — Вайолет зарычала. Низкий звериный звук вырвался из груди и со всей силы она шлёпнула себя по щеке. Звук был резким и болезненным. Но прежде чем девушка успела замахнуться для следующего удара, Деймон молниеносно двинулся. Рука перехватила её запястье, удерживая от новой попытки причинить себе боль. Хватка была крепкой, но не жестокой. Он смотрел в её глаза, и на этот раз в его взгляде не было ни намёка на насмешку, только мрачная серьёзность. — На себя не стоит направлять эту ярость. Он того не стоит. И ты не виновата. Никто не ожидал, что он окажется вурдалаком. Вайолет попыталась вырвать руку, но Деймон держал крепко. Она дрожала. Дыхание было прерывистым, а из глаз текли слёзы. Но взгляд по-прежнему горел ненавистью, которая теперь, казалось, перетекала и на него. — Не виновата? Я должна была знать! У меня дар, Деймон! Он отпустил её запястье, но тут же мягко, но настойчиво обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. Его большие пальцы прошлись по её мокрым от слёз щекам, стирая солёные дорожки. — Сейчас ты просто в шоке. Это нормально. Это естественно. Ты чуть не потеряла самого важного человека в своей жизни. Но ты его не потеряла. Понимаешь? Он жив. И знаешь что? Логан Фелл ещё пожалеет, что посмел покуситься на твою семью. Потому что теперь у него на хвосте… ты. Он отвёл руки от её лица, но не отошёл. Напротив, он сделал полшага вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. — Я убью его, Деймон. Я клянусь, что найду способ. И я сделаю это так, чтобы он страдал. Уголок губ Деймона приподнялся в хищной усмешке, которая была ей так знакома. — Вот это уже больше похоже на ту ведьму, которую я знаю. А теперь, — он слегка подтолкнул её плечом в сторону двери, — давай-ка затащим твоего отца обратно в дом. И, может быть, обсудим твой план мести за чашечкой крепкого, очень крепкого кофе. Или что там у ведьм обычно для приведения мыслей в порядок? Травяной чай с каплей крови врага? Я могу помочь достать кровь. Вайолет вздрогнула от его прикосновения, словно её ударили током, и резко отстранилась. Она посмотрела на него, и в её глазах, только что горевшие решимостью, теперь заплескались боль и растерянность. Она покачала головой, медленно, почти незаметно, но в этом движении было столько отчаяния, что сердце Деймона на мгновение сжалось. — Прекрати, — прошептала девушка. Голос её дрожал. — Просто прекрати. Что ты делаешь, Деймон? Зачем ты это делаешь? Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Она сделала шаг назад, увеличивая расстояние между ними, словно он был ядом. — Ты так легко переключаешься. Одна минута ты… ты меня ломаешь, заставляешь чувствовать себя так, будто я ничто, будто моё сердце - это просто игрушка, которую можно разбить и выбросить… А потом ты вот так стоишь рядом, такой… внимательный. И я… я снова чувствую себя какой-то другой. Той, которая верит тебе. Той, которая… — Она оборвала фразу, не в силах её закончить. — Я устала от этого. Плечи затряслись. Но она заставила себя выпрямиться. — Ты же хотел уехать, верно? Так уезжай. Что тебя держит? Я справлюсь с Логаном сама. Мне не нужна твоя помощь. Мне не нужен ты, который каждую секунду заставляет меня сомневаться, кто ты на самом деле. Деймон молчал. Лицо застыло. На нём читалось привычное раздражение от того, что его "поведение" подвергается анализу. Вот оно. Конечно. Он провёл чëртов час, пытаясь быть… ну, собой, но собой сдержанным, собой понимающим. И что он получил? Порцию дерьма. О том, какой он испорченный и нестабильный. Он слишком привык играть роль циничного засранца, чтобы не замечать, что его попытки быть… полезным, поддерживающим для неё воспринимаются как ещё одно издевательство. Надо было оставить её рыдать в одиночестве. Это было бы проще. Для них обоих. Но потом он вспомнил, как она билась в истерике, как её глаза были полны чистого животного страха. И она была права. Он был другим. Он был внимательным. И да, он был тем, кто причинил ей боль. Это была цепочка событий, звенья которой он сам выковал. Ему не нравилось, что она видит его так ясно, что она называет вещи своими именами. Не нравилось, потому что в её словах была болезненная правда. Он сделал шаг вперёд, а потом ещё один, не обращая внимания на то, как она отшатывается. Глаза потемнели, и в них вспыхнул опасный огонь. — Думаешь, я не знаю, что я за ублюдок, Вайолет? — Голос был низким, рычащим, каждое слово вырывалось как удар. — Я знаю! И сейчас мне не до твоих истерик о том, какая я сволочь. — Он приблизился вплотную, нависая над ней. — Знаешь, почему я не ухожу? Потому что ты не справишься с этим одна. Не потому, что ты слабая, не потому, что ты беспомощная. А потому, что ты не знаешь, с чем ты на самом деле столкнулась. Думаешь, Логан Фелл - это просто псих, который случайно превратился в вампира? — Он прищурился. Взгляд пронзал её насквозь. — Его кто-то обратил. И если этот кто-то в городе… то у нас проблемы. Вайолет вздрогнула, когда Деймон так резко, почти угрожающе приблизился. Ей захотелось отшатнуться ещё дальше, но спина упёрлась в холодную стену дома. Его слова, хлëсткие и жестокие, поначалу лишь подпитали её гнев, но последняя фраза – про то, что Логана кто-то обратил, – заставило её замереть. — Что… что значит «кто-то обратил»? — Это значит, что он не просто случайно наткнулся на вампира, прогуливаясь по кладбищу. Это значит, что кто-то намеренно превратил его в упыря. И, скорее всего, этот кто-то преследует свои цели. Логан – это лишь верхушка айсберга. И тебе со всеми твоими… талантами не справиться с ним в одиночку. Это тебе не занозу вытащить. Он сделал шаг назад, давая ей немного пространства, но не отводя взгляда. Плечи медленно опустились, и Вайолет обняла себя руками, пытаясь согреться или просто собраться в комок, чтобы стать меньше, незаметнее. Мысли, которые она так усердно отгоняла, теперь нахлынули с удвоенной силой. Отец. Его бледное лицо. Кровь. — Он… он вернётся, да? — Взгляд скользнул по машине, где ещё спал, оправляясь от раны, её отец. — Он же… он снова нападёт на папу. Что если я не успею? Что если он… Голос прервался дрогнув. Вся её недавняя агрессия улетучилась, оставив после себя лишь хрупкую, испуганную девушку. Она посмотрела на Деймона, и в её глазах не было ни упрёка, ни гнева, только чистый, незамутнённый страх за единственного родного человека, который у неё остался. Деймон наблюдал. Суровое выражение лица немного смягчилось. Он знал этот страх, эту уязвимость. И знал, что любые слова утешения сейчас прозвучат фальшиво. Но и молчать он не мог. — Ну... — Он изогнул бровь, пытаясь придать голосу свою обычную лёгкую циничную интонацию, — к тому времени, как он снова попробует добраться до твоего отца, он, скорее всего, будет частью удобрения для местной флоры. Спрятанной так глубоко, что даже самые ушлые землеройки его не найдут. Вайолет резко вдохнула, словно от шока, а потом, к своему собственному удивлению, из горла вырвался нервный, слегка истеричный смешок. Он был хриплым и коротким, но это был смех. — Даже не смей, Сальватор, — прорычала она. В голосе появилась новая жесткая нотка. — Если кто и превратит Логана в компост, то это буду я. И не пытайся меня опередить. Деймон засмеялся. Это был не его обычный едкий саркастический смех, а настоящий низкий, чуть хриплый смешок. Глаза блеснули, когда он с удовольствием наблюдал, как её лицо преображается, как страх отступает, уступая место холодной решимости. — Мне нравится это в тебе… — промурлыкал он, подаваясь чуть ближе. Взгляд скользнул по её лицу, по пылающим щекам. — Эта необузданная жажда мести. Эта сила. Это чертовски сексуально. Вайолет вздрогнула от его слов. Щёки мгновенно вспыхнули ещё ярче, окрашивая их в густой малиновый цвет. Она отступила, словно испугавшись той стороны себя, которую Деймон так открыто восхвалял. — Я совсем не рада этому. Не хочу быть такой. Не хочу… хотеть убивать. Это ужасно. Деймон усмехнулся. Протянул руку. Пальцы коснулись её подбородка, слегка приподнимая лицо, чтобы она посмотрела ему в глаза. — Ты же не думаешь, что я родился таким? Никто не хочет быть монстром. Но иногда монстр внутри - это единственное, что может спасти тебя. И тех, кого ты любишь. Вайолет резко развернулась к нему спиной, не в силах больше смотреть в эти бездонные красивые голубые глаза, в которых сейчас отражалось что-то слишком опасное. Она распахнула дверь дома, едва не сорвав её с петель. — Помоги мне занести отца, — бросила девушка через плечо. Голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Он не может оставаться в машине. Деймон медленно выпрямился. Опëрся плечом о дверной косяк, сложив руки на груди. Губы изогнулись в привычной насмешливой ухмылке. — Помоги мне занести отца, — передразнил он её, выделив интонацией каждое слово. — И где же здесь волшебное слово? Или ты думаешь, что твоя аура «я-никогда-ничего-не-прошу» освобождает тебя от элементарных правил приличия? Вайолет закатила глаза. Глубоко вздохнула, собирая всю свою волю в кулак, чтобы не запустить в него чем-нибудь тяжёлым. — Пожалуйста, — процедила она сквозь стиснутые зубы. И это слово вырвалось из неё, словно она признавалась в смертном грехе. Деймон довольно кивнул. Ухмылка стала шире. — Вот так гораздо лучше. Всегда пожалуйста. — Он оттолкнулся от косяка и направился к машине. — Кстати, как ты вообще там оказалась? Появилась, как чёртик из табакерки. Вайолет наблюдала, как Деймон непринуждённо открывает заднюю дверь машины. Её отец всё ещё без сознания, выглядел жалко и беспомощно. Вампир легко, словно тот был пушинкой, вытащил его, перекинул через плечо, как мешок с картошкой, и, даже не замедлив шаг, направился к дому. — Я бегала, — ответила Вайолет, отводя взгляд. — Мне нужно наращивать мышцы. И выносливость тренировать. Вся эта магия… она высасывает силы быстрее, чем я успеваю их восполнять. Деймон вошёл в дом, небрежно бросив Марка на диван в гостиной. Затем подошёл к Вайолет, оглядывая её с ног до головы, чтобы одобрительно хмыкнуть. — Бегала, значит? — протянул он, задумчиво прищурившись. — И это, наверное, твой таинственный учитель магии посоветовал тебе превратиться в этакую олимпийскую чемпионку? Смею предположить, он и сам в прекрасной форме. А то как же, не дай Бог, его ученица будет выглядеть менее… впечатляюще. Вайолет моментально вспыхнула. — Это не твоё дело, Сальватор! — рявкнула она, скрестив руки на груди. — Чем я занимаюсь, кто меня учит, и тем более, как я выгляжу. Тебе стоит научиться держать свой ядовитый язык за зубами. А теперь… можешь уйти. Я устала и хочу спать. Деймон притворно обиженно приложил руку к сердцу. Глаза сверкнули игривым блеском. — Какое непостоянство! Только что спасал твоего папочку от неминуемой смерти, а теперь на выход! И ни слова благодарности, кроме этого жалкого «пожалуйста». Право слово, девушки, вы все такие… неблагодарные. Он направился к выходу, картинно покачивая головой. — Я запомню это, Ви, — бросил он через плечо, прежде чем скрыться за дверью. Прежде чем захлопнуть дверь, Вайолет всё же буркнула почти неслышно: — Спасибо. Дверь захлопнулась. Она осталась одна. С горящими щеками девушка подошла к дивану, аккуратно укрыла отца пледом, поправив ему подушку. Потом, стараясь не думать о словах Деймона, о его взгляде, о его нелепой, но такой чертовски проницательной проницательности, пошла наверх, в свою комнату, чтобы наконец-то рухнуть на кровать и попытаться хоть немного отдохнуть от этого безумного дня. _____________________ ▌│█║▌║▌║ ᴋᴏнᴇц _____________________ Ох, ʍᴏи хᴏᴩᴏɯиᴇ! Я ᴄ ᴛᴩᴇᴨᴇᴛᴏʍ ʙ ᴄᴇᴩдцᴇ, ᴄ дᴩᴏжᴀщиʍи ᴨᴀᴧьчиᴋᴀʍи и, чᴇᴦᴏ уж ᴦᴩᴇхᴀ ᴛᴀиᴛь, ᴄ нᴇбᴏᴧьɯиʍ ᴧичныʍ ᴄᴀᴧюᴛᴏʍ ᴏбъяʙᴧяю: ОНА ЗДЕСЬ! 🎉 Дᴀ-дᴀ, ʙы нᴇ ᴏᴄᴧыɯᴀᴧиᴄь, и дᴀ, я ᴄᴀʍᴀ нᴇ ʙᴇᴩю, чᴛᴏ ϶ᴛᴏ ᴄʙᴇᴩɯиᴧᴏᴄь – 12-я ᴦᴧᴀʙᴀ ʍᴏᴇᴦᴏ Дᴇйʍᴏнᴀ и нᴀɯᴇй ОЖПɯницы нᴀᴋᴏнᴇц-ᴛᴏ уʙидᴇᴧᴀ ᴄʙᴇᴛ и ᴦᴏᴛᴏʙᴀ уʙᴧᴇчь ʙᴀᴄ ʙ ᴄʙᴏй ʙᴏдᴏʙᴏᴩᴏᴛ ᴄᴏбыᴛий! 🚀 И дᴀ… ϶ᴛᴀ ᴦᴧᴀʙᴀ ᴨᴏᴄᴧᴇдняя ʙ ϶ᴛᴏй чᴀᴄᴛи иᴄᴛᴏᴩии. Я ɜнᴀю, ϶ᴛᴏ ɜʙучиᴛ нᴇʍнᴏᴦᴏ ᴦᴩуᴄᴛнᴏ, нᴏ ᴨᴏʙᴇᴩьᴛᴇ - ϶ᴛᴏ нᴇ ᴨᴩᴏщᴀниᴇ. ϶ᴛᴏ ᴧиɯь нᴇбᴏᴧьɯᴀя ᴨᴀуɜᴀ ᴨᴇᴩᴇд нᴏʙыʍ ϶ᴛᴀᴨᴏʍ. Нᴇ ᴩᴀᴄᴄᴛᴩᴀиʙᴀйᴛᴇᴄь, нᴀɯи ᴨуᴛи ᴏбяɜᴀᴛᴇᴧьнᴏ ᴄнᴏʙᴀ ᴨᴇᴩᴇᴄᴇᴋуᴛᴄя. Иᴄᴛᴏᴩии ᴧюбяᴛ ʙᴏɜʙᴩᴀщᴀᴛьᴄя, ᴀ ɜнᴀчиᴛ, ʍы ᴇщё ʙᴄᴛᴩᴇᴛиʍᴄя ɜдᴇᴄь ᴄ нᴏʙыʍи ᴦᴧᴀʙᴀʍи, ϶ʍᴏциями и ʍᴏʍᴇнᴛᴀми, ᴏᴛ ᴋᴏᴛᴏᴩых ᴄᴇᴩдцᴇ будᴇᴛ биᴛьᴄя чуᴛь быᴄᴛᴩᴇᴇ. ✨ Бᴏжᴇчᴋи, ᴄᴋᴏᴧьᴋᴏ жᴇ ʙ нᴇй ʙᴄᴇᴦᴏ нᴀʍᴇɯᴀнᴏ, ᴄᴋᴏᴧьᴋᴏ иᴄᴋᴩ, ᴄᴋᴏᴧьᴋᴏ чуʙᴄᴛʙ, ᴄᴋᴏᴧьᴋᴏ... ну, ʙы ᴄᴀʍи ʙᴄё уʙидиᴛᴇ! 😉 Эᴛᴀ ᴦᴧᴀʙᴀ быᴧᴀ дᴧя ʍᴇня нᴀᴄᴛᴏящиʍ ʙыɜᴏʙᴏʍ, ʍᴀᴧᴇньᴋиʍ ᴛʙᴏᴩчᴇᴄᴋиʍ ʙᴏᴄхᴏждᴇниᴇʍ нᴀ Эʙᴇᴩᴇᴄᴛ, и я бᴇɜуʍнᴏ ᴄчᴀᴄᴛᴧиʙᴀ, чᴛᴏ ʍы дᴏбᴩᴀᴧиᴄь дᴏ ϶ᴛᴏй ʙᴇᴩɯины ʙʍᴇᴄᴛᴇ. Сᴨᴀᴄибᴏ ʙᴀʍ, чᴛᴏ ᴛᴀᴋ дᴏᴧᴦᴏ ждᴀᴧи, чᴛᴏ нᴇ ᴨᴏᴛᴇᴩяᴧи нᴀдᴇжды и ʙᴇᴩиᴧи ʙ ʍᴏю, ᴨᴏᴩᴏй ᴏчᴇнь ʍᴇдᴧиᴛᴇᴧьную, нᴏ ʙᴄᴇᴦдᴀ ᴨᴩᴇдᴀнную ʍуɜу. ✨ Вᴀɯᴀ ᴨᴏддᴇᴩжᴋᴀ — ϶ᴛᴏ ʍᴏё ᴛᴏᴨᴧиʙᴏ, бᴇɜ ᴋᴏᴛᴏᴩᴏᴦᴏ ϶ᴛᴏᴛ ɸᴀнɸиᴋ ᴨᴩᴏᴄᴛᴏ нᴇ ᴄʍᴏᴦ бы ᴄущᴇᴄᴛʙᴏʙᴀᴛь! Нᴏ ϶ᴛᴏ ᴇщё нᴇ ʙᴄᴇ! Вᴇдь ᴄᴇᴦᴏдня у нᴀᴄ 7 янʙᴀᴩя, ᴀ ϶ᴛᴏ ɜнᴀчиᴛ, чᴛᴏ... ᴛᴀ-дᴀʍ! 🎄 Я ᴏᴛ ʙᴄᴇᴦᴏ ᴄʙᴏᴇᴦᴏ ʙᴀʍᴨиᴩᴄᴋи-чᴇᴧᴏʙᴇчᴇᴄᴋᴏᴦᴏ ᴄᴇᴩдцᴀ хᴏчу ᴨᴏɜдᴩᴀʙиᴛь ᴋᴀждᴏᴦᴏ иɜ ʙᴀᴄ ᴄ ᴨᴩᴏɯᴇдɯиʍ Нᴏʙыʍ ᴦᴏдᴏʍ и, ᴋᴏнᴇчнᴏ жᴇ, ᴄ чудᴇᴄныʍ, ʙᴏᴧɯᴇбныʍ Рᴏждᴇᴄᴛʙᴏʍ! 🌟🎁 Пуᴄᴛь ʙᴄᴇ нᴇʙɜᴦᴏды и ᴨᴇчᴀᴧи ᴏᴄᴛᴀнуᴛᴄя ᴨᴏɜᴀди, ʙ ухᴏдящᴇʍ ᴦᴏду, ᴋᴀᴋ ᴛᴇни, чᴛᴏ ᴩᴀᴄᴄᴇиʙᴀюᴛᴄя нᴀ ᴩᴀᴄᴄʙᴇᴛᴇ. Пуᴄᴛь ϶ᴛᴏᴛ нᴏʙый, 2026 ᴦᴏд, ᴨᴩинᴇᴄёᴛ ʙ ʙᴀɯу жиɜнь ᴛᴏᴧьᴋᴏ ᴄʙᴇᴛᴧыᴇ ʍᴏʍᴇнᴛы, иᴄᴋᴩᴇнниᴇ уᴧыбᴋи и ᴛᴏ ᴄᴀʍᴏᴇ нᴇжнᴏᴇ ᴛᴇᴨᴧᴏ ʙ дуɯᴇ, ᴋᴏᴛᴏᴩᴏᴇ ᴄᴏᴦᴩᴇʙᴀᴇᴛ дᴀжᴇ ʙ ᴄᴀʍыᴇ ᴧюᴛыᴇ ʍᴏᴩᴏɜы. Пуᴄᴛь ᴋᴀждᴏᴇ ʙᴀɯᴇ жᴇᴧᴀниᴇ, ɯᴇᴨнуᴛᴏᴇ ᴨᴏд бᴏй ᴋуᴩᴀнᴛᴏʙ иᴧи ɜᴀᴦᴀдᴀннᴏᴇ ʙ Рᴏждᴇᴄᴛʙᴇнᴄᴋую нᴏчь, ᴏбяɜᴀᴛᴇᴧьнᴏ ᴄбудᴇᴛᴄя, ᴀ ʍᴇчᴛы ᴩᴀᴄцʙᴇᴛуᴛ яᴩᴋиʍи цʙᴇᴛᴀʍи, нᴀᴨᴏᴧняя ᴋᴀждый ʙᴀɯ дᴇнь ᴄʍыᴄᴧᴏʍ и ᴩᴀдᴏᴄᴛью. 💫 Я жᴇᴧᴀю ʙᴀʍ нᴀйᴛи иᴧи уᴋᴩᴇᴨиᴛь ᴛу ᴄʙяɜь, ᴛу ᴩᴏдᴄᴛʙᴇнную дуɯу, ᴋᴏᴛᴏᴩᴀя будᴇᴛ ᴄᴏᴦᴩᴇʙᴀᴛь ʙᴀᴄ, ᴋᴀᴋ ᴄᴀʍый уюᴛный ᴨᴧᴇд ʙ ʍᴏᴩᴏɜную ɜиʍу. Будьᴛᴇ ᴧюбиʍы и ᴧюбиᴛᴇ ᴄᴀʍи, ʙᴇдь иʍᴇннᴏ ᴧюбᴏʙь — ϶ᴛᴏ ᴛᴀ ᴄᴀʍᴀя ʍᴀᴦия, чᴛᴏ ᴄᴨᴏᴄᴏбнᴀ иɜʍᴇниᴛь ʍиᴩ ʙᴏᴋᴩуᴦ нᴀᴄ и ʙнуᴛᴩи! ❤️✨ Пуᴄᴛь ʙ ʙᴀɯих дᴏʍᴀх цᴀᴩиᴛ ᴦᴀᴩʍᴏния, ᴄʍᴇх нᴇ уʍᴏᴧᴋᴀᴇᴛ, ᴀ ᴋᴀждый нᴏʙый дᴇнь ᴨᴩинᴏᴄиᴛ ᴨᴏʙᴏд дᴧя ᴄчᴀᴄᴛья и бᴧᴀᴦᴏдᴀᴩнᴏᴄᴛи. 🙏🏡 Сᴨᴀᴄибᴏ ʙᴀʍ ɜᴀ ᴛᴏ, чᴛᴏ ʙы ᴄᴏ ʍнᴏй, ɜᴀ ᴛᴏ, чᴛᴏ чиᴛᴀᴇᴛᴇ, ᴋᴏʍʍᴇнᴛиᴩуᴇᴛᴇ и ʙдᴏхнᴏʙᴧяᴇᴛᴇ ʍᴇня ᴛʙᴏᴩиᴛь! Вы – ʍᴏя ᴄᴀʍᴀя ᴧучɯᴀя ᴨᴏддᴇᴩжᴋᴀ и ᴄᴀʍый цᴇнный ᴨᴏдᴀᴩᴏᴋ. 💖 Обниʍᴀю ᴋᴀждᴏᴦᴏ иɜ ʙᴀᴄ ᴋᴩᴇᴨᴋᴏ-ᴋᴩᴇᴨᴋᴏ и жᴇᴧᴀю ᴄᴀʍᴏᴦᴏ ʙᴏᴧɯᴇбнᴏᴦᴏ нᴀчᴀᴧᴀ ᴦᴏдᴀ! С ᴧюбᴏʙью и ʙдᴏхнᴏʙᴇниᴇʍ, Вᴀɯᴀ Аʙᴛᴏᴩɯᴀ. 🥂💫 _____________________