𝐃𝐎 𝐘𝐎𝐔 𝐖𝐀𝐍𝐓 𝐓𝐎 𝐊𝐍𝐎𝐖 𝐇𝐎𝐖 𝐃𝐄𝐀𝐓𝐇 𝐊𝐈𝐒𝐒𝐄𝐒?╰┈➤Ｔｈｅ Ｖａｍｐｉｒｅ Ｄｉａｒｉｅｓ・ᴰᵃᵐᵒⁿ ˢᵃˡᵛᵃᵗᵒʳᵉ & ⱽⁱᵒˡᵉᵗ ᴿᵉⁱˢˢ ✔

▲

⬎

Хᴏчᴇɯь, ɜнᴀᴛь, ᴋᴀᴋ цᴇᴧуᴇᴛ ᴄʍᴇᴩᴛь?

⬐

❝Я ᥰρᥙɜнᥲю, чᴛ᧐ ϶ᴛ᧐ δы᧘᧐ ᥱдᥙнᥴᴛʙᥱнн᧐ᥱ, чᥱᴦ᧐ я х᧐ᴛᥱ᧘ᥲ ʙ ᴛ᧐ᴛ ʍ᧐ʍᥱнᴛ, нᥱᥴʍ᧐ᴛρя нᥲ ʙᥱᥴь ᴛʙ᧐ᥔ яд, ʙᥴю ᴛʙ᧐ю ᧐ᥰᥲᥴн᧐ᥴᴛь❞.

.

___________

╮

ᴮⁱʳᵈʸ — ˢᵏⁱⁿⁿʸ ᴸᵒᵛᵉ♬

▶︎ •၊၊||၊|။||||| 0:10

▼

— 2009 год. 30 ноября —

Дом Рейсс.

-

За окном царила идеальная тёплая погода: лёгкий ветерок едва шевелил листву на деревьях, разнося аромат цветущих лип, а небо, не отягощëнное ни единым облачком, раскинулось безбрежным лазурным полотном. Царило полное, абсолютное умиротворение. И это же спокойствие, это же благословенное затишье царило в комнате Вайолет. Она сидела на мягком коврике для йоги, скрестив ноги в позе Сукхасане. Глаза были прикрыты, а на голове плотно сидели наушники. Из них мягким обволакивающим потоком лилась «Ом Шанти мантра». Красивый женский голос полностью завладел её разумом, растворяя все мысли, кроме текущего момента. Девушка глубоко, медленно вдохнула, наполняя лёгкие до предела, а затем так же плавно выдохнула, отпуская напряжение. Затем она плавно перешла в позу Кошки-Коровы (Марджариасана-Битиласана). С каждым вдохом её спина мягко прогибалась, а с выдохом она округляла позвоночник, подтягивая подбородок к груди. Потом, не открывая глаз, она медленно поднялась и, сосредоточившись на внутреннем равновесии, изящно вошла в позу Дерева (Врикшасана). Одна стопа прижалась к внутренней стороне бедра, руки сложились в Намасте перед грудью. С каждым днём у неё получалось всё лучше и лучше. Движения становились всё более плавными, а позы устойчивее. Умиротворение и покой – эти два элемента стали её неотступными спутниками на протяжении последних нескольких дней. Поначалу, когда Корнелия предложила ей «заняться этой ерундой» Вайолет сочла это полной чушью. Йога? Медитация? Это же для просветлëнных хиппи, а не для неё, девушки, которая была склонна превращаться в существо с клыками при малейшем раздражении. Но выбора не было. Обстоятельства припëрли её к стене, и Вайолет пришлось попробовать. И к её безграничному удивлению, она начала чувствовать результат. Она стала лучше спать. Глубоким безмятежным сном, без единого ночного кошмара. На минуточку! Больше никаких внезапных вспышек гнева, никаких пугающих трансформаций. Её тело, казалось, само вздохнуло с облегчением. У неё появился аппетит ко всему — не только к еде, но и к жизни в целом. У неё стала появляться мотивация чем-нибудь заняться, тем, чем раньше она и не думала. Например, самостоятельно изучать технику ботанической иллюстрации, проводя часы за кропотливым выписыванием лепестков и листьев. Даже если она и раздражалась, она теперь могла сдерживать себя, не давая эмоциям захлестнуть её. А это значит, что она снова может ходить в школу. Теперь это новая, лучшая версия Вайолет Рейсс. Та, что увидит и примет этот мир с распахнутым сердцем. Тук-тук-тук. Ручка повернулась, и дверь аккуратно приоткрылась, являя в проёме немного сонное лицо Марка. Вайолет улыбнулась отцу. Затем сняла наушники, откладывая их в сторону. — Доброе утро, пап! Марк вошёл в комнату, на ходу приглаживая волосы. — Доброе утро, милая. Готова покорять школьные вершины? Вайолет подняла большой палец вверх. Её глаза заискрились энтузиазмом. — Готова как никогда! Пап, вот увидишь, с этого дня ты вообще забудешь, что у тебя когда-то была плохая дочь! Теперь ты будешь знать Вайолет – целеустремлëнную отличницу, настоящую умницу, гордость школы! Марк рассмеялся. Он склонил голову набок, с нежностью глядя на дочь. — Плохая дочь? По-моему, ты всегда была самой лучшей. Вайолет махнула рукой, отмахиваясь от его слов. — Ну, всё равно забудь! Слово «проблемы» отныне не про меня! Счастливый отец подошёл к дочери и ласково потрепал её по макушке, растрепав недавно собранные волосы. Видеть её, такой полной решимости и света было не просто облегчением, а настоящим благословением, чистым, неподдельным счастьем. Он видел, как упорно она старается, как каждый день делает маленькие, но уверенные шажки к этой новой, более счастливой версии себя. И это вдохновляло его самого. Марк старался по возможности приходить раньше со смен, чтобы провести с ней каждый свободный час. Они очень часто стали играть в "Монополию" или карточные игры. Марк, к её досаде, часто выигрывал, что, конечно, расстраивало Вайолет, и она дулась, надув губы, но всё равно требовала реванш. Марк не дурак. Он видел, как часто дочь пытается мухлевать, подкладывая карты под стол или незаметно двигать фишки. «Вот спасибо, Дженна» — мысленно усмехнулся Марк, вспоминая, как его подруга научила её этим "хитростям" в детстве. Они также весело отметили День Благодарения, уехав к родственникам в Стантон, Техас. Вайолет впервые за долгое время по-настоящему окунулась в атмосферу праздника. Она помогала тёте Эмили на кухне: раскатывала тесто для тыквенного пирога и украшала стол осенними листьями и миниатюрными тыквами. Весь день она носилась по дому с младшими кузенами Бетти и Билли, устраивая импровизированные представления и читая вслух истории о первых поселенцах. Вечером, когда все собрались за большим столом, Вайолет чувствовала себя частью чего-то большого. Она даже вызвалась помочь с уборкой посуды, чем очень удивила всех. Этот праздник стал для неё не просто днём отдыха, а настоящим символом нового начала. Взгляд Марка скользнул по комнате, задержавшись на фотографии. Лёгкая тень скользнула по его лицу, но он тут же взял себя в руки, смахнув её каким-то внутренним усилием. Он подошёл ближе к дочери, потирая затылок. — Вайолет... есть тут у меня… хм… новость. Не то чтобы новость, а так… ну, дела на работе, в общем. — Что такое, пап? Опять какой-то сложный случай? Или ты наконец-то купил себе новый ремень для брюк? — Нет, нет, не ремень, — Марк даже покраснел немного. — Это… это другое. Понимаешь, к нам в отделение… тут, значит, новенькая пришла. Стажëрка. Ну, вроде как. И, ну меня поставили её, так сказать, главным по всем её вопросам, понимаешь? Как будто мне своих забот мало, хах, — он попытался выдавить шутку, но она прозвучала натянуто. — Её зовут Монтана. Да, необычное имя, я тоже так подумал. Прямо как штат. Но она… очень милая. И целеустремлённая, знаешь, прям глаза горят. Всё схватывает на лету. Буквально за пару часов освоилась там, где другие неделю бы пыхтели. Вайолет слушала. Её губы тронула нежная, понимающая улыбка. Ей не нужно было слов, чтобы понять, что происходит в душе отца. Боль утраты мамы всё ещё была острой, но Вайолет понимала, что жизнь идёт вперёд. И папа не может провести всю оставшуюся жизнь в одиночестве, посвящая её только ей. Нет, Вайолет тоже когда-нибудь придётся найти свой путь, свою любовь, создать свою семью. И неужели он тогда останется один? Нет! Ни в коем случае! Ему нужно действовать и прямо сейчас. Девушка, ничего не говоря, подошла к нему. Руки обвили талию, и она крепко обняла его, прижимаясь к груди. Марк тут же расслабился в объятиях. — Ммм, папочка, — промурлыкала Вайолет, немного отстраняясь, но не выпуская. На её лице заиграла хитрая ухмылка. — Она тебе нравится, да? Глаза Марка расширились. Он отшатнулся, словно его поймали с поличным. — Я что, настолько очевиден? Вайолет медленно кивнула, её ухмылка расширилась. — Ну па-а-ап! Ты же не из камня, в конце концов. И судя по тому, как ты про неё рассказываешь, боюсь, ты уже по уши в ней. — Не по уши. Просто… ну, она… очень приятный человек. И, знаешь… она… она пригласила меня сегодня вечером в боулинг. Глаза Вайолет загорелись неподдельной радостью. — Вот! Видишь? Отлично! Иди, пап! Повеселись! Тебе это НУЖНО. И, кстати, не забудь рассказать мне потом все подробности! Только, пожалуйста, не пытайся ей объяснять особенности строения тазобедренного сустава. А то она точно испугается и никогда в жизни тебя больше не позовёт. Марк резко выпрямился, его брови нахмурились в искреннем недоумении. — Что? Почему это? Мне казалось, тебе всегда было интересно! Ты же сама спрашивала про анатомию лодыжки, когда неудачно спрыгнула с качелей. Это же фундаментальные знания! Это увлекательно! Вайолет закатила глаза, но на её губах играла нежная, почти снисходительная улыбка. — Пап, поверь мне. Между интересным фактом из Википедии и подробным разъяснением биомеханики сустава – пропасть. Тем более на первом свидании. Если ты начнёшь говорить про «вертлужную впадину» или «головку бедренной кости» она не подумает, что ты умный. Она подумает, что ты странный. Или что у тебя свидание не с ней, а с учебником по остеологии, — девушка энергично, но нежно подтолкнула его к двери. — А теперь марш! Иди, приводи себя в порядок! Тебе нужна новая рубашка или хотя бы футболка без пятен от вчерашнего кофе. И побрейся хорошенько. Марк упёрся плечом в дверной косяк, продолжая возмущаться. — Но подожди! А если она захочет обсудить… ну, например, принципы гемодинамики? Или метаболизм глюкозы в условиях стресса? Это тоже неинтересно?! Вайолет, собрав все силы, наконец, вытолкнула его за порог и быстро прикрыла дверь, оставив его стоять в коридоре с растерянным видом. — Нет, пап! Неинтересно! Поговорите о фильмах! О книгах! О любимом мороженом! О путешествиях! Спроси про её кота! О том, какая у нее любимая серия «Друзей!» Про что угодно, только не про функции нейроглии! И никаких клинических случаев геморрагического шока! Понял?! Из-за закрытой двери послышалось недовольное бормотание Марка, что-то про "недооценëнную важность лимфатической системы". Вайолет прислонилась к двери и глубоко выдохнула, прикрыв глаза. Уголки её губ поднялись в лёгкой улыбке. Она очень надеялась, что отец не напортачит. Он был таким удивительным, таким добрым и таким… Марком. И она верила, что у него всё обязательно получится.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Пансионат Сальваторе —

-

Из ванной комнаты, откуда ещё клубился лёгкий пар, вышел Стефан. Он был замотан лишь в одно банное полотенце, небрежно обëрнутое вокруг бёдер. Капли воды поблëскивали на атласной коже плеч и груди, стекая вниз по едва заметным рельефам мышц. Влажные тёмные пряди волос прилипли ко лбу, а левая рука, не отрываясь, прижимала телефон к уху. На губах играла та лёгкая тёплая улыбка, что появлялась лишь в моменты искреннего, непринуждённого общения, расцветая в противовес вечной меланхолии в его глазах. — Да-да, Лекси. Я слушаю. Он пересёк комнату, направляясь к старому резному комоду, и запустил пальцы свободной руки в мокрые волосы, откидывая их назад. — Ты почему трубку не брал? Вампир приоткрыл дверцу шкафа, нащупывая свежую футболку. — Я был в душе. Вот и не брал. На другом конце провода раздался кокетливый мурлыкающий звук, от которого Стефан невольно скривился. — О-о, в душе, значит? Ну-ну, — протянула вампирша с наигранной интонацией. — И кто там ещё был в душе Стефан? Случайно не Елена? Ох, если я отвлекла вас от чего-то очень важного, то приношу тысячу извинений! Не хотела прерывать столь… интимный момент. Стефан покачал головой, прикрыв глаза. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы собрать мысли и решить, как донести до неё эту информацию, не сваливаясь в очередной виток самобичевания. — Я не с Еленой. Больше нет. На самом деле, я еë... избегаю. Стараюсь держаться подальше. С этими словами он безвольно рухнул на кровать, словно из него выпустили весь воздух. Совет и поддержка Лекси – единственное, что сейчас может хоть немного помочь ему почувствовать себя лучше. — Дай-ка я угадаю, — её голос стал нарочито глубоким, пародируя его собственную, порой излишне пафосную манеру, — Я, Стефан Сальватор, вечный страдалец и обладатель самых глубоких вампирских загонов, конечно же, по уши втюрился в прекрасную, но, увы, абсолютно идентичную своей бывшей стерве девушку-двойника! Я уже, разумеется, успел продумать имена нашим будущим гипотетическим, пока что нерождённым вампирским детям, выбрал цвет обоев для нашего уютного домика на берегу озера и даже распланировал, как мы будем скакать на радужных единорогах прямиком в закат! — она сделала театральную паузу. — Но, видите ли, я такой невероятный герой и самоотверженный мученик, что просто обязан был её бросить! Ведь не дай Бог, она снова попадёт в очередную жуткую переделку из-за того, кто я есть. И, о да, потому что я так безмерно, бесконечно сильно её люблю, я решил геройски страдать на расстоянии, наблюдая, как мои волосы седеют от тоски, а сердце покрывается мхом! Занавес! Стефан не смог не улыбнуться. Сначала это была лишь лёгкая усмешка, но потом она растянулась в широкую искреннюю улыбку, такую редкую в последнее время. Лекси, как всегда, была права и видела его насквозь, даже если их разделяли тысячи километров. От неё нельзя было ничего скрыть. — Ага, тишина. И в твоём случае это означает, что я попала прямо в яблочко, как обычно! — продолжала Лекси, её голос звучал торжествующе. — И что ты собираешься со всем этим делать? Продолжать играть в вечно скучающего Ромео, который годами вздыхает у окошка, вместо того, чтобы просто протянуть свою бледную ручку, схватить девушку и ну, сделать что-нибудь? Или ты всё-таки решишься действовать помимо того, чтобы томиться в своих мучениях? Последние слова Лекси ударили, словно пощёчина. Стефан, словно пружина, сорвался с места. Телефон с глухим стуком упал на пол, но он даже не заметил этого. Он бросился к шкафу, рывком распахнул дверцу, и с лихорадочной скоростью начал натягивать рубашку и джинсы. — Я не знаю, что я хочу, Лекси! — выдохнул он, на мгновение застыв. — Возможно, я просто жду, когда она возненавидит меня. Когда она посмотрит на меня с отвращением, и я смогу уехать отсюда. Просто исчезнуть. На том конце провода воцарилось короткое молчание. А потом её голос, до этого насмешливый, стал серьёзным: — Ты должен встретиться с ней. Открыто и честно поговорить. Нечестно, Стефан, постоянно держать её на расстоянии, когда велика вероятность, что она всё ещё ждёт тебя. Когда ты выскажешь все ей в лицо, тогда ты сможешь спокойно уехать. Со спокойной совестью. Если это, конечно, именно то, чего ты хочешь. Стефан замер. Она была права. Чëрт возьми, она была абсолютно права! — Когда всё уляжется, когда ты разберëшься со своей последней великой драмой, приезжай ко мне, Сальватор, – голос Лекси вновь обрёл прежнюю лёгкость. – Обещаю, я выбью из тебя эту тоску. Сотру твоё вечное страдание с лица земли и научу тебя снова улыбаться по-настоящему. Стефан наклонился, поднял телефон, чтобы снова прижать к уху. — Спасибо, Лекси, – прошептал он, и в его голосе прозвучало искреннее облегчение. — Для чего ещё нужны столетние друзья, если не для того, чтобы вправлять мозги? Они завершили разговор. Стефан, теперь полностью одетый, сделал пару глубоких размеренных вдохов, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он вышел из комнаты, спускаясь вниз, навстречу неизвестности. Но теперь уже с принятым решением. — В следующий раз, когда будешь обмениваться секретами со своей лучшей подружкой, передай ей от меня пламенный привет, – прозвучал голос Деймона из гостиной с явной ощутимой ухмылкой. — Сомневаюсь, что она захочет принять привет от человека, который почти её убил, Деймон, — произнёс Стефан, слегка повернув голову. В ту же секунду Деймон материализовался прямо перед ним. — Выпьешь? – предложил он, протягивая брату стакан. — Отличное подспорье для принятия судьбоносных решений. Стефан лишь бросил на него долгий оценивающий взгляд. Затем без единого слова снова перевёл взгляд на входную дверь, словно Деймона и вовсе не существовало. Тот лишь пожал плечами, его ухмылка ничуть не померкла. — Что ж, значит, мне больше достанется. Но скажи мне, Стеф, сколько мы ещё будем мусолить эту старую пластинку? Не думаешь, что пора уже отпустить прошлые обиды и двигаться дальше? «Прошлые обиды», – мысленно усмехнулся Стефан, иронически дёрнув уголком губы. Это говорит Деймон – мастер хранить и культивировать каждую мельчайшую обиду с тех самых пор, как они превратились в вампиров. Какое лицемерие! — Мне пора, — наконец произнёс Стефан, обходя брата и направляясь к массивной входной двери. — Куда это ты намылился, младший братец? — К Елене. Деймон лишь хмыкнул, опрокидывая остатки виски в горло одним большим глотком. — Удачи. Если она, конечно, вообще захочет тебя слушать. А то, знаешь ли, девушки бывают такие... непредсказуемые. Стефан проигнорировал его. Дверь распахнулась, впуская в дом тёплый утренний воздух. Он шагнул наружу, оставляя за спиной брата и их вечные дрязги. Теперь все его мысли были сосредоточены на Елене. Шагая по мощёной дорожке, он уже про себя репетировал слова – те самые, которые он скажет, когда их глаза, наконец, встретятся.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Рейсс —

-

Ford Mustang плавно припарковался у дома. Дэниел выключил двигатель, его взгляд мельком скользнул на заднее сиденье, где Джереми, поглощённый музыкой, качал головой под ритмы трека. Парень, слегка расслабившись в кресле, перевёл взгляд на входную дверь, откуда должна скоро выйти Вайолет. За последние несколько дней их отношения неуловимо, но глубоко изменились, перешли на новую, более доверительную ступень. Ту страшную тему, касающуюся его прошлого, они больше не поднимали. Словно её и не существовало. Это было облегчением, которое он по-настоящему оценил. Вайолет стала для него человеком, родственным духом во всех смыслах. Она видела его насквозь, но при этом принимала всего без суждения, без попыток переделать. Ему не нужно было носить маски. Он мог быть самим собой, ранимым, усталым, порой даже испуганным – и это было нормально. Она умела слушать по-настоящему слушать, не перебивая. В его жизни вечного скитальца, привыкшего полагаться только на себя, это было бесценным даром. С ней было легко и весело, даже когда они просто молча пили кофе или гуляли. Внезапно лёгкий толчок в плечо вырвал Дэниела из его рассуждений. Он повернул голову и увидел недовольное лицо Джереми, который сняв один наушник теперь хмурился. — Долго она ещё? Дэниел лишь пожал плечами, на его губах играла лёгкая улыбка. — Ну что ты хочешь? Девушки. Им свойственно опаздывать. Красота требует времени, знаешь ли. Джереми тут же издал ироничный фыркающий смешок. — Ты шутишь? Она бы скорее вышла босиком и в помятой футболке, чем стала бы полчаса красоту наводить. — Это была прошлая Вайолет, — поправил его Дэниел, слегка приподнимая бровь. — Нынешняя изменилась. Джереми откинулся на спинку сиденья, недовольно вздохнув. Его взгляд, до этого сердитый, стал задумчивым. — Да уж, изменилась, — протянул он, и в его голосе слышалась лёгкая тоска. — Слишком правильная стала. Как Елена. — парень поморщился, упомянув свою аккуратную и всегда безупречную сестру. — Мне прошлая версия куда больше нравилась. Его губы тронула хитрая, почти шкодливая улыбка, и Джереми снова выгнулся вперёд, наклоняясь к Дэниелу. — Знаешь почему? Дэниел повернулся к нему полубоком, его улыбка приобрела предвкушающий оттенок. — О-о-о! Похоже, ты собираешься вывалить на меня какую-то грязную тайну? Джереми кивнул, его глаза горели озорным огнём. Предвкушение рассказа, который он знал, приведёт Дэниела в восторг, а саму Вайолет в ярость, буквально распирало его изнутри. Вероятность того, что подруга прикончит его, была стопроцентной. И что с того? Джереми всегда любил рисковать. — Ну вот скажи мне, как, по-твоему, должен отпраздновать своё шестнадцатилетие настоящий подросток? — Ну, думаю, это должна быть… — Дэниел перечислил, загибая пальцы. — Громкая тусовка, толпа девчонок, может, немного дури для расслабления… и, конечно, ритуальное прощание с невинностью, если повезёт? Джереми аж подскочил на сиденье, хлопнув Дэниела по плечу с такой силой, что тот ойкнул. — Вот именно! Я тоже так думал! Но знаешь, как выглядела моя легендарная шестнадцатая днюха?! Дженна, Елена и вишенка на торте, Вайолет, которая, мать её, впëрлась в костюме Человека-паука! — последние слова он выкрикнул почти шёпотом, но с такой экспрессией, будто рассказывал о самом ужасном кошмаре. — Будто мне, блин, пять лет исполнилось! Дэниел прыснул со смеху. Чëрт возьми, он бы сейчас всё отдал, чтобы присутствовать там, сделать десяток фотографий и потом дразнить её ими до самой старости. Но, увы, на тот момент времени они были в ссоре. И он пропустил этот шедевр. — Ну и… как, собственно, прошла вечеринка? — Прошла? Это был не праздник, а, блин, выживание! Тётя Дженна видимо, решила, что классика 90-х для всех возрастов. Клянусь, я слышал Spice Girls не меньше пяти раз. Потом мы нашли спрятанную за стопкой семейных фотоальбомов бутылку виски, которую Дженна приберегала «на случай нежданных гостей». Вот тогда-то и началась наша версия «веселья». Мы решили поиграть в «Правду или действие» и Вайолет всё время выбирала «действие» и пыталась заставить меня... ну неважно, что она пыталась сделать. Важно, что это было мерзко и унизительно. Всё время жаловалась на жару, на этот свой дурацкий костюм, на то, что ей тесно и вообще дышать нечем. Я ей говорю: «Ну так сними его, дура!» Джереми скривился, словно вспоминая самый отвратительный момент в своей жизни. — Она пошла в мою комнату, типа "переодеться", а на самом деле решила, что ей слишком жарко и в обычной одежде, и осталась... в белье. В своём, блин, комплекте! Парень был готов выколоть себе глазные яблоки в тот момент, лишь бы стереть эту картинку из памяти. Это всё равно, что увидеть Елену в таком виде. — В итоге после всего этого Вайолет вырубилась прямо на моей кровати. Джереми потëр глазницы так сильно, что перед глазами на мгновение поплыли пятна. Он резко отвернулся к окну, восстанавливая фокус. И потребовалась всего одна секунда, чтобы увидеть ЕЁ. Из горла Джереми вырвался совершенно неконтролируемый, высокий, почти девичий крик, полный чистого, неподдельного ужаса. Дэниел вздрогнул, чуть не подпрыгнув на сиденье, и проследил взглядом, чтобы увидеть Вайолет. Девушка стояла за стеклом прямо в притык к двери, в чёрных солнцезащитных очках, которые полностью скрывали глаза. Она не двигалась, не улыбалась, просто стояла там неподвижная, словно статуя. Картинка и вправду выглядела до чёртиков пугающей, словно за ними наблюдала городская сумасшедшая, которая вот-вот начнёт царапать стекло. Довольная его реакцией, Вайолет с абсолютным достоинством открыла переднюю пассажирскую дверь и скользнула на сиденье. Джереми, всё ещё держась за сердце и пытаясь восстановить дыхание, выпалил: — Ты… ты какого чёрта там стояла?! Вайолет медленно повернула голову к нему, её голос был на удивление ровным, без единой интонации: — Если бы ты не трепал языком, то заметил бы, как я вышла. Я тут уже минуты две стою. Джереми медленно выдохнул. Паника начала отступать, сменяясь лёгкой настороженностью. Холодок пробежал по спине – не от страха, а от неприятного предчувствия. — Ты злишься? Лицо девушки оставалось невозмутимым, но в уголках губ промелькнула едва заметная улыбка, становясь шире. — Злюсь? Ну что ты, Джер, — она демонстративно поправила солнечные очки. — Просто теперь мы квиты. Я ведь тоже иногда обсуждаю тебя со своими подругами. Челюсть Джереми отвисла. Он разинул рот, пытаясь что-то сказать, но не выдал ни единого звука. Дэниел, который до этого момента тихо сидел, из-за всех сил сдерживая смех, теперь позволил себе лёгкую ухмылку. — Готова? — Готова, — ответила Вайолет, и в её голосе прозвучала нотка предвкушения. — Что… что готово? О чëм вы? Но ответа Джереми не получил. Дэниел лишь слегка улыбнулся, открыл дверь и вышел из машины. Вайолет ловко перебралась на водительское сиденье, а Дэниел уселся на место пассажира рядом с ней. Наслаждение разлилось по лицу девушки, когда её пальцы легли на гладкую кожу руля. Она глубоко вдохнула, закрыла глаза на мгновение, а затем распахнула их, полные решимости и сияющего озорства. — Ну что, Джер? Готов к самой незабываемой поездке в своей жизни? — крикнула она, слегка повернув голову назад. До Джереми медленно, но верно доходил смысл происходящего. — Ты… ты что творишь?! — голос юноши сорвался на визг, почти истеричный. — Ты никогда не водила! Ты нас всех убьёшь! Вайолет повернула ключ в замке зажигания, игнорируя его панику. — Все когда-то начинают, Джереми, — спокойно ответила она, держа взгляд на приборной панели. — Я тренировалась. Дэнни хороший учитель. — Он хороший самоубийца! Вайолет, это не шутки! Ты же знаешь, что ты… — Не драматизируй. Дэниел, до этого наблюдавший за ними с лёгкой усмешкой, вдруг изменился. Его лицо приняло серьёзное сосредоточенное выражение. — Итак, — начал он, глядя на неё. — Что первым делом проверяем перед началом движения? Вайолет не медлила ни секунды. Ей не нужно было думать. — Проверить зеркала, убедиться, что они настроены под меня. Отрегулировать сиденье, чтобы ноги доставали до педалей, а руки удобно лежали на руле. И, конечно, пристегнуться самой и убедиться, что все пассажиры пристегнуты. Дэниел кивнул. — А теперь вспомни: какие три основные педали? И какая за что отвечает? — Слева направо: сцепление, тормоз, газ. Сцепление — для переключения передач и плавного старта. Тормоз — для замедления и остановки. Газ — для ускорения. Всё верно? — Абсолютно. А если вдруг увидишь знак "Уступи дорогу?" Твои действия? — Снизить скорость, убедиться в отсутствии помех, при необходимости остановиться, затем продолжить движение, если путь свободен. — И допустим, мы выезжаем на скоростное шоссе без знаков. Какова будет предположительная допустимая скорость? — Пятьдесят пять миль в час. Если нет других указаний. Гордость заполнила глаза Дэниела. Он повернулся к Джереми, который съëжился ещё сильнее, вжавшись в сиденье. — Видишь, Джер? Она готова. Джереми ничего не ответил. С дрожащей рукой он нащупал ремень безопасности и с видимым усилием защелкнул его. Вайолет сосредоточенно переключила рычаг коробки передач в нужное положение. Её взгляд был прикован к пустому участку дороги впереди. Медленно отпустила педаль тормоза, затем плавно нажала на газ. Машина вздрогнула, затем, повинуясь её воле, начала медленно катиться вперёд. Этот момент, когда она почувствовала, что это она управляет этой тонной металла, что её руки на руле направляют её по дороге, а её ноги контролируют скорость – пронзил девушку до самых костей. Эйфория захлестнула с головой. И тогда это случилось. Крик. Чистый, ликующий, неистовый. — ДААААААААААА! МЫ ЕДЕМ! МЫ ЕДЕМ! ДЖЕРЕМИ! ДОСТАНЬ ТЕЛЕФОН! СНИМИ МЕНЯ! ЭТО ИСТОРИЧЕСКИЙ МОМЕНТ! Глаза Джереми, и без того круглые от ужаса, расширились ещё больше, когда он попытался отыскать взглядом что-нибудь, за что можно было бы ухватиться. — ДОРОГА! СМОТРИ НА ДОРОГУ, ДУРА!

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Школа Мистик Фоллс —

-

Монотонный голос мисс Кенсингтон, объясняющий вычисление проекций векторов, казалось, лишь усиливал сонное состояние, заставляя головы учеников опасно клониться к груди. Бонни отчаянно боролась со своей усталостью. Её веки, тяжёлые, как свинцовые гири, неумолимо тянулись вниз, и голова упала, едва не встретившись с учебником. Девушка резко вскинула её, борясь с накатившей дремотой. Нет, нельзя сдаваться. Нельзя спать. Но несмотря на все усилия, мир вокруг плыл, а слова учительницы растворялись в неясном гуле, пока зрение не начало расфокусироваться. Вдруг сквозь сонную пелену её периферийное зрение уловило лёгкое движение где-то позади. Бонни медленно повернула голову, и взгляд зацепился за еле различимый полупрозрачный силуэт, который бесшумно скользнул мимо дверного проёма. Не раздумывая, девушка тихонько поднялась с места, стараясь не привлекать внимания. Она выскользнула из класса, выбравшись в пустой коридор. Звенящая тишина обрушилась на неё, контрастируя с гулом класса. Брови Бонни нахмурились. Неужели недосып окончательно доконал её? Может, это галлюцинации? Но в то же мгновение, когда эта мысль промелькнула в её голове, тень вновь метнулась. Мелькнуло что-то едва уловимое за поворотом коридора. На этот раз Бонни была уверена. Она не ошиблась. Словно под гипнозом, осторожно, почти крадучись, девушка двинулась вперёд. — Эй?! — выкрикнула она, но лишь приглушённым шепотом, чтобы ни спугнуть, ни потревожить нечто, что она преследовала. Бонни прошла ещё несколько шагов и за углом стояла... она. Неподвижная как изваяние. Эмили Беннет. В своём длинном платье викторианской эпохи с высоким воротником и кружевами. Эмили бесшумно сдвинулась с места и мягко, словно скользя по воздуху, пошла дальше, не издавая ни звука. Инстинкт кричал Бонни бежать, возвращаться в безопасный, пусть и скучный класс. Это было опасно, это было неправильно. Но что-то глубоко внутри, что-то древнее тянуло за ней. Голос крови, голос предков. Она должна была следовать. И вот, когда Бонни прошла сквозь ту дверь, мир вокруг изменился в одно мгновение. Дверь исчезла, и она оказалась… в лесу. Снова. Снова этот чëртов лес. Эмили, едва заметная среди деревьев, стояла уже на почтительном расстоянии, словно ждала её. Бонни осторожно пошла вперёд, взгляд скользил по земле. Здесь были лишь груды камней, поросшие мхом развалины, остатки древней кладки. — Пожалуйста, помоги мне... — произнесла вдруг Эмили, её мягкий голос был едва слышимым шёпотом, полным отчаяния. Она медленно повернула голову, и её глаза вновь встретились с глазами Бонни. — Где я? — спросила Бонни, с трудом выдавив слова сквозь тяжёлое дыхание, вызванное страхом и осознанием сюрреалистичности происходящего. Эмили отвела взгляд, её глаза вновь скользнули по руинам. — Здесь всё началось, — Эмили вернула свой пронзительный взгляд на девушку. — И здесь всё должно закончиться. — Нет! Это всё ненастоящее! Бонни резко развернулась, но не успела она сделать и шага, как Эмили возникла прямо перед ней. Девушка метнулась в противоположную сторону в слепой надежде найти выход. Но и там её ждала та же непостижимая, леденящая душу фигура. — Помоги мне, — вновь произнесла Эмили, но на этот раз её голос звучал не просто грубее – в нём проступала неприкрытая первобытная сила, а взгляд стал стальным и требовательным. Резкий вдох раздался по классу, привлекая внимание нескольких учеников, которые неодобрительно покосились в её сторону. — Чëрт, — прошипела Бонни сквозь стиснутые зубы. — На что уставилась? — грубо спросила девушка Салли, сидевшую справа. — Отвернись. Салли лишь закатила глаза, но поспешно отвернулась, предпочитая не связываться с явно взвинченной Бонни. Девушка сделала глубокий выдох, пытаясь сбросить остатки сна, и повернулась в другую сторону, чтобы увидеть... Эмили. Из горла Бонни вырвался пронзительный крик. В ту же секунду её тело внезапно дëрнулось. Она, с ужасом оглядевшись, поняла, что лежит на земле в лесу.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

Елена, прижимая к груди стопку слегка потрёпанных учебников и тетрадей, бросила на подругу полный надежды взгляд. Её джинсовая куртка была расстëгнута, а волосы слегка развевались от лёгкого утреннего ветерка. — Ты говорила с Бонни? Светлые локоны чуть колыхнулись от резкого поворота головы. Кэролайн фыркнула, глаза излучали раздражение. — Нет. И не собираюсь. Я всё ещё на неё злюсь. Почему я должна делать первый шаг? Елена тяжело вздохнула, её плечи слегка опустились. Она знала, что переубедить Кэролайн, когда та упирается, практически невозможно. — Будь взрослее. Это же глупо. — Невозможно в её присутствии! — отрезала Кэролайн, словно ребёнок, которого вот-вот заставят съесть нелюбимую брокколи. Она ускорила шаг, заставляя Елену немного поспешить, чтобы поравняться с ней. — Почему ты так сильно на неё злишься? — Потому что она воровка! Вот почему! — голос девушка заметно повысился, привлекая внимание пары проходивших мимо старшеклассников, которые тут же отвернулись, делая вид, что ничего не слышали. Кэролайн сделала глубокий вдох, пытаясь понизить тон, хотя это давалось ей с трудом. — Я дала ей своë ожерелье, а она не возвращает его. Это дело принципа. Елена лишь покачала головой, признавая поражение. — Ну ладно, я пыталась. Больше в ваши дела я не лезу, – обречённо произнесла она, хотя где-то глубоко внутри всё ещё теплилась надежда, что эти две упрямицы скоро найдут способ помириться, и их дружба вновь расцветёт. — Хорошо, — Кэролайн отмахнулась, мгновенно переводя разговор на другую тему, — Твоя очередь. Где Стефан? Ты говорила с ним? Елена, стараясь выглядеть абсолютно равнодушной, лишь пожала плечами и отвела взгляд. — Он избегает меня. Девушка действительно научилась это делать. Столько времени прошло с того момента, как её жизнь перевернулась с ног на голову, и Дженна была права – нельзя позволять одному парню вгонять тебя в депрессию. Она была выше этого. — Почему? — тут же последовал прямой вопрос Кэролайн. — Это сложно, – только и выдавила Елена, качая головой. К её невероятному счастью, в этот самый момент зазвенел школьный звонок, объявляя о начале первого урока. Идеальный момент, чтобы избежать дальнейшего допроса подруги. — Увидимся. Она уже почти бежала к входным дверям школы, растворяясь в толпе спешащих учеников. — Пока! — махнула рукой Кэролайн, и её лицо тут же осветилось, когда увидела приближающегося парня, о котором не могла забыть уже целый месяц. Мэтт Донован. Она поспешно поправила волосы, распуская их по плечам. — Привет, Мэтт! Мэтт дружелюбно кивнул в ответ, даже не заметив её пылающего взора, и прошёл мимо, погружённый в свои мысли. Сердце Кэролайн сжалось, а плечи опустились. С поникшей головой она медленно побрела к своему первому уроку. Настроение было хуже некуда. Ну почему, почему Мэтт никогда её не замечает? Она же такая... она же Кэролайн Форбс! Злость на Бонни, разочарование в Мэтте смешивались в один большой ком в груди. Внезапно тяжесть навалилась ей на спину, и знакомый озорной голос прокричал прямо в ухо: — ПРИВЕТ, БЛОНДИНОЧКА! Кэролайн вздрогнула, чуть не уронив сумку с учебниками. Ноги подкосились, но чудом удержала равновесие. Она уже собиралась развернуться и высказать нападавшему всё, что думает по поводу такого вторжения в её личное пространство... Но тут её взгляд упал на копну ярко-рыжих, почти огненных волос. — ВАЙОЛЕТ! И, забыв обо всём, Кэролайн развернулась и полезла обниматься, сжимая подругу в крепких объятиях, которые, казалось, могли сломать кости. — Собственной персоной, дорогая! — провозгласила Вайолет, с такой же любовью сжимая Кэролайн в ответ. В другой, менее эмоционально насыщенный момент Вайолет, возможно, раздражалась бы чрезмерным порывам Кэролайн, её умению превращать любое приветствие в мини-драму. Но сейчас она правда скучала по этому. Несколько недель разлуки дали о себе знать, оставив в душе тоскливую пустоту, которую могла заполнить только платиновая блондинка с самым большим сердцем. Кэролайн, наконец немного ослабила хватку, но всё ещё держала Вайолет на расстоянии вытянутых рук, внимательно осматривая её с головы до ног. — Я уже чуть ли не поисковые отряды собиралась отправлять! Что случилось? Где ты была? Почему не отвечала на мои четыреста тридцать семь звонков? — Был небольшой инцидент с… скажем так, острым респираторно-вирусным заболеванием с выраженным цитопатическим эффектом и, по всей видимости, с осложнением в виде астении и тошноты. Кэролайн чуть прищурилась, пытаясь раскусить медицинский сленг. — Подожди, то есть… ты что, умирала? Вайолет закатила глаза. — Конечно, нет. Всё страшное позади, показатели в норме, и меня выписали с полным вердиктом «здорова как бык». Мне просто нужен был отдых и полный покой. Кэролайн облегчённо выдохнула, прижимая руку к сердцу. — Слава Богу. По крайней мере, теперь я не буду бродить по этим коридорам, чувствуя себя единственным изгоем, пока Бонни и Елена обмениваются секретами, о которых я даже не подозреваю. Девушки двинулись вперёд, входя в школьные двери и шагая по оживлëнному коридору. — Кстати о секретах, — Вайолет толкнула Кэролайн локтем в бок, её глаза хитро прищурились. — Я тут кое-что заметила. Кэролайн непонимающе посмотрела на неё. — Что ты заметила? Мою новую сумку? Я выбирала её три часа! — Нет-нет, не сумку, — Вайолет рассмеялась. — Хотя сумка тоже классная, не спорю. Я имею в виду... эти грустные глазки, когда Мэтти прошёл мимо. Кэролайн моментально вспыхнула, щëки покрылись румянцем, а взгляд забегал по сторонам. Эта реакция, такая нехарактерная для обычно дерзкой и уверенной в себе Кэролайн, искренне удивила Вайолет. — Нет, я… я не… — ОГО! Да ладно, Мэтт?! Кэролайн еле заметно кивнула. — Да, Мэтт, — ответила она, и в её голосе прозвучала нотка печали. — Только он всё время смотрит сквозь меня, — Кэролайн вдруг перевела взгляд на тонкую оправу очков. — Почему ты носишь их? Вайолет вздрогнула, будто её поймали на горячем. Она совсем забыла об очках, которые стали её неотъемлемой частью в последние дни. — Ах да, очки… — промямлила девушка, отводя взгляд. — Просто… мои глаза стали очень чувствительны к свету в последнее время. Солнце, яркие лампы… они как будто… режут. Вот и спасаюсь так. Кэролайн кивнула, полностью поверив в эту, казалось бы, вполне логичную теорию. Она вернула взгляд вперёд, даже не догадываясь, что на самом деле происходило с подругой. Для Вайолет же очки стали не просто аксессуаром, а настоящей бронёй, когда она выходила из дома. Быть пойманной со светящимися глазами, а потом пытаться объяснить их происхождение – была бы большая проблема. Кабинет истории уже был совсем близко, и Вайолет сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. «Всё будет хорошо. Всё будет хорошо», — твердила она про себя, как мантру. Девушка чувствовала, как её зрачки снова начинают обретать лёгкий янтарный оттенок, отзываясь на внутренний страх – страх снова сорваться, потерять контроль. Нет! Этого не произойдёт! Она тренировалась. И всё было хорошо. Надо просто подумать о хорошем. Прохладное клубничное мороженое, тающее на языке. Тепло ароматных макарон с сыром. Счастливое беззаботное лицо отца, когда он смеётся. Милые медлительные черепашки. Смех и поддержка друзей. Мама… Медленно, но верно этот мысленный список начал вытеснять панику. Янтарный оттенок отступил, и радужка вернула свой привычный карий цвет. — Увидимся! — крикнула Кэролайн и вошла в кабинет испанского языка. Вайолет рассеянно махнула ей в ответ, всё ещё погружённая в свои успокаивающие мысли, и затем, сделав последний глубокий вдох, переступила порог уже наполненного студентами класса. Её появление осталось незамеченным. Кто-то увлечённо перешёптывался, делясь новостями из мира сплетен, кто-то уткнулся в экраны смартфонов, погружаясь в бесконечные ленты соцсетей, а кто-то и вовсе уже успел отправиться в царство Морфея. Елена, заметив подругу, тепло улыбнулась ей в приветствии, её взгляд был полон обычной для неё доброты. Бонни же сидела, будто на иголках. Вайолет на секунду нахмурилась, уловив беспокойство в глазах Бонни, но тут же отвлеклась. Внезапно дверь распахнулась с лёгким скрипом, и на пороге появился Аларик Зальцман. — Всем доброго утра! — поприветствовал он класс с энтузиазмом. — И так, приступим! Мужчина решительным шагом направился к доске, взял в руку кусок мела и крупными буквами вывел на ней своё имя: АЛАРИК ЗАЛЬЦМАН — Аларик Зальцман. Трудно произносимо, я знаю. Язык можно сломать. Зальцман – немецкая фамилия. Мои предки иммигрировали в Техас ещё в 1855 году. Сам же я вырос и родился в Бостоне. А вот имя Аларик мне досталось в честь давно умершего предка. Никогда не смогу отблагодарить его. Возможно, вы захотите произнести его как Áларик, но надо Алáрик. Вы можете называть меня Рик. Я ваш новый учитель истории. Вайолет почувствовала, как по уголку её губы предательски поползла струйка слюны. Она, сама того не заметив, автоматически сняла очки, будто желая стереть любую преграду между её взглядом и этим совершенным лицом. О Боже! Она и представить не могла, что школьный учитель может быть настолько... ослепительным. С первого взгляда он вызывал необъяснимое притяжение и глубокое расположение. Его высокий рост, атлетическое телосложение, точёные черты лица — идеально было всё. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. В её сознании уже начали выстраиваться сценарии из тех самых потаённых эротических фантазий на тему «ученица и учитель». Как только Рик закончил свою речь, в классе повисла лёгкая пауза. Вайолет, всё ещё находясь под чарами его голоса и внешности, почувствовала, как её рука сама собой взметнулась вверх. Рик медленно прошёлся взглядом по ученикам, пока не остановился на Вайолет. Его губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Да, мисс... — Вайолет. — Вайолет. Девушка почувствовала, как щёки заливает румянец, но справилась с собой и выпалила, стараясь придать своему голосу максимально невинный тон: — Рик, извините, я тут задумалась... Вы сказали, что вас зовут в честь давно умершего предка. Так вот... а он случайно не был невероятно красив, как вы? В классе кто-то хихикнул. Бонни, на мгновение забыв о своих тревогах, удивлённо подняла бровь. Рик же улыбнулся шире, слегка наклонив голову набок. — Отличный вопрос. Что ж, об этом история умалчивает. Семейные хроники, к сожалению, не сохранили описаний его внешности, лишь детали его... скажем так, эксцентричного характера и безграничной любознательности. Я очень надеюсь, что вы будете так же заинтересованы изучением мировых войн, американской революции и всех тех событий, что действительно повлияли на ход человечества. Его ответ был идеален: вежливый, чуть насмешливый, но ничуть не отталкивающий. Вайолет почувствовала, как по её щекам разливается жар от смущения ещё больше. Похоже, история не просто стала её любимым предметом. История обрела для неё совершенно новый, весьма соблазнительный смысл.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

Солнце припекало, заливая золотым светом школьный двор, но для двух девушек, сидящих на самой дальней скамейке, это никак не волновало. Елена и Бонни выбрали это место не случайно – им нужен был уголок, где никто не смог бы подслушать их странный разговор. Остатки ланча – надкусанный сэндвич и недопитая газировка – стояли нетронутыми. — …И потом я оказалась на развалинах старой церкви, а проснулась уже в лесу. Бонни сделала глубокий вдох, ощущая, как небольшой, но ощутимый груз сваливается с её плеч. Елена, что всё это время слушала с нарастающим беспокойством, нахмурила брови. — И ты всё время видишь свою прапрапрабабку Эмили? Бонни медленно, тяжело кивнула. — Ты веришь в привидения? — Два месяца назад я бы сказала нет. Категорически нет. Но сейчас… — Думаю, она меня преследует, — голос Бонни стал едва слышным шёпотом. Она обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от невидимого присутствия. — Я не понимаю, почему Эмили? — Бабушка говорит, что она была очень могущественной ведьмой. Одной из самых сильных в роду Беннет. И этот медальон… — Бонни коснулась его кончиками пальцев, и Елена заметила, как по её руке пробежала едва заметная дрожь. — Он принадлежал ей. Это её талисман. — И это началось с появления медальона? — Через него она общается со мной. — Так, а что говорит бабушка? — Я не могу говорить с ней. Она скажет воспользоваться им. А я не хочу им пользоваться. Я хочу, чтобы это закончилось. Елена, глядя на её измученное лицо, почувствовала острый укол боли и сочувствия. Призрак. Настоящий призрак, который преследует её лучшую подругу. Да ещё и прапрапрабабка. Это звучало как сюжет самого безумного фильма ужасов. Но Бонни была здесь, перед ней, дрожащая и напуганная. Что бы она сделала? Справилась бы, если бы с ней случилось подобное? Девушка протянула руку и крепко сжала тонкое запястье Бонни, пытаясь передать часть своей силы и поддержки.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

Всё внимание Вайолет было приковано к автомату с напитками. А точнее – к его содержимому. Сегодняшний выбор был особенно важен, ведь он предназначался не только для неё, но и для мистера Зальцмана. Первое впечатление – оно ведь самое важное, особенно когда его производит симпатичная, полная решимости девушка. Вайолет перебирала взглядом яркие этикетки, отмечая газировку как слишком детскую, соки как банальные. Её взгляд остановился на манящей картинке латте – нежный, сливочный, с воздушной пенкой. Идеально. Просто идеально. С предвкушающей улыбкой, от которой на щеках появились ямочки, Вайолет сунула монету в щель, уже представляя себе весь сценарий. Она "случайно" зайдёт к нему в класс и, сделав вид, что просто проходила мимо, предложит ему этот ароматный напиток. Конечно, он будет приятно удивлён такой милой мелочью. Из вежливости он предложит пообедать вместе, чтобы "отблагодарить". И тут начнётся самое интересное. Вайолет включит всё своё женское обаяние: будет внимательно слушать, задавать умные вопросы. Затем, конечно, пригласить в бар, где она «вдруг» покажет свою виртуозную игру в бильярд, оставив его в полном восторге. Неделя таких изощрённых махинаций – и мистер Зальцман будет её, вот как пить дать! Девушка чуть ли не подпрыгивала на месте от переполняющего её энтузиазма, когда лёгкое прикосновение к плечу вырвало из сладких грёз. Вайолет резко обернулась и увидела перед собой высокую фигуру и знакомую улыбку. Джош. Ей понадобилось пара секунд, чтобы понять, кто это. А потом – щелчок, и воспоминание всплыло: тот самый парень, которого Вайолет безжалостно отшила, когда он подкатил к ней в баре пару недель назад. Вот уж удивительно, она даже не знала, что он учится здесь же. — Вайолет, привет! Я начал волноваться, когда ты так внезапно пропала. Всё в порядке? Девушка пожала плечами. Голос её звучал нарочито ровно, без единой эмоции. — Привет. Да, всё в порядке. Заболела немного. Простуда. Джош ослепительно улыбнулся. Его взгляд скользнул по её фигуре, на мгновение задержавшись на стройных ногах, прежде чем вернуться к её лицу. — Ну, для болевшей ты выглядишь просто потрясающе. — Спасибо, – сухо бросила Вайолет и уже собиралась развернуться, чтобы быстро ретироваться, но Джош успел перехватить её, мягко положив руку на локоть. — Слушай, я прекрасно понимаю, что наше первое знакомство в баре завершилось не совсем так, как мне того хотелось бы, и, возможно, я был слишком настойчив. Но ты мне тогда очень понравилась, и я бы очень хотел узнать тебя получше. Может, дадим этому ещё один шанс? Сходим куда-нибудь, выпьем… Просто пообщаемся, без давления. Если тебе не понравится. Никаких обид. Честно. Просто дай мне один вечер. Вайолет полностью повернулась к нему, взгляд скользнул по его лицу, по крепкой шее, по широким плечам. Его слова на удивление прозвучали искренне, без обычной подростковой бравады. Он был симпатичным, этого не отнять: высокий, с широкими плечами, под обтягивающей футболкой явно угадывались рельефные мышцы, так что про кубики пресса можно было не сомневаться. И его предложение звучало довольно честно, давая ей возможность отступить без лишней драмы. Но даже несмотря на это, она точно знала, что он не её тип. Ни капли. Ей нужно было нечто... другое. Взрослое, зрелое, серьёзное. И прямо в эту же секунду, словно по капризу судьбы, сквозь общий гул она услышала ЕГО голос. Вайолет резко обернулась. И всё. Все звуки вокруг мгновенно померкли, превратившись в далёкое невнятное эхо. Толпа студентов исчезла, стены растворились, оставив в её поле зрения лишь одну совершенную точку фокуса. Мистер Зальцман. Мужчина, словно снятый в замедленной съëмке, величественно, с той самой небрежной, но невероятно уверенной походкой прошёл мимо них. Он бросил быстрый, мимоходом взгляд в их сторону, но этого было достаточно. Вайолет с чуть приоткрытым ртом застыла, провожая его взглядом, пока он не скрылся за поворотом коридора. Чёрт! Твою мать! У неё была такая возможность! Он прошёл так близко, что можно было почувствовать лёгкий запах его одеколона. А она, чёрт возьми, просто застыла как истукан. Просто стояла и пялилась, как последняя идиотка. Джош всё это время наблюдал за ней с выражением, которое можно было назвать только тупым оцепенением. Он видел, как её взгляд замер, как она буквально перестала дышать. Когда мистер Зальцман исчез, Джош медленно выдохнул, понимающе присвистнув. Его кандидатура, очевидно, уходила в небытие. Соревноваться с учителем, да ещё и с таким, было ему явно не под силу. — Вот блин, — пробормотал парень себе под нос, отворачиваясь. — Каждый раз. Слова Джоша, словно щелчок выключателя, вернули Вайолет в реальность. Голова прояснилась, и её посетила гениальная по своей простоте идея. Она резко повернулась к Джошу, который всё ещё выглядел слегка побитым. — Ладно, — выпалила она, её глаза горели решимостью. — Я схожу с тобой на свидание. Одно. Но это будет не совсем обычное свидание. Джош поднял бровь, с опаской глядя на её внезапно изменившееся выражение лица. — Слушай внимательно, — Вайолет понизила голос, наклоняясь ближе. — Мне нужна твоя помощь, как представителя мужского пола, понимаешь? Мне нужно, чтобы ты просветил меня. Рассказал мне все их секреты. Что им нравится в девушках. Как к ним подкатывать, чтобы они не думали, что ты маньячка. Чтобы ты не выглядела отчаянной. Как намекнуть, что ты заинтересована, но при этом оставаться загадочной и неприступной. Понимаешь, о чëм я? Ты будешь моим наставником по психологии отношений с противоположным полом, а я взамен… — она сделала драматическую паузу, давая понять, что ставка высока. — Я познакомлю тебя с Брук. Той самой Брук из команды поддержки. Она только что рассталась с Коулом и, кажется, ищет новые знакомства. Договор? Джош задумчиво приподнял бровь. Он моргнул несколько раз, переваривая эту сюрреалистическую сделку. С одной стороны, это было унизительно: его "свидание" превращается в консультацию по пикапу для другого парня. С другой… Брук. Горячая Брук. И, честно говоря, он мог бы дать пару дельных советов. Как мужчина он, безусловно, обладал опытом, который, видимо, был Вайолет недоступен. Он представил себя, сидящего напротив Брук, её длинные ноги, еë... да, эта идея звучала вполне неплохо. — Ладно. Договорились, — он протянул ей ладонь, и Вайолет поспешно её сжала. — Отлично! Тогда после занятий сразу в бар. Джош кивнул, уже переходя от мыслей о Брук к своему новому амплуа консультанта. В его глазах вспыхнул озорной огонёк. — Тогда тебе стоит надеть что-нибудь… привлекательное. Знаешь, чего-нибудь короткое и в обтяжку. Вдруг по иронии судьбы ты встретишь мистера Зальцмана в баре. И если он начнёт пялиться… Это очень хороший признак. Значит, ты его заинтересовала. Вайолет немного скривилась. Звучало это, конечно, абсолютно абсурдно и слишком уж прямолинейно, но почему-то в этом была своя извращëнная логика. И судя по тому, как Джош довольно улыбался, он был сто процентов доволен своим новым планом и перспективами. Вайолет глубоко вздохнула. Чего не сделаешь ради любви… или, по крайней мере, ради возможности привлечь внимание любви.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

Джереми, придерживая одной рукой лямку школьного рюкзака, нервно переступал с ноги на ногу. — Здравствуйте, мистер Зальцман, — голос юноши прозвучал чуть выше, чем он ожидал, почти пискнул. Он откашлялся и попробовал снова, стараясь придать ему больше уверенности. — Я Джереми Гилберт. Вы хотели меня видеть? Рик сделал жест рукой, призывая Джереми пройти, и отложил в сторону свой недоеденный сэндвич. Его взгляд уловил лёгкую нервозность в позе подростка. Он протянул руку за стопкой бумаг, лежащих на краю стола. — Знаешь, у твоего бывшего учителя была целая папка по «Дебилам», — усмехнулся Рик, бросив быстрый взгляд на Джереми, который уже смущённо опустился на стул напротив его стола. — Я не шучу, так и написано. Там все проблемные студенты. Рик пробежал глазами по титульному листу, его губы изогнулись в кривой усмешке. — На самом деле... она полностью посвящена тебе. Ну и ещё одной особе. Тебе и Вайолет. Вы с ней знакомы? Джереми, до этого сидевший как на иголках, нервно теребя край рюкзака, облегчённо выдохнул, услышав знакомое имя. — Мы часто общаемся. Давние друзья, можно сказать. Знакомы ещё со времён начальной школы. Рик, не переставая усмехаться поднялся со стула. Его глаза блеснули весельем, когда он заметил, как изменилось лицо Джереми – от смущения до лёгкого испуга при мысли о содержимом папки. — Не волнуйся. Я не он, — папка полетела в стоящее рядом мусорное ведро. — Начнём с чистого листа. Джереми не смог сдержать лёгкой искренней улыбки, которая расцвела на его лице. Этот простой, но решительный жест словно снял с него тяжёлый груз. Впервые за долгое время он почувствовал, что к нему относятся не как к «проблемному подростку» а как к человеку, которому дают шанс. В его сердце уже зародилась странная, но тёплая привязанность и даже уважение к этому новому учителю. — А теперь, — Рик присел на край стола, его поза стала чуть более серьёзной, взгляд сосредоточенным, — поговорим об успеваемости. Улыбка Джереми тут же померкла. Он снова сжался, его плечи опустились. — Я знаю, мистер Зальцман. Последние несколько месяцев были... ужасны. Но я правда пытаюсь всё исправить! — Да, я это вижу, — кивнул Рик, не меняя тона. — Но проблема Джереми в том, что прошла уже половина семестра. А половина незачётов, к сожалению, это всё равно, что полный незачёт. Лицо Джереми потускнело. Мужчина был прав. Это была горькая, неоспоримая правда, которую он и сам хорошо знал, но отчаянно пытался игнорировать. — Ты сейчас говоришь: «Что же я смогу сделать, чтобы всё исправить?» — Рик сымитировал голос Джереми. — Рад, что ты спросил. Как насчёт дополнительного задания? Глаза Джереми расширились. В его груди вспыхнула искорка надежды. — Да! Да, да, да, конечно! Что угодно! — Хорошо, тогда напиши мне реферат. — Хорошо. О чём? — Джереми был готов взяться за любую тему, лишь бы выровнять ситуацию. — История. Выбери тему по истории города. Важное условие: с интернета не скачивай. Только свои исследования. Джереми слегка смутился кивнув. Он понял намёк: Аларик Зальцман не потерпит плагиата. — Этот город имеет очень богатую историю. Так что закатай рукава, сделай всё, как надо, и ты снова будешь в теме. Договорились? Джереми был счастлив как никогда. Ощущение того, что ему дали реальный, осязаемый шанс, наполняло его энергией. Он не мог подвести. — Договорились! Они обменялись крепким рукопожатием. В этот момент взгляд Джереми случайно скользнул по руке Аларика, и он заметил большое красивое кольцо. Оно выглядело старинным, с каким-то сложным узором. — Крутое кольцо, — вырвалось у него прежде чем он успел подумать. Аларик машинально покрутил кольцо на пальце, его взгляд на мгновение стал задумчивым, почти отстранённым. — Да, спасибо. Это моего отца, — он слегка улыбнулся. — Семейная реликвия, понимаешь? Передаётся из поколения в поколение. Джереми уже собирался развернуться и выйти из класса, но голос учителя снова остановил его: — И, Джереми, — голос Аларика стал серьёзным, но без прежней строгости. — У тебя есть ровно неделя. И если встретишь Вайолет, передай, чтобы зашла. Джереми снова кивнул, его сердце чуть ли не выпрыгивало от радости и предвкушения. С лёгким сердцем и новой неожиданной целью он вышел из класса, уже обдумывая, с чего начать свои исследования по истории Мистик Фоллс.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Привет, — произнёс Мэтт просто буднично, почти небрежно, и уже готов был двинуться дальше. Кэролайн по привычке машинально скопировала его интонацию: — Привет. Но тут же ощутила, как по спине пробегает волна раздражения. Неожиданно для себя самой, да и для окружающих девушка резко остановилась. — Что это значит?! Это привлекло внимание нескольких проходящих мимо учеников, но те, бросив быстрые любопытные взгляды, тут же продолжили свой путь, не желая ввязываться. Мэтт, опешив от такого напора, развернулся. — Что значит "что?" — Твои "приветы!" У тебя что, других слов в лексиконе нет?! Лицо Мэтта нахмурилось. Он явно не понимал, что происходит. — Чем тебе не нравится «привет?» — Отдаёт скрытым смыслом! — голос Кэролайн сорвался на крик, и она уже не заботилась о том, кто её услышит. Эмоции, кипевшие внутри, вырывались наружу водопадом. — Ты провёл ночь в моей постели! Мы обнимались! Ты свалил до рассвета, чтобы не смотреть мне в глаза! Это тупо! Это чертовски тупо со стороны парня, и мне это до жути не нравится! А насчёт этих твоих "приветов", может я и была немного жалкой после той вечеринки! Но! — девушка подняла палец, — ... не путай это с доступностью! Я больше не позволю морочить мне голову! Все эмоции, вся обида, которые она так тщательно прятала в себе, наконец-то были высказаны прямо в лицо. Мэтт смотрел на неё, сжавшись. Его обычно открытое лицо выражало смесь шока и неловкости. Он медленно опустил взгляд, избегая её яростного натиска. — Я… я услышал твою маму с утра. И не хотел проблем. Думал, будет лучше, если я… ну, если я вылезу через окно. Кэролайн, отчасти остыв от своего эмоционального взрыва, прищурилась, пытаясь осознать услышанное. — Ты вылез через окно? — переспросила она, словно пытаясь понять, как такая идея вообще могла прийти ему в голову. — Это ещё один тупой поступок! — Твоя мама шериф, Кэролайн! Я не хотел, чтобы она увидела меня, выходящего из твоей спальни в семь утра! А насчёт "приветов" … Я уверен, что говорил так всегда, начиная с первого класса. Взгляд Кэролайн медленно смягчился. Ярость ушла, оставив после себя лишь горькое послевкусие. Ей вдруг стало до жути неловко. Стыдно. Краска залила её щёки. Мэтт, заметив её изменившееся выражение лица, горько усмехнулся. — Да. Пытаться увидеть в этом нечто большее очень тупо. Он отвернулся и быстро зашагал прочь, растворяясь в толпе школьников. Кэролайн осталась стоять на месте одна. Она мысленно проклинала свой язык и то, что эмоции, чёрт бы их побрал, всегда брали верх там, где совсем не надо.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

Елена поспешила покинуть душные коридоры школы стремясь как можно скорее вдохнуть тёплый осенний воздух. Вдалеке, у самого края парковки, её взгляд наткнулся на фигуру, которая заставила сердце пропустить удар. Сначала ей показалось, что это мираж, игра света и тени или просто слишком сильное желание увидеть его вновь. Опалëнные надеждой глаза не хотели верить. Она моргнула один раз, второй, но он не исчез. Он был там. Стефан. Он вернулся! Но эта эйфория мгновенно сменилась обжигающей яростью. Как он посмел? Появиться вот так, после всего? — Привет, — произнёс Стефан, когда девушка подошла ближе. Его голос был низким, почти шёпотом, лишённым той теплоты, что когда-то обволакивала её. Он не сделал ни шагу навстречу, не протянул руки, словно между ними пролегала невидимая, но непреодолимая бездна. Он просто стоял и смотрел, и в его изумрудных глазах не читалось ничего, кроме обречённости. Елена остановилась в нескольких шагах от него, скрестив руки на груди. Ей хотелось кричать, трясти его за плечи, требовать объяснений. Но она лишь сжала губы в тонкую линию. — Привет? Это всё, что ты можешь мне сказать? Где ты был? — То, где я был… это не имеет никакого значения сейчас, Елена. Важно лишь то, что я принял решение, — он сделал паузу, как будто собираясь с духом. — Я больше не вернусь в школу. Я уйду. И буду держаться на расстоянии. Так будет правильно. Для тебя. Это единственно верный путь. Сердце Елены забилось в тысячу раз быстрее, её легкие будто сжались в тисках. — Уйти из школы… или от меня? Стефан ничего не ответил. Он только продолжил смотреть на неё, и его молчание было громче любых слов. В его глазах, полных муки и безысходности, она увидела ответ. — Так будет лучше, – тихо повторил он, словно пытаясь убедить в этом не только её, но и самого себя. — Да, я поняла, – кивнула Елена, стараясь, чтобы её голос звучал твёрдо, так, будто её это вообще не волновало, будто её сердце не разрывалось на части. Она даже попыталась изобразить лёгкую безразличную улыбку, которая лишь кривила её губы. — Ты злишься, — констатировал Стефан факт, едва заметно кивая. — Это хорошо. Будет проще, если ты вообще возненавидишь меня. Бросив на неё последний взгляд, в котором было столько невысказанной любви, боли и прощания, сколько она не видела никогда прежде, Стефан развернулся. Он не оглянулся. Стефан уходил, представляя, как ей сейчас больно, как она стоит там одна с разбитым сердцем. Но он знал, что ему… ему было, возможно, даже хуже. Потому что он сам причинил эту боль. И он знал, что ему предстоит жить с этим чувством вечность.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

Разум был затуманен необъяснимым беспокойством, которое преследовало Бонни весь день. Она то и дело оглядывалась через плечо, будто ожидая, что вот-вот наткнётся на что-то невидимое, но ощутимое. Сжимая учебники в руках, девушка ускорила шаг, стремясь как можно скорее добраться до машины, припаркованной на почти пустой стоянке. Лёгкий ветерок шевельнул её волосы, а вместе с ним, словно из ниоткуда, возникла фигура. Деймон Сальваторе. Он стоял так близко, что расстояние между ними измерялось лишь парой дюймов. Его глаза пронзительного ледяного оттенка смотрели на неё с заядлым хищным весельем. — Хорошо, — произнёс вампир, его голос был низким, мурлыкающим и совсем не подходил к серьёзности ситуации. — Последний шанс. Бонни от неожиданности вздрогнула, споткнувшись о собственные ноги, но её реакция мгновенно вернула равновесие. Не тратя ни секунды на диалог, девушка резко обошла его, пытаясь продолжить свой путь, но на ходу бросила предупреждение: — Я закричу. — О нет, только не это! — Деймон артистично, с притворной болью простонал, схватившись за сердце. Он мгновенно нагнал её, легко сравнявшись шагом, будто они просто прогуливались по школьному двору. Как бы быстро Бонни ни пыталась идти, вампир неумолимо держал темп. — Спокойно. Послушай, я всего лишь хочу вернуть своё ожерелье, — его голос стал мягче, почти вежливым, словно он действительно надеялся, что эта "глупая ведьма" просто отдаст ему вещь без лишних проблем. — Ты его не получишь, — твёрдо заявила Бонни, её голос дрожал от напряжения, но решимости не терял. Она резко ускорила шаг, почти перейдя на бег. — Я не могу его забрать силой. Но ты можешь отдать его мне. Я пытаюсь тебе помочь. — Мне не нужна помощь. — Нужна. А ты даже не знаешь об этом. Знаешь почему? Ты столкнулась с тем, с чем не можешь справиться, — его голос потяжелел, в нём появилась нотка истинного предупреждения, от которой у Бонни мурашки побежали по коже. — Оставь меня в покое! Или клянусь я... — Бонни, наконец добралась до своей машины. Но прежде чем она успела дотронуться до ручки, Деймон оказался прямо перед ней, перегородив путь. — Не надо угроз. Послушай. Ты обидела меня в прошлый раз, но я не желаю тебе зла. Бонни, я хочу защитить тебя. Позволь мне помочь тебе избавиться от Эмили. От упоминания имени своей прапрапрабабушки сердце Бонни в груди заколотилось как сумасшедшее. Её глаза расширились от шока, страх внезапно перерос в чистое недоумение. — Откуда ты знаешь? Деймон уловил её реакцию, эту смесь неверия и нарастающего ужаса, и усмехнулся. Он медленно наклонился, приближая своё лицо к её. — Я много чего знаю. Я знаю об этом кристалле больше, чем ты знаешь, что она использует его... — Деймон двинулся вперёд, подавляя её своей близостью, пока Бонни не оказалась полностью прижатой к машине, — ... чтобы проникать в твоё сознание. Девушка была на грани обморока. Страх и его чрезмерная близость, этот опасный, почти ласковый жест – его пальцы, мягко скользнувшие по её щеке, а затем нежно, но крепко сжавшие подбородок, вынуждая её поднять взгляд к его пронзительным голубым глазам – всё это лишало её способности дышать. Она чувствовала себя пойманной в ловушку, абсолютно беспомощной в руках хищника, который, казалось, видел её насквозь. – Ты испугалась?! – он согнул колени, выравнивая их взгляды, чтобы полностью захватить её внимание, не оставляя ей ни единого шанса уклониться. — И правильно сделала. Потому что я получу этот кристалл. Получу его любой ценой. Даже если потребуется ждать, пока Эмили сама мне его отдаст. Бонни не позволит ему так просто сломить себя. Собрав последние крохи достоинства, она из-за всех сил напрягла мышцы шеи и, игнорируя его пальцы на своём подбородке, чуть приподняла его, пытаясь стоять гордо, насколько это было возможно, будучи на грани краха. Деймон, казалось, уловил это едва заметное сопротивление. Его усмешка стала шире, более самодовольной. Он резко, но плавно отстранился, разрывая болезненную, давящую близость. Бонни почувствовала мгновенное облегчение, которое тут же сменилось новой волной тревоги. Деймон подошёл к её машине, широко распахнул дверь, жестом приглашая внутрь. – Так что… когда она выйдет поиграть, ты передашь ей, что уговор есть уговор. Бонни почти кубарем взобралась на водительское сиденье и, дрожащими пальцами вставив ключ зажигания, завела двигатель. Шины взвизгнули, когда она резко надавила на газ, и машина унеслась с места, унося её прочь. Деймон остался стоять на месте. На губах медленно расцветала довольная улыбка. Он проводил взглядом удаляющуюся машину, пока она не скрылась за поворотом. В голубых глазах сияло удовлетворение от проделанной работы. Если у этой маленькой ведьмы есть хотя бы крупица здравого смысла и инстинкта самосохранения, она сделает всё в точности так, как он попросил. — Зачем тебе ожерелье Бонни? — раздался спокойный, но ледяной голос прямо у него за спиной. Деймон обернулся, испытав огромное, почти физическое удовольствие, увидев её. Его любимая ведьмочка. Вайолет стояла в нескольких шагах, абсолютно невозмутимая. — Я спросила, зачем тебе ожерелье Бонни? — Ну-ну, милая. Разве тебя не учили, что подслушивать чужие, очень личные и куда более опасные разговоры – это не просто дурной тон, а очень, очень плохая привычка? Вайолет прожигала его взглядом сквозь тёмные линзы. Ей совершенно не понравилось, как он общался с Бонни, как запугал её, заставив съëжиться от страха. И слава её сверхъестественному слуху – она услышала всё и теперь намеревалась вступиться за подругу. — А запугивать девушек до полусмерти – это, конечно, верх джентльменства. Прям образец благородства. Просто загляденье. Деймон лишь пожал плечами, не находя в этом ничего предосудительного. — Мои методы проверены временем. Они могут показаться тебе... не совсем обычными, но зато они работают как часы. Гарантирую. Теперь она точно сделает всё, что я попросил. У неё просто нет выбора. Вайолет нахмурилась, её челюсть едва заметно напряглась. — Деймон, перестань валять дурака. Ожерелье. Объяснись. Что тебе от него нужно? Что он делает? Вампир задумчиво приставил палец к подбородку, словно глубоко погрузившись в размышления. — Ожерелье, значит? Ну, он... круглый. И блестящий. Очень даже симпатичный, я бы сказал. Отлично смотрелся бы на чьей-нибудь шее. Может даже на твоей. Хотя нет, тёмные очки тебе всё-таки идут больше. — Деймон, — Вайолет сделала шаг к нему, её голос стал более настойчивым. — Не пытайся сменить тему. Что ты задумал? — Я вот думаю, что бы мне съесть на обед. Ты не представляешь, как трудно порой выбирать между группой A и группой B. Вайолет сжала губы в тонкую нить, её взгляд стал ещё более пронзительным. Она прекрасно видела, что он играет с ней, намеренно сбивал её с толку, но она не собиралась сдаваться. В следующее мгновение, прежде чем Деймон успел моргнуть, мир вокруг него размылся. Вайолет, используя свою сверхскорость, прижала его к холодному металлу капота автомобиля. Её рука впилась в его грудь, а глаза были полны немого вызова. Мгновение – и ситуация изменилась с молниеносной быстротой. Вспышка вампирской силы, неуловимый вихрь движения, и вот уже Вайолет оказалась прижатой к капоту машины, чувствуя холод металла сквозь ткань своей блузки. Игривость полностью исчезла из его обычно насмешливых глаз, уступив место суровой, почти опасной серьёзности. Вайолет догадалась: этот, казалось бы, невзрачный кусок железа взбесил его. Что же в нём такого? Ей оставалось лишь надеяться, что ничего плохого, что это всего лишь простая старинная безделушка. Но интуиция, это навязчивое шестое чувство подсказывало, что здесь припрятано что-то гораздо более глубокое и опасное. Вампир сильнее придавил её к капоту. Его взгляд скользнул по её лицу, задерживаясь на глазах, скрытых за тёмными стеклами очков. С лёгким движением он снял их, и Вайолет моргнула, привыкая к более яркому свету. Он ожидал увидеть привычную янтарную вспышку, что всегда появлялась, когда она использовала свою истинную силу, но вместо этого увидел обычный, привычный ей карий цвет. Деймон хмыкнул, в его глазах блеснуло искреннее удивление. Он мысленно похвалил её за такой уровень контроля, за способность сдерживать свою сущность, даже когда она была выведена из себя. Не тратя времени на раздумья, Вайолет выхватила очки из его рук, почти вырвав их, и снова надела на себя. Она выпрямилась, насколько позволяла его хватка, и посмотрела на него без страха, лишь с холодной решимостью. — Ладно. Не хочешь говорить, не говори. Это твоё дело, Деймон. Но учти: если с Бонни что-то случится, если хоть один твой шаг приведет её к беде, то я тебе обещаю, что ты пожалеешь об этом. Ты ведь знаешь, на что я способна, не так ли? Взгляд Деймона стал непроницаемым, но на его губах снова заиграла лёгкая ухмылка. Он медленно кивнул, признавая её слова, и безмолвно освободил её. Вайолет не ушла сразу. Девушка гадала: Когда в следующий раз они встретятся и при каких обстоятельствах? А потом резко развернулась. Она удалялась всё дальше и дальше, явственно ощущая его взгляд, буравящий ей спину. — Осторожнее! В тот же миг крепкие руки обхватили её плечи, удерживая от падения. Вайолет, чьё сердце всё ещё бешено колотилось после встречи с Деймоном, подняла глаза, и блаженная улыбка тут же расцвела на лице. По телу пробежал табун мурашек, когда осознание пришло: это был Аларик. — Вайолет, рад тебя видеть, – произнёс Рик, слегка ослабив хватку, но не убирая рук полностью. — Мне бы хотелось немного побеседовать с тобой относительно твоей успеваемости. — С удовольствием, мистер Зальцман! Я с радостью поговорю с вами! Девушка уже собиралась направиться в сторону школы, но Рик остановил её, легонько сжав плечи, а затем отступил на три шага назад, стараясь создать немного дистанции. — Погоди-ка, сейчас мне, пожалуй, некогда. Надо уладить кое-какие неотложные вопросы. Однако, если говорить коротко, я дал Джереми задание подготовить реферат по выбранной теме, чтобы он мог улучшить свои оценки. И я бы очень хотел, чтобы ты взялась за аналогичную работу. Это прекрасная возможность продемонстрировать свои знания и подтянуть средний балл. — Для вас я готова на всё, что угодно мистер Зальцман, – проговорила Вайолет, не раздумывая ни секунды, её улыбка стала только шире. Она даже не попыталась скрыть очевидный, почти сияющий взгляд восхищения, которым смотрела на него. Рик улыбнулся в ответ, то ли искренне не замечая, то ли мастерски игнорируя её откровенно влюблённое поведение. — Отлично! В таком случае подойди к Джереми. Он введёт тебя в курс дела и объяснит все нюансы, тему, объëм, сроки. Вайолет только кивнула, продолжая улыбаться как дурочка, её взгляд буквально приклеился к лицу Аларика. Мужчине стало заметно неловко. Он откашлялся, слегка помахал рукой в знак прощания, что-то вроде "увидимся" и быстрым, почти суетливым шагом стал направляться к своей машине, стараясь как можно быстрее покинуть столь неловкую для него ситуацию. — Офигеть! Да ты даёшь! – завизжала Тори, её глаза были широко распахнуты от притворного восторга, а озорная ухмылка растянулась от уха до уха. Она буквально подпрыгивала от безудержного веселья. — Я своим глазам не верю! Неужели это та самая Вайолет, которая недавно клялась, что никогда больше не будет пускать слюни на мужиков? Вайолет, всё ещё пребывавшая в состоянии блаженного оцепенения после встречи, издала драматичный, идущий из самой души вздох. С театральным размахом, достойным Оскара, она покачнулась, затем рухнула вперёд, позволяя всей своей тяжести обрушиться в объятия подруги. Тори, хоть и на мгновение пошатнулась от внезапного веса, быстро пришла в себя. — Срочно реанимацию! Кажется, у неё сердечный приступ от избытка прекрасного учителя! Деймон, прислонившись к кирпичной стене школы, наблюдал за всем этим спектаклем с отстранённым, почти клиническим взглядом, который медленно превратился в чистое, неприкрытое отвращение. Низкое рычание прокатилось по его груди, едва слышимое. Он не видел Вайолет, казалось, целую вечность, и вот она уже нашла нового. То, как она стояла там, совершенно загипнотизированная, строя эти нелепо мечтательные глазки, эта идиотская приоткрытая улыбка, застывшая на её лице… вызывало тошноту. Ужасающее дежавю. Он видел это раньше. Каждый чëртов раз, когда Кэролайн смотрела на него в самом начале, до того, как у неё появилось хоть малейшее представление о том, кем он на самом деле является. То же самое приторно-сладкое выражение, та же отчаянная попытка привлечь внимание, что было совершенно нехарактерно для Вайолет. И это он знал, было нехорошим знаком. Во всяком случае, для него. Горький едкий привкус наполнил его рот. Это было собственническое беспокойство, которое царапало изнутри, заставляя кожу покалывать от раздражения. Он ненавидел это. Да это, блядь, выводило из себя! Ненавидел то, как это скручивало ему живот, как это заставляло его хотеть что-то разорвать в клочья. Ему хотелось отключить это, щëлкнуть выключателем, который обрывал все эмоции, все привязанности, все неудобные, беспорядочные чувства, которые необъяснимым образом снова просочились в его существование. Но чем больше он пытался подавить это, тем сильнее оно распространялось. Это было просто невыносимо. Абсолютно невыносимо. Он оттолкнулся от стены и ушёл. Образ Вайолет – её тупой влюблённый оскал – всё ещё горел перед глазами, словно проклятое клеймо, подпитывая тёмную голодную ярость.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Он плохой человек, Елена, — Бонни искоса взглянула на подругу, прежде чем вновь сосредоточиться на дороге. — Он напугал меня. Елена, сидевшая рядом, чувствовала, как волна беспокойства накатывает на неё. — Тебе нужно держаться подальше от Деймона. — Я пытаюсь! – выкрикнула Бонни, её голос сорвался на высокой ноте, и она с силой стиснула руль. — Он просто появляется. Елена потянулась и осторожно положила руку на напряжённое плечо подруги. — Я не оставлю тебя. Мы что-нибудь придумаем, — её взгляд пробежал по приборной панели, затем остановился на лице Бонни. И тут её осенило. Гениальная идея, простая и очевидная. — Сегодня ты ночуешь у меня. Бонни не ответила. Её взгляд упал на медальон, который она бездумно крутила большим пальцем. Она знала, что если не избавится от него, то просто сойдёт с ума. Деймон ни за что не оставит её в покое, пока эта штука у неё, а Эмили будет продолжать кошмарить, воровать последние крохи сна, превращая каждую ночь в пытку. Бонни уже давно забыла, что такое нормальный сон. Может быть, если избавиться от этой вещи, всё нормализуется? Внезапно Елена ахнула, вцепившись в ремень безопасности. Бонни резко крутанула руль, и машина сделала невероятно крутой, почти неконтролируемый манёвр, визжа шинами по асфальту. — Куда ты?! Бонни уже выскочила из машины, не отвечая. Её движения были резкими, полными решимости и накопленной ярости. Она сделала несколько быстрых шагов к краю обочины, где начинался пологий склон, ведущий в густые заросли кустарника. Её рука резко взметнулась вверх и с силой метнула медальон как можно дальше. Мгновенно, как будто тяжёлый груз весом в тонну упал с её плеч. Бонни почувствовала невероятное облегчение. Когда она вернулась в машину, её лицо освещала едва сдерживаемая, но совершенно искренняя улыбка. Елена осторожно, с долей беспокойства посмотрела на подругу. — Ты в порядке? — Теперь да. Все проблемы были в этой штуке. Почему я не сделала этого раньше? — Что скажет бабушка? — пробормотала Елена, представляя гнев Шейлы Беннет. Бонни отмахнулась, её взгляд стал твёрдым и немного дерзким. — Это ведь не её преследует стопятидесятилетний призрак. Елена кивнула, отчасти соглашаясь с ней. Бонни взмахнула волосами, позволяя им свободно рассыпаться по плечам, и сделала глубокий очищающий выдох. Она повернула ключ в замке зажигания, мотор машины снова ожил, и они продолжили свой путь.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Рейсс —

-

Комната Вайолет напоминала эпицентр урагана. Её волосы, взъерошенные от многократных попыток примерки, напоминали воронье гнездо. К груди она прижимала очередное, явно слишком обтягивающее платье, силясь убедить себя, что вот оно, то самое, способное покорить сердце… Но один взгляд в зеркало, и платье полетело в общую кучу. — Мне конец! Конец всему! — пискнула девушка, голос её звучал тонко, на грани истерики. Её взгляд упал на новенькие джинсы – те самые, что она купила неделю назад. Сквозь стиснутые зубы Вайолет начала натягивать их, но ткань застряла на середине бёдер, отказываясь двигаться дальше. Холодный пот прошиб всё тело. — Я поправилась наверное, килограммов на десять за одну ночь! Дэниел стоял, прислонившись к дверному косяку, с явным наслаждением наблюдая за этим цирком отчаяния. Он был абсолютно уверен, что вся эта затея с «соблазнением» полнейшая глупость, обречëнная на провал. — Может, тебе просто нужно выглядеть как Вайолет? Знаешь, нормальный адекватный человек, а не как... ну вот это? Вайолет с ненавистью стянула джинсы, скомкала их и начала топтать ногами, словно они лично виноваты в её бёдрах. — Нужен ВАУ-эффект! Что-то, что заставит его потерять дар речи! — раздался задорный голос Киры, которая, спрыгнув с кровати, решительно направилась к шкафу. — Так где у тебя то малиновое платье? То, что с открытой спиной? Вайолет побледнела ещё сильнее, представляя себя в обтягивающем наряде, который обнажал бы каждый изгиб её спины. — Моя спина не готова к такой ответственности! Она ещё не прошла все стадии становления 'соблазнительной спины'. — Глупости! У тебя прекрасная спина! — Кира уже копалась в глубинах шкафа, выуживая оттуда топы и юбки. — Вот! А что насчёт этого? Сетка! Классика! Она вытащила из недр вороха какой-то полупрозрачный топ, который выглядел скорее как рыболовная сеть, чем предмет гардероба, и поднесла его к подруге. — Нет. Только не это, — отрезал Дэниел, и в его голосе прозвучала такая безапелляционность, что даже Кира на мгновение притихла. Он оглядел комнату, скользя взглядом по горе одежды, морщась от обилия блёсток и рюшей. Его взгляд остановился на аккуратно сложенной стопке на стуле. — Смотри, – он подошёл, поднял оттуда предмет и протянул Вайолет. Это было классическое чёрное платье, скромное на первый взгляд, но невероятно стильное. — Или вот это, – добавил парень, кивнув на лежавшие рядом чёрные брюки с высокой талией и лёгкую шёлковую блузку кремового оттенка. — В этом ты будешь чувствовать себя комфортно. А главное, это выглядит так, будто ты не пыталась полдня соблазнить его. Кира опустила топ, её губы изогнулись в ехидной усмешке. — И откуда у тебя такие познания в женском гардеробе? Неужели у нас тут тайный стилист обитает? Дэниел лишь фыркнул, скрестив руки на груди. — Просто я различаю между «идёт на свидание» и «идёт на карнавал». И поверь, я видел достаточно девушек, которые пытаются произвести впечатление, выглядя при этом как витрина магазина. А это база. То, что никогда не подводит. Вайолет, держа чёрное платье, подошла к зеркалу. Она приложила его к себе, поворачиваясь из стороны в сторону, пробуя разные позы – от скромной до нарочито уверенной. И тут же на её лице расцвела та самая хитрая ухмылка. В этом платье, несмотря на всю его простоту, она с лёгкостью могла представить себя не просто девушкой на свидании, а настоящей, грациозной и, несомненно, соблазнительной кошкой, готовой к охоте. От такой реакции подруги Дэниел скривился, словно съел дольку лимона. — Господи, неужели этот Аларик настолько ослепительный красавец, что стоит всех этих страданий? В этот момент телефон Киры, лежавший на прикроватной тумбочке, завибрировал. Она быстро вскочила. — Ой, извините! Мне нужно ответить! — бросила она на ходу и вылетела из комнаты. Дэниел, воспользовавшись моментом, быстро подскочил к Вайолет. — Не боишься, что твой учитель может оказаться не тем, кем себя выдаёт? А то знаешь, как бывает: покажется тебе идеальным мужчиной, а потом бац! Как тот же Деймон. Вайолет лишь лениво скосила на него взгляд, даже не удостоив серьёзной мысли. В её голове Аларик представлялся исключительно как "обычный мужчина" без особых примет. — Если вдруг он окажется каким-нибудь охотником на вампиров, — Вайолет пожала плечами, иронично приподняв бровь, — я, клянусь, самолично запишу себя в монахини, обет безбрачия дам. И да, заодно забуду, что такое ваш этот мужской артефакт и зачем он вообще нужен. Потому что, честное слово, с моим везением, я скоро начну верить, что мне нормального парня не суждено встретить. Видимо, у меня анти-талант на адекватных. Девушка снова повернулась к зеркалу, её взгляд скользнул по отражению, но мысли уже давно покинули тему Аларика Зальцмана. Неумолимо, как наваждение, её сознание вновь вернулось к Деймону. Будь он проклят! Будь проклят этот Сальваторе со всем его дьявольским обаянием! Сколько уже прошло? Три недели? Или, может быть, уже больше? Нет. Две недели и пять дней. Девятнадцать дней абсолютной тишины. Вайолет, стиснув зубы, осознала, что снова думает о нём. Снова. О его дьявольски красивых глазах цвета льда, которые, казалось, видели насквозь. О его порочной, убийственно притягательной ухмылке, что могла свести с ума. О его божественно выточенном теле, идеальном в каждом изгибе мышц. И, конечно же, о его мягких, таких требовательных губах... Вайолет сама не заметила, как её сердце гулко застучало в груди, отбивая бешеный ритм, стоило лишь ей вспомнить о его губах. О том, как они жёстко, требовательно и властно скользили по её коже, оставляя за собой пылающие следы. Как они нагло, бесцеремонно целовали самые интимные её места, где до него ни один мужчина даже не смел приблизиться. И его руки, что скользили по её телу, словно знали каждую впадинку и изгиб. От нежной ложбинки у ключиц вниз, по напряжённой шеи к вздымающейся груди. Как они обхватывали её талию, притягивая ближе, стирая все мысли, кроме него. Как пальцы зарывались в её волосы, слегка оттягивая голову назад, чтобы открыть ей шею для очередного властного поцелуя. Она вспомнила, как его дыхание обжигало кожу, как его низкий рык или шёпот на ухо заставлял внутренности сжиматься в тугой узел предвкушения. Её горячие щёки, её дрожащие пальцы, её неровное дыхание — всё это было неоспоримым доказательством того, что Деймон Сальваторе, как бы она ни ненавидела его, всё ещё обладал ею безраздельно. — Вайолет? – голос Дэниела прозвучал с беспокойством. Он заметил, как её грудь вздымается в глубоких прерывистых вдохах, а глаза стали проявлять тревожный мерцающий янтарный оттенок. Он осторожно протянул руку и коснулся её плеча. Но Вайолет даже не вздрогнула, не говоря уже о том, чтобы обернуться. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, в невидимую точку, которую видела только она. Деймон прикусил влажную нижнюю губу девушки и сильно потянул за неё, вызывая тихий стон. Секунда - и он отстраняется лишь на мгновение, чтобы тут же скользнуть ниже. К её шее. Губы плотно прижимаются к коже, и он начинает втягивать её внутрь рта, создавая вакуум. Давление нарастает: кровь приливает к поверхности, капилляры лопаются. Через 10–15 секунд Деймон отстраняется. На коже проявился тёмно-красный круг — свежий засос, который постепенно станет фиолетовым. Каждое прикосновение было мукой и наслаждением одновременно. Инстинктивный всхлип вырвался из груди Вайолет, сопровождаемый низким протяжным стоном. Эти звуки лишь ещё больше разжигали его первобытную звериную потребность. Мужчина опустился ещё ниже. Его горячее дыхание обжигало кожу, пока он искал новый участок шелковистой уязвимой плоти, который так нуждался в его обладании. Взгляд задержался на ключицах. Сладкие. Утончённые. Его. Он задержал дыхание, склоняясь над ними. Момент казался вечностью. Затем Деймон резко втянул кожу — сильнее, чем прежде. Через пару секунд добавил прикус — не до крови, но ощутимо. Крик Вайолет, полный шока и обжигающего наслаждения, раздался эхом по комнате. Когда Деймон отстранился, кожа была ярко-красной, припухшей, с чётким насыщенным пятном. Дыхание девушки участилось до судорожного. Она смотрела на него расширенными, помутневшими от желания глазами, будто он был для неё Богом. О да. Чёрт возьми, да. Эта ночь! Эти ощущения отпечатаются в её памяти, как и метки на коже, на несколько дней, а то и недель. И в его, чёрт возьми, тоже. Навсегда. — Скажи мне, чего ты хочешь? Его пальцы почти мучительно скользнули по внутренней стороне её бедра, поднимаясь всё выше, задевая самые чувствительные нервы. Прикосновение было лёгким, почти невесомым. Вайолет выгнулась всем телом, ища контакта, которого он так искусно лишал её. — Тебя. Всего тебя. Трахни меня, Деймон… прошу, трахни меня сейчас же. Её мольба лишь усилила его садистское наслаждение. Вампир медленно опустился ниже, и Вайолет замерла, широко раскрыв глаза, наблюдая, как его член, наконец, оказался напротив её измученных влажных губ. Он надавил совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы Вайолет почувствовала его жар, его твёрдость. Мучительное ожидание растянулось в целую вечность. Вайолет начала извиваться уже не просто от желания, а от настоящей физической боли. Это была боль от невыносимого предвкушения, от того, что он так и не проник в неё после всех этих соблазнительных махинаций. — Хватит! Если ты не сделаешь это, Сальватор, клянусь тебе… — девушка сделала прерывистый вдох, собирая все свои силы. — Клянусь, я вырву из себя это желание. Я заставлю себя не хотеть тебя больше никогда. Уголок губ Деймона дëрнулся едва заметной ухмылкой. Он наслаждался её дерзостью, тем, как она пыталась вернуть себе хоть каплю контроля. Его глаза блеснули торжеством, когда он, наконец, резко и жёстко единым мощным толчком, погрузился в неё до упора. Голова Вайолет запрокинулась, глаза закатились, а из-за рта вырвался беззвучный стон. Это было удовольствие, которое невозможно описать словами – взрыв боли и экстаза, разорвавший её на части и собравший заново. Вайолет сжала ткань простыней так сильно, как могла. Костяшки пальцев побелели, а ногти, казалось, готовы были прорвать её. — Сильнее! Глубже… Да! О да! Бёдра отбивали ритм, заставляя всю кровать скрипеть. В порыве желания её рука скользнула вниз, между ног. Вайолет начала ласкать себя, двигаясь в такт с его толчками. Прикосновение оказалось слишком сильным — тело вздрогнуло, как будто ударило током. Она резко втянула воздух, пытаясь сдержать крик, но губы дрожали, и звук всё равно вырвался — короткий, сдавленный. Деймон заметил это. Он не любил сдержанность. Его глаза сузились, а на лице промелькнуло читаемое выражение — вызов. Он потянул девушку ближе, а затем с низким гортанным рыком резко ускорился, двигаясь ещё сильнее, ещё глубже. — Кричи, Вайолет. Я хочу, чтобы ты кричала от того, что я делаю с тобой. Кричи от того, как это чертовски хорошо. Она больше не могла сопротивляться. И тогда она закричала – громко, без притворства, без тени стыда. Крик, полный чистейшего освобождения, первобытного экстаза, пронзил воздух, сливаясь с его собственными тяжёлыми стонами и ритмичным звуком кровати. Деймон наклонился вперёд, его ладони скользнули по её рукам, пока не сомкнулись на запястьях, прижимая их к подушке над её головой. В этом положении он оказался почти над ней — их лица разделяло всего несколько сантиметров. — Смотри на меня, — произнёс он низким голосом, в котором звучала не просьба, а требование. Вайолет медленно открыла глаза. И тогда он поцеловал её. Его язык ворвался внутрь жадно, уверенно, без колебаний. Он не искал нежности — он требовал и получал это. Губы Вайолет раскрывались навстречу, принимая его, подчиняясь ритму, который он задавал. Поцелуй длился долго. Он не отпускал её, будто не мог насытиться. Воздуха становилось всё меньше, но он не останавливался. Только когда почувствовал, что сам уже не может дышать, Деймон оторвался с усилием. — Нет! — прошептала Вайолет, её голос был полон паники, когда она почувствовала его замедленный темп. Она схватила Деймона за руку, пытаясь удержать его внутри себя. — Не останавливайся! Пожалуйста! Пожалуйста! Я не выдержу, если ты… не лишай меня этого. Я твоя. Вся твоя. Делай со мной, что хочешь, только не останавливайся, пожалуйста! Она умоляла с такой искренностью, с таким полным самоотречением, что это звучало сладко, почти божественно. — Чёрт! — прорычал Деймон, с его губ сорвался низкий гортанный рык. Он резко вышел из неё, вытащив себя с таким же внезапным движением, с каким вошёл, и затем, схватив Вайолет за талию, одним ловким движением перевернул её на живот. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь. Он провёл ладонью вдоль её позвоночника, медленно, с наслаждением, будто запоминал каждую выемку, каждую линию её тела. Затем поднял руку и сильно шлёпнул её по ягодице. Звук был громким, вызывающим. Вайолет вскрикнула — не от боли, а от неожиданного всплеска возбуждения. Её тело дëрнулось, она выгнулась, подставляя себя ещё больше. — Я хочу разорвать тебя. Деймон снова шлёпнул её чуть сильнее. Кожа покраснела, но девушка только застонала в ответ, толкаясь ему навстречу. — Ещё… Деймон не стал ждать. Он резко толкнулся вперёд и вошёл в неё одним мощным движением. Глубоко. До конца. Его бедра сразу начали двигаться — ритмично, сильно, без пощады. Каждый толчок заставлял её тело дрожать, а стоны становились всё громче. Вайолет пыталась удержаться на локтях, но её руки дрожали. Через несколько секунд девушка не выдержала — руки подкосились, и она опустилась на кровать, прижавшись щекой к простыне. — О Боже… — выдохнула Вайолет, голос был хриплым, почти сломленным от наслаждения. — Ты чувствуешь, как сильно я тебя хочу? — прошептал вампир, наклоняясь к её уху. Она кивнула, не в силах говорить. Деймон замедлил движения, но не остановился. Он начал качать бёдрами будто дразня её. Вайолет заскулила, извиваясь под ним, пытаясь подстроиться. — Не так… Быстрее… пожалуйста… Он усмехнулся, но не ускорился. Вместо этого он наклонился, провёл языком по её шее, оставляя влажный след, затем прикусил кожу — не до крови, просто чтобы она почувствовала его зубы. — Я люблю, когда ты просишь. Но я решаю, когда и как. Вайолет хотела ответить, но не смогла — всё тело было сосредоточено на ощущениях. Деймон замер, а затем с внезапной, почти жестокой резкостью выдернул себя. Не давая ей даже секунды осознать потерю, он молниеносно перевернул её на спину. И прежде чем её глаза успели сфокусироваться, Деймон вошёл в неё вновь – глубоко, до упора, без единой тени прежних игр. Вайолет застонала, выгнувшись, но в её взгляде вспыхнуло нечто другое. Не покорность — вызов. — Моя очередь, — прорычала она, и этот звук был столь же низким и хищным, как и его собственный. Доля секунды — и вот уже его спина прижата к простыням, а Вайолет возвышалась над ним, приняв позу наездницы. Девушка наклонилась, провела языком по его ключице, а затем начала целовать короткими влажными поцелуями, переходя к шее. Вайолет чувствовала, как он напрягся, как его дыхание стало прерывистым. Приблизившись к его уху, она дышала нарочито медленно и обвела языком мочку уха. Маленький беспомощный стон сорвался с губ Деймона. — Думаешь, только ты умеешь мучить? Вайолет выпрямилась, вновь заняв доминирующую позицию, и начала двигаться. Бёдра вращались, создавая медленное тягучее трение, наращивая напряжение до невыносимого предела, но она не ускорялась. — Скажи, ты хочешь, чтобы я ускорилась? Деймон сжал её талию, его пальцы впились в её кожу до побеления костяшек, но он не ответил. Гордость душила его. Тогда она остановилась. Совсем. Внезапное прекращение движения было своей особой формой пытки. — Скажи, — повторила Вайолет, теперь уже нетерпеливо, почти высокомерно, чувствуя, как её собственное возбуждение усиливается от этой пьянящей власти над ним. В глазах вампира горело напряжение, жгучее желание, ярость от собственного бессилия и что-то похожее на признание поражения. — Да, — выдохнул он, с трудом выдавив из себя это слово. — Тогда попроси, — сказала Вайолет, ловя его взгляд, и на её губах расцвела медленная победоносная ухмылка. Она знала. Она знала, что он уже сломлен. — Пожалуйста. Длинные ногти, покрытые тёмным лаком, нежно, но ощутимо прошлись по груди, царапая атласную кожу. — Скажи ещё раз, — прошептала девушка, снова наклоняясь к его лицу так близко, что их губы почти соприкасались. — Я хочу услышать, как ты просишь. Деймон стиснул зубы. Челюсть свело судорогой, так сильно он сдерживался. Его грудь тяжело вздымалась под её телом, каждый вдох был мучительной борьбой. Он ненавидел быть внизу, подчиняться, быть игрушкой в её руках. Но ещё больше — он жаждал её. Жаждал так сильно, что это жгло его изнутри, выжигая остатки гордости. — Пожалуйста... Ускорься. Я хочу тебя. — Вот так, — промурлыкала Вайолет, и её бёдра вновь начали двигаться, но на этот раз с нарастающей скоростью, с каждым толчком пронзая его до самого нутра. Ритм становился всё более неистовым, сводящим с ума. С каждым движением девушка чувствовала, как он теряет последние крохи самоконтроля. — Ты сводишь меня с ума, — выдохнул вампир, и в его голосе впервые прозвучала уязвимость. — Конечно, свожу. Ты ведь никогда не был готов к тому, что кто-то сможет приручить зверя. А я смогла. Низкий глухой рык вырвался из груди Деймона — не стон удовольствия, а хищное предупреждение. Его руки, до этого сжимавшие её талию в отчаянной хватке, внезапно сомкнулись на её спине с неожиданной, почти пугающей силой. Прежде чем Вайолет успела среагировать, он приподнялся, одним мощным движением меняя их позиции. Вампир притянул девушку к себе, сминая в объятиях, перекатываясь, пока она не оказалась под ним. — Ты думаешь, ты приручила меня? Я просто позволил тебе поиграть. Но не забывай, кто здесь настоящий монстр. Деймон начал двигаться. Изначально почти нежно, обманчиво, но быстро набрал силу. Вайолет вскрикнула, её тело извивалось под ним. Она попыталась вырваться, её ладони легли на его грудь, пытаясь оттолкнуть, но это было бесполезно. Вампир держал крепко, его хватка была нерушимой, словно стальные оковы. Он прижимал её к себе, как свою собственность, как то, что принадлежит ему по праву. — Скажи это, — рычание вырвалось из его груди, обернувшись безжалостным приказом. — Скажи, кому ты принадлежишь. Вайолет с трудом открыла глаза. Губы дрожали, отказываясь повиноваться. Дыхание сбивалось, превращаясь в короткие прерывистые всхлипы. — Тебе… Только тебе. Сразу же после он поцеловал её. Нежно? Нет. Это был поцелуй собственника — жадный, грубый, требующий. Словно он хотел стереть каждую каплю её прежней самодовольной ухмылки и заменить её своей меткой — меткой абсолютной принадлежности. Язык проникал внутрь с тем же неумолимым намерением, что и его тело. И Вайолет позволила. Она не боролась больше. Она просто сдалась. — Что за... Реальность вернулась так же внезапно, как и покинула её. Вайолет зажмурилась, а когда снова открыла глаза, увидела собственное лицо в зеркале. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь глухим ритмом в висках, лёгкие словно забыли как дышать, и по коже проступил холодный пот. Девушка облизнула пересохшие губы, ощущая их шершавость и находясь в какой-то прострации, в оцепенении сделала шаг назад от зеркала. В руке она по-прежнему сжимала платье, которое минуту назад собиралась примерить. Теперь с небольшим отвращением Вайолет швырнула его на кровать. Твою мать. Чёртово ложе. На этой самой кровати они не просто занимались любовью. Они жёстко трахались. Господи, это невыносимо. Невыносимо то, как сильно рассудок кричал "нет", а тело молило "да". Надо срочно взять себя в руки. Но как это сделать, когда каждая клеточка, каждый нерв взывал к повторению? — Вай? Дэниел смотрел на Вайолет в недоумении, его брови нахмурились, а на лице появилось выражение глубокой озабоченности. Ему показалось, что она вообще забыла о его существовании, настолько пуст и незряч был её взгляд, направленный куда-то сквозь пространство, в другую реальность.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Гилберт —

-

Едва послышав настойчивый, но осторожный стук в дверь, Елена, сердце которой предательски ёкнуло, почти споткнулась, спеша открыть её. На пороге, под скудным светом уличного фонаря стоял Стефан. — Привет, – выдохнула девушка с облегчением от его появления. Она бросила быстрый взгляд через плечо на Бонни, которая бесшумно отошла, оставляя их наедине. — Спасибо, что пришёл. Я бы не стала звонить... но это важно. — Я знаю, — ответил Стефан, его голос был сдержанным, почти безэмоциональным, но в глубине его зелёных глаз мелькнуло беспокойство. Елена поджала губы, выражение её лица стало жёстким. Она шагнула вперёд, выходя на крыльцо, и быстро, почти резко закрыла за собой дверь. — Он угрожал ей, Стефан, – сообщила она, пытаясь поймать его взгляд, который он упорно отводил. — Он мучает её. Стефан, наконец, поднял глаза, и на его лбу пролегла глубокая складка. — Что ему нужно от Бонни? — Ожерелье, — голос Елены на долю секунды дрогнул от возмущения. — Кэролайн получила его от Деймона и отдала Бонни. А теперь Деймон хочет вернуть его. В её глазах вспыхнул опасный огонёк, обещающий, что если Стефан не вмешается, она сделает это сама, невзирая на всю опасность связываться со старшим Сальваторе. — Из-за ожерелья? — Стефан произнёс это скептически, словно сомневаясь, что такая ничтожная вещь могла стать причиной стольких неприятностей. — Это не просто ожерелье. Оно связано с родословной Бонни. Принадлежало его предкам во времена Гражданской войны. В этот момент их взгляды, наконец, встретились. В её широко распахнутых глазах вспыхнуло понимание, и на лице Стефана скользнула лёгкая, почти неуловимая улыбка. — Когда вы с Деймоном жили здесь. — Её звали Эмили, – пояснил Стефан, его голос заметно смягчился. Он скрестил руки на груди, принимая привычную для него позу, которая выдавала внутреннее напряжение. — Она была ведьмой. И служанкой Кэтрин. — Ты знаешь? О, Бонни... Стефан мрачно кивнул. — Когда ты пригласила меня на ужин, я увидел связь. — А теперь знает и Деймон, — голос Елены снова приобрёл резкость, возвращая их к насущной угрозе. — И ему зачем-то нужно это ожерелье. Девушке было не по себе от мысли, что Деймон со всей его коварностью мог быть заинтересован в чём-то, связанном с магией. — Как оно выглядит? — Это эм... старинная железная с... — С жёлтым камнем, — догадался Стефан. — Оно принадлежало Кэтрин. Эмили отдала его ей. Это значит... Внутри Елены нарастала паника, холодная волна ужаса окатила её с головы до ног. — Что? — Я не знаю, — его челюсть напряглась. — Но я выясню. Я поговорю с Деймоном. Сомнение промелькнуло в глазах Елены. — Он тебе скажет? — Я... выбью это из него, — произнёс он, и в его словах не было ни тени сомнения, только решимость. Елена кивнула, чувствуя, как немного успокаивается. Не полная уверенность, но хотя бы понимание, что Стефан не оставит это так. Он возьмёт это на себя. Это хрупкое облегчение было всем, на что она могла рассчитывать сейчас.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Мистик Грилль —

-

Что делает женщину по-настоящему уверенной в себе? Это не просто осанка или взгляд, тренированные перед зеркалом. Это глубокое внутреннее убеждение в собственной ценности, непоколебимая вера в свой ум, свою привлекательность и свою способность добиваться желаемого. Уверенность — это не отсутствие страха, а признание его и решимость действовать вопреки ему. Это знание, что ты хозяйка своей судьбы, а не пассивная зрительница. Взять, к примеру, походку. Уверенная девушка не семенит, не шаркает и не идёт наспех, будто боится опоздать на собственный трамвай. Её шаг — это плавное, целенаправленное движение. Спина должна быть прямой, но без излишнего напряжения. Плечи расправлены, лопатки чуть сведены, грудь слегка подана вперёд, но естественно, не вычурно. Бёдра? Они покачиваются легко и непринуждённо, без малейшей вульгарности, просто от движения, естественно как маятник. А взгляд? Он зеркало души, но для уверенной девушки ещё и тонкий инструмент флирта и утверждения. Он прямой, но не вызывающий. Глаза не просто смотрят, они читают собеседника, передавая интерес и долю загадочности. В них может мелькнуть лёгкая, едва заметная улыбка, обещающая нечто большее. Уверенная девушка умеет удерживать зрительный контакт, не отводя взгляда первой, но и не превращая это в соревнование по переглядыванию. Она знает, когда задержать взгляд на секунду дольше, когда опустить ресницы, а затем вновь поднять их, чтобы вновь встретиться глазами. Это послание: "Ты мне интересен, и я готова узнать тебя лучше". А теперь как завоевать симпатию молодой студентке к учителю? Здесь недостаточно одной лишь внешности или флирта. Прежде всего, необходимо установить интеллектуальную и эмоциональную связь. Учитель — это фигура авторитета и знаний. И чтобы привлечь его симпатию, студентке нужно показать себя не просто как привлекательную девушку, но как зрелую, умную личность, разделяющую его интересы, способную к глубоким рассуждениям. Завоевание симпатии начинается с уважения. Уважения к его профессии, его знаниям, его личности. Необходимо быть прилежной, задавать умные вопросы, активно участвовать в дискуссиях, показывая не только желание учиться, но и собственную эрудицию. Дальше — общие интересы. Если есть возможность ненавязчиво найти точки соприкосновения вне школьной программы: возможно, общая любовь к определённой литературе, искусству, истории или даже хобби. И, конечно, быть собой. Подлинность всегда привлекает. Излишнее притворство или попытки копировать кого-то другого будут чувствоваться фальшью. Именно с этой философией в голове, с отчаянным желанием воплотить каждое правило и каждый совет Вайолет, стуча каблуками, уверенно вошла в "Мистик Гриль". Она не медлила, не оглядывалась, сразу же направляясь к бару. Ей нужно было успокоить нервы. А на трезвую голову Вайолет была на сто процентов уверена, что не сможет научиться флиртовать, быть соблазнительной, источать тот самый тонкий, притягательный взгляд. А ещё доза чего-нибудь покрепче нужна была для того, чтобы стереть из памяти образ одного сексуального вампира и заменить его другим – таким реальным, таким земным и таким желанным мистером Зальцманом. Девушка грациозно, насколько позволяли дрожащие коленки, скользнула на высокий барный стул, стараясь не выдать себя. – Один бурбон, Сэм. Парень неспешно поднял взгляд. Вайолет почувствовала, как румянец предательски заливает щёки. – Я знаю, что технически мне ещё нет восемнадцати, но мой день рождения буквально через несколько дней. Неужели ты не можешь сделать исключение? Это вопрос выживания, понимаешь? Моя судьба решается прямо сейчас! Мне нужно стереть из памяти кое-кого одного, чтобы освободить место для другого, куда более… достойного. Сэм оставался невозмутимым. — Вайолет, правила есть правила. И я не собираюсь рисковать своей лицензией ради твоих любовных драм, какой бы эпичной она ни была. А пока я могу предложить тебе только вишнëвую газировку. Это очень плохо. Очень, очень плохо. Если градус в её организме не повысится, она не сможет стать той раскрепощëнной, дерзкой, соблазнительной женщиной, которую так представляла у себя в голове. Её план рассыпался на глазах, ещё не успев даже начаться. И тут, словно из самых глубин ада, прозвучал знакомый до дрожи в костях бархатный голос: — Бурбон. Вайолет застыла. Её тело окаменело, а лёгкие, казалось, просто перестали функционировать. Она даже не осмелилась повернуться. Почему сейчас? Почему именно он появляется в этот момент, там, где она? И почему именно в это самое время, когда она так отчаянно нуждалась в том, чтобы забыть его и начать новую главу? Почему Вселенная так жестока? — Ты меня преследуешь или это просто моя невероятная удача встретить тебя там, где я хочу спокойно выпить? Вайолет медленно, с показным равнодушием, которого ей стоило неимоверных усилий, повернулась. Она подняла взгляд, встречаясь с его ледяными голубыми глазами, в которых плясали весёлые бесовские огоньки. Он выглядел... как всегда. Безупречно одет, нарочито расслаблен, с лёгкой ухмылкой. — Преследую? — её голос был низким и ровным, без единой дрожи, что удивило даже её саму. — Деймон, ты переоцениваешь свою значимость в моём нынешнем списке приоритетов. Или же ты считаешь, что моя жизнь настолько скучна, что я мечтаю проводить вечера, выслеживая тебя по барам? Возможно, это просто твоя невероятная удача встретить меня там, где я действительно хочу спокойно выпить. Чего, очевидно, мне не светит, учитывая твоё появление. — Ты сегодня особенно колючая. Это из-за Зальцмана? — он кивнул на её наряд, явно более продуманный, чем обычно. — Ты нарядилась, чтобы впечатлить учителя? — Ну а почему бы и нет? Он, по крайней мере, излучает что-то, кроме едкого запаха тлена и неизбежного Апокалипсиса. И, что самое редкое, демонстрирует признаки хорошего интеллекта. В отличие от некоторых, чья основная функция, кажется, сводится к тому, чтобы превращать жизнь окружающих в хаотичный беспорядок. В этот момент Сэм бесшумно поставил стакан с виски перед Деймоном. Тот, не отрывая взгляда от девушки, подхватил стакан и сделал медленный глоток. — Итак, я официально признан гением хаоса, но с мозгами, как у декоративной тыквы? — Деймон изогнул бровь, и на его губах заиграла привычная ехидная улыбка. Вайолет прищурилась, обдумывая его слова. За всё время, что они были знакомы, ей всегда казалось, что Деймон, вместо того, чтобы получать знания или хоть как-то развиваться, методично сеял хаос, оставляя за собой след из разбитых жизней и пустых бутылок. Убивал без зазрения совести, пил до беспамятства, трахался со всем, что не успело убежать – вот его незамысловатый рецепт бессмертия. Типичный упырь, живущий на широкую ногу, не задумываясь о завтрашнем дне и уж тем более о последствиях. — Ну же, Вайолет, не стесняйся. Задай вопрос, который расставит все точки над 'i' в моей мыслительной способности. Или ты боишься, что я тебя удивлю? По губам девушки медленно, хищно расползлась улыбка. — Боюсь? Скорее предвкушаю. Но прежде чем мы углубимся в пучины твоего... гениального ума, — она кивнула на его стакан, — угости меня. Это ведь будет долгий разговор. Усмешка Деймона стала шире. Он повернул голову к Сэму, поймал его взгляд и без тени колебания приказал: — Принеси нам целую бутылку лучшего виски, что у вас есть, и ещё один чистый стакан. И после этого ты просто не будешь нас замечать. Глаза Сэма затуманились, его движения стали механическими. — Да, сэр, — пробормотал парень, развернулся и, словно сомнамбула, направился к полкам с элитным алкоголем. Через минуту он вернулся, поставил на столик полную запечатанную бутылку выдержанного бурбона и новый стакан, после чего уставивился в пространство полностью игнорируя их присутствие. Вайолет наблюдала за этим с лёгким восхищением. Она взяла стакан, Деймон разлил виски до половины. Девушка сделала большой глоток, чувствуя, как тепло мгновенно разливается по пищеводу, а затем и по всему телу. Она поставила стакан, наслаждаясь послевкусием, и посмотрела на Деймона. — Итак, профессор Сальватор, — Вайолет усмехнулась, — начнём с простого. Когда был продан первый автомобиль Генри Форда? — 1903 год. «Модель А». Следующий. — Верно. Хорошо. Открытие пенициллина? — 1928. Флеминг. — Первая высадка человека на Луну? — 1969, Аполлон-11. Нейл Армстронг, Базз Олдрин. Давай сложнее. — Когда закончилась Вторая мировая война? — 1945. Сентябрь. Капитуляция Японии. — Первый полёт братьев Райт? — Китти Хок. 1903. — Кто такой Мартин Лютер Кинг? — Человек, который изменил Америку, даже если некоторым это не понравилось. Я был в Вашингтоне в 63-м. Толпа была сумасшедшая. — Кто стал первой женщиной, занявшей место в Конгрессе США? — Джанет Рэнкин. Монтана. 1916. — В каком году было изобретено первое по-настоящему эффективное лекарство от малярии, хинин? И кто это сделал? — 1820. Пьер Пеллетье и Жозеф Каванту. Вайолет фыркнула, слегка поражённая. — Впечатляет. Ладно. Назови имя греческого математика, который первым вычислил длину окружности Земли с удивительной точностью, используя лишь тень и геометрию? — Эратосфен. — А теперь, мой дорогой книжный червь, когда был впервые синтезирован элемент технеций, первый искусственно созданный элемент? — 1937. Перье и Сегре. В Палермо. — Ладно. Тогда скажи мне, каков точный возраст Вселенной, согласно последним данным космического телескопа Планк? С самым точным числом, если ты, конечно, в курсе. — 13,8 миллиарда лет. Плюс-минус 20 миллионов лет. Чëрт возьми! Вайолет почувствовала, как волна ярости и глубокого разочарования схлестнулась внутри неё. С каждым его ответом её тщательно выстроенная уверенность, её надежда хоть раз застать его врасплох рушилась, как карточный домик. Это было… это было так же безнадёжно, как тогда, когда этот заносчивый мистер Таннер в школе пытался засыпать вопросами Стефана, пытаясь выставить его дураком. Но Стефан совершенно без усилий отвечал на всё, демонстрируя своё отвратительное, несправедливое знание истории. — Что ж, — протянул вампир, его голос был пропитан неприкрытым высокомерием, — кажется, я прошёл твой маленький тест на отлично. Вайолет опустила взгляд на свой теперь уже пустой бокал. Она с трудом сдержала порыв швырнуть его вампиру в голову. Ей хотелось огрызнуться, найти какой-то язвительный ответ, но слова застряли в горле. Словно под пыткой, тихо, сквозь зубы она пробормотала: — Да, да, ты настоящий гений. Доволен? Не дожидаясь ответа, девушка с нервной резкостью потянулась к бутылке, налила себе ещё одну щедрую порцию и осушила одним глотком. Деймон наблюдал за ней с нескрываемым интересом, его взгляд скользнул по её лицу, задерживаясь на дëргающейся жилке на шее. — Что ж... кажется, настала моя очередь. Теперь задавать вопросы буду я. Вайолет чуть не подавилась собственной слюной. Слова Деймона застряли поперёк горла как кость. Соревноваться умами со столетним вампиром? Ну уж нет! Это будет не просто позор, это будет полная унизительная капитуляция ещё до начала боя. Деймон, словно прочитав её мысли – что было весьма вероятно, учитывая его способности читать людей, – слегка наклонил голову. — Или… – он выдержал короткую паузу, позволяя ей понервничать, – я могу предложить тебе другой вариант. Ты можешь рассказать мне о себе. Побольше о том, что тебя волнует, чем живёшь. Вайолет нахмурила брови, в её глазах отразилось искреннее недоумение. Зачем ему это? Они не друзья, чтобы она изливала ему душу. И всё же… это было, по крайней мере, лучше, чем пытаться вспомнить даты Столетней войны или имена римских императоров. Лучше, чем чувствовать себя полной идиоткой. Девушка попыталась собраться, выпрямилась, убрала выбившиеся пряди волос за ухо, облокотилась рукой о столешницу, делая вид, что чувствует себя максимально, как рыба в воде. — Ну и что ты хочешь знать? Деймон пожал плечами, его улыбка стала чуть мягче, но не утратила своей фирменной ехидности. — Решай сама. Расскажи мне то, что считаешь нужным. Что хочешь, чтобы я узнал. Твоя очередь удивлять меня. Вайолет глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Это было сложнее, чем она думала. Он ждал её откровений, и его взгляд буквально прожигал в ней дыру. — Ладно, хорошо. Если уж говорить о том, что я хочу, чтобы ты знал... Начну, пожалуй, с самого главного. Я обожаю Джонни Деппа. Он… он какой-то не такой. Не похож на всех этих голливудских красавчиков со стандартными улыбками. У него есть что-то такое… необъяснимое. И он всегда выбирает такие роли, что просто невозможно оторваться. Капитан Джек Воробей, Эдвард Руки-ножницы, Вилли Вонка… он каждый раз будто заново рождается в своих персонажах. И клянусь, когда мне было лет десять, я совершенно искренне и серьёзно мечтала выйти за него замуж. Прямо так и представляла: я в белом платье, а он в каком-нибудь своём странном костюме, и мы живём в замке, полном причудливых вещей. Деймон лишь чуть заметно поднял бровь, но не засмеялся, чем Вайолет была приятно удивлена. — Ещё я... не знаю почему, но я просто обожаю черепах. Просто до безумия. Они такие... мудрые, спокойные, они повидали столько всего. И если у меня когда-нибудь будет своя черепашка, я обязательно назову её Донателло. И даже не смей ржать, Деймон, иначе ты получишь в нос! Я серьёзно говорю! Он чуть заметно улыбнулся, но промолчал, и Вайолет почувствовала себя более раскрепощëнной. — Я люблю розы. Не красные, не жёлтые, а именно белые. Они такие… нежные и чистые. А ещё я очень-очень мечтаю когда-нибудь посетить Австрию. Мне кажется, там всё такое… элегантное, величественное. Венский оперный театр, эти узкие улочки. А ещё я безумно хочу попробовать настоящий венский штрудель прямо там, в какой-нибудь маленькой кофейне. Девушка смущённо хихикнула, вспоминая последнюю деталь. — А в детстве... я мечтала стать полицейским. Но не, чтобы ловить преступников, нет. Я хотела конфисковывать все конфеты, шоколадки и булочки, которые видела, а потом... съедать их самой. И поверь мне, я могу продать душу за хорошо приготовленный брауни. С хрустящей корочкой сверху и тягучий внутри, с кусочками шоколада. После небольшой дозы своей совершенно нетипичной биографии, которая вырвалась из неё так неожиданно и свободно, Вайолет не выдержала. Плечи чуть заметно опустились, и она резко отвела взгляд от пристального взора вампира. Мысль пришла внезапно. Она говорила с Деймоном. Делилась с ним такими личными, такими глупыми и наивными вещами. В такой непринуждённой обстановке, такой расслабленной, такой... нормальной. Она даже забыла, что ненавидит его, что должна питать к нему отвращение за всё, что он сделал, за всё, что он представляет. — Значит, Джонни Депп, белые розы, черепашка по имени Донателло. Австрия, брауни и… конфетный полицейский, — он усмехнулся, медленно покачивая головой. — Вайолет, ты… ты просто уникум. — В мире, полном банальностей, быть уникальной – это, пожалуй, единственная черта, которой стоит гордиться. Она бросила взгляд на толпу, затем на входную дверь. Джош должен был подойти только через час, а это значило, что у неё полно времени, чтобы выпить ещё один, а может два стакана. Мысль о предстоящей встрече вызывала одновременно нервозность и предвкушение. Деймон, не упустивший ни единого её движения, подался вперёд, его глаза сузились, а на губах появилась знакомая полуулыбка. — Ждёшь своего ненаглядного? Вайолет резко повернулась к нему, словно застигнутая врасплох. — Не совсем «ненаглядного». Скорее моего личного консультанта по вопросам фатальности и флирта. Он обещал дать мне пару советов, так сказать, «от лица мужчины». Ну, знаешь, как мыслит мужчина, на что обращает внимание, какие фразы цепляют, а какие вызывают лишь скуку. — И ты веришь, что твой консультант сможет превратить тебя в роковую женщину? Не смеши мои клыки. Чтобы этому научиться, нужен кто-то, кто знает всё о соблазнении о настоящей, первобытной жажде. Позволь предложить свою кандидатуру. Вайолет фыркнула, её губы искривились в недоверчивой усмешке. — Ты? Деймон, ты, конечно, мастер манипуляций и самолюбования, но я сомневаюсь, что твои методы флирта применимы к обычным смертным. Ты, наверное, привык гипнотизировать людей и заставлять их делать всё, что захочешь. Это не совсем то, что мне нужно. Мне нужны реальные, применимые в жизни советы. — Ты недооцениваешь меня. Гипноз – это лишь инструмент для ленивых. Настоящая сила в понимании человеческой природы, в умении читать желания, в химии, которая возникает между людьми. А в этом, поверь мне, мне нет равных. Резким, почти незаметным движением Деймон придвинул табурет намного ближе к себе. Стул проскрежетал по полу, и Вайолет почувствовала резкий толчок, пошатнувшись. Их колени соприкоснулись, а его плечо оказалось всего в несколько сантиметрах от её. Задыхаясь, девушка вцепилась в край стойки, пытаясь сохранить равновесие и не упасть прямо на него. Запах бурбона, тонкий аромат его одеколона и что-то неуловимо опасное – всё это обрушилось на неё, лишая способности мыслить. — Первое : Не будь удобной, будь интересной. Мужчины не влюбляются в комфорт. Они влюбляются в вызов. Не соглашайся на всё, не кивай на каждую фразу. Задавай вопросы, спорь, заставляй думать. Удобных забывают. Ярких боятся, но помнят. Второе : Говори мало, наблюдай много. Мужчина расскажет о себе всё, если ты просто будешь слушать. Не перебивай, не вставляй «у меня тоже было». Смотри, как он говорит, о чём умалчивает, где нервничает. Там его слабые места. Третье : Не пытайся понравиться, дай себя почувствовать. Флирт — это не улыбка и наклон головы. Это энергия. Это то, как ты входишь в комнату. Как ты держишь паузу. Как ты смотришь, не отводя глаз. Мужчины чувствуют это на уровне инстинкта. Четвёртое : Не бойся быть странной. Идеальные девушки скучны. Скажи что-то неожиданное. Признай, что любишь запах бензина или что плачешь под рекламу. Это ломает шаблон. А когда шаблон сломан, ты уже в голове. Пятое : Не бойся уйти первой. Самый сильный ход когда ты заканчиваешь разговор на пике. Не затягивай. Не жди, пока он скажет «увидимся». Улыбнись, скажи «мне было интересно» и исчезни. Вайолет отчаянно пыталась сосредоточиться на его словах, правда. Но это было чертовски сложно из-за этой невыносимой близости. Её мозг, который обычно так чётко анализировал информацию, сейчас превратился в сгусток нервов. О чëм она только могла думать? О его глазах, которые смотрели ей в упор. Этот взгляд не просто смотрел – он видел, проникал под кожу, словно сканируя каждую частичку её души. А его дыхание... от этого тепла по всему телу пробегали мурашки. Её собственные лёгкие казались сжатыми, неспособными сделать полноценный вдох, и она осознавала, как глупо это выглядит – сидеть, задержав дыхание, перед вампиром, который, вероятно, наслаждался её замешательством. Горячий румянец полз по шее, но она была не в силах оторвать взгляд от его губ. Её мозг кричал: "Слушай! Учись! Тебе это нужно!" но каждая клеточка её тела была занята лишь одним – осознанием невероятной, тревожной и, чëрт возьми, притягательной близости Деймона Сальваторе.

— The Weeknd - Earned It —

— Ты хочешь знать, как заставить мужчину думать о тебе всю ночь? — его голос стал низким, почти шёпотом. Вайолет не ответила. Не могла. Горло сжало, а разум окончательно затуманился. Она только смотрела, как он медленно, словно в замедленной съëмке, поднимает руку. Его длинные изящные пальцы нежно, почти невесомо коснулись её подбородка, заставляя её чуть приподнять лицо. В следующее мгновение, прежде чем девушка успела даже моргнуть, он снял её очки небрежно кинув на стол. — Всё начинается с одного взгляда, — его взгляд скользнул от её глаз к её сочным, чуть приоткрытым губам. — И с одного поцелуя. Он наклонился. Медленно. Дразняще. Каждое движение казалось вечностью. Воздух между ними стал густым. Его губы были всего в миллиметре от её, и Вайолет чувствовала каждое его дыхание на своей коже, слышала, как бьётся её собственное сердце – громко, отчаянно, суматошно, будто пытаясь вырваться из груди, чтобы сбежать от этой головокружительной близости. А её тело, несмотря на все внутренние сигналы тревоги, подалось вперёд, навстречу, словно не имея собственной воли. И тогда он поцеловал её. Это не был нежный поцелуй. Это был поцелуй, от которого мир вокруг просто исчез. Глубокий, уверенный, с ноткой притязания. Его рука скользнула к её затылку, удерживая Вайолет, не давая отстраниться. Её собственные пальцы впились в кожаную куртку, отчаянно притягивая ближе, желая исчезнуть в его объятиях. Вайолет чувствовала, как его сильное тело прижимается к её, как их дыхание смешиваются в единый ритм как всё внутри неё кричит одно-единственное отчаянное: «Да! Да! Тысячу раз да!» Деймон, не разрывая поцелуя, подхватил её за талию и, не спрашивая, пересадил на холодную поверхность барной стойки. Её ноги, словно сами по себе, машинально обхватили его талию, крепко прижимая вампира к себе. Она чувствовала, как её платье слегка задралось, открывая места, явно не предназначенные для общественной демонстрации, обнажая бедро, а затем и ещё немного. Но ей было абсолютно всё равно. Вайолет смотрела только на него, в его потемневшие глаза, и в её голове не было ни одного рационального аргумента, ни одной логической мысли, способной остановить этот водоворот. Его пальцы скользнули по её обнажëнному бедру, поднимаясь всё выше и выше, обводя контур линии её трусиков. Вайолет вздрогнула, тело отреагировало на этот дерзкий жест, но она не отстранилась. Наоборот, она подалась навстречу, её тело умоляло о большем. И его поцелуй стал ещё более жадным, более требовательным, лишая её остатков воздуха и самообладания. Вайолет потерялась в этом поцелуе, в этом моменте, в этом мужчине, который был воплощением желания, греха и абсолютной всепоглощающей страсти. Внезапно сквозь сладостную дымку до Вайолет донеслось тихое хихиканье. Она приоткрыла глаза. Несколько пар глаз, заинтересованных и любопытных, устремились на них. Посетители, официанты – все пялились. Кто-то с ухмылкой, кто-то с удивлением, а кто-то, казалось, даже с лёгким осуждением. — Деймон, – прошептала девушка, пытаясь пробить завесу его поцелуя. – Все смотрят... Вампир оторвался от её губ лишь на мгновение. Уголок его рта дëрнулся в едва заметной усмешке. — И пусть смотрят, – бросил он, его голос был низким и хриплым. – Пусть видят, как выглядит настоящее желание. — Это неуместно. Мы в людном месте. Он снова притянул Вайолет к себе. Его губы, не отрываясь от её, продолжали шептать, глуша её протесты: — Пусть увидят. Пусть видят, на что способен мужчина, когда он чего-то хочет. Когда он действительно чего-то хочет. Его поцелуи становились всё более беспощадными, словно он хотел вырвать из неё все слова, все сожаления, все сомнения. Вайолет отрицательно покачала головой, пытаясь вырваться из этого плена. Она оторвалась от его губ, тяжело дыша, но Деймон, словно не замечая её сопротивления, резко схватил её за подбородок, притягивая к себе. Его пальцы были тверды, но не причиняли боли, скорее были настойчивым напоминанием о его контроле. Он снова прижался к её губам, беспощадно сминая их, не давая ей ни секунды передышки. — Деймон! Деймон, остановись! Его тело напряглось, а голос, низкий и опасный, прозвучал прямо у её уха, словно шёпот демона: — Ты хочешь, чтобы я остановился? Хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? Хорошо. Но только после того, как весь этот чёртов бар услышит, как ты кричишь моё имя. Нет. Боже, нет! Эта мысль была хуже всего. Впившись взглядом в его голубые глаза, такие глубокие и завораживающие, Вайолет снова почувствовала эту всепоглощающую ауру. Она как будто вновь спустилась на землю с жестоким отрезвлением. Что, во имя всего святого, она сейчас делала? Перед её внутренним взором, как в прокручивающемся на скорости фильме, пронеслись яркие жуткие кадры – его прошлые дикие поступки, его безжалостность, его полная непредсказуемость. Это было жестокое напоминание о том, кто он на самом деле. И тут бах! Лампочки над головами синхронно взорвались. Не одна, не две, а все до единой. Лишь редкие мерцающие огоньки мобильных телефонов, которые кто-то спешно выхватил из карманов, и тусклый свет, пробивающийся из-за окна, разрывали эту чернильную завесу, очëрчивая неясные силуэты. — Что за чёрт?! — Это что, фокус? — Кто-то вызовите охрану! — Мне в лицо попало! — мужчина у стойки схватился за щеку, где остался мелкий порез от стекла. — Это теракт?! Вайолет, словно ужаленная, отлетела от Деймона. Она зажмурилась, пытаясь собрать себя по кусочкам. «Соберись. Ты должна взять себя в руки. Чëрт возьми, Вайолет, соберись!» Но чем сильнее она боролась, тем упорнее сопротивлялось её тело. Гормональный шторм, который только что бушевал в её теле, не желал стихать. Наоборот, он лишь набирал обороты. Нет! Нет! НЕТ! Это просто невыносимо! Это же неправильно! Это настолько чудовищно неправильно, что хотелось кричать, рвать на себе волосы. «Как я могла? Как я, чëрт возьми, могла позволить себе такое?! Как могла забыть, кто он? Что он? Как могла позволить своему разуму, своему телу так предательски отреагировать на него? Это отвратительно. Просто отвратительно!» Бежать. Нужно бежать. Немедленно. Срочно. Девушка ринулась к выходу, не видя ничего вокруг. Врезаясь с размаху в ошеломлëнных посетителей, она слышала их недовольное ворчание, их возмущённые возгласы, но не останавливалась. Ничего не имело значения, кроме одного – оказаться как можно дальше от Деймона Сальваторе.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Turbo Bowl —

-

Её короткая дерзкая стрижка обрамляла лицо, на котором играли озорные искорки. Монтана с лёгкостью и грацией, которой Марк мог только позавидовать, подошла к дорожке. Замах, плавное движение и вот он – ослепительный «страйк»! — Да! Вот это да! Женщина подпрыгнула, хлопая в ладоши, и её улыбка была настолько заразительной, что Марк, который сам больше напоминал медведя, увязшего в грязи, не мог не улыбнуться в ответ. Он неуклюже захлопал, чувствуя себя полным ничтожеством. Его шары, казалось, обладали собственным разумом, всегда выбирая непредсказуемые траектории. «Я полный отстой, – промелькнула мысль в голове Марка, словно острый скальпель, режущий его самолюбие. – Как я вообще мог согласиться на это?» Мужчина чувствовал, как краснеют его уши, как он становится мишенью для всех взглядов. Хотя, вероятно, никто и не обращал на него особого внимания. Но прежде чем он успел окончательно погрузиться в самобичевание, Монтана подошла к нему. Её улыбка стала мягче, но не менее лучезарной. — Эй, не будь так строг к себе, – сказала женщина, легко коснувшись его плеча. — Это просто игра, и у каждого есть свои сильные стороны. Слова, сказанные с теплотой и пониманием, словно глоток свежего воздуха, пронзили его мрачные мысли. Позже, устроившись на мягком диванчике у окна, они потягивали свои коктейли. Первый час свидания проходил неожиданно гладко. Марк, конечно, продолжал подстëгивать себя: "Вот сейчас я ляпну что-нибудь несусветное или начну нести какую-нибудь чушь и всё испорчу. Я такой скучный, такой зацикленный на себе". Монтана оказалась настоящим экстравертом, её энергия и жизнелюбие заполняли пространство между ними. Она легко вела разговор, рассказывала истории, задавала вопросы, а Марк, к своему облегчению, просто слушал, изредка вставляя короткие реплики. Это было удивительно удобно, почти расслабляюще. Когда зазвучала музыка, наполненная ностальгией по их юности, и они, словно два неуклюжих, но счастливых подростка, начали танцевать. Другие посетители боулинга бросали на них косые взгляды, но Марку и Монтане было всё равно. В тот момент существовали только они двое, музыка и это лёгкое, ничем не омрачëнное ощущение счастья. Да, всё шло поистине замечательно. В какой-то момент, когда они перешли от танцев к более спокойной беседе, Монтана с лёгкой игривой улыбкой заправила непослушную короткую прядь волос за ухо. — Знаешь, Марк, – начала она, её голос звучал чуть насмешливо, – я, конечно, впечатлена твоими хиругическими навыками... Но кроме того, что ты крутой доктор… дай-ка подумать… что ещё я о тебе знаю? Абсолютно ничего! Так расскажи мне, какой ты на самом деле, когда не спасаешь жизни? Марк неловко пожал плечами, чувствуя, как щëки снова начинают гореть. — О себе… – мужчина запнулся, пытаясь подобрать слова. – Да особо и нечего рассказывать. — Да брось! У каждого есть свои маленькие, а может и не очень маленькие грязные секретики. Ну же, давай, выкладывай! Неужели тебе совсем нечего мне рассказать, кроме того, что ты супергерой в белом халате? Она подалась вперёд, подбадривая его взглядом, обещающим полную конфиденциальность. Марк откашлялся и полез в карман куртки за телефоном. Монтана с неподдельным интересом наблюдала, как его пальцы что-то активно набирают. Когда, найдя то, что нужно, он протянул ей гаджет, и из её груди вырвался тихий умилëнный вздох. — Это моя дочь Вайолет. Ей семнадцать. И сейчас она, признаюсь, настоящий ураган. Кошмар, который, впрочем, как и должен вести себя каждый подросток. Она постоянно спорит, требует, устраивает истерики из-за каких-то мелочей… Но, несмотря на всю эту бурю, она – мой мир, мой смысл жизни. Даже проходя через этот шторм, я люблю её больше всего на свете. Монтана ещё раз тихонько взвизгнула, но на этот раз это был звук искреннего восхищения. Такого мужчину она встречала впервые. Не говоря уже о его внешней привлекательности, остром уме, он оказался ещё и любящим, трепетным отцом. Её собственный отец… он никогда не проявлял к ней такой теплоты. Их отношения были ровными, словно гладкая стена без трещин, но и без живых цветов. Но Вайолет… этой девочке невероятно повезло иметь такого отца, который не просто присутствовал в её жизни, а действительно любил и ценил её, несмотря на все подростковые трудности. — Она такая… — Монтана не сразу нашла нужные слова, её взгляд скользнул по экрану, оценивая черты лица. — О, Марк, она просто невероятно красива! Она отметила в первую очередь её пламенные рыжие волосы, которые казались настоящим огнём, обрамляющим лицо. Затем её взгляду открылись россыпь мельчайших веснушек. И эта хрупкость… такое хрупкое тело, будто фарфоровое. И эта белоснежная кожа… а губы! Пухлые, манящие губы, которые так и просились, чтобы их поцеловали. Марк, услышав её слова, просто кивнул, принимая этот очевидный факт как должное. Для него Вайолет была не просто красивой, она была совершенством, воплощением всего самого лучшего, что осталось в его жизни. — Да, она… особенная, — с нежной улыбкой прошептал мужчина, переводя взгляд с телефона на Монтану.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Мистик Грилль —

-

Сжавшись в клубок, Вайолет сидела на сыром асфальте переулка, который располагался неподалёку от бара. Её голова была опущена, колени прижаты к груди, а тело мелко подрагивало. Из горла вырывались звуки – тихая молящая мантра, попытка вернуть себе контроль над собственным телом. Её кожа горела. Это был не жар от лихорадки, а нечто гораздо более древнее, более дикое. Магия, которую она так долго, так яростно сдерживала, прорывалась изнутри, подобно раскалённой лаве. Она была хозяйкой своего тела. А теперь… теперь всё рушилось. Снова. И всё из-за него. Гнев, подобно ядовитой змее, обвивал её сердце. Девушка не заметила, как из горла вырвался звериный рык, полный первобытной ярости. В голове мелькали обрывки мыслей, образы: свернуть ему шею, вырвать сердце. Казалось бы, ненависть захлёбывала её, но где-то в глубине сознания, под пеплом ярости таилось пугающее осознание: как бы ей ни хотелось, причинить ему боль, она не сможет. Она не сделает этого, потому что… — Не прячься так. Я знаю, что ты здесь. И я знаю, что ты чувствуешь. Это… волнующе, не правда ли? Вайолет не ответила. Её мантра оборвалась. В одно мгновение, без единого звука девушка оказалась перед ним. Её яркие янтарные зрачки, лишённые всякой человечности, горели в темноте, словно два раскалённых угля. Не давая ему времени на размышления, она с силой припечатала его к стене. Спина Деймона ударилась о кирпич с глухим стуком. — Ты! – прошипела Вайолет, её голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Ты пробудил это во мне! Ты заставил меня потерять контроль! Я уничтожу тебя! Деймон лишь рассмеялся, подняв руки в шутливой капитуляции. Его глаза, полные лукавства, не отрывались от её пылающего взгляда. — Уничтожишь, говоришь? Что ж, попробуй. Но прежде чем ты станешь настолько… дикой, может, ответишь мне на один маленький вопрос? Её пальцы метнулись к его горлу. Девушка чувствовала, как ногти впиваются в мягкую кожу, оставляя тонкие алые струйки. Казалось, кровь, стекающая по его шее, завораживала её, привлекая взгляд, вызывая странное первобытное желание. Безумное, отчаянное желание облизать эти тонкие манящие дорожки. Это было опасно. Это было неправильно, но почему-то отчаянно притягательно. — Какой? – прорычала Вайолет, с трудом приводя себя в чувства, её взгляд, всё ещё полный бушующих эмоций, сосредоточился на лице вампира. Деймон чуть склонил голову, его губы тронула лёгкая дразнящая улыбка. — Ну, скажем так, я хочу узнать, что происходит в твоей очаровательной головке, когда мы… целуемся. Что ты на самом деле чувствуешь, когда я исследую твой язык, когда мои руки блуждают по твоему телу? — Он сделал паузу, его взгляд стал ещё более дерзким. — Только не начинай ныть о ненависти ко мне. Это уже начинает утомлять, знаешь ли. Мысли Вайолет завертелись в вихре. Она чувствовала… Да, она чувствовала. Её захлестнула волна… похоти. Именно так. Чистой, неприкрытой похоти. В тот миг, когда его губы касались её, когда его руки исследовали её тело, она была готова отдаться ему без остатка. Готова была на всё, на любую глупость, на любое безумие. Это было опьяняющее чувство, желание раствориться в нём, продлить этот момент, эти ощущения как можно дольше. Ведь каждая женщина мечтает почувствовать себя желанной. И в тот момент под его взглядом Вайолет чувствовала себя именно так. Все мысли об Аларике – всё это улетучилось. Вайолет хотела. Хотела его так сильно, что это было почти больно. Потому что она не верила, что кто-то ещё когда-либо посмотрит на неё так. Никто больше не взглянет на неё с такой жаждой, с таким безоговорочным желанием. — Пошёл ты, Деймон. Девушка подняла руку, намереваясь ударить его, дать выход своему бушующему внутри отчаянию. Но вампир был быстрее. Его рука мелькнула, перехватывая её запястье до того, как оно достигло цели. Хватка была сильной, пальцы сомкнулись вокруг её руки с такой мощью, что Вайолет почувствовала, как кровь отхлынула от кисти. Она напряглась, но ни единой мышцей не выдала, насколько неуютно ей было под его неоспоримой силой. — Ненавижу, — повторила девушка, голос был ровным, но в глубине глаз бушевала буря. — Вот что я чувствую. Ненависть. — Ложь, — прошептал Деймон, его большой палец начал медленно поглаживать её кожу. — Ты чувствуешь гораздо больше, чем ненависть, Вайолет. И ты знаешь это. В глазах Деймона мелькнул хищный огонёк. Он обвел её оценивающим взглядом, от растрëпанных волос до кончиков её пальцев задержавшись подольше на одной конкретной части тела. Его губы тронула кривая усмешка. — Ты возбуждена. Вайолет чуть не поперхнулась воздухом. Горячая волна смущения, смешанного с раздражением, прокатилась по телу. — Ты кретин, Деймон. Деймон сделал глубокий вдох, словно набирая в лёгкие что-то, чего она не могла уловить. — О, Вайолет, ты хочешь меня, — его голос стал ниже, гуще, наполненный той силой, что сводила с ума. — Этот аромат… он витает вокруг тебя, как опьянящий парфюм. Ты хочешь моего тела, хочешь воплотить все свои самые грязные, самые тёмные фантазии. И ты готова сделать абсолютно всё, что я скажу. Ты ведь знаешь, что тебе это понравится. Потому что никто не будет обращаться с тобой так, как я. — Он сделал паузу, наслаждаясь её замешательством. — Ты хочешь этой опасности, этой дикости, этого хаоса. Я выучил тебя достаточно и знаю, какая ты стерва порой. Но я всё ещё здесь, потому что, чёрт возьми, ни один нормальный парень не смог бы справиться со всеми твоими сторонами, со всеми твоими демонами. А я видел их все. И знаешь что? Сколько бы людей я ни убил, сколько бы дерьма ни совершил и сколько бы ещё ни совершил в будущем… ты всё равно не сможешь меня ненавидеть. Вайолет сглотнула, пытаясь унять дрожь, которая пробежала по телу. Слова Деймона были как ядовитые стрелы, бьющие точно в цель, в её самые скрытые страхи и желания. Вампир, как всегда, умудрялся видеть её насквозь. — Хорошо, – девушка опустила голову и расслабилась. Деймон опустил её руку, но не успел и сделать вдох, как его тут же прижали к асфальту. Вайолет, сидя на его талии, склонилась над ним. Обе её руки упёрлись по обе стороны его лица, удерживая в ловушке. — Да, ты прав, Деймон, – её голос сорвался, став хриплым. — Я была готова… готова трахнуться с тобой прямо там, на этом столе. И я признаю это. Я признаю, что это было единственное, чего я хотела в тот момент, несмотря на весь твой яд, всю твою опасность. Её грудь вздымалась, когда девушка пыталась вдохнуть больше воздуха, но он казался недостаточным, чтобы заглушить бурю внутри. — Все эти дни, когда мы не виделись… они были… спокойными. Я была обычной девушкой. Я даже в какой-то момент почти забыла о тебе, потому что была слишком занята собой, слишком сконцентрирована на этом хрупком контроле, который старалась сохранить. — Её взгляд стал ещё более напряжённым. — Но теперь… Теперь я не знаю, что мне делать. Ты засел в моём теле, как чëртов прыщ, который невозможно выдавить. — Слёзы начали щипать глаза, но Вайолет яростно моргала, отказываясь проливать их. — И я признаю, если ты навсегда исчезнешь из моей жизни, да, я буду скучать. Чёрт возьми, да я буду скучать! Потому что ты мне не безразличен! И я имею право чувствовать это, Деймон! Её голос стал громче, наполняясь злостью и болью. — Ведь я такая же испорченная, как и ты! Я убила Вики! И я чувствую, что это не будет моим последним убийством. Я уже прочувствовала эту жажду. Девушка наклонилась ещё ближе, её дыхание опаляло его лицо. — Поэтому да, я имею право испытывать что-то к монстру, когда я сама стала монстром! Влюбиться в нормального парня, в кого-то чистого и светлого… мне просто не дано. Ты ублюдок, Сальватор. И как бы я ни ненавидела тебя, как бы ни боролась с этим… я поняла, что не смогу ненавидеть тебя. Никогда. Её пальцы сжались, ногти впились в асфальт. — В глубине души я восхищаюсь тобой, твоей силой, твоим цинизмом, твоей способностью выживать. И я никогда, никогда не хочу, чтобы ты покидал меня. Никогда. Потому что ты, кажется, единственный в этом грëбаном мире, кто поймёт меня. Кто не отвернётся, когда увидит мою тьму. Кто сможет утешить меня, когда я буду разваливаться на части. — Голос задрожал, превратившись в шёпот: — Ты мой единственный якорь, Деймон. Мой единственный ад, в котором я готова гореть вечно. И тогда, словно сбросив оковы, девушка уткнулась ему в плечо. Сначала это было просто касание, но затем её кулаки начали молотить по его груди. — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу тебя! Всхлипы постепенно превращались в безудержные рыдания, обнажая всю боль, что она так долго скрывала. Боже, как всё дошло до этого? Она высказала всё, выплеснула всю свою внутреннюю бурю, оставив после себя лишь пепел и эхо разбитого сердца. Внезапное движение. Вайолет застыла, ощутив, как её шею мягко, но уверенно сжали. Затем, к её полному изумлению, нежные, но сильные пальцы начались массировать её голову, словно пытаясь успокоить. Она прижалась к Деймону ещё сильнее. Здесь. Прямо сейчас. Она чувствовала себя такой хрупкой, такой уязвимой, хотя никогда не позволяла себе такого. Но именно сейчас ей хотелось быть той слабой девочкой, которую бережно укроют за прочной спиной, той, кого будут утешать. И этот монстр, этот воплощённый соблазн парадоксально дарил ей чувство безопасности. — Хватит распускать сопли. Меня откровенно бесит, когда женщины начинают истерить. А теперь ещё и мою куртку тушью перепачкала. Придётся заплатить за химчистку, знаешь ли. — Я уверена, что ты без труда сможешь позволить себе химчистку. В тот же миг мир Вайолет перевернулся. Голова закружилась, когда она почувствовала внезапное давление. Деймон одним стремительным движением перевернул их. Теперь он был сверху. Его тело полностью накрывало её, и его взгляд, утратив всякое подобие ехидства, стал жёстким. — Посмотри на меня, — приказал вампир, его голос звучал властно. Вайолет не могла. Не после того, как позволила себе высказать всё это. Это лишь усиливало раздражение Деймона. Грубо сжав её щёки одной рукой, он с силой повернул лицо девушки к себе. — Никогда не смей называть себя монстром. То, что случилось с Вики это не твоя вина. И то, что происходит с тобой сейчас, тоже не твоя вина. Ты никогда не убила бы человека по собственной прихоти. В отличие от меня. Вайолет пыталась ответить, но из горла вырвалось лишь жалкое прерывистое хрипение. Его пальцы всё ещё сжимали её челюсть, не давая вымолвить и звука. Деймон наклонился ближе. Его дыхание, тёплое и влажное, опалило её губы. Девушка чувствовала, как её собственное сердце забилось с бешеной скоростью, перекликаясь с его, теперь уже слишком явным учащённым пульсом. — Хочешь узнать, что я чувствую? Когда его хватка ослабла, а он наклонился уже к её шее, Вайолет затаила дыхание. Это был не страх. Это было предвкушение. Вены на висках запульсировали, когда из его горла вырвался низкий дикий стон. — Никто не смеет меня контролировать. Даже мой чëртов брат с его вечными проповедями. Но ты… ты глупая девчонка, словно загадка, завернутая в смертную плоть. Как тебе удаётся так легко мной управлять? Это бесит, знаешь ли. – его дыхание опалило её кожу. — Я хотел отпустить тебя, оттолкнуть. Но, клянусь, это оказалось чертовски сложно. Почти невозможно. Ты просто въелась под кожу, в самое нутро моего разума. Отпустить тебя… это стало невыносимой пыткой. Глаза налились кровью, вены вздулись, подчёркивая хищную натуру, которую он так отчаянно пытался обуздать. Вайолет ахнула когда, увидела вырвавшиеся наружу клыки. Он хотел её. Он хотел её крови. И желание затопило её саму. Она хотела этого. Хотела его укуса. Девушка медленно вытянула руку. Её голос, дрожащий, но полный решимости, прозвучал в тишине: — Можешь выпить. Его хватка на шее усилилась. Деймон даже не осознал, как пальцы врезались в нежную кожу, как напряглись мышцы. Вид Вайолет под ним, такой открытой, такой желанной, уже вызывал бурную животную реакцию в его теле. А её добровольное предложение, её кровь, которая так близко, так доступна – это было нечто, что сносило крышу. Мысли в голове метались, становясь всё более дикими и необузданными. Его голод, его природа, его желания – всё смешалось в один всепоглощающий пожар. Он чувствовал, как кровь пульсирует в её жилах, как манящий аромат наполняет воздух. Это было похоже на предвкушение самого сладкого наслаждения, на пороге которого он стоял. И она, эта хрупкая девушка, сама вела его туда. Его пальцы сомкнулись на её запястье. Сильно. Так сильно, что Вайолет должна была почувствовать боль. Деймон прошипел, его голос был низким и угрожающим, словно рычание дикого зверя: — Никогда не предлагай вампиру свою кровь, если не готова к последствиям. Это может закончиться очень, очень плохо для тебя, глупышка. Но Вайолет лишь покачала головой, её глаза смотрели на него с непоколебимой уверенностью. — Я не боюсь. Я просто хочу почувствовать это. Я знаю, что ты мне не сделаешь больно. Эти слова, полные наивности и доверия, лишь подстëгивали его к безумию, к необратимым последствиям. Тело горело. Деймон почувствовал, как член затвердел, больно впиваясь в ткань джинсов. И мысль о том, чтобы просто схватить её, трахнуть прямо здесь, посреди улицы, не казалась такой уж плохой идеей. Он делал это уже раньше. Много раз. Это было так просто, так естественно. Вайолет нахмурилась, видя сомнения, мелькнувшие в его глазах. Это её насторожило, начало раздражать. Сам Деймон Сальватор её великий и ужасный сдерживал себя, когда она добровольно предлагала себя? Это было что-то неправильное, немыслимое. В ней поднималась волна неудовлетворения, желание плакать от того, что ничего не происходит. Девушка закусила губу, её тело чуть выгнулось вперёд. Его пальцы на шее сжались ещё сильнее. — Что тебя останавливает? – прошептала она, наблюдая, как его вампирское лицо, искажённое голодом и желанием, медленно возвращает свой обычный облик. Но ответа не последовало. Деймон просто исчез. Растворился в ночном воздухе, оставив её одну. Вайолет обняла себя плечами, чувствуя холод, который резко контрастировал с жаром, что бушевал внутри.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

Воздух был наполнен ароматом свежесваренного кофе и терпкой сладостью выпечки. Но Дженна, как обычно, ничего не замечала. Её взгляд был прикован к мужчине, сидевшему чуть поодаль. «Невероятно». В этом неброском месте, где они с Джереми обычно проводили вечера, где царил полумрак и доносились обрывки разговоров, встретить такого мужчину... Это было что-то из ряда вон выходящее. Он был не просто красив, он излучал какую-то особую ауру, от которой у Дженны перехватывало дыхание. Она не могла отвести глаз, словно завороженная, и даже губу прикусила, сама того не замечая. Джереми, сидевший напротив, закатил глаза. Он привык к странным причудам своей тёти, но это было уже слишком. Аппетит пропал. Он попытался отвлечься, переводя взгляд на персонал, который с тихим шуршанием убирал осколки разбитого стекла, ещё не до конца исчезнувшие с пола. Что здесь вообще произошло? Ему объяснили что-то про редкий скачок сети, который мгновенно вывел из строя освещение. Сейчас, к счастью, всё вроде бы нормализовалось, но в воздухе всё ещё витало ощущение чего-то необъяснимого. — Мне нравятся мужчины, которые едят в одиночестве, – произнесла Дженна, прерывая тишину, которая успела сгуститься между ними. — В этом есть какая-то особая сила. — Я думал, у тебя ещё депрессия из-за Логана, – заявил Джереми, бросая на неё быстрый взгляд. — Я завязала с мужчинами, – ответила Дженна, пожав плечами. На её губах появилась хитрая, едва уловимая улыбка. — Но я же могу наблюдать за ними на расстоянии, верно? — Она бросила взгляд на подростка, словно ожидая подтверждения — Я могу тебя представить, – предложил Джереми, не задумываясь. Дженна снова посмотрела на Аларика, затем на Джереми, потом снова на Аларика и ещё раз на Джереми. Качание головой было едва заметным, но выразительным. Нет, она ещё не была готова. Страх, тот холодный, липкий страх, который поселился внутри неё после всех тех ужасных событий, всё ещё не отпускал. Говорить с мужчинами, тем более с незнакомыми, казалось ей сейчас непосильной задачей. Она чувствовала себя слишком уязвимой, слишком хрупкой, чтобы рисковать.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

В воздухе царила тягучая тишина, разрезаемая лишь стрекотом сверчков и шелестом листвы. Вайолет, раскинув конечности, будто упавший ангел, лежала посреди двора. Её некогда чёрное платье теперь украшали земляные узоры и зелёные пятна травы. Волосы, спутанные и перепачканные, непринуждённо рассыпались по примятой траве. Ей было абсолютно всё равно. Отец всё ещё не вернулся со своего свидания, а Кэролайн, как назло, не отвечала на звонки. Единственным вариантом оставался Дэниел. — Мне срочно нужен разговор по душам, — прозвучал её взволнованный голос в трубке. – И захвати, пожалуйста, что-нибудь покрепче. Я в полном отчаянии. Дэниел, не задавая лишних вопросов, приехал быстро. В руках он держал не бутылку виски, как ожидала Вайолет, а ярко-красную бутылку газировки. Это было, конечно, подло с его стороны, но в то же время и логично. Напиться – слишком простой путь, ведущий к неизбежному похмелью. А вот газировка – своеобразный компромисс, позволяющий хоть как-то заглушить горечь. Теперь он сидел рядом, скрестив ноги, и оба, словно отрешившись от всего земного, вглядывались в бескрайнее синее небо. Наконец Вайолет сделала глубокий, сотрясающий её тело вдох. — Меня так бесила Белла. Вот честное слово, Дэнни, она такая… наивная. Такая глупая. Влюбиться в вампира, зная, что он такое? Зная, что он хищник, существо, которое питается человеческой жизнью, что он не раз причинял боль, что он… убивал. А она, несмотря на всё это, поддалась своим чувствам. Позволила сердцу диктовать правила, игнорируя разум, который кричал об опасности. И знаешь что? – девушка резко повернула голову, её глаза, обычно яркие и живые, сейчас были полны тёмной печали. — Теперь я оказалась в точно такой же яме. В такой же ловушке. Я не знаю, что мне делать, Дэнни. Я… я теперь та самая овечка, которая вместо того, чтобы бежать прочь, влюбилась во льва. — Её плечи дрогнули, и она сделала паузу, собираясь с силами. — И Деймон… Боже, Дэнни, я думаю… я думаю, я видела в его глазах что-то похожее. Что-то, что он так упорно пытается скрыть. Я стала для него, наверное… чем-то вроде героина. Как Белла для Эдварда. Всепоглощающей страстью, от которой невозможно отказаться, даже если знаешь, что это разрушит тебя. Дэниел не смог сдержать тихого смешка. В её словах, несмотря на всю драматичность, было нечто иронично-правдивое. Да, в этом было что-то схожее, если не считать явной разницы между медлительной, расчётливой Беллой и импульсивной, порой безрассудной Вайолет. Но сама ситуация… сама ситуация была поразительно схожей. Он видел это своими глазами. Тот момент, когда с Вайолет что-то произошло, и Деймон, будто одержимый, принёс её в свою спальню. Вампир, как всегда, мастерски скрывал свои истинные чувства и эмоции. Но орлиный взгляд Дэниела, наблюдавший за ним, видел всё. Это видел и Стефан, да и любой другой, несомненно, заметил бы. Само его отношение к ней… То, как он наблюдал за ней все эти дни, когда Вайолет была без сознания, словно боялся моргнуть, чтобы не упустить ни мгновения. «Навряд ли Деймон испытывает любовь. Но что-то там точно есть. И это факт, который не скроешь даже за привычной маской безразличия». Вайолет - девушка видная. Несомненно, она была привлекательной. Но дело было не только во внешней красоте. Её загадочность, её стервозный характер, который порой сменялся кокетливой игривостью, её причудливость и безрассудная смелость – всё это создавало вокруг неё ауру, которая невольно привлекала. Она была подобна магниту, притягивая к себе. И Деймон этот... этот вечный циник явно попал в её сети. Попал, с головой окунувшись в её мир. Как, впрочем, и его подруга. — Это просто невыносимо! Как же жизнь несправедлива! Что мне делать? Скажи, молю тебя! Дэниел закатил глаза, его взгляд скользнул по её театральному жесту. — Вайолет, – его голос был тихим, но в нём звучала неоспоримая усталость, – я могу тебе что угодно посоветовать. Но ты всё равно поступишь так, как хочешь. Поэтому решай сама. Только, пожалуйста, без глупостей. Хотя, признаться, по-другому ты, кажется, и не умеешь. Вайолет толкнула его в плечо. Он был прав. Всё оставалось за её собственным решением. И это осознание одновременно придавало сил и погружало в ещё большую растерянность. По правде говоря, Вайолет понятия не имела, что же ей делать. Вот так вот просто броситься в объятия Сальватора… это было бы слишком безрассудно даже для неё. Может, стоит поговорить с ним? Поговорить по душам, попытаться понять, куда им двигаться дальше. Но захочет ли он говорить? Судя по тому, как он стремительно ретировался, её уверенность была невелика. В голове у девушки творился настоящий хаос. Чувство смятения, похожее на тугой узел, сжимало её изнутри. Она ощущала себя потерянной, будто брошенной в бурное море без компаса. Мысли метались, цепляясь одна за другую, не давая покоя. Её сердце, казалось, билось с какой-то неистовой силой, отзываясь пульсацией в висках. Внезапно в порыве отчаяния из её груди вырвался надрывный крик, но тут же сменился тихим писком боли, и она схватилась за сердце. Её платье сползло, обнажив плечо. Там, на нежной коже снова появилось предательское красное пятно, словно ожог. — Что это? – обеспокоенно спросил Дэниел, заметив её внезапную реакцию. Он осторожно придвинулся, его рука потянулась к ней, но остановилась в паре сантиметров. Вайолет поморщилась, пожав плечами. Встать на ноги оказалось не так-то просто. Объяснять Дэниелу что-либо сейчас казалось непомерно утомительным. Слишком много всего навалилось на её плечи. — Это… это снова началось, – выдавила девушка, пытаясь говорить ровно, но голос дрожал. — Началось… что? – Дэниел смотрел на неё пристально, его губы слегка сжались. — Часто у тебя случаются такие… эпизоды? Вайолет сделала несколько медленных глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и вернуть контроль над своим дрожащим телом. — Не часто, – наконец ответила она, стараясь придать голосу как можно больше спокойствия. — Последние недели не было вообще. Как я поняла, эта боль проявляется, когда я впадаю в очень сильное эмоциональное состояние. Дэниел сморщился, наблюдая, как Вайолет старательно создаёт видимость того, что ситуация не так уж и плоха. Но он видел, как ей больно. Видел, как её тело искажается от неведомой муки, и это выглядело по-настоящему жутко. — Ты ничем таким странным не болеешь? Вайолет выдала горький смешок, от которого её плечи болезненно дëрнулись. «Лучше бы я чем-то болела. Там хотя бы диагноз можно поставить, анализы сдать, лекарство подобрать. А здесь…Я на сто процентов уверена, что эта боль как-то связана с моей сущностью. С тем, что превращает меня в… монстра». К счастью, этот приступ боли начал стихать. Краснота медленно бледнела, отдаваясь просто лёгким жжением, которое, впрочем, тоже было крайне неприятным. — Знаешь, Вай, – в его голосе звучала строгость, но и доля заботы, приправленная лёгким юмором. — Тебе лучше сейчас отправиться домой. В кровать. Нажраться всякой сладкой дряни, на которую только хватит сил, включить какой-нибудь дурацкий фильм и забыться. Тебе просто нужно отдохнуть. Услышала? Вайолет покачала головой. Мысль, предложенная Дэниелом, казалась заманчивой – побег от реальности, погружение в иллюзорный мир. Но она знала себя. Стоило ей остаться наедине, как вязкие болезненные воспоминания о Деймоне снова захватят её, заставят пережить всё заново. А сейчас ей это было совершенно ни к чему. Её эмоциональное состояние было слишком хрупким. Нахмуренные брови Дэниела сошлись на переносице. — Тебе нужен покой, а не… — Он осëкся, не решаясь закончить фразу. — Ты просто не понимаешь, насколько тебе сейчас нужен отдых. Иди домой, поешь мороженого и наблюдай за глупыми актёрами, которые решают свои нелепые проблемы. Это именно то, что тебе сейчас необходимо. Не спорь со мной. Его слова повисли в воздухе, но Вайолет уже не слушала. Её слух уловил тонкий знакомый звук — уведомление. Руки сами потянулись к телефону, который лежал на земле. Она подняла гаджет, и уголки её губ непроизвольно приподнялись в едва заметной улыбке. — Что там? – спросил Дэниел, заметив перемену в её настроении. Вайолет ничего не ответила. Она просто повернула к нему экран телефона, давая возможность прочесть послание. Сообщение от Кэролайн гласило: "Привет, мой дорогой спаситель! Надеюсь, ты не по уши в делах, которые могут потерпеть ещё пару часов. Даже если это не так, бросай всё к чëртовой матери и неси свои ноги сюда, Рейсс! Елена, эта маленькая хитроумная сучка решила устроить мне… примерку с Бонни. И, честно говоря, я чувствую себя здесь как слон в посудной лавке, совершенно не в своей тарелке! Мне срочно нужна твоя героическая помощь, чтобы вытащить меня из этого неловкого положения. Буду тебе безмерно благодарна… и, возможно, угощу пиццей? Или чем-нибудь покрепче, если ты сможешь это организовать. В общем, поторопись, пока я не сбежала в Мексику!" — Кажется, я нашла себе отличное отвлечение, – заявила Вайолет, глядя на Дэниела с новой искрой в глазах.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Мистик Грилль —

-

— Ты выбрал тему? – голос Дженны, спокойный и немного настороженный, вырвал Джереми из задумчивости. Она наблюдала за ним, то, как он рассеянно играл с соломинкой в полупустом стакане лимонада. — Нет. Ещё нет, – признался Джереми, вздохнув. — Она должна быть про город. Но не про тот, что из интернета, а ну… настоящий. Так что… — Это просто, – мягко перебила его Дженна. В уголках её глаз появилась искорка, словно она нашла выход из сложной ситуации. — У тебя же куча отцовских вещей. — Каких вещей? – его взгляд встретился с её, в нём читалось недоумение. — Гилберты приехали сюда… очень давно, – она слегка улыбнулась, вспоминая. — На «Мейфлауэр». Вся наша семейная родословная началась здесь, в этом штате. Твой отец очень любил копаться в истории семьи. Всё это должно быть в коробках в шкафу. Дженна наблюдала за лицом племянника. На нём отразилось нечто среднее между удивлением и лёгким шоком. Она неловко поджала губы, почувствовав, как щëки начали предательски розоветь. Отвернувшись, она взглянула на приближающегося к их столику учителя Джереми. Его приближение было настолько неожиданным, что она даже не смогла контролировать свои эмоции, почувствовав внезапное странное волнение. — Мистер Зальцман, – Джереми, наконец, оживился, и на его лице появилась искренняя улыбка. Он протянул руку. — Привет, парень, – улыбнулся Рик, пожимая его руку. — Как дела? — Это моя тётя Дженна, – представил Джереми, не сдержавшись от хихиканья. Он наблюдал, как Дженна замерла, выглядя как школьница, встретившая объект своего тайного восхищения. Он знал, что теперь будет поддразнивать её этим ещё долго. — Аларик Зальцман. Рад познакомиться, – Рик кивнул, встретившись с её взглядом. — Джереми как раз говорил о своём реферате, – начала Дженна, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. — Спасибо, что дали ему шанс. Мы очень ценим это. — Знаете, это был мой первый день, – неловко хихикнул Рик, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Он отвёл взгляд, словно смущённый похвалой. — Я просто хотел произвести впечатление… Джереми переводил взгляд с одного на другого. Вся эта ситуация разворачивалась гораздо быстрее, чем он ожидал. Чëрт возьми, теперь он чувствовал себя здесь явно лишним. И предвкушение неловкости от того, как эти двое будут переглядываться, флиртовать взглядами и потом смущаться, как подростки, заставило его внутренне застонать. Это будет долгий вечер. _________________ Алкоголь – вот уж действительно лучшее решение всех проблем. По крайней мере, сейчас. Сознание было окутано приятной дымкой, но этого было мало. И причина этой дымки была вовсе не в алкоголе. Это было состояние, подобное наркотическому опьянению, эйфории, которая охватила его тело и разум. Деймон был пьян. Пьян ею. В последний раз такое сильное, всепоглощающее чувство он испытывал только по отношению к Кэтрин. Воспоминания о ней сжимали его сердце как тиски. Он помнил тот момент, когда она впервые дала ему почувствовать вкус своей крови. Тогда он ещё был человеком, полным надежд и иллюзий. А теперь... теперь это делала Вайолет. Когда она предложила себя, он миллион раз проклял собственную слабость, не позволив себе вкусить этот манящий запретный нектар. Но всегда было одно «но». Одно чëртово «но», которое тормозило его, как цепи на скорости. Деймон не был уверен в себе. Совершенно. Казалось, что стоит ему сделать первый глоток, и он не остановится. Он выпьет всё до капли. Разорвет её на части, потом, возможно, и себя. И проделает это снова и снова. Они оба были слишком уязвимы. Слишком открыты. В тот момент разумом владели не мысли, а инстинкты. Первобытные, неуправляемые. Деймон залпом осушил стакан, чувствуя, как обжигающая жидкость скользит по пищеводу. «Когда я успел превратиться в такого сопливого нытика?» Эта рыжая бестия определённо убьёт его. Не физически, нет, но морально. Уже убивает. И вместе с тем другая часть его ликовала. Вайолет наконец-то приняла его. Таким, какой он есть. Монстром, питающимся кровью, который не задумывается о том, сколько «игрушек» убил на этом пути. Она видела всю его суть и не отвернулась. Это было… ошеломляюще. Но рядом с этим ликующим зверем таилось и другое беспокойное чувство. Вайолет привязалась к нему слишком сильно. Слишком. И это было плохо. Очень плохо. Он любил Кэтрин. И всегда будет любить. Хоть и не завтра, не через неделю, он вытащит её. И они будут вместе. А Вайолет? Получается, она останется одна? Эта мысль была невыносима. Он, Деймон Сальваторе причинит такую боль кому-то, кто ему не безразличен? Он снова налил себе бурбон, ощущая, как пальцы слегка дрожат. Эта рыжая чертовка, она превращала его жизнь в хаос, в нечто непредсказуемое. И как бы он ни пытался отрицать, это было… завораживающе. И чертовски, чертовски опасно. Бросить её, раствориться в закате с Кэтрин, это было бы предательством. Не просто предательством, а откровенным плевком в лицо. Вайолет призналась что он её маяк. Слащаво? Может быть. Но в этих словах была правда. Елена, Дэниел, эти человеческие друзья – они ничего не видели. Они не видели той бездны, что зияла в её душе. Девушка была мастером притворства. Деймон вспомнил тот раз, когда она была на грани… когда уже почти сдалась. Он спас её. И теперь, когда он задумывался о том, чтобы просто исчезнуть, как призрак, он знал, что велика вероятность, что Вайолет снова попытается свести счёты с жизнью. И никто кроме него не сможет её остановить. Никто не сможет вставить ей мозги обратно на место, когда она решит, что мир стал слишком серым. Его мышцы напряглись. Он сжал зубы так сильно, что почувствовал, как скрипят клыки. И, чëрт возьми, он уже отчаянно пожалел, что позволил себе быть таким… открытым. Что рассказал ей о своих чувствах. Надо было держать это при себе. Запереть глубоко внутри, как он всегда поступал. Возможно, тогда ситуация была бы куда проще. Но теперь… теперь он застрял. Застрял в этом чëртовом, липком, опасном чувстве. Чёрт бы всё это побрал! Он услышал смех, тонкий, игривый, и обернулся. На его губах мелькнула кривая усмешка, когда он увидел, как этот Аларик пялится на тётю Елены. Не безразличным взглядом, это уж точно. Их встреча была предначертана свыше. У Вайолет, этой милой, наивной Вайолет, не было ни единого шанса. Шанса охмурить и влюбить в себя своего учителя. Ха! Вот уж поистине, судьба – та ещё злодейка. Обернувшись обратно к бару, он заметил, как стакан в его руке дал трещину. Мысль о том, что Вайолет может влюбиться в кого-то другого, может улыбаться другому, снова вызвала этот глупое, отвратительное чувство. Ревность. Он готов был перегрызть глотку любому, кто посмеет посмотреть на неё иначе, чем ему было угодно. Он тряхнул плечами, чувствуя, как весь накопленный стресс давит на него. Такой стресс он снимал только двумя способами. Первый – убивать. Но убивать сейчас было нельзя, что бесило до бешенства. Второй – находить симпатичное личико, хорошенько отрахнуть, а потом... съесть. И это тоже, чëрт возьми, не подходит. Кажется, после встречи со своим личным берсерком, когда его душа была разорвана на части, его член не встаёт ни на одну девушку, кроме неё. Это было невыносимо. Остаётся только бухать. Уйти в запой на несколько дней. Пусть мир вокруг расплывëтся в туманном мареве дорогого алкоголя. Да, это идея вполне себе реальная. Деймон махнул рукой бармену, давая знак принести ещё одну бутылку, как вдруг услышал голос сзади: — Вот что, Стефан! Деймон медленно повернулся. Навстречу ему с той самой, до боли знакомой надменной, но уверенной походкой двигался Стефан. Его походкой. От одного взгляда на брата, на эту утрированную копию Деймона пронзила волна раздражения. — Я думал, мы должны начать всё… сначала, – Стефан присел рядом, небрежно откинувшись на спинку высокого стула, продолжая свой фарс. — Снова стать братьями. Когда-то это у нас неплохо получалось, правда? Он прищурился, и в глазах мелькнул тот самый, выученный до автоматизма дьявольский блеск. Брови взлетели вверх, изображая нарочитую игривость. Но если у Деймона, единственного и неповторимого Сальватора, это выглядело чертовски сексуально, результат многолетних тренировок и врождённой харизмы, то у Стефана это выглядело так, будто он страдает от запора. Нелепо, искусственно и совершенно не в его стиле. — Я не могу, Деймон, – Деймон нахмурился, явно решив, что ему придётся подыграть. — Я не верю, что ты можешь стать хорошим. Ты же всех убиваешь. Ты такой… злой. И… – Деймон запнулся, закатив глаза с такой мученической гримасой, что у Стефана чуть не вырвался смешок. — Тебя так сложно играть. Так что я не буду. Наступила пауза, нарушаемая лишь звоном стаканов. Стефан, будто опомнившись, улыбнулся бармену, который подошёл к ним. — Кофе, пожалуйста. — Затем его взгляд вернулся к брату, и он не мог не заметить пустую бутылку виски, стоящую рядом. — Зачем бутылка? Деймон глубоко вздохнул. В груди боролись два желания: либо выложить Стефану всю правду, снять маску, которую он так долго носил, либо просто отделаться от этого неловкого момента, перевести тему. Но одна лишь мысль о том, что его младший брат сейчас начнёт свой нравоучительный монолог, перейдёт в режим психолога, заставила его внутренности сжаться. Этот его взгляд, полный сочувствия и одновременно неодобрения, эта попытка понять и исправить… Это было хуже любой пытки. — Я на грани, — произнёс Деймон, его голос был ровным, почти безэмоциональным, но за этой внешней холодностью таилось напряжение, которое наверняка почувствовал Стефан. — Жестокая диета. И я стараюсь не выделяться. Стефан чуть склонил голову, на его лице играла самая невинная из возможных улыбок. — Ты всегда можешь просто уехать. Найти новый город, где ты сможешь превратить бар в заправку… — Он придвинулся ближе, его голос стал тише, почти шёпотом. — Но ты этого не сделаешь. Ты не сделаешь, потому что тебя здесь кое-что держит. А точнее кто-то. Причём очень жёстко, словно на поводке. И тебя это гложет, злит. Ты не знаешь, что с этим делать. Впервые за несколько десятилетий ты чувствуешь себя по-настоящему беспомощным. Деймон сжал губы, чувствуя острое, почти физическое желание направить свой кулак ему в нос. Но он сдержался. С трудом расслабив напряжённое лицо, он повернулся к брату, и на его губах появилась кривая едкая усмешка. — Ты чувствуешь её. Каждой клеткой своего проклятого существа. И это сводит тебя с ума, потому что это не Кэтрин. Имя Кэтрин прозвучало как вызов. Деймон скрипнул зубами. Стефан умел бить по самым уязвимым местам. — Не смей произносить её имя в одном предложении с каким-то ничтожным смертным, — прорычал он, вновь ощущая прилив ярости. — Вайолет – это временное недоразумение. Она просто… интересна. И не более. А вот ты, похоже, слишком много времени провёл в обнимку со своими моральными принципами, раз начал копаться в моих чувствах. — Я вижу, как ты на неё смотришь, Деймон, — спокойно возразил Стефан, не отводя взгляда. — И это не тот взгляд, которым ты смотришь на тех, кого собираешься использовать и выбросить. — Эта игра кончится плохо, Стефан, — прошипел Деймон, его голос стал ледяным. — Для тебя. Если ты продолжишь лезть в мои дела, ты пожалеешь. Я обещаю. И это не шутка. Стефан усмехнулся. — Что ж, если так, тогда, возможно, стоит сменить правила нашей игры. Например, как насчёт партии в дартс? Думаю, это будет куда интереснее. Он слез с высокого табурета и направился к другой стороне зала.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Гилберт —

-

Оставшуюся часть пути она посвятила телефонному разговору с Джошем, полностью забыв о своей договоренности с ним. — Ты серьëзно?! Чëрт возьми, Вайолет! Это происходит постоянно! Из-за твоих личных проблем, ты теперь что, не познакомишь меня с Брук? Я ждал этого! Ты обещала! — голос юноши на той стороне провода звенел от возмущения и разочарования. Он срывался на крик, явно чувствуя себя обманутым. — Я так рассчитывал на это! Ты мне всё испортила! — Джош, успокойся, пожалуйста. Всё в порядке, — попыталась урезонить его Вайолет, чувствуя себя виноватой. — Я обязательно познакомлю тебя с Брук. Никаких проблем, правда. На той стороне послышался облегчённый выдох. — Слава Богу… – пробормотал юноша, и через мгновение его тон сменился, приобретая ехидную, почти издевательскую нотку. — Хотя, знаешь, я тут подумал… наш гениальный план по заманиванию мистера Зальцмана в твою постель, возможно, всё равно бы провалился. Вайолет нахмурилась. — Почему ты так думаешь? — Да потому что прямо сейчас я наблюдаю, как мистер Зальцман пускает слюни на тётю Джереми, — ответил Джош с неприкрытой усмешкой. — Похоже, они там неплохо проводят время. Вайолет замерла. Глаза её расширились до неестественных размеров, губы приоткрылись в немом изумлении. Мистер Зальцман? С Дженной? Это было… шокирующе. Неожиданно. И, чëрт возьми, даже немного комично, если бы не одно "но". Страх. Холодный, липкий, острый, как осколок стекла, тут же сжал её грудь. Когда именно он пришёл в бар? После того как она в панике и смятении сбежала от Деймона? Или он уже был там, тихо наблюдая? Но если бы Аларик был в баре, она бы его заметила. Или нет? В тот момент её сознание было затуманено, поглощено бушующей бурей эмоций, вызванной одним конкретным, чертовски соблазнительным вампиром. Чëрт возьми! А вдруг он видел, как она целовалась с Деймоном? Прямо там, на стойке бара, под прицелом любопытных глаз. Сердце заколотилось в груди, отбивая тревожный ритм, а к горлу подступил комок. Пытаясь скрыть нарастающую панику, девушка выдавила из себя: — Он... он давно там? — Не знаю. Когда я пришёл, он уже был здесь. Вайолет простонала, чувствуя, как жар заливает её щеки. Теперь у неё точно будет кличка "распутная девка", и каждый второй житель этого городка, от старушки, торгующей травами, до самого шерифа, будет смотреть на неё косо, презрительно хмыкая и перешептываясь за спиной. Закончив этот короткий мучительный разговор, Вайолет ускорила шаг. В поле зрения, наконец, появился дом Елены. Подойдя к порогу, девушка уже собиралась постучать, как вдруг услышала быстрые энергичные шаги. Дверь распахнулась с такой скоростью, что Вайолет едва не отлетела назад. — Вайолет! Ты пришла! — выпалила Кэролайн с широченной сияющей улыбкой, которая, казалось, могла осветить весь город. Не успела Вайолет и слова сказать, как подруга схватила её за руку и, чуть ли не оторвав конечность, потащила в дом. — Привет, Кэр, — произнесла Вайолет, с трудом переводя дыхание и оглядываясь по сторонам. — Как обстоят дела? Кэролайн построила такую гримасу, что стало ясно: дела ужасны. Она закатила глаза так высоко, что Вайолет на мгновение испугалась, не выкатятся ли они вообще. — Всё ясно, — кивнула девушка, чувствуя, как напряжение немного спадает. Они обе направились в сторону гостиной, где Бонни и Елена сидели на диване, уткнувшись в свои телефоны, явно погружённые в процесс выбора еды на заказ. Елена, услышав их шаги, подняла голову и улыбнулась, слегка помахав рукой. — Привет. Вайолет кивнула в ответ, молча поджав губы. Стоило Бонни поднять взгляд, как её тело мгновенно напряглось, словно стальной трос, а дыхательные пути, казалось, остановились на месте. Та энергия, которая не давала Бонни покоя, та таинственная сила, источник которой она никак не могла понять, вдруг обрела своё истинное лицо. Она исходила от Вайолет, от её подруги, которая теперь неловко переминалась с ноги на ногу, пытаясь выглядеть как можно незаметнее. Эта тёмная сила, такая древняя, такая опасная, прошила Бонни ледяным холодом, заставив по коже пробежать мурашки. Кэролайн, заметив странное напряжение между подругами, перевела взгляд с одной на другую. — Всё в порядке? – спросила она, в её голосе звучала нотка беспокойства. Бонни, не сводя глаз с Вайолет, медленно встала с дивана. На её лице было выражение, которое нельзя было назвать иначе, как холодным. — Я думаю, нам стоит поговорить, – сказала она, её голос был спокоен, но в нём слышались стальные нотки. Затем она кивнула в сторону лестницы. Вайолет нахмурилась, чувствуя, как на неё надвигается буря. Бонни собиралась устроить ей настоящую взбучку. Елена и Кэролайн переглянулись, полные недоумения, но решили не следовать за ними. Несмотря на жгучее любопытство, они не хотели получить от Вайолет подзатыльника. Поднявшись в комнату Елены, Бонни заперла дверь и с яростью обернулась к Вайолет. — Может, объяснишь мне? Вайолет отвела взгляд, отошла и плюхнулась на кровать, совершенно не зная, с чего начать. — Я не знаю, Бонни. Это… это слишком сложно. Я сама ещё не до конца разобралась в этом. Бонни скрестила руки на груди, её ответ нисколько не удовлетворил. — Ты буквально излучаешь эту… эту силу. Она чувствуется повсюду. И ты хочешь сказать, что понятия не имеешь, что это такое? – её голос становился всё более резким. — Я не могу тебе объяснить, Бонни. Если бы я могла, я бы уже это сделала, – Вайолет пыталась звучать убедительно, но в её голосе проскальзывала нотка страха. — Это… это не то, что я могу просто взять и выложить тебе на блюдечке. — Значит, ты просто хочешь, чтобы я смирилась с этим? Чтобы я игнорировала то, что ты, оказывается, обладаешь этой… этой мощью, которая заставляет меня чувствовать себя так, будто я вот-вот взорвусь? – Бонни подошла ближе, её глаза горели праведным гневом. — Я твоя подруга, Вай. Я ожидаю от тебя честности. — Я знаю. И я ценю это. Но я не могу сейчас ничего тебе дать. Это может быть опасно. И для тебя, и для меня, – Вайолет подняла голову, пытаясь встретиться взглядом с Бонни. — Пожалуйста, просто поверь мне. Дай мне время. — Время? Время на что? Чтобы ты окончательно превратилась в злодейку из комиксов? – Бонни усмехнулась, но в её усмешке не было веселья. Сравнение со злодейкой ударило Вайолет под дых. На мгновение в её глазах промелькнула обида, затем вспышка ярости. Она выпрямилась, её плечи напряглись. — Злодейку из комиксов? Серьёзно, Бонни? Ты действительно думаешь, что я хочу причинить вред? Ты хоть представляешь, какого это – чувствовать, как внутри тебя что-то растёт, что-то, что пугает тебя до дрожи, и при этом пытаться жить обычной жизнью, притворяясь, что ничего не изменилось? Бонни мысленно отругала себя. Она понимала, что сказала лишнее, что её слова были слишком резкими. Но разве она лгала? Нет, она говорила то, что чувствовала. Пытаясь смягчить лицо и тон, девушка приблизилась. — Вай, прости. Я не хотела тебя обидеть, правда. Просто… просто ты сама это чувствуешь, ведь так? То, что внутри тебя… это что-то… не совсем хорошее. Более того, оно кажется слишком опасным, как будто может вырваться наружу в любой момент и уничтожить всё вокруг. — Бонни, я… я из-за всех сил стараюсь. Честно. Я держу всё под контролем, когда спокойна. Когда я не злюсь, всё в порядке. Пожалуйста, давай просто закроем эту тему. Я не хочу сейчас об этом говорить. Мне просто… не нужно этого. Не сейчас. Бонни кивнула, хотя её сердце сжималось от желания продолжить, от настойчивого стремления помочь, понять. Но ещё сильнее было её желание не разозлить Вайолет. Любой неосторожный шаг, любое лишнее слово могло стать той искрой, что разожжëт пламя. Поэтому Бонни отступила. Вайолет облегчённо вздохнула, её плечи расслабились. Кивнув подруге, она поднялась на ноги и, не глядя на Бонни, направилась к двери, намереваясь уйти. Внезапно, словно повинуясь импульсу, Бонни схватила её за руку. Вайолет резко отдернула руку, её глаза расширились от шока и гнева. — Какого чёрта, Бонни?! Лицо Бонни застыло в выражении крайнего потрясения. По её щекам потекли слёзы, неконтролируемые, словно открывшийся источник. Тело её начало дрожать, и как бы она ни старалась это остановить, дрожь становилась только сильнее. — Э-это ты… – прошептала Бонни, её голос был едва слышен, словно ветер, проносящийся сквозь щели. Она смотрела на Вайолет, её взгляд был полон боли и обвинения. — Из-за тебя… бабушка… Она так пострадала… — Я… я не хотела… Она просто… просто хотела помочь, – пробормотала Вайолет, пытаясь найти хоть какие-то слова. — Всё вышло из-под контроля… Я не знала, что так будет… Бонни лишь молча кивнула, слëзы продолжали капать, размывая мир вокруг. Да, она видела. Она видела всё. Одна секунда, и перед её мысленным взором пронеслась вся картина – весь этот чëртов ритуал, его ужасающая суть, его необратимые последствия. Бонни сжала кулаки, чувствуя, как внутри неё нарастает волна ярости. Ей так хотелось ударить Вайолет, вложить всю свою боль, весь свой гнев в этот удар. Ведь именно она подвергла её любимую бабушку такой чудовищной опасности. Вайолет предприняла ещё одну попытку оправдаться. Но Бонни только покачала головой. — Ты… лучше не подходи ко мне сейчас. Мне нужно всё обдумать. Пойми меня, Вайолет. Прошу, просто дай мне время… Девушка отступила на шаг, открывая дверь, и, словно вылетев, исчезла в коридоре, оставив Вайолет один на один с её монстрами. Чëрт возьми! Теперь Бонни наверняка ненавидит её. Но ведь она имеет на это полное право. На месте Бонни Вайолет бы тоже кипела от злости, если бы её, дорогого человека, подвергли какой-либо опасности, тем более такой, с которой она столкнулась. И кто знает, сколько бы эта злость длилась, сколько бы времени потребовалось, чтобы преодолеть эту травму. Вайолет проглотила ком в горле, сжимаясь, словно от холода, и думая о том: Как бы Бонни отнеслась, если бы узнала вообще всё?

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

Вечер проходил не просто плохо – он был воплощением катастрофы, настолько глубокой, что слова казались бессильными, чтобы описать. Даже вкусная еда не могла пробить эту удушающую атмосферу, что окутала их всех. Тяжёлый вздох сорвался с губ Елены, а взгляд метался между подругами, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы вернуть прежнюю беззаботность. Кэролайн и Бонни, словно две враждующие стороны, избегали даже мимолëтных взглядов, а Вайолет, будто призрак, забилась в самый дальний уголок гостиной, отгородившись от мира непроницаемой стеной молчания. «Боже как же всё это отвратительно». Елена помнила их прежние вечера – смех, беззаботные разговоры, полное ощущение единства. Сейчас же между ними лежала пропасть, сотканная из недомолвок, обид и невысказанных слов. Как она жаждала вернуть то время, когда их дружба была такой же прочной и светлой, как летнее утро, а не хрупкой, как осенний лист, готовый с треском ломаться от любого дуновения ветра. Елена откашлялась, намеренно привлекая внимание Кэролайн. Она кивнула в сторону Бонни, которая как ни в чëм не бывало раскладывала еду по тарелкам, словно не замечая напряжения, витающего в воздухе. Кэролайн, однако, лишь покачала головой, явно не желая первой нарушать тишину. Елена, видя эту упрямую позицию, изменила выражение лица, придав ему нотку раздражения. Она скрестила руки на груди, испепеляя блондинку взглядом, намекая, чтобы та "отключила режим обиженки" и начала действовать. Но Кэролайн лишь демонстративно взмахнула своими пышными локонами. С лёгким, почти детским вызовом она спрыгнула с табурета и, не сказав ни слова, направилась в гостиную. Там с громким вздохом она плюхнулась рядом с Вайолет, которая продолжала молча сидеть, уткнувшись в свои мысли. Елена, провожая её взглядом, закатила глаза. «Муллы не так упрямы, как Кэролайн Форбс». — Ну-ка, Вай, рассказывай, чего ты такая невеселая? – начала Кэролайн, её голос звучал игриво и немного насмешливо. – Что, поссорилась с кем-то? Или, может, с парнем разошлась? Вайолет, словно очнувшись от глубокого сна, резко повернула голову в сторону подруги, её глаза широко распахнулись, отражая смесь удивления и лёгкого испуга. Эта неожиданная реакция, словно искра, подстегнула Кэролайн. Она подпрыгнула на месте, её глаза заблестели предвкушением. «Наконец-то! Вот это самый интересный момент вечера!» — Какая же ты паршивка! Почему ни полсловом не обмолвилась, что у тебя кто-то есть? Кто этот таинственный незнакомец? Я его знаю? Он старше? И самое главное, – её голос стал чуть ниже, – какой размер? Вайолет лишь открыла рот, словно золотая рыбка, не зная, как и что ей ответить. Она прекрасно понимала: как только она произнесёт одно-единственное имя – Деймон – настроение Кэролайн мгновенно изменится и на неё обрушится лавина обвинений и вопросов. А ей, честно говоря, одной разозлëнной подруги в лице Бонни уже было вполне достаточно. — Я ни с кем не встречаюсь, Кэролайн, — пробормотала Вайолет, вновь возвращая взгляд к своему маникюру. — Всё... очень сложно. Кэролайн не спешила отступать. Она придвинулась ещё ближе, её плечо коснулось плеча Вайолет. — Сложно? — повторила блондинка, и в её тоне появились новые нотки, более серьёзные, но всё ещё пронизанные той самой неуёмной энергией, которая делала Кэролайн такой... Кэролайн. — Если тебе сложно, если тебе не с кем поговорить, если тебе нужен совет или просто выслушать, — она мягко сжала руку Вайолет, — я здесь. Я готова слушать, и если нужно, помочь тебе найти выход. Не держи это в себе. Сомнения, словно тяжёлые гири, давили на Вайолет. Это был шанс. Отличный шанс выговориться, довериться главной сплетнице школы, которая, несмотря на свою репутацию, всегда умела хранить секреты, касающиеся её близких подруг. — Кажется… я влюбилась, — начала Вайолет и тут же бросила быстрый взгляд на Кэролайн, которая замерла, буквально вибрируя от возбуждения. — И… он не совсем хороший человек. Совсем не хороший. Я столько раз пыталась убедить себя, что ненавижу его. Пыталась ненавидеть так сильно, чтобы заглушить всё остальное. Но сегодня… сегодня я поняла, что не смогу без него. Это… трудно описать. Словно в моей жизни появился человек, который никогда, ни при каких обстоятельствах не предаст. Никогда не бросит. Вайолет отвернулась, глядя в окно, туда, где звёзды уже начали проступать на бархате ночи. — Рядом с ним я чувствую такую… безопасность. Странно, да? Зная, кто он, зная его прошлое, зная, каким он бывает. Но он… он зажёг во мне что-то. Какую-то искру жизни, которая, казалось, давно погасла. Я чувствую… себя собой. Настоящей. После смерти мамы… казалось, я потеряла себя навсегда. Заблудилась в этой серой безрадостной пустоте. И вот он… он как будто вывел меня из тумана. Он дал мне почувствовать, что я жива. Что я чего-то стою. Первоначальное возбуждение Кэролайн сменилось чем-то более глубоким, почти потрясённым. Она ожидала истории про какого-нибудь симпатичного, но немного проблемного парня. Но то, что она услышала, было совсем не в её стиле. Это была история о спасении, о свете в кромешней тьме, рассказанная с такой меланхоличной искренностью, что Кэролайн почувствовала, как внутри неё самой что-то ёкнуло. — Вайолет… — прошептала она, её голос был тише обычного, лишённый привычной задорности. — Боже мой… Я… я не думала, что всё настолько серьёзно. В глазах девушки читалось искреннее сочувствие. И, что было редкостью, полное отсутствие желания копаться в деталях. — Когда находишь что-то, что даёт тебе почувствовать себя живой, особенно после такого… это может быть невероятно притягательно. — Кэролайн вздохнула, её взгляд стал более решительным. — Но, Вайолет, ты должна быть осторожна. Очень осторожна. Не позволяй ему стать твоей единственной опорой. Не становись от него полностью зависимой. Иногда, когда мы чувствуем себя так сильно, так… безопасно, это может быть ловушкой. Я не буду говорить тебе, что делать. Это твоя жизнь, твои чувства. Но я буду здесь. Я буду рядом, чтобы помочь тебе увидеть всё ясно когда ты, возможно, будешь слишком ослеплена. На лице Вайолет появилась слабая, но искренняя улыбка. Она прижалась к Кэролайн, чувствуя, как напряжение начало понемногу отступать. В словах подруги не было осуждения, только понимание и готовность поддержать. И это, как оказалось, было именно тем, что ей сейчас было нужно больше всего на свете. — Теперь моя очередь изливать душу. Да? — Кэролайн театрально, с поистине голливудским размахом вздохнула. — Елена, разумеется, не отстанет, пока я не поговорю с Бонни. А я… я не хочу говорить первая! Не чувствую я своей вины! Почему Бонни не может проявить инициативу? Это же её вина! Вайолет, отстранившись чуть-чуть, чтобы лучше видеть лицо подруги, мягко попыталась её поддержать. — Возможно, стоит просто поговорить? Без претензий… — Просто поговорить? – перебила её Кэролайн, скрестив руки на груди. — Легко сказать! Это унизительно! Кэролайн фыркнула. Она не любила эту игру в молчанку, эту холодную войну из обиженных взглядов. Но ей было так трудно сделать первый шаг, когда она чувствовала себя правой. Однако иногда приходится идти на компромисс, даже если это неприятно. — Ладно, ладно, – проговорила блондинка, закатывая глаза ещё раз, на этот раз с явным смирением. — Так уж и быть. Поступлю по-взрослому. Повернувшись в сторону кухни, откуда доносились приглушённые голоса, Кэролайн крикнула, её голос всё ещё звучал немного натянуто, но уже без былой агрессии: — Извини! Елена и Бонни, которые, казалось, даже не верили, что услышат что-то подобное, выглянули из-за дверного косяка, их глаза были полны удивления. — Вот я это сказала! – продолжила Кэролайн, пытаясь придать своему голосу как можно более искренний и вежливый тон, хотя её тело было напряжено, а лицо искажала гримаса внутреннего сопротивления. — Тебе нужно ожерелье? Оставь себе. Оно твоё. Вайолет тихо хихикнула, наблюдая за этой сценой. Ей было забавно видеть, как Кэролайн старается быть вежливой и искренней, но её непроизвольная мимика выдавала всю глубину её нежелания. Кэролайн, не оборачиваясь, шлёпнула её по руке. — Не смейся. — Я не виновата, что ты такая театральная, – прошептала Вайолет, всё ещё улыбаясь. – Ты будешь меня ненавидеть, если я его выбросила? – спросила Бонни, наморщив нос. – Ты его выбросила! – в шоке воскликнула Кэролайн, не веря своим ушам. Она резко оттолкнулась от дивана и решительно подошла к подругам. – Как ты могла? – Знаю, звучит дико. Но из-за него у меня были кошмары. Мне пришлось, – сбивчиво объяснила Бонни, её голос дрожал от нервозности. – Могла бы просто отдать мне! — эмоционально, но с нарочито широкой, почти издевательской улыбкой произнесла Кэролайн. – Чтобы ты отдала Деймону, – с ухмылкой парировала Елена, её взгляд был полон иронии. Вайолет наблюдала за их спором с явным интересом, будто перед ней разворачивалось какое-то захватывающее телешоу. Её улыбка была широкой, а глаза блестели от любопытства. Но внезапно её веселье улетучилось. Улыбка сползла с лица, а взгляд стал сосредоточенным. Она почувствовала довольно сильную энергетику, исходящую непонятно откуда. Девушка поднялась с дивана. Не раздумывая, как будто повинуясь невидимой силе, Вайолет подошла к сумке Бонни, расстегнула её и, совершенно не думая о том, что роется в чужих вещах, начала искать. Её пальцы скользнули по содержимому, пока не нащупали что-то гладкое и прохладное. С гипнотизированным выражением лица она вытащила ожерелье, рассматривая его со всех сторон. Пару секунд и она почувствовала сильное жжение. Боль пронзила кончики пальцев, и девушка инстинктивно отбросила украшение, отступая на несколько шагов назад. – Почему ты такая врушка, Бонни! – воскликнула Кэролайн, обернувшись на шум. Её взгляд упал на ожерелье, лежащее на полу. – Что? – Бонни недоуменно нахмурилась и проследила за взглядом Кэролайн. Елена сделала то же самое. Как только их глаза, и особенно глаза Бонни, встретились с украшением, паника мгновенно парализовала её. Лицо побледнело, дыхание перехватило, а в зрачках отразился немой ужас. Она стояла, словно статуя, полностью скованная ледяным холодом страха. Как такое возможно? _____________________ Все четыре девушки стояли, словно завороженные перед небольшим, но до ужаса притягательным ожерельем. — Я не вру, Кэролайн, клянусь, – устало повторила Бонни, её голос почти срывался от изнеможения. Она продолжала повторять одно и то же, словно заведëнная пластинка, но взгляд Кэролайн, испепеляющий и полный недоверия, говорил громче слов: она не верила ни единому слову. — Это правда. Я видела, как она его выбросила, – Елена, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу, вступилась за подругу, её голос был мягким, но настойчивым. Затем, покосив взгляд на Вайолет, она добавила с ноткой надежды: Ты же веришь? Вайолет вздрогнула, ощутив на себе груз всеобщего внимания. Она, наконец, оторвала свои глаза от гипнотизирующего сияния ожерелья, пытаясь собраться с мыслями. Что она могла сказать? Её там не было. Но мысль о том, что Елена и Бонни могут так нагло лгать прямо в лицо Кэролайн, казалась невозможной. С другой стороны, оставить Кэролайн наедине с её подозрениями было бы жестоко. — Тогда объясните мне ЭТО! – воскликнула Кэролайн, снова привлекая внимание к артефакту, лежащему перед ними. — Эмили, – произнесла Бонни, бросив быстрый, полный тревоги взгляд на Елену. — Что за Эмили? – требовательно спросила Кэролайн, сбитая с толку. — Призрак, – коротко ответила Бонни, впиваясь взглядом в лицо Кэролайн, надеясь, что та поймёт. — У призраков теперь есть имена? – съязвила Кэролайн, явно считая, что её подруги окончательно спятили. — Кэролайн, пожалуйста, – мягко попросила Елена, подняв руку в жесте, призывающем к тишине. — Почему она не оставит меня в покое… – панически пробормотала Бонни, чувствуя, как воздух становится гуще, а дышать всё труднее. Вайолет обняла себя руками, ощущая внезапный озноб, пробежавший по всему телу. Ей казалось, что пар выходит изо рта, словно она оказалась в ледяной пустыне, хотя остальные девушки, судя по их виду, ничего подобного не испытывали. Её взгляд снова против воли вернулся к ожерелью. По желудку разлилась тошнотворная волна, а голова закружилась. Это было не простое беспокойство, это был первобытный, подступающий страх. Казалось, словно кто-то, кто определённо не принадлежал этому миру, стоял прямо за ней, дышал ей в затылок. Вайолет резко обернулась в надежде увидеть источник этого ощущения. Но позади была лишь пустота. Однако чувство незримого присутствия, леденящее и пугающее, никуда не исчезло. Оно не просто ощущалось, оно впивалось в её сознание, заставляя её чувствовать себя маленькой и совершенно беззащитной перед чем-то непостижимо древним и враждëбным. — Так что происходит?! Почему я не участвую в разговоре? Вы постоянно так со мной поступаете! — Кэролайн сделала шаг ближе, её голос дрожал от возмущения. — Это неправда, — тихо возразила Елена, отрицательно качнув головой. — Нет, правда, — жестко подтвердила Бонни, бросив на Елену короткий, полный обиды взгляд, а затем снова вернула своё внимание к Кэролайн. — Я не могу с тобой разговаривать. Ты не слушаешь. — Это не так! Я слушаю! Бонни попыталась смягчить выражение своего лица, словно сдаваясь перед натиском подруги. — Я ведьма. — Мы все это знаем, — ухмыльнулась Кэролайн, демонстрируя полное непонимание серьёзности положения. Елена бросила на неё укоризненный взгляд. — Вот об этом я и говорю! Я пытаюсь тебе рассказать! А ты даже не слышишь! — Я слушаю! Когда я не слушала? Бонни лишь закатила глаза, её плечи опустились от безысходности. Не видя смысла продолжать этот бессвязный диалог, она, не сказав больше ни слова, развернулась и ушла.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Мистик Грилль —

-

Дженна, совсем не выглядя обиженной, с явной ноткой облегчения в голосе произнесла: — Но вот Джереми меня бросил. — Она ловко устроилась рядом с Алариком у барной стойки. Аларик, наблюдая, как Дженна поудобнее устраивается на высоком табурете, повернул к ней своё лицо, на котором отражалось лёгкое любопытство. — Куда он ушёл? — Домой. Это недалеко. Дойдёт. — Ты здесь не местная? Я так понимаю? — Возвращенка. Уезжала. Теперь вернулась. — И почему пришлось уехать? – вопрос сорвался с его губ прежде, чем он успел его обдумать. — Из-за школы, – ответила Дженна, её взгляд метнулся к нему, задерживаясь на мгновение. Затем, не в силах выдержать эту внезапную близость, она смущённо улыбнулась, взяла бутылку пива и сделала освежающий глоток. — И была ещё одна, куда более серьёзная причина. Аларик не смог сдержать тихий смешок, но он замер, когда заметил, как лицо Дженны слегка потускнело. В её глазах появилась лёгкая печаль, которую она, казалось, пыталась скрыть. — Меня обманули. Некто Логан. — Что он сделал? – спросил Аларик, чувствуя, как внутри него что-то напряглось. — Как обычно. Врал. Изменял. Снова соблазнял. И снова бросал, – последние слова прозвучали почти шёпотом, но в них было столько боли, столько разочарования, что Аларик почувствовал, как его кулаки сжимаются от злости. Как? Как, чëрт возьми, можно было так поступить с ней? Он смотрел на Дженну, на её красивое лицо, на искренность в глазах, на её способность даже после такого дерьма говорить с такой лёгкостью. Она была не просто красива, она была живой, весёлой и, судя по всему, невероятно заботливой тётей. Неужели этот Логан не видел, что перед ним бриллиант, который он с лёгкостью выпустил из рук? Неужели он не осознавал, какую невероятную потерю он сам себе нанёс? Аларик чувствовал, как внутри него клокочет праведный гнев, смешанный с каким-то странным, болезненным желанием защитить эту женщину от всех Логанов мира. — Твоя очередь, – произнесла Дженна, прерывая его мысли, и её голос, хоть и был уже не таким дрожащим, всё ещё нёс отголоски пережитого. Она слегка наклонила голову, на её лице появилась отчаянная попытка улыбнуться. — Твоя грустная история отношений. Аларик сделал паузу, проглотил небольшой комок, который, казалось, образовался в горле. Он откашлялся, пытаясь снять напряжение, которое, как он чувствовал, охватило его. — Как обычно, – произнёс он, его голос стал чуть ниже. — Напился. Женился молодым. Жена умерла. Слово «умерла» ударило Дженну прямо в грудь, словно тяжёлый кулак. Её сердце, и без того хрупкое после собственного предательства, казалось, упало куда-то в пятки. Она почувствовала, как по её телу прокатилась волна сочувствия, настолько сильная, что едва не вызвала у неё спазм. — Да, – протянул Аларик, уловив её едва заметное страдальческое выражение лица. Он понимал, что сейчас происходит в её голове. Эти попытки разгадать его, увидеть сквозь броню. — Обычно на этом разговор и заканчивается. — А… что произошло? – спросила Дженна, снова натягивая на лицо хоть какое-то подобие лёгкости. — Полиция Северной Каролины задаются тем же вопросом, – ответил мужчина, делая ещё один внушительный глоток алкоголя. — Это так называемый глухарь. — Почему ты переехал? — Смена образа жизни. Новое окружение. Мне нравится… У этого города богатая история. Дженна кивнула, чувствуя, как между ними снова воцаряется едва ощутимая, но приятная лёгкость. _________________ Деймон с привычной небрежностью держал в руке дротик. Его глаза цвета морской волны были сосредоточены на мишени, закреплённой на старинной деревянной стене. Движение его руки было отточено до совершенства. Прицелившись, вампир метнул дротик. Острие, словно следуя невидимой траектории, впилось ровно в центр мишени. — Удачный бросок, — с лёгкой ухмылкой произнёс он, уже шагая к доске, чтобы занести себе в актив очередное очко. Стефан, наблюдавший за братом, лишь приподнял бровь. — Скорее навык, приобретённый за десятки лет, — его голос звучал ровно, без тени восторга. — Ты ведëшь, — констатировал Деймон, уже возвращаясь на свою позицию. — Ну да. Потому что лучше тебя, — с еле заметной, но отчётливой усмешкой ответил Стефан, провожая взглядом, как брат подходит и останавливается в паре сантиметров от него. Деймон фыркнул. — Ты решил поиграть на моих нервах? Прозрачно. Но мне нравится твоя настойчивость. — Я не играю. Я просто пытаюсь понять, как ты умудрился так глубоко увязнуть. И почему ты до сих пор не признаëшь, что она для тебя больше, чем просто «интерес». — Серьёзно? В какую игру ты играешь? — Деймон не мог скрыть своего раздражения, его голос стал чуть резче. — Забавный вопрос, — Стефан не удержался от иронии, его губы едва заметно искривились. — Учитывая, что я задавал тебе этот вопрос месяцами. Деймон отвернулся, чувствуя, как волна раздражения накатывает сильнее, но он всеми силами старался не подать виду. Он не любил, когда его выводили из равновесия, особенно когда это делал Стефан, используя его же оружие — манипуляции. — Это разочаровывает? — спокойно, но с какой-то новой, едва уловимой ноткой в голосе, спросил Стефан. — В точку, — кивнул Деймон, снова поворачиваясь к брату.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Гилберт —

-

Елена, засунув обе руки в задние карманы своих выцветших джинсов, подошла к Вайолет. Та, скрестив руки на груди, наблюдала за Кэролайн, которая, казалось, вела внутреннюю борьбу, морально готовясь подойти к Бонни. Ситуация выглядела до смешного неловко: Кэролайн что-то тихонько бормотала себе под нос, то ли репетируя извинения, то ли читая какую-то импровизированную молитву. — Эй, — осторожно произнесла Елена, привлекая к себе внимание подруги. Та оторвалась от своего наблюдения и встретилась с Еленой взглядом карих глаз. — Это не моё дело, — начала девушка, стараясь говорить как можно мягче, — но что произошло между тобой и Бонни? Я никогда не видела, чтобы вы ссорились. Вы даже друг другу в глаза не смотрите последние несколько часов. И это… ну очень странно. Вайолет вздохнула, не скрывая печали. Конечно, Елена всё заметила. Да, и кто бы не заметил? Напряжение между ней и Бонни ощущалось почти физически. — Её бабушка хотела мне помочь, — начала Вайолет, подбирая слова, — узнать о моём прошлом. Мы подготовились к ритуалу, и вроде бы всё шло хорошо. Пока… — Она замолчала, нахмурившись, совсем не чувствуя желания вспоминать тот день. Елена подошла ближе, чувствуя, как её сердце забилось быстрее от предчувствия чего-то тяжёлого. — Пока… — осторожно подтолкнула она, давая Вайолет время. — Пока я не вышла из себя, — проговорила Вайолет, и в её голосе проскользнула дрожь. — Это случилось внезапно. Такое чувство, будто всё человеческое во мне испарилось. Осталась только какая-то звериная жажда убивать. Но, самое ужасное, мне это… понравилось. — Её губы задрожали от страха, что подобное чувство может вернуться. Елена не выдержала, её импульсивность взяла верх. Она подошла и обняла Вайолет за плечи, чувствуя, как тело подруги напряглось и затряслось. Стыд подкрался к ней, и она мысленно отругала своё нетерпеливое любопытство. — Шейла сильно пострадала, — голос Вайолет стал ещё более отчаянным, — я чувствовала это. Это было ужасно. И мне так жаль. Я правда не хотела этого, и я хочу, чтобы Бонни поняла меня. Я хочу, чтобы она не злилась. Я себя ненавижу за то, что произошло. Елена начала осторожно поглаживать её по спине, пытаясь успокоить. — Бонни это поймёт. Мы все тебя поддержим, слышишь? Всё будет хорошо. Вайолет слабо кивнула. Она прошептала едва слышное "да", и Елена, ослабив объятия, отстранилась. — Пока ты не потеряла контроль, тебе удалось что-нибудь выяснить? Вайолет пожала плечами. — Вроде бы… я не знаю. Но я ничего не помню. Абсолютно ничего. И когда я пытаюсь это вспомнить, моя голова… она просто взрывается. Будто лопается изнутри. Кто-то определённо намеренно это сделал. Это как будто кто-то запечатал эти воспоминания, спрятал их так глубоко, что они становятся недоступны даже для меня. Это так отчаянно, Елена. Это сводит с ума. Елене было трудно даже представить, какой ураган эмоций сейчас бушевал внутри подруги. Как она вообще держится, не сойдя с ума от такого давления? — Но, — Вайолет подняла голову, в её глазах мелькнула искорка надежды, — я поняла одно. Вердикт был таков: если я смогу контролировать свои эмоции, если я не буду поддаваться гневу и ярости, то и эта… другая сила, которая живёт во мне, не сможет вырваться наружу. Я не превращусь в то, чего я боюсь больше всего на свете. Поэтому я и начала заниматься медитациями, йогой, всем этим. И это сработало. Я действительно стала спокойнее. Я больше не раздражаюсь по любому поводу, меньше поддаюсь своим эмоциям. Я чувствую, что становлюсь лучше, что я могу контролировать себя. — Это же прекрасно, — Елена улыбнулась, искренне чувствуя, как волна гордости захлестывает её. Она была счастлива видеть, что Вайолет смогла найти в себе силы бороться. Хотя Елена понимала, что впереди ещё долгий и трудный путь. Вайолет кивнула, стараясь не выдать лёгкой нервозности. Она уже сказала Елене слишком много. Не хотелось признаваться, что в самый первый же день после всех этих усилий над собой она потерпела сокрушительное поражение. Поцеловала своего злейшего врага, причëм прямо на глазах у других, потеряла над собой контроль, тем самым поставив под угрозу всё, чего она добивалась. В голове проносилась целая карусель стыда и самобичевания. «Как я могла? Глупая, глупая Вайолет! Столько стараний, столько работы над собой. И ради чего? Один мимолётный порыв, и всё насмарку». В этот момент, взмахнув своими белокурыми локонами, в комнату вошла Кэролайн. Тихонько подойдя к Бонни, которая сидела на диване, погружëнная в свои мысли, девушка опустилась рядом. — Бонни? — тихо позвала она. Бонни вздрогнула, словно выйдя из глубокого сна, и медленно повернула голову. — Просто я… я не такая, — Кэролайн разволновано махнула руками, пытаясь подобрать нужные слова. — Я не верю в… — Кэролайн изобразила приведение и издала короткий, едва слышный звук, надеясь, что это хоть как-то сможет поднять настроение подруге. Это не сработало. Бонни отвернулась от неё, вновь опустив голову. Кэролайн тяжело вздохнула. — Но… если ты веришь. То ладно! Я с тобой. Мне больше ничего не надо. Потому что ты моя лучшая подруга. Взгляд Бонни медленно вернулся к Кэролайн, и она почувствовала, как что-то тёплое начало разливаться по её груди, прогоняя холод отчаяния. — И я говорю это, зная, что Елена и Вай подслушивают каждое моё слово! — Кэролайн придвинулась ближе. — Слушай, я не знала, что это важно для тебя. Но теперь я слушаю. Она разжала сжатый кулак и протянула открытую ладонь. Бонни, колеблясь лишь мгновение, осторожно забрала ожерелье. Пальцы девушки нежно прошлись по гладкой поверхности, а потом она аккуратно сжала его, словно это было самое хрупкое сокровище. — Хорошо? – спросила Кэролайн, в её голосе проскользнула лёгкая нервозность. — Хорошо, – кивнула Бонни, и впервые за вечер её губы изогнулись в слабой, но совершенно искренней улыбке. — Девочки, можете входить! Мы закончили! – крикнула Кэролайн, слегка повернув голову в сторону двери, а затем вернула взгляд на Бонни, её глаза теперь горели серьёзным, почти наставническим огнём. — Теперь, когда мы помирились, я думаю, ты должна сделать это и с Вайолет. Не знаю, какая там кошка пробежала между вами, да и знать не хочу, честно говоря, потому что это совершенно выбивается из моего идеального представления о вечере подруг. Но вы тоже должны поговорить. Я хочу, чтобы этот вечер отбросил все обиды, все недоразумения, и чтобы мы снова стали лучшими подругами, как раньше. Как только из дверного проёма показались лица Елены и Вайолет, и их взгляды встретились с глазами Бонни, в её голове пронеслась мысль: «Кэролайн права». Она почувствовала, как щëки заливает краска. Сейчас, по прошествии времени, Бонни понимала, что действительно была слишком резка. — Иди сюда, — тепло произнесла Бонни, в её голосе не осталось ни тени былой холодности. Она протянула руки, приглашая к объятиям. На лице Вайолет расцвела искренняя широкая улыбка. Она без колебаний опустилась рядом, прижавшись к Бонни, и прошептала так тихо, что услышала бы только она одна: — Я расскажу тебе всё. Обещаю. Кэролайн и Елена, наблюдавшие за этой сценой, не смогли сдержать улыбок. В их глазах читалось умиление. Они обменялись взглядами, и их губы изогнулись в едва сдерживаемом смехе. — Ладно, — протянула Кэролайн, хлопнув себя по коленям. — Чем займëмся? Вайолет, кажется, была готова с головой окунуться в предложенную игру в покер на желания, как Кэролайн вдруг резко вздохнула, всё её тело напряглось. — У меня есть идея! — воскликнула она, и в её глазах зажёгся озорной огонёк. — Почему бы нам не устроить сеанс? — Она гордо посмотрела на каждую из подруг, наслаждаясь своим, как ей казалось, гениальным замыслом, и вскочила на ноги. — Думаю, это не самая лучшая идея, — строго ответила Бонни, её голос вновь обрёл привычную серьёзность. Елена согласно кивнула, издавая глубокий тяжёлый вздох. — Да ладно вам! Мы же просто вызовем духов! — Кэролайн отмахнулась от их колебаний, будто пустяк. В её представлении это было совершенно не страшно, а наоборот, могло добавить немного остроты в их вечер. — Этой Эмили придётся объясниться, — добавила она с вызовом. Елена и Бонни переглянулись, затем они повернулись к Вайолет. Та же, казалось, находилась в состоянии, будто принимает ванну с пауками. Её сердце забилось с удвоенной силой, по лбу выступил холодный пот, а тело пронзила дрожь. Обилие неконтролируемых эмоций, захлестнувших её, вызвало сбой в самой реальности: свет в доме начал мигать. Быстро отреагировав, Бонни взяла подругу за руку, пытаясь успокоить её, передать частичку своего собственного, пусть и не совсем уверенного спокойствия. — Не будь такой трусишкой! Это же просто игра. — звонко воскликнула Кэролайн, обращаясь к Вайолет с присущей ей игривостью. — Не думай, что мы тут собираемся призвать демонов или что-то в этом роде. Всего лишь пару призраков. — Девушка подмигнула, пытаясь разрядить обстановку. — Не бойся, он тебя не съест. Не съест… Эта фраза, произнесённая Кэролайн с такой лёгкостью, прозвучала для Вайолет как горькая насмешка. «Не съест – это ещё мягко сказано! Что, если будет намного, намного хуже?» Одно лишь воспоминание о том, как Корнелия, опытная в таких делах, столкнулась с этим миром духов, уже вызывало у Вайолет приступ паники. А ведь Корнелия – экстрасенс с годами практики! А они? Четыре невинные неопытные девушки. Из-за собственной глупости, из-за какой-нибудь случайной ошибки они могут случайно вызвать настоящего дьявола – да, именно такого, в маске черепа, который потом потребует их души. «Нет уж! Мне и своих кошмаров хватает с головой! Я не буду заниматься этой чудовищной ерундой!» Точка. Окончательное, не подлежащее обсуждению решение. _________________ Вайолет, скрестив ноги, сидела на кровати, беззвучно высмеивая эту безмозглую троицу. Они, словно обезумевшие, сбились в круг на полу, взявшись за руки, и начали свой, по всей видимости, весьма абсурдный ритуал. Комната была погружена в непроглядную тьму. Лишь тусклый свет от нескольких свечей, расставленных внутри круга, пытался прогнать мрак. — Что мы, собственно, делаем? — прошептала Бонни, до её сознания, видимо, наконец-то дошла вся реальность происходящего. — Я не знаю, — буркнула Елена, её лицо стало каменным, непроницаемым. — Тсс! — шикнула Кэролайн, расправив плечи и сосредоточила своё сознание, казалось, на чем-то потустороннем. — Молчите и сконцентрируйтесь. Так, закройте глаза. Не сразу, но Бонни и Елена подчинились. — Сделайте глубокий вдох. Девушки, наполнив лёгкие воздухом, медленно выдохнули. Вайолет, не в силах сдержаться, начала снимать всё на камеру. Поведение Кэролайн ей казалось уморительным. В её голосе, в каждом жесте чувствовалась уверенность человека, который давно практикует подобные, как ей казалось, магические обряды и считает себя настоящим экстрасенсом. — Бонни, вызови её, — произнесла Кэролайн ровным, почти гипнотическим голосом. Бонни, немного поколебавшись, всё же произнесла: — Эмили, ты здесь? Кэролайн открыла глаза, в которых читалось явное раздражение. — Серьёзно? Эмили, ты здесь? Это всё, на что ты способна? Бонни сделала ещё один глубокий вдох, пытаясь собраться. — Эмили… я вызываю тебя. У тебя есть послание. Я здесь, чтобы выслушать его. В этот момент Вайолет пронзил резкий озноб. Паника, уже почти отступившая, вновь подкралась к её сознанию, сжимая грудь ледяными пальцами. Здесь определённо кто-то был. Она могла поклясться. Это было ощущение чего-то злого, невидимого, несущего в себе ворох недобрых намерений. Дышать стало трудно, мучительно трудно. Девушка пыталась делать глубокие спасительные вдохи и выдохи, но воздух, казалось, не поступал в лёгкие. Сердце заколотилось в груди, отдаваясь гулким эхом в ушах. — Бонни, прекрати, — прошептала Вайолет, голос её дрожал. — Пожалуйста, остановись. Это… это становится слишком. Кэролайн, не открывая глаз, лишь упрямо произнесла: — Ещё немного. Не мешай. — Бонни, послушай меня! Это неправильно. Ты чувствуешь это? Это не Эмили. Это что-то другое. — Заткнись, Вайолет, ради всего святого! — прошипела Кэролайн. — Ты только всё испортишь! Прошу тебя, просто замолчи. Но Вайолет не собиралась сдаваться. Она чувствовала, что они на грани чего-то ужасного, и её инстинкт самосохранения кричал об этом. — Я не могу просто сидеть и смотреть, как вы играете с тем, чего не понимаете! Кэролайн, чьë терпение было на исходе, резко открыла глаза. — Ещё одно слово и я… Но она не успела договорить. Пламя свечей, до этого ровно и спокойно освещавшее комнату, вдруг неестественно взметнулось, вспыхнув ярким, почти живым светом. Три девушки вздрогнули. Как по команде, их руки на автомате отстранились друг от друга. — Это… — Лицо Елены было бледным, а глаза широко распахнуты. Страх, который до этого был лишь отдалённым предчувствием, теперь отчётливо подкрадывался, сковывая её. — Да, это случилось, — произнесла Кэролайн, её голос звучал на удивление ровно. Через несколько секунд она ощутила пронизывающий холод и, словно пытаясь унять дрожь, крепко обхватила себя руками. — Это просто кондиционер, — заявила Бонни, её голос звучал немного неуверенно. Она переглянулась сначала с Еленой, затем с Кэролайн, пытаясь убедить себя, что это так. Но где-то в глубине сознания она прекрасно понимала, что дело не в сквозняке. Свечи снова вспыхнули. — Попроси подать знак! Попроси! — быстро и настойчиво приказала ей Кэролайн, её глаза были прикованы к танцующему пламени. Но Бонни была слишком напугана. Дрожь пробежала по её телу, и она отрицательно покачала головой. — Эмили! — вырвалось у Кэролайн, прежде чем она успела подумать. — Если ты… если ты здесь, среди нас. Подай нам знак. Хоть какой-нибудь знак. Свечи продолжали гореть неестественно ярко, но ничего не происходило. — Видишь? Это не работает, — кое-как пробормотала Бонни, с трудом разжимая пальцы, которые впились в ладони. Осторожно, словно боясь спугнуть что-то невидимое, Вайолет выронила телефон, который до этого сжимала в руке. Приподнявшись с кровати, она ступила на твёрдый пол. Она, казалось, перестала дышать, её взгляд метался по комнате, впитывая каждую тень, каждый блик света. Сначала еле заметно, а затем всё сильнее по её щекам потекли слëзы. Они были не от боли или страха, а от чего-то более глубокого, необъяснимого – от чужого горя, которое внезапно наполнило её. Казалось, каждая клеточка её тела отзывалась эхом чужой давней трагедии. В этот момент её взгляд случайно упал на старинное зеркало, висевшее на стене напротив. И то, что она увидела, заставило кровь застыть в жилах. Вместо своего отражения она увидела лицо подростка лет тринадцати с глазами, полными невыразимой боли и ужаса. Его тело было сплошной раной, испещренное глубокими кровоточащими порезами, будто его терзали дикие звери. Из горла Вайолет вырвался немой крик, который она не могла издать. Ноги подогнулись, и девушка, пошатнувшись, отползла назад, пока не почувствовала что-то твёрдое и неподатливое. Трепеща, как лист на ветру, Вайолет обернулась. Перед ней стоял мужчина. Его лицо, бледное, как у мертвеца, было обрамлено тёмными спутанными волосами, которые падали на лоб. Его одежда была явно не современного образца: длинный сюртук из грубой ткани, высокие сапоги, доходящие до колен и рубашка с высоким воротником. Он наклонил голову, изучая её взглядом, словно голодный хищник, оценивающий добычу. На его губах медленно расплылась жуткая хищная ухмылка. Не говоря ни слова, существо наклонилось вперёд. Его движения были плавными, но резкими, как у змеи. Прежде чем Вайолет успела осознать, что происходит, он схватил её за воротник её свитера. Его пальцы были холодными, словно лёд, и сжали так сильно, что она почувствовала, как рвётся ткань. А затем с невероятной силой он швырнул её в стену. Кэролайн, Бонни и Елена вскрикнули одновременно, услышав глухой удар и предсмертный хрип Вайолет. Их глаза расширились от ужаса. Они обернулись, застыв на месте, видя, как их подруга, словно тряпичная кукла, сползает по стене, оставляя за собой красное пятно. В тот же миг, словно по сигналу, все свечи, окружавшие ритуальный круг, погасли, погружая комнату в кромешную тьму. — Нет! – закричала Елена, её голос дрожал от паники. — Свет! Кто-нибудь, включите свет! Кэролайн, преодолев парализующий страх, бросилась на ощупь искать выключатель. Она спотыкалась о мебель, её руки шарили по стене. Бонни, чьë лицо исказилось от ужаса, уже подбежала к Вайолет, которая безвольно лежала на полу, съëжившись у стены. — ВАЙОЛЕТ! ВАЙОЛЕТ, ОЧНИСЬ!– отчаянно звала Бонни, её голос срывался. Она пыталась ощупать пульс на её шее, но руки дрожали. — Боже мой. Наконец пальцы Кэролайн нашли спасительный выключатель. Комнату залил резкий свет, но через секунду лампочки буквально взорвались, осыпав девушек осколками. Они снова закричали, инстинктивно прикрываясь от острых стеклянных брызг. — Какого чёрта?! – выкрикнула Кэролайн, чувствуя, как её накрывает первая волна настоящей панической атаки. – Кто это сделал?! Бонни осторожно перевернула Вайолет, пытаясь уложить её в более удобное положение, чтобы осмотреть другие повреждения. Из раны на виске сочилась кровь. — Я не знаю! Я ничего не видела! – ответила Елена, подбегая к Бонни и приседая рядом, готовая помочь. — Елена, найди что-нибудь чистое, чтобы прижать к ране. А ты, Кэролайн… – Бонни запнулась, глядя на рыдающую подругу. – Постарайся взять себя в руки! Елена кивнула, пытаясь следовать указаниям Бонни, но сделать это в таком состоянии было мучительно сложно. Она позвала Кэролайн, но та уже полностью отдалась страху, закрыв лицо руками и сотрясаясь от рыданий. Бонни, пересилив собственное отчаяние, быстро встала. — Я… я сейчас вернусь. Мне нужно взять аптечку. Елена, справившись с первоначальным оцепенением, принялась действовать. С мучительной медлительностью, сквозь слëзы она стянула с себя лёгкую кофту, оставшись в одном тонком топе. Осторожно, стараясь не причинить Вайолет ещё большей боли, она приложила мягкую ткань к кровоточащей ране. Затем, взяв себя в руки, Елена мягко, но настойчиво стала похлопывать подругу по щекам. — Вайолет, очнись. Пожалуйста, открой глаза. В ответ послышался тихий стон. Веки Вайолет дрогнули и чуть приоткрылись, но тут же снова сомкнулись, а по губам прошла гримаса боли. — Не двигайся! – твёрдо приказала Елена. — У тебя идёт кровь. Кто это сделал? Когда зрение Вайолет, медленно привыкая к полумраку, стало чуть более чётким, она снова увидела их. Они были везде. Их было много – тёмные размытые силуэты, медленно приближающиеся к ней. Её тело забилось в дрожи, и из глаз хлынули слëзы. Страх заставил Елену обернуться, испуганно вглядываясь в пустоту – она ничего не видела. — Кого ты видишь? Именно в этот момент дверь ванной комнаты с грохотом захлопнулась, и оттуда донеслись испуганные крики Бонни. В панике Елена вскочила, дëргая ручку двери, пытаясь её открыть. Она не заметила, как Вайолет, не отрывая взгляда от призраков, слабо покачала головой. Они собираются убить её?

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Школа Мистик Фоллс —

-

Глубокая ночь прокралась по Мистик Фоллс, окутав его чёрным бархатом. Фонари едва мерцали, отбрасывая слабые круги света на пустые улицы. А посреди всего этого безмолвного великолепия, под бесчисленным россыпью звёзд раскинулось футбольное поле. Абсурдность происходящего казалась почти сюрреалистичной, но от этого ничуть не менее реальной. Стефан с той же точностью и лёгкостью, что и всегда, прицелился, готовясь бросить мяч. — Что мы тут делаем? – лениво поинтересовался Деймон, шатаясь вперёд, в руке у него болталась наполовину опустевшая бутылка виски. — Налаживаем отношения, брат. Лови! Деймон, даже не напрягаясь, подставил руку. Его рефлексы, отточенные до совершенства, сработали безошибочно. Мяч мягко упал в ладонь, а затем вернулся обратно к Стефану. — Ммм… – из уст Стефана вырвался тихий, почти мурлыкающий звук. Улыбка тронула его губы, и он начал демонстрировать серию замысловатых трюков. — Давай, попробуй, – он снова бросил мяч. Деймон, искренне не понимая, чего добивается его вечно серьёзный брат, решил подыграть. Он аккуратно поставил бутылку на влажную траву, и прокрутил мяч в руке. — Не забывай, кто научил тебя играть, – самодовольно усмехнулся Деймон вспоминая далёкое прошлое, где юный Стефан с восхищением смотрел на его мастерство. Приложив усилие, он кинул мяч через всё поле, пролетевший по идеальной траектории. И тут же, используя свою сверхчеловеческую скорость, он рванул вперёд, пересекая поле за доли секунды. Его пальцы успели сомкнуться вокруг мяча, прежде чем тот достиг земли. Стефан, не отставая, сделал то же самое, сокращая дистанцию с молниеносной реакцией. Использовав момент, он повалил брата. Деймон не успел среагировать, оценить ситуацию. Теперь они оба лежали на траве, глядя на чёрное, усыпанное бриллиантами звёзд небо. — Я впечатлён, Стефан, – прохрипел Деймон, ощущая тупую боль от удара. — Веселье с выпивкой. Дартс. Футбол, как раньше. И всё это под этой чëртовой звёздной ночью. — Он медленно выпрямился, отбрасывая всю свою обычную ехидность. Холодный пронзительный взгляд, лишённый прежней иронии, устремился на брата. — Что тебе нужно, Стефан? Говори прямо. Стефан выпрямился, не нарушая этого зрительного поединка. — Ты не думаешь, что история могла бы повториться? Этот… треугольник. Как сто сорок пять лет назад. Деймон усмехнулся, горько и надменно. — Ты хочешь, чтобы я ухаживал за твоей девушкой? Это не проблема, Стеф. Просто учти, это принесёт кучу проблем. Ты же у нас жуткий собственник, помнится мне. — Ты тоже, — парировал Стефан мгновенно. Его глаза вспыхнули с яростью, которую он, казалось, изо всех сил пытался удержать в узде. Деймон лишь пожал плечами, принимая этот факт как само собой разумеющееся. Ему никогда не приходилось скрывать свою собственническую натуру, особенно когда речь шла о тех, кого он считал своими. Это было частью его сущности, такой же неотъемлемой, как его вампирская сила. Стефан выдохнул. Долгий тяжёлый вздох, который, казалось, выносил из него всю накопившуюся усталость. — То, что ты чувствуешь к ней... это и есть настоящее, Деймон. И ты сам это знаешь. А то, что мы испытывали к Кэтрин, было иллюзией, игрой. Твоя любовь к ней не была истинной. — О Боже, — Деймон горько усмехнулся, отводя взгляд. Эта шарманка по поводу Вайолет начинала действовать ему на нервы. — Ты злишься, – констатировал Стефан, чувствуя, как пульс брата учащается, а сердце начинает биться чуть быстрее. Его взгляд не отрывался от Деймона, пытаясь уловить каждую тень эмоций на его лице. — Но если это не правда, то посмотри мне в глаза и скажи это. Скажи, что то, что связывает тебя с Вайолет, лишь очередная мимолëтная прихоть, а не та сила, что заставляет тебя меняться. Деймон вновь резко повернулся, но вместо того, чтобы попытаться опровергнуть слова брата, он лишь похлопал его по колену, сопровождая жест пренебрежительной ухмылкой. — Я не собираюсь обсуждать это дерьмо с тобой, Стеф, – бросил он, поднимаясь на ноги. Он чувствовал взгляд брата, словно горячий луч, пронзающий его спину, но игнорировал его, ускоряя шаг. — Для чего тебе кристалл Кэтрин? – спросил Стефан, переходя, наконец, к самому важному. Деймон остановился, его тело напряглось. Он медленно обернулся, в глазах мелькнуло недоумение. — Откуда ты знаешь? Стефан поднялся на ноги, его взгляд стал более напряжённым. — Брось, Деймон. Ты же знал, что Елена расскажет. — Как ты вообще узнал, что он принадлежал Кэтрин? Эмили отдала его мне в день своей смерти. Я был там. А ты нет. — Я был последним, кто её видел, Деймон, – спокойно признался Стефан, наблюдая, как с лица брата медленно спадает привычная ухмылка, уступая место гневу. — Так для чего он тебе нужен? – повторил Стефан, его терпение на исходе. Голос стал твёрже, не оставляя места для уловок и обмана. —... Она тебе не сказала? — кое-как выдавил Деймон, стараясь сохранять внешнее спокойствие, но его челюсть напряглась. — Мы были заняты другим, — с намеренной провокацией заявил Стефан, внутренне готовясь к тому, что сейчас может получить в челюсть. Он знал, что его слова, как спичка, разожгут пламя. Лицо Деймона исказилось от гнева. Секунда – и он уже стоял перед Стефаном. — Я могу вырвать твоё сердце даже не задумываясь, — процедил он с хищной гримасой, уже предвкушая этот момент. Момент полного превосходства. — Да. Я это уже слышал, — всё так же невозмутимо ответил Стефан, ни на йоту не сдвинувшись с места. На губах Деймона появилась зловещая улыбка, предвещающая нечто ещё более неприятное, чем физическое насилие. — У меня сюрприз побольше, Стефан, — он хлопнул брата по плечу и, отвернувшись, сделал несколько шагов назад, но тут же развернулся, его глаза сияли предвкушением. — Я хочу вернуть её. Наслаждаясь реакцией брата, он небрежно поиграл бровями и продолжил свой путь, оставляя Стефана наедине с этой шокирующей новостью.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Гилберт —

-

Смерть. Кто знает, что ждёт нас там, за гранью бытия? Будет ли нас кто-то помнить? Или наши имена просто сотрутся из памяти мира, как следы на песке, смытые приливом? Попадёт ли душа в райские кущи или в огненные бездны ада? Эти вопросы терзали её душу, особенно остро после смерти матери. Но сейчас, в этот самый момент, мысль о смерти была пугающей, неприемлемой. Столько всего не сделано, столько слов не сказано. Вайолет не хотела умирать. Но силы бороться иссякали. Она чувствовала, будто её затянуло в непроницаемый вакуум, где не существовало ни звуков – ничего. Только они. Огромные гротескные фигуры, окружившие её со всех сторон. И среди них выделилась одна фигура. Женщина лет пятидесяти, с лицом, испещренным глубокими морщинами. Она опустилась на корточки, и на её лице промелькнуло подобие печали. Но это была лишь игра, фальшивая маска, скрывающая истинные намерения. – Ты не виновата. Ни в чëм. Но ты часть целого. А целое должно отвечать. Вайолет с трудом выдавила из себя слова, заплетающиеся от страха: — Зачем… зачем вы здесь? Что вам нужно? Я же… я ничего не сделала. Женщина кивнула, её взгляд стал жёстче. — Месть, дорогая. Твои предки. Из-за них мы все страдаем. У нас тоже были семьи, дети, мечты о будущем. Но из-за их ошибок мы обречены вечно скитаться, не находя покоя даже после смерти. И знаешь, нас таких очень много. Тех, кто жаждет справедливости. И ты, дитя, последняя нить, связывающая нас с этим миром. Ты - последний потомок. Поэтому мы здесь. Чтобы положить конец этому бесконечному циклу страданий. И когда тебя не станет, возможно, мы наконец-то сможем обрести покой и отправиться туда, куда нам было предначертано - в рай. А ты… ты отправишься туда, где тебе и место. Тут другая женщина, моложе первой, лет тридцати, с горящими лихорадочным блеском глазами, безумно хихикнула. Она подняла палец, указывая на медальон, висевший на шее Вайолет. — Из-за этой безделушки тебя было так сложно найти, – прошипела она, её голос звучал как скрежет металла. – Твои родители постарались, чтобы ты была в безопасности. Но ты, никчёмная психопатка, сама же пробила себе брешь в защите! Теперь ты не так уж и защищена, не так ли? Вайолет почувствовала, как внутри неё поднимается волна горячей энергии, готовая выплеснуться наружу, словно лава из жерла вулкана. Её челюсть сжалась до боли, а пальцы в кулаки. Эти жалкие призраки, эти оторвавшиеся от жизни ничтожества, кем они себя возомнили? Кто дал им право вершить самосуд над ней, невинной, которая не имеет никакого отношения к их трагическим судьбам? Они возомнили себя вершителями судеб. Но ведь они мертвы! Мертвы! Какое право имеют мёртвые судить живых? Вайолет не собиралась брать на себя вину за грехи своих далëких-далëких предков, которые стали причиной их гибели! — Катитесь в ад. Вы все. Проваливайте туда, откуда пришли! В ответ на её дерзкий вызов из тени выступил мужчина. Ему было около сорока, с грубыми чертами лица, и глазами, в которых плясали искорки чистого безумия. Прежде чем Вайолет успела моргнуть, его рука обвилась вокруг её горла. Пальцы сжались с такой силой, что, казалось, вот-вот сломают ей все кости. — Ты, малолетняя шлюха, думаешь, что твои слова имеют вес? Твоя семья убила мою! И теперь ты заплатишь за их грехи. Ты заплатишь сполна, и твоя смерть будет медленной и мучительной. Вайолет закашлялась, пытаясь вдохнуть, но воздух не поступал. Однако даже в таком плачевном состоянии она смогла выдавить из себя едкую усмешку. С невероятным усилием преодолевая боль, она наклонилась вперёд и с силой плюнула прямо в лицо своему обидчику. Мужчина отшатнулся, вытирая лицо ладонью. Его лицо исказилось от отвращения и ярости. — Твои последние слова. Елена продолжала отчаянно биться в дверь. Каждый удар отдавался глухим эхом в тишине, смешиваясь с нарастающими, леденящими душу криками Бонни, доносившимися изнутри. Елена отошла на шаг, тяжело дыша. Её грудь вздымалась и опускалась в бешеном ритме, лёгкие горели от напряжения, но адреналин, бурлящий в крови, придавал ей сил, заглушая страх. Она сжала кулаки, пальцы побелели от напряжения, готовясь выбить дверь ногой. Мысли мелькали хаотично, не давая возможности обдумать последствия, лишь одно желание – добраться до Бонни. Она выгнула и подняла ногу, готовясь нанести решающий удар, когда из глубины комнаты донёсся невнятный булькающий хрип. Неприятный предсмертный звук заставил её замереть. Сердце упало куда-то вниз, и она резко обернулась. Вайолет, всё ещё лежащая на полу, сжимала горло обеими руками. Её тело неестественно билось в конвульсиях. Ужас, всепоглощающий и парализующий, поднялся в Елене до такой степени, что она не могла даже кричать. Она подбежала к подруге, её крики уже были нечленораздельными воплями, когда она увидела, как лицо Вайолет приобрело пугающий, неестественный красный оттенок, а из глаз словно из переполненного источника хлынули слëзы. — Вайолет! Что происходит?! Что с тобой?! – кричала Елена, истерически тряся её тело. — Пожалуйста, очнись! Открой глаза! Говори со мной! Вайолет, ради всего святого, скажи хоть слово! В тот же миг тело Вайолет, словно кукла, было с силой отброшено, и прилипло к одной из стен. Елена могла только наблюдать, как невидимая сила швыряет тело её подруги, как предмет, с явным намерением её уничтожить. В кромешной темноте девушка не могла разглядеть ничего, кроме зловещих очертаний. Но она видела, как тело Вайолет обмякло, теряя последние признаки жизни, становясь неподвижным. — КТО ВЫ?! ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ С НЕЙ?! – закричала Елена, её голос сорвался на отчаянный надрыв. – ПОЖАЛУЙСТА, ПЕРЕСТАНЬТЕ!! УМОЛЯЮ ВАС!! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ДЕЛАЙТЕ ЭТОГО! НЕ ДЕЛАЙТЕ ЕЙ БОЛЬНО!!! ВЕРНИТЕ ЕЁ! Я ВАС ПРОШУ!!! НЕ УБИВАЙТЕ ЕЁ!!! ПОЖАЛУЙСТА!!! Сквозь пелену боли и невыносимой слабости Вайолет с неимоверным усилием распахнула веки. Елена. Бедная, несчастная Елена. Какой чудовищный ужас она вынуждена наблюдать, будучи абсолютно бессильной, не в силах вмешаться, не в силах защитить. А Кэролайн? Вайолет напрягла зрение, пытаясь отыскать подругу, но услышала лишь её отчаянные рыдания, доносившиеся из-под кровати. «Умница. Молодец, девочка». Она почувствовала слабое облегчение от того, что её невинная, хрупкая Кэролайн не видит этого кошмара собственными глазами. После всего этого дерьма, Елена, какой бы сломленной ни была, примет единственно верное решение. Она заставит Деймона или Стефана стереть память Кэролайн. И свою собственную. Жить с таким грузом, с таким отпечатком в сознании – невозможно. Елена сильная, но это воспоминание, эта картина насилия и смерти может сломать её окончательно. Из горла Вайолет вырывались тихие, душащие всхлипы, хотя она до последнего пыталась сдержать слëзы, не желая показывать свою слабость этим… тварям. Но как только в её сознании мелькнул образ отца… Это было невыносимо. Он не переживёт потери. После мамы… Как он будет жить без неё? Вайолет чувствовала вину. Ненависть к тем предкам, чьи тёмные деяния спровоцировали этих призраков на столь чудовищные действия. А Деймон… Боже, как же ей хотелось сейчас оказаться в его объятиях. Почувствовать знакомый запах потëртой кожи его куртки, утонуть в глазах цвета штормового моря. Услышать его хриплый насмешливый голос, произносящий очередную колкую фразу, полную сарказма. Вайолет почти ощущала, как он входит в комнату, как его взгляд, полный решимости, находит её. И тогда она смогла бы сказать. Сказать те три слова, которые накопились в её сердце. Но этого не произойдёт. Она больше его не увидит. Никого. Внезапно сквозь пелену боли и отчаяния прорвался мужской голос. Открой глаза, Вайолет Рейсс. Её веки, словно свинцовые, не поддавались. Не смей сдаваться. Вспомни, кто ты. Ты – сила, ты – пламя, которое они пытаются погасить. Ты сильнее их, Вайолет. Только вспомни. Почувствуй. Вайолет нахмурилась, пытаясь понять, откуда исходит этот звук. Чужой, но в то же время такой родной, будто принадлежащий ей самой. Она никогда не слышала его раньше, но он звучал так естественно. Голос был спокоен, как гладь озера перед бурей, в нём чувствовалась абсолютная уверенность. Он знал. Он знал, что она справится. Вайолет ощутила, как в ней что-то зарождается. Слабый, но упрямый огонёк. Борись! Не позволяй им украсть твоё будущее. Не позволяй им сломать тебя. Вспомни, ради чего ты живёшь. Вспомни свою ярость. Используй её. Сейчас же. Ты Вайолет Рейсс. И ты не сдашься. Покажи им, что значит разгневать ту, кто никогда не отступит. Это было как удар тока. Яркий, пронзительный. Слова, сказанные с такой силой, казалось, выжгли весь её страх, оставив лишь раскалённую сталь решимости. Девушка почувствовала, как древняя сила начинает пульсировать в её венах. Они хотели сломать её? Они хотели забрать у неё всё? Убить? Ха! Они просто не знали, с кем связались. С неимоверной силой она оттолкнула призрака, ловко приземлившись на пол. Выпрямившись, Вайолет встретила взглядом этих жалких привидений, и на её губах появилась безумная улыбка, обнажившая острые белые зубы. Улыбка, предвещающая нечто зловещее, но в то же время завораживающе весёлое. — Вайолет! – Елена, словно очнувшись от кошмара, вскочила и бросилась к подруге, тряся её за плечи. — Вайолет! Что происходит?! Ты слышишь меня?! Но Вайолет, казалось, не слышала ничего. Всё её внимание было приковано к ним. Елена отшатнулась, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Глаза Вайолет горели янтарным огнём ярче, чем когда-либо прежде. Но шок усилился, когда она заметила, как из-под её десен показались острые хищные клыки. Вайолет бросила взгляд на своё отражение в зеркале, безразлично оглядывая себя с ног до головы. Она снова стала тем, чем боялась быть. Монстром. И это чувство – жажда убивать – рвало её изнутри. Но теперь она направляла эту жажду не на других, а на этих… касперов. Теперь ей не было страшно. Она приняла себя, свою сущность, свою природу. — Я ненадолго, — бросила она Елене с усмешкой. — Эти ребята просто обязаны узнать, кто тут главный на вечеринке. Оскалив зубы, Вайолет метнулась к балкону, спрыгнула и с нечеловеческой скоростью бросилась прочь, уводя за собой преследователей. Елена не успела ни понять, ни осознать, куда исчезла подруга. Вайолет просто растворилась в ночи, оставив после себя лишь эхо своего безумного смеха и ощущение надвигающейся бури. Елена отошла от ступора лишь тогда, когда в тишине комнаты раздался тихий звук открывающейся двери. Не секунды не медля, она бросилась к ней, и её сердце замерло от удивления, когда она увидела Бонни. Её подруга стояла там спокойная, почти безмятежная. — Бонни? – спросила Елена, её голос дрожал, и она судорожно вытирала слëзы, которые, как ей казалось, уже высохли. – Ты… ты в порядке? Всё хорошо? — Я в порядке. Всё хорошо, – ответила Бонни ровным, каким-то чужим голосом. Елена приоткрыла рот, застыв в недоумении, наблюдая, как Бонни просто проходит мимо неё, словно ничего не произошло. Как она может вести себя так, будто ничего не слышала за дверью? И эта аура – странная, чужая, будто перед ней не её лучшая подруга, а кто-то совершенно иной. Елена отбросила эти гнетущие мысли на потом, понимая, что сейчас не время для размышлений. Быстро приблизившись, девушка осторожно коснулась плеча Бонни, останавливая её. — Подожди… — Она справится, — только и сказала Бонни, даже не удосужившись дослушать, что собиралась сказать Елена. Её голос был лишен всяких эмоций. Елена отступила, позволив Бонни вновь развернуться и пойти в непонятном направлении, оставив её наедине с нарастающим ощущением холода.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Школа Мистик Фоллс —

-

— Как ты сможешь её вернуть? — вопрос Стефана звучал почти отчаянно, пока он старался не отставать от брата, шагающего впереди. Деймон внезапно остановился, обернувшись к Стефану с едва заметной хищной ухмылкой, которая всегда заставляла Стефана насторожиться. — Помнишь, каким был этот город до того, как Кэтрин убили? — Страх. Паника. Вампиров убивали одного за другим. — Когда они пришли за Кэтрин… Я пришёл к Эмили. Пообещал ей всё, что угодно лишь бы она защитила её. И она сделала это. Сердце Стефана пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Эта новая информация, словно волна, обрушилась на него, вызывая тошнотворное чувство неотвратимости. Он почувствовал, как холодеют кончики пальцев. — Как? — Она наложила какое-то заклинание на кристалл, – ответил Деймон, вынимая руки из карманов чёрной куртки и с театральным сарказмом изображая магические пассы пальцами. – И в то время как церковь пылала, мы думали, что Кэтрин горела в ней. Но её там не было. Стефан покачал головой. Его мозг отчаянно пытался отцепиться от образов, которые Деймон так легко рисовал. — Я видел, как она входила внутрь, — утверждал он. — Под церковью есть склеп. Заклятие поместило Кэтрин в тот склеп, защитив её. — Ты хочешь сказать… что Кэтрин жива?! — Стефан сделал шаг вперёд, его голос дрожал от сдерживаемого бунта эмоций. — Ну, если ты это так называешь, – Деймон пожал плечами, его взгляд был полон иронии. – Она провела в склепе последние полтора ста лет. Но ты ведь эксперт по вампирской диете, Стеф. Как, по-твоему, у неё дела? Губы Стефана искривились в гримасе, которую он пытался сдержать. Он смотрел на брата, всё ещё пытаясь переварить эту шокирующую информацию. Кэтрин жива. Та самая, чьë имя было синонимом боли и предательства, всё ещё дышит? Эта манипулятивная, опасная женщина, которая разрушила их жизнь, которая игралась ими, как пешками, всё ещё находится на этой земле, а не погребена под ней? Это было не просто нереально, это было чудовищно. Гнев начал медленно, но верно подниматься в груди Стефана, обжигая его изнутри. Он чувствовал, как его кулаки сжимаются до боли, как напрягаются мышцы челюсти. Он прекрасно знал, что если выскажет своё мнение сейчас, если даст волю ярости, то лишь разозлит Деймона ещё больше, возможно, спровоцирует его на непредсказуемые действия. Но одна мысль пронзила его сознание, вызывая извращённое тёмное удовольствие. Столько лет провести там, в полной изоляции, в гниющей темноте, без единой капли крови, в вечном заточении… Это было поистине изысканное наказание. — Ты знал, что ведьмы могут использовать небесные явления, чтобы наполнить энергией свою магию? Я тоже, — из него вырвался короткий смешок. — Но чтобы наполнить кристалл энергией, Эмили использовала комету. И чтобы кристалл снова заработал… — Деймон выжидающе посмотрел на брата, словно заставляя того самому докопаться до истины. Стефан напряжённо вслушивался, пытаясь уловить самую суть слов Деймона. — Комета должна вернуться. — Плохо, что они редко летают. Это создаёт определённые проблемы. Но комета вернулась. И я забрал кристалл. А потом Кэролайн забрала кристалл. А кристалл теперь у Бонни. Вот и всё. — Почему Эмили? Почему она сделала это для тебя? — Потому что она знала, что мы вернёмся за ней. И она заставила меня пообещать, что её род выживет. — Я помню, – мягко подтвердил Стефан. – Ты спас её детей. — Да, это единственное, что останавливает меня оттого, что бы разорвать глотку Бонни и вернуть мой кристалл. Что ж, — Деймон резко выдохнул, словно пытаясь избавиться от накопившейся злости. — Уговор есть уговор. Итак,– протянул он, в его голосе прозвучала насмешка. — Хочешь ещё покидать? – он игриво указал на футбольное поле.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Гилберт —

-

— Бонни? — Елена метнулась за подругой, едва не споткнувшись о низенькую ступеньку. — Я ухожу, – отозвалась Бонни монотонным, почти механическим голосом, даже не обернувшись. — Спасибо, что приютили. Теперь я справлюсь сама. — Куда ты идëшь? Бонни замерла, медленно повернулась. В её глазах застыла решимость, от которой у Елены по спине пробежал озноб. — Туда, где всё началось. — Бонни! — Елена бросилась к ней, но подруга уже развернулась и понеслась к входной двери, игнорируя отчаянные крики. И тут до Елены, наконец, дошло. Странное поведение Бонни, её отрешенность - всё обрело пугающий смысл. — Эмили! — Я не позволю ему завладеть им, — произнесла Эмили, бросив последний взгляд на перепуганную Елену. — Он будет уничтожен. Дверь за ведьмой с глухим стуком захлопнулась, оставив девушку одну в застывшей тишине. Елена ринулась следом, но дверь, будь то заклятие или чистая случайность, упорно не поддавалась. Она колотила в неё кулаками, пинала. Её отчаяние росло с каждой секундой. Внезапно дверь распахнулась с такой силой, что Елена вскрикнула и отшатнулась назад. — Какого чёрта! — воскликнул Джереми, схватившись за грудь. — Нельзя так пугать людей, Елена! — Он закатил глаза, видимо, решив, что сестра пребывает не в себе. — Ладно, не обращай внимания. Пойдём, — буркнул он, кивнув в сторону гостиной, — там хоть какая-то цивилизация. Следом за ним в дом вошёл Дэниел. Его лёгкая привычная улыбка мгновенно сошла с лица, когда он увидел Елену, дрожавшую как осиновый лист. — Джереми, иди, — мягко сказал он, пристально глядя на Елену. — Я сейчас приду. Джереми, кивнув, поправил лямку рюкзака и, бросив на сестру быстрый, полный непонимания взгляд, направился в гостиную. Дэниел подошёл к Елене, коснулся её плеч. Его прикосновение было тёплым и успокаивающим. — Эй, – тихо произнёс он, его голос был мягким как шёлк. — Слушай меня. Дыши. Вдохни глубже. Медленно. Теперь выдохни. Ещё раз. Почувствуй, как воздух наполняет лёгкие. Елена попыталась последовать его совету. Она положила руку на грудь, чувствуя, как бешено колотится сердце. С каждым медленным вдохом и выдохом, которые Дэниел терпеливо направлял её, дыхание постепенно выравнивалось. Пульс замедлялся. Туман, окутавший её сознание, начал рассеиваться. Постепенно, очень медленно она смогла прийти в себя. Затем Дэниел нежно, но уверенно взял её за подбородок, направляя её взгляд к себе. — Что случилось, Елена? — спросил он, его голос стал чуть тише, но не менее настойчивым. Елена покачала головой, её губы были пересохшими и потрескавшимися. Она облизнула их, пытаясь смочить, но это лишь усиливало ощущение сухости. Всё это… объяснить… рассказать ему… Это займёт не одну минуту, а времени катастрофически, просто убийственно не хватает. Вайолет исчезла. Пропала без следа. И кто знает, в безопасности ли она сейчас или уже стала чьей-то жертвой. А в Бонни… В Бонни вселился её предок! Женщина с явно недобрыми намерениями. А Кэролайн… — О Боже, – выдохнула Елена, закрыв рот рукой, словно пытаясь удержать вырвавшийся из неё стон. — Дэниел, пожалуйста, — её голос сорвался, наполненный отчаянием. — Пожалуйста, поднимись в мою комнату. Найди Кэролайн. Успокой её. Но ни в коем случае не выпускай её из вида. Обещай мне. Я потом всё объясню. Пожалуйста, Дэнни, иди. Дэниел, не будучи чужим в мире сверхъестественного, понял, что произошло нечто крайне серьёзное, то, что заставило даже стойкую Елену паниковать. Он кивнул решительно и, не теряя ни секунды, побежал наверх, надеясь, что Вайолет никак не связана с тем, что случилось, и что с ней всё в порядке. Елена, оставшись одна, выхватила телефон. Её пальцы дрожали, но она упорно набирала знакомый номер, прислушиваясь к гудкам, каждый из которых казался вечностью.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Школа Мистик Фоллс —

-

Стефан моментально выхватил телефон, на экране высветилось знакомое имя: Елена. Сердце ёкнуло – предчувствие чего-то крайне дурного пронзило его насквозь. Не раздумывая ни секунды, он принял вызов. Деймон учуял неладное, тоже прислушивался. — Что случилось? — Стефан! – её голос был сорван, пропитан таким отчаянием и страхом, что у Стефана тут же заколотилось сердце, отдаваясь глухими ударами в висках. — Елена, пожалуйста, дыши. Скажи мне, что произошло, – умолял Стефан, его собственный голос дрожал от нарастающей паники. — Пожалуйста, скажи мне, что случилось. Ты можешь говорить? Наконец сквозь всхлипы послышался её голос: — Мы… мы хотели вызвать Эмили. Чтобы она… чтобы она, наконец, объяснила, чего ей нужно от Бонни. Всё шло... вроде бы хорошо... Мы думали, что всё получится... — Но тут её голос снова сорвался, и она захлебнулась рыданиями, не в силах продолжать. Стефан сжал телефон крепче. — Елена, пожалуйста, не останавливайся. Расскажи мне, что случилось дальше. Мы справимся, но мне нужно знать. — Он почти кричал, его терпение на исходе. — Мы кого-то вызвали, Стефан... Не только Эмили. Боже, это был полный кошмар! Они напали на Вайолет! Я не видела, кто это был, но они... они хотели её убить. Они почти убили её! Пока... пока она не превратилась... в это. Я не знаю, что мне делать! Она убежала! Что мне делать? Что если они уже убили её? Что им нужно? Кто они? Стефан стиснул зубы. Его взгляд скользнул к Деймону. Лицо брата, обычно ироничное и немного циничное, сейчас исказилось. В его глазах горел недобрый, опасный огонь. Он подошёл ближе. Его тело напряглось, готовое к действию. — Я найду её, — Стефан уже собирался бросить трубку, чтобы немедленно броситься на поиски, как её крик заставил его замереть. — Это не всё! Эмили… Эмили захватила тело Бонни! Она сказала, что не позволит ему заполучить его! А потом она ушла. Стефан, мы должны что-то сделать. Я думаю, она увела её в церковь Фелл. Туда она приводила Бонни во снах. Стефан, пытаясь придать своему голосу спокойствие, которое он сам едва ощущал, ответил: — Эй, эй, послушай меня. Не волнуйся. Мы её найдём. Ты оставайся дома, хорошо? Никуда не выходи, пока я не вернусь. Пообещай мне. Он сбросил вызов, его взгляд, полный решимости, теперь был прикован к Деймону. — Ты идëшь за Вайолет, Стеф. А я займусь Эмили. Неплохая ночь, чтобы начать операцию по спасению дам в беде, а? Он уже собирался броситься вперёд, но Стефан, движимый инстинктом, остановил его, крепко сжав плечо. Идея Деймона показалась ему слишком опасной. В таком состоянии, на грани ярости, Деймон был непредсказуем. И Бонни… она могла стать жертвой его неконтролируемой силы. Но прежде чем он успел высказать свои опасения, воздух будто выбило из его лёгких. Резкая боль пронзила Стефана, когда он почувствовал, как спина столкнулась с твёрдым холодным асфальтом. Деймон навис над ним, вдавливая его. Стефан захрипел, пытаясь вдохнуть. — Делай, как я сказал. И если через секунду ты не отправишься за ней, и я узнаю, что она мертва, считай, это твоя последняя ночь. Сквозь боль Стефан кивнул. Давление на грудь ослабло. Деймон исчез. Оставшись один на холодной земле, Стефан не стал терять драгоценного времени. Он поднялся и бросился на поиски Вайолет, отчаянно надеясь, что ещё не слишком поздно.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

Сколько она бежала, наверное, знает только Всевышний. Но у неё не было другого выбора, кроме как продолжать мчаться вперёд, всё дальше и дальше, уводя за собой этих проклятых тварей. Она стремилась увести их подальше от людей, от любых живых существ, чтобы её собственное существование, её собственные неконтролируемые силы не причинили им вреда. Наконец, когда лёгкие горели, а сердце колотилось в груди, как бешеная птица, она остановилась. Её спина прижалась к шершавой коре гигантского дерева, стоящего посреди глухого леса. Вайолет скрестила руки на груди и начала наблюдать за приближающимися силуэтами. — Серьёзно? Десятеро против одного? Это же ни в какие ворота не лезет, господа призраки, — произнесла девушка, её голос звучал неожиданно спокойно, почти равнодушно. — Может, мы всë-таки установим какие-нибудь правила? Хотя бы сделаем вид, что играем честно, а? От призраков повеяло холодом. Один из них, казалось, самый крупный, с костлявыми пальцами, что искривились в неестественном жесте, зашипел: — Ты насмехаешься над нами, жалкое отродье? Мы заберём твою душу, и ты будешь страдать вечно! — О, как страшно! — Вайолет приложила ладонь к сердцу, театрально закатив глаза. – Угрозы - это всё, на что вы способны? — Она рассмеялась. Смех её был звонким, дерзким, полным вызова. – Это вы будете страдать, когда я до конца пойму, на что способна. А пока... наслаждайтесь моментом. Призраки не ответили. Они ринулись вперёд. Первый призрак - призрак женщины с растрëпанными волосами и пустыми глазницами, метнулся к Вайолет, её руки, словно костлявые ветви, протянулись, пытаясь схватить её. Но Вайолет уже была в движении. Она ловко отпрыгнула в сторону, её тело, гибкое, как у пантеры, уклонилось от мёртвой хватки. Движение было настолько быстрым, настолько естественным, что разум не успевал отдавать команды. Второй, третий, четвертый - они атаковали одновременно, пытаясь окружить её. Но Вайолет была слишком быстра. Она пригнулась, когда призрак мужчины с мечом пронёсся над ее головой. Его невидимый клинок издал свистящий звук. Не успела она выпрямиться, как другой призрак попытался схватить её за ногу. Вайолет оттолкнулась от земли, её тело взмыло в воздух, совершив головокружительное сальто. Девушка никогда не думала, что её тело способно на такое. Оно было лёгким, податливым, словно созданным для этой битвы. Всего пару недель назад она и пяти отжиманий не могла сделать. Оказывается, в этой странной непонятной сущности, имеющей клыки и когти, есть и свои удивительные плюсы. А тем временем она увидела, как пятый призрак, похожий на старика с косой, приближается к ней. Вайолет не стала уклоняться. Вместо этого она выставила вперёд руку, и из её пальцев вырвался поток энергии – яркий, золотистый, несущий в себе жар солнца. Призрак, столкнувшись с этим натиском чистой первозданной энергии, издал пронзительный нечеловеческий вопль. Его эфирная форма задрожала, исказилась, словно отражение в разбитом зеркале. Вайолет посмотрела на свою руку, всё ещё чувствуя отголоски магии. Она не понимала, что только что произошло. Это было не осознанное действие, а скорее чистое проявление её истинной сущности. Инстинктивный ответ на угрозу. Остальные призраки, увидев, как их сородич пострадал, пришли в ярость. Они ринулись на неё всем скопом. — Вы думали, это будет так просто? Она легкомысленно накрутила прядь волос на палец, а затем, наполнив лёгкие воздухом, издала рёв, который, казалось, сотряс саму землю. Этот звук, мощный и первобытный, заставил птиц вздрогнуть и взлететь с веток, разносясь эхом далеко за пределы леса. Энергия, исходящая от Вайолет, была настолько мощной, что призраки, столкнувшись с ней, отлетели назад, словно ударенные невидимой стеной. Некоторые из них, более слабые, растворились в воздухе, как дым на ветру. Но самые упорные, самые злобные держались. Их эфирные тела лишь слегка пошатнулись. Из тени справа бесшумно подкрался очередной призрак. Его призрачные руки уже тянулись к её шее. Но Вайолет, словно почувствовав его присутствие спиной, резко обернулась. Мгновенный короткий всплеск той же солнечной энергии, и призрак с визгом сжался. Его форма стала полупрозрачной, а затем он растворился, как туман на солнце. — Слишком медленно. Мощный прыжок, и девушка оказалась на толстой, покрытой мхом ветке векового дуба. Медленно, словно величественная пантера, она начала расхаживать по ней. Сверху вниз, с высоты своего положения она смотрела на оставшихся призраков. В их лицах читалось отчаяние. Потускневшие формы метались внизу, словно загнанные звери. Это зрелище, их беспомощность, их страх лишь подпитывали её собственное разгорающееся эго. Чëрт возьми! Вайолет чувствовала себя непобедимой, самой сильной на этой земле. Казалось, что больше ничего не существует, того, чего она не сможет достичь, чего она не сможет подчинить своей воле. И эта власть, эта опьяняющая сила. Она чувствовала, как проникает в самые глубины её существа, меняя её, развращая. Ей хотелось ещё больше. Ещё больше этой всепоглощающей мощи. Это было подобно жажде, которая с каждым глотком лишь усиливается, делая тебя зависимым. Вайолет развела руками, словно приглашая их, предлагая себя на их милость. "Нападайте, я вся ваша", – безмолвно говорило её тело. Но ни один из них не сдвинулся с места. Ни один не осмелился. И правильно делали, потому что она знала: стоило им только приблизиться, переступить невидимую черту, как она отправит их в ад, разорвёт их на части, растопчет их остатки. — Что ж, мы неплохо повеселились. Теперь вы на собственном опыте убедились, с кем связались. Так что возвращайтесь туда, откуда пришли, и тлените там в своём ничтожестве. И если ещё раз осмелитесь показаться на моём пути, я сделаю так, что вам будет куда больнее, чем вы можете себе представить. Я разорву ваши жалкие призрачные души на части и развею их по ветру, чтобы от вас не осталось и следа. Некоторые начали медленно отступать, растворяясь в лесной мгле. Но один, более плотный, более яркий, чем остальные, остался. Это была женщина с трагическими чертами лица, одетая в старинное платье, с волосами, спутанными, как корни деревьев. — Ты думаешь, это конец? Ты думаешь, ты победила? Вайолет напряглась, её тело стало жёстким, как закаленная сталь. Она чувствовала, что этот призрак источает гораздо более могущественную тёмную энергию, чем те, с кем ей приходилось сражаться прежде. Но это не имело значения. Вайолет знала – она сильнее. Однако что-то в голосе призрака, какая-то едва уловимая нотка пронзила её, вызвав ледяной холодок, пробежавший по душе. — Ты только посмотри на себя, — продолжила женщина, её голос становился всё более ядовитым, шипящим, словно змея, — В кого ты превратилась? Дикое, неуправляемое существо, забывшее о своей человечности. Если бы твоя мать увидела тебя сейчас... Что бы она подумала? Вайолет сжала кулаки так сильно, что острые когти впились в нежную кожу ладоней, оставляя тонкие кровавые полосы. Она старалась сдерживаться. Сознанием она понимала, что призрак намеренно провоцирует её, ищет уязвимую точку, чтобы вывести из равновесия. Но Вайолет не собиралась поддаваться этой грязной игре. — Она всегда считала тебя такой доброй, такой милой, — голос призрака звучал теперь почти с издёвкой, — А ты... ты стала настоящим чудовищем. Разве она хотела, чтобы ты стала такой? Разве она мечтала, чтобы её любимая дочь, ее маленькая Вайолет, превратилась в это? — Женщина скривилась, её полупрозрачная фигура медленно приближалась, ступая по лесной подстилке. Вайолет чувствовала, как гнев, который уже готов был вырваться наружу бушующим пламенем, теперь смешивался с глубокой разъедающей болью. Её любимая мама. Комок подступил к горлу, но девушка знала – она ни за что не позволит себе пролить слезу. Не здесь. Не сейчас. — Молчи, — прошипела Вайолет, её голос предательски дрогнул, выдавая внутреннее смятение. Она чувствовала, как хрупкая грань, отделяющая её от первобытной сущности, истончается, грозя вот-вот оборваться. Но она всё ещё крепко держалась, удерживая себя в сознании, не давая тьме поглотить себя полностью. — Ты знаешь, что она бы думала, увидев тебя сейчас? Она бы ужаснулась. Отвернулась бы от тебя с отвращением, как от прокажëнной. — Ты ничего не знаешь о моей матери! — взревела Вайолет, её голос уже терял человеческие нотки, становясь низким звериным рыком. — Я знаю, что она бы не смогла любить тебя такой, какой ты стала, — прошептал призрак, и в её голосе промелькнула нотка мнимой жалости, призванная усилить боль. — Возможно, это к лучшему, что её больше нет. Кто знает, сколько бы ещё пришлось ей терпеть, наблюдая, как её дитя превращается в это. Нет, скорее всего, она бы не выдержала. И сама ушла бы туда, откуда нет возврата. НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! Мама… её мама… не смогла бы… НЕ СМОГЛА БЫ! Внутри Вайолет разразилась буря. Это было похоже на то, как если бы её сердце пытались вырвать из груди, сжимая до предела, пока оно не начало бы трескаться. Грудь её вздымалась и опускалась в бешеном лихорадочном ритме. Холодный пот проступил на висках, тонкие пальцы судорожно сжали голову, прижимаясь к вискам. Словно обезумевшая, она бормотала невнятные звуки, пытаясь заглушить вой внутри себя. «МАМА БЫ МЕНЯ НИКОГДА НЕ НЕНАВИДЕЛА! НИКОГДА БЫ НЕ БРОСИЛА! ЭТО ВСЁ ЛОЖЬ! ЛОЖЬ! ЛОЖЬ! ВСЁ ЛОЖЬ! МАМА ЛЮБИЛА МЕНЯ… ЛЮБИЛА БЫ… ДАЖЕ СЕЙЧАС… ДАЖЕ ЗНАЯ… ОНА БЫ НЕ ПОСМОТРЕЛА НА МЕНЯ КАК НА ЧУДОВИЩЕ! НИКОГДА… НИКОГДА… КАКОГО ЧЁРТА!» Внутренний крик эхом отдавался в черепной коробке, заглушая все остальные звуки. Вдруг сквозь пелену паники прорвался голос. Грубый, резкий, как удар хлыста. Заткнись, Вайолет! Хватит хныкать, как жалкая девчонка! Ты слышишь себя?! Ты веришь каждому её слову?! Это же примитивная манипуляция! Она играет на твоих слабостях, на твоём страхе! Вайолет, не в силах сопротивляться захлестнувшей её панике, лишь сильно покачала головой. Её тело было напряжено, мышцы готовы были разорваться. Проснись! Они хотят, чтобы ты сломалась! Чтобы ты поверила, что стала ошибкой, монстром, не достойным любви! Но это их сказки! Поняла?! Она питается твоим отчаянием, твоей болью! Остановись, пока не стало слишком поздно! Соберись, чëрт возьми! — Я… я не могу… – прошептала девушка, слëзы текли по щекам, смешиваясь с потом. Дьявол! Вайолет! Она паразитка, питающаяся твоим страхом! Пойми это, наконец! Твоя мать не оставила бы тебя! Она бы гордилась твоей силой, даже если бы она была иной, чем она ожидала! Вайолет сжала зубы. Слова, полные такой ярости и убеждённости, били прямо в цель. Она отчаянно пыталась удержаться, но паника, подпитываемая призраком, была подобна ревущей буре. Она трясла головой, пытаясь отогнать голос, но он проникал повсюду. Ты сильная! Ты больше, чем это жалкое существо! Ты хищница! А хищники не плачут! Они действуют! Внезапно среди клубящейся алой дымки появилось лицо. Знакомое, любимое, то, которое она видела только в снах и воспоминаниях. Её мать. Она стояла рядом, окутанная неземным светом, и её глаза, полные невыразимой нежности, были устремлены на дочь. — Моя девочка… – прошептал голос, тот самый, который Вайолет думала, никогда больше не услышит. Он был нежен, полон той безграничной любви, которую она так отчаянно жаждала. Ноги Вайолет подкосились, готовые рухнуть на колени. Ей хотелось броситься к ней, обнять, почувствовать тепло её рук, но страх сковал её. Страх, что стоит ей сделать шаг, как это видение, как и всё остальные, исчезнет, оставив её в ещё более глубокой бездне отчаяния. — Ты стала такой сильной, моя девочка. Такой… другой. Вайолет моргнула, пытаясь сфокусировать зрение, которое, казалось, отказывалось воспринимать реальность. — Я… я не понимаю. Что происходит? — Посмотри на себя. Посмотри, во что ты превратилась. — Призрак её матери плавно взмахнул рукой, словно указывая на дикий растрëпанный вид Вайолет, на глаза, которые ещё тлели сверхъестественным светом. — Ты причиняешь боль. Ты разрушаешь. Ты думаешь, это то, чего хотела бы я? Паника, подобно ядовитой змее, начала обвивать её душу. — Нет! Я… я просто защищалась! — Я люблю тебя, Вайолет. Я мечтала, чтобы ты нашла своё место в мире, чтобы ты была счастлива. — Я счастлива! Я нашла своё место! Призрак, словно не слыша её, отрицательно покачал головой, и его расплывчатый силуэт начал медленно, неумолимо приближаться. — Ты можешь лгать кому угодно, моя девочка. Ты можешь обманывать себя, обманывать весь мир, но не мне, — голос призрака теперь звучал с ледяной уверенностью, проникая в самые глубины её существа. – Я вижу тебя насквозь. Я вижу ту тьму, что поселилась в тебе. Хватит претворяться, моя девочка. Ты сама понимаешь, кем ты являешься. Это противоестественно. Это неправильно. Призрак остановился в шаге от неё, и Вайолет почувствовала, как холодный ветер пробежал по её коже. — Вспомни Вики. Вспомни, как её глаза расширились от ужаса, когда ты лишила её жизни. Ты сделала это, не моргнув и глазом, Вайолет. А это было только начало. Какова вероятность, что ты не убьёшь ещё кого-то? В порыве гнева ты неконтролируема, и под горячую руку может попасть и твой отец. Скажи мне? Ты можешь пообещать себе, что от твоей руки больше никто не пострадает? Каждое слово ударило в Вайолет, как удар кнута, оставляя жгучие следы. — Пожалуйста, прекрати. Не говори так. Я… я не убийца. Пожалуйста, мама... Внезапно рыдания прервались, когда Вайолет окутало крепкое объятие. Оно было не таким тёплым, как она привыкла, в нём чувствовалась прохлада, как от камня. Но в тот момент для Вайолет это не имело никакого значения. Ослеплëнная горем и отчаянием, девушка отчаянно прижалась к обнявшей её фигуре, утыкаясь лицом в шею. Ничто другое больше не существовало. Она ничего не слышала, ничего не чувствовала, кроме этого объятия. Была только она, её единственная её любимая мама. — Сдайся, детка. Прими свою участь, – прошептал призрак, отстраняясь. Холодные пальцы коснулись её щек, смазывая слëзы. – Тебе никогда не познать счастья. Ты ошибка природы. И единственное, что ты можешь сделать исчезнуть. Избавить мир от своего присутствия. Иди со мной, Вайолет. Со мной ты найдëшь покой. Мы снова будем вместе. Как ты этого всегда желала. Ты готова пойти со мной, мой маленький кардинал? Услышав своё прозвище, которое не звучало уже целую вечность, Вайолет в тот же миг согласно закивала. Кардинал. Ярко-алые птички с чёрными шапочками. Кардиналы, отличались не только своим завораживающим оперением, но и отважным, порой даже дерзким нравом. Они были символом стойкости и борьбы, несмотря на свои небольшие размеры. — Мне страшно, – выдохнула Вайолет, чувствуя, как неизбежное подступает всё ближе. Пути назад уже не было. Призрак склонил голову, и на его лице появилась ласковая, но жутковатая улыбка. – Расслабься. Просто досчитай до десяти. И всё закончится. Это не причинит боли. Я обещаю. Ты ведь веришь мне? Вайолет кивнула, крепко зажмурившись. Она постаралась максимально расслабить напряжённое тело и начала считать про себя. Один… Два… Три… Четыре… Пять… Шесть… Семь… Вайолет затаила дыхание, готовясь к неведомому. И вдруг наступила тишина. Такая абсолютная, что в ушах зазвенело. Казалось, весь мир поставили на паузу. Температура воздуха резко упала, он стал плотным, сгустившимся, как перед грозой. Восемь… Именно в этот момент она почувствовала странный внутренний толчок. Будто что-то глубоко внутри неё, что-то тяжёлое, сильное, но при этом абсолютно ей родное, пробудилось. Это не было больно, но ощущалось как нечто совершенно неподконтрольное. Её тело, казалось, отозвалось на команду, которую она сама не отдавала. А потом… всё начало меняться. Дыхание стало глубже, ровнее, как будто кто-то другой дышал вместе с ней, наполняя её легкие неведомой силой. Сердце забилось в совершенно другом ритме – более ровном, более чётком, уверенном. Магия, до этого хаотично блуждавшая в её существе, вдруг собралась, обрела четкую форму, словно её упорядочили. Мышцы напряглись. Но это было напряжение не от страха, а от ощущения полной готовности, от силы, которая бурлила под кожей. — Девять... Глаза всё ещё были плотно закрыты, но Вайолет чувствовала, как её сознание расширяется, охватывая всё больше пространства. — Десять... И в этот же миг воздух стремительно выбило из лёгких. Её оттолкнули с такой силой, что Вайолет почувствовала, как теряет опору, и она полетела вниз, вниз, пока с глухим стуком не упала прямо на жёсткую холодную землю. Девушка застонала, но боль, пронзившая тело, была на последнем месте в списке её ощущений. Через силу, опираясь на локоть, она привстала и подняла голову. Призрак её матери, который только что был рядом, исчез. Но вместо неё стоял кто-то. Она не могла разглядеть его лицо, потому что он стоял спиной к ней, окутанный тенью. Но когда он медленно обернулся, она увидела его глаза. Янтарные. Яркие. Точно такие же, как у неё. Её рот приоткрылся, но тут же закрылся. Она не знала, что сказать. Его появление было столь неожиданным, столь внезапным, но при этом она не чувствовала от него никакой угрозы. — Ты позволила ей коснуться тебя, – раздался голос, спокойный, но наполненный властью. – Позволила ей говорить от имени той, кого ты любишь. Если бы я не вмешался, тебя бы уже не было. Помни: если ты не контролируешь свои мысли и чувства, кто-то обязательно воспользуется этим, чтобы управлять тобой. Электрический разряд пробежал по её телу. Этот голос... Этот голос, постоянно звучавший в её голове, обрел плоть и кровь. Значит, он был не просто эхом, не просто голосом разума, а отдельной, самостоятельной личностью, как бы абсурдно это ни звучало. — Кто ты? — прошептала Вайолет, совершенно уверенная, что он услышал. — Я часть тебя, Вайолет. И теперь, когда я пробудился, ты больше не одна. Часть её? Ну конечно, куда уж таинственнее. И что значит «проснулся?» Этот "пробудившийся" мог бы просто отбросить эти загадки и объяснить, что, чёрт возьми, происходит. Неистовое желание закатить глаза было почти нестерпимым. В этот момент она почувствовала ещё одно присутствие, совсем недалеко. Лёгкое движение в кустах, едва уловимый шелест листвы. Вайолет отвела взгляд, пытаясь разглядеть, кто или что это. Но как только она вернула взгляд на незнакомца, он уже исчез. Растворился в темноте, словно его и не было. Супер. Просто замечательно. Ещё больше загадок и тайн на её голову. Не успела девушка осознать произошедшее, как рядом с ней появился Стефан. Он тут же присел на корточки. Его взгляд, полный беспокойства, скользнул по её телу. По всему её телу были ссадины, царапины, кое-где кровоточили раны. Она выглядела так, будто вышла из самой преисподней. — Что ты здесь делаешь? — спросила Вайолет, поморщившись, когда его пальцы коснулись глубокого пореза на её запястье. — Слишком мало времени, чтобы объяснять, — ответил Стефан, не поднимая взгляда. — Если коротко: в Бонни вселился её предок Эмили. А Деймон пошёл за ними, чтобы вернуть ожерелье. Я пошёл за тобой, чтобы помочь. Но… слишком поздно. Прости. Он поднял взгляд, его глаза цвета изумруда встретились с её. Он протянул руку и осторожно снял с её волос крошечный, почти незаметный кусочек веточки. — Ты так себя чувствуешь… — его голос стал мягче, в нём слышалось искреннее беспокойство. Вайолет покачала головой. — Всё в порядке, не стоит переживать. Какого чёрта Деймону сдалось это ожерелье? Что в нём такого особенного? Стефан помог ей подняться на ноги. Вайолет поморщилась, чувствуя острую боль в лодыжке. Похоже, она подвернула её, когда падала. Стефан не спешил с ответом. Он понимал, что истинная мотивация, почему его брат жаждал это ожерелье, глубоко ранит Вайолет. Но молчать было бы подло. — Дело в Кэтрин, — произнёс он, тщательно подбирая слова. — Она жива. Долгое время она была заточена в гробнице, лишённая возможности выбраться. И чтобы её освободить, нужно то ожерелье. Оно обладает особой силой. Силой, которая накапливается благодаря комете – той самой, что пролетает раз в сто сорок пять лет. Теперь кристалл в ожерелье вновь активен... А он у Бонни. Поэтому Деймон отправился за ней. Он одержим идеей вернуть Кэтрин. Он готов пойти на всё. «Конечно, он готов пойти на всё. Это же его единственная любовь, его свет, его смысл жизни на протяжении всех этих десятилетий. Как я могла наивно полагать, что он хотя бы на мгновение задумается о ком-то другом, о смертной, когда его страсть, его Кэтрин была так близко, так достижима? Его любовь к Кэтрин – это вулкан, который не потухнет никогда. А я? Я лишь искра, которая мелькнула на его пути, но никогда не разгорится достаточно ярко, чтобы затмить пламя, охватившее его душу ради той». — И далеко идти, чтобы найти эту… Кэтрин? – спросила Вайолет, пытаясь придать своему голосу безразличную интонацию, хотя каждое слово давалось ей с трудом. Она расправила плечи, пытаясь скрыть дрожь, охватившую её. Стефан посмотрел на неё с лёгкой тревогой. — Вайолет, тебе, наверное, лучше сейчас вернуться домой. Отдохнуть. Ты ранена. Тебе нужен покой. Она усмехнулась. — Мне слишком любопытно посмотреть, как выглядит эта 'цыпочка', ради которой Деймон готов устроить такой переполох.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Гилберт —

-

Комната Елены была похожа на поле битвы, разгромленное стихийным бедствием. Осколки стекла сверкали на полу, словно драгоценные камни, но от их блеска кровь стыла в жилах. Перевёрнутая мебель, разбросанные вещи – всё кричало о недавнем хаосе. Дэниел, сжимая телефон, освещал лучом фонарика этот апокалипсис. Каждый шаг давался ему с трудом, страх сжимал грудь, не давая дышать. — Кэролайн? – позвал он тихим, но настойчивым голосом. Он двинулся вперёд, пробираясь сквозь обломки, его взгляд метался по комнате, ища хоть какое-то движение, хоть малейший признак жизни. Прислушавшись, Дэниел уловил надрывные всхлипы. Звук доносился откуда-то снизу, из-под кровати. Его взгляд приковался к полумраку под массивной мебелью. Там, свернувшись калачиком, дрожала фигурка. — Кэролайн? – позвал он, стараясь говорить как можно мягче, чтобы не напугать её ещё больше. Он присел на корточки, протягивая руку вперёд, словно к испуганному зверьку. — Я здесь. Елена попросила меня присмотреть за тобой. — Уйди! Не трогай меня! Вы не настоящие! — Я не призрак, Кэролайн, – спокойно ответил Дэниел. — Я настоящий. Посмотри на меня. — Он легонько ущипнул себя за руку. — Видишь? Больно. Значит, я живой. Его слова, как он и опасался, не принесли никакого облегчения. Кэролайн продолжала рыдать, её тело сотрясалось. — Нет! Вы хотите меня убить! — Никто не собирается тебя убивать, – проговорил Дэниел, медленно, очень медленно подползая ближе. — Я знаю, что тебе очень страшно. Я тоже не очень люблю сюрпризы, тем более такие. — Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутой. Кэролайн затихла на мгновение, прислушиваясь к его словам. Надежда, слабая, почти незаметная, мелькнула в её глазах. — Ты… ты не привидение? – прошептала она, её голос был хриплым от слëз. — Нисколько, – заверил Дэниел. Он протянул руку, теперь уже более уверенно. — Пожалуйста, вылезай. С дрожью во всём теле Кэролайн медленно начала выползать из-под кровати. Когда она взглянула на разгром комнаты, новый приступ рыданий захлестнул её. Ужасающая реальность обрушилась на девушку с новой силой. Она упала на пол, закрываясь руками, словно пытаясь спрятаться от всего мира. Дэниел тут же присел рядом с ней. Он не пытался больше говорить, не пытался шутить. Он просто мягко обнял её, прижимая к себе. Его рука осторожно поглаживала её спину, пытаясь придать хоть немного спокойствия. — Всё будет хорошо, Кэролайн, – шептал он, его голос звучал глубоко и успокаивающе. — Ты в безопасности. Я здесь. — Он немного отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Пока ты здесь со мной ты не одна. И ты не в опасности. Слëзы продолжали течь по щекам Кэролайн, но в её глазах уже читалось облегчение. Объятие Дэниела, его спокойное присутствие – всё это давало ей почувствовать, что она не одна в этом кошмаре. Она прижалась к нему, всё ещё дрожа, но уже не так сильно, как раньше. — Пожалуйста. Я не могу здесь оставаться. Пожалуйста, отвези меня домой. Я больше не вынесу здесь ни секунды. Дэниел, разумеется, был готов её отвезти. Его инстинкты кричали о необходимости уберечь её от дальнейшего потрясения. Но Елена, чья обеспокоенность была не менее сильной, ясно дала понять: Кэролайн, столкнувшись с реальностью сверхъестественного мира, ни в коем случае нельзя оставлять одну. Её хрупкое сознание, ещё не полностью оправившееся от увиденного, могло быть подвержено опасности, если она останется без присмотра. Он чуть отстранился, но не выпустил её полностью. Большие ладони осторожно взяли её лицо, тёплые пальцы нежно вытирали стекающие по щекам слёзы. В его глазах, обычно спокойных, теперь читалась серьёзность, даже некоторая строгость. — Кэролайн, послушай меня внимательно. То, что произошло здесь сегодня… никто не должен знать. Никто. Это секрет, который тебе придётся хранить. Пообещай мне, Кэролайн. Обещай мне сейчас. Твоё ближайшее будущее – это отдых. Нужно снять этот стресс, успокоиться. А потом уже будем думать, что делать дальше. Слышишь меня? Никому не говори. Ни-ко-му. — Он произнёс последние слова ещё более настойчиво, делая акцент на важности этой клятвы. Кэролайн только кивнула, её губы были сжаты, она не могла произнести ни слова. Дэниел осторожно подхватил её на руки. Она была лёгкой, почти невесомой в его объятиях. Он прижал её к себе, направляясь к своей машине. Кэролайн уткнулась ему в плечо, крепко обхватив его, словно он был единственным спасательным кругом в бушующем океане её страхов.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Церковь Фелл —

-

Деймон вышел из клубящейся тени. Лунный свет, пробиваясь сквозь густые кроны вековых деревьев, выхватывал из мрака лишь часть его лица, оставляя остальное в загадочной полутьме. Эмили, словно почувствовав чужое присутствие, замерла на лесной тропинке. Её силуэт чётко вырисовывался на фоне блëклого звёздного неба. Она медленно повернула голову, и в тот момент, когда их взгляды встретились, Деймон произнёс: — Привет, Эмили, — губы растянулись в лёгкой, но тревожной ухмылке. — Выглядишь иначе. Эмили не ответила сразу. Воздух вокруг неё словно сгустился, стало тяжелее дышать, а в её глазах загорелся холодный решительный огонь. — Я тебе не позволю. — У нас был уговор, — ответил Деймон, пытаясь сохранить как можно больше сдержанности в своём тоне, хотя внутренняя буря уже начинала бушевать. — Сейчас всё изменилось, — слова Эмили были тверды как камень. — Я должна защитить свою семью. — Я защищал твою семью! – его тон повысился, и в нём прозвучало отчаяние. В её взгляде мелькнуло нечто похожее на боль, но она быстро подавила это чувство. — Мне жаль. — Сейчас тебе будет ещё больше жаль, — рявкнул Деймон, его терпение иссякло, а привычный инстинкт взял верх. Как всегда, когда слова оказались бессильны, он прибегнул к силе. Мощнейший поток магии, словно невидимая стена, ударил его в грудь. Деймона отбросило назад с такой силой, что он, потеряв контроль, полетел к ближайшему дереву. Толстая ветка, словно костлявая рука, пронзила его живот. Он зарычал, его тело выгнулось дугой, а лицо исказилось от агонии.

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Дом Гилберт —

-

Джереми прошёл на кухню и с грохотом поставил увесистую коробку на стол. Первым делом его пальцы нащупали старый дневник. Потёртый переплёт обещал погружение в прошлое, в тайны рода Гилбертов. Улыбка тронула уголки его губ. Он уже предвкушал, как откроет первую страницу, как погрузится в истории, но эти мысли прервал звук открывающейся двери. Сначала он подумал, что это Дэниел, который загадочно исчез, хотя и обещал помочь с разбором отцовских вещей и изучением семейной истории. Но звонкий женский смех, пронëсшийся по дому, тут же развеял эту мысль. Дженна. Она звучала слишком весело, очевидно, алкоголь уже подействовал, и она, смеясь, развернулась к Аларику. — Ты ошибаешься. Я ещё глупей. — О нет, нет. Я понял, к чему ты клонишь, – Аларик попытался сохранить серьёзное выражение лица, но это было настоящим испытанием. — Значит, я совсем тупой, да? — Нет, – Дженна вскинула волосы, её рука легла на талию, когда она облокотилась о дверной косяк. — Мы же ещё не закончили со школьной программой. Фигурные скобки, всякие переменные… — А очки, – подхватил Аларик с лёгкой иронией. — Состояние кожи. Дженна тихо хихикнула, выпрямляясь и делая шаг в дом. Она небрежно бросила сумку на стул, её взгляд скользнул по Джереми, а затем вернулся к Аларику, который всё ещё неловко стоял у прохода. — Ты можешь... – Дженна остановилась, подойдя ближе к нему. В её глазах читалось смятение, но потом она решительно покачала головой. — Знаешь что? Я не приглашу тебя. Сегодня. Аларик, казалось, воспринял это спокойно, лишь кивнул. Дженна, почувствовав внезапную остроту отказа, решила пояснить. Она прошептала, кивнув в сторону племянника, который теперь внимательно наблюдал за ними: — Джереми. — Как-нибудь в другой раз, – Аларик мягко улыбнулся, понимая, что на сегодня их знакомство подошло к логическому завершению. Слишком быстрое развитие событий было бы неуместным. — Спокойной ночи, Дженна. Её лицо вспыхнуло. Взгляд Аларика, казалось, проникал сквозь неё, прожигая насквозь. Не в силах выдержать эту интенсивность, Дженна опустила глаза и лишь неуверенно помахала ему рукой. Дикое, неукротимое желание снова охватило её, такое внезапное и мощное. Они только что расстались, а она уже скучала. Неужели это оно? Любовь с первого взгляда? Судя по бушующему в её груди вихрю эмоций, всё сводилось именно к этому. И, чëрт возьми! Она не была против! Снимая куртку, Дженна подошла к Джереми, пытаясь отвлечься от нахлынувших чувств и вернуть себе самообладание. — Значит, ты нашёл коробки? — А ещё я нашёл вот это, – ответил Джереми, протягивая ей старую фотографию. На ней была изображена она, молодая и счастливая, рядом с Логаном. Их улыбки были полны беззаботной радости, отражая прошлую безмятежную жизнь. — Я и Логан, – кивнула Дженна, и улыбка моментально сползла с её лица, оставляя лишь неприятное покалывание где-то в районе солнечного сплетения. Она буквально выхватила фотографию из его рук, чувствуя, как к горлу подступает горечь. – Это просто жестоко. — Нет, – Джереми добродушно улыбнулся, его взгляд снова вернулся к содержимому коробки. – Жестоко встречаться с моим учителем. — Я не встречаюсь, – пропела Дженна, задорно играя бровями. – Пока что. Джереми не сдержал смеха, провожая свою тётю взглядом, когда та, слегка пошатнувшись, скрылась в своей комнате. Затем он снова взял в руки старый потрёпанный дневник. Он аккуратно открыл его. Страницы были уже пожелтевшими от времени, но письмо сохранилось в идеальном состоянии. На первой странице была дата: июнь 1864 года. "Прошлой ночью было очень холодно, но сегодня светит солнце, тепло и ярко. На реке много льда… сегодня в школе очень мало учеников. Кто-то заболел, а кто-то взял новогодние каникулы. Я никогда… не был так обеспокоен тем, что кому-то повезло…".

ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـ♡ﮩ٨ـﮩﮩ٨

▼

— Гробница Фелл —

-

Кровь. Она была повсюду. Слишком осязаемая, слишком знакомая. Вайолет ускорила шаг и когда увидела картину, развернувшуюся перед ней, просто не могла не поморщиться от омерзения. — Какого хрена с тобой произошло? – её голос был приглушëн, когда она подошла ближе, оценивая масштаб травмы. Увидев, что Вайолет невредима, Деймон издал облегчённый, прерывистый выдох. Одна проблема, казалось, позади. — Заткнись и вытащи меня, – прохрипел он, его голос был сорван от боли и ярости. – Я больше не могу. Вайолет проигнорировала его слова. Хотя желание съязвить, как всегда, боролось внутри неё. Но вид страдающего Деймона сжал её сердце. Она закатила рукава, готовясь напрячь мышцы, когда голос сзади остановил её: — Не делай этого. Иначе всё будет только хуже. Я вам это гарантирую. И моё обещание – это не пустые слова. Вайолет обернулась. Её взгляд встретился со взглядом Эмили, чьë лицо было искажено злобной гримасой. Холод, исходивший от неё, заставил Вайолет поëжиться, но она не выдала ни процента страха. — Ах, это ты, Эмили? Та самая, которая любит воровать чужие тела? Эмили усмехнулась. — Ты почти невредимая. Что ж, я и не сомневалась в тебе. Вайолет закатила глаза. — Да, спасибо. Но не могла бы ты объяснить, зачем ты приковала его к стволу? — Она указала на Деймона. — Да, он немного раздражающий и всё такое. Но что он тебе сделал? Эмили бросила взгляд на Деймона, а затем ощутила присутствие второго Сальватора. Это означало, что времени осталось очень мало. — Он мне мешал. В это время к ним уже подбежал Стефан. Увидев брата в таком положении, он, не замедляясь, принялся снимать его с дерева. — Больно, – прошипел Деймон, чувствуя, как грубое дерево невыносимо проходит сквозь его плоть. – Чëрт возьми, Стефан, быстрее! — Он упал, делая несколько глубоких прерывистых вдохов, чувствуя, как раны на теле начинают стремительно затягиваться. — Вот почему я и питаюсь людьми. Вайолет, полностью поглощённая происходящим, не обращала внимания на суматоху позади. Она хмурила брови, наблюдая, как Эмили наклонилась и, взяв длинную палку, начала чертить что-то на земле. Но, почувствовав на себе взгляд, ведьма подняла голову и столкнулась с младшим братом. — Стефан. — Привет, Эмили. — Люди не заслуживают этого. Они никогда не должны познать такое зло. — Что ты имеешь в виду? — паника медленно, но верно начала расти внутри Стефана, сдавливая его грудь. — Эмили, клянусь Богом, ты пожалеешь об этом! — рявкнул Деймон, поднимаясь на ноги, всё ещё держась за рану. Вайолет, чьё терпение, казалось, подошло к концу, резко обернулась к вампиру. Её взгляд был острым, и в нём читалось явное раздражение. — Не мог бы ты, ради всего святого, заставить свой прелестнейший ротик замолчать хоть на минуту? Деймон лишь усмехнулся. — У меня, знаешь ли, есть полное право быть немного взвинченным, когда какая-то выскочка-ведьма отказывается выполнять данное слово, ставя под угрозу освобождение Кэтрин. Недоумение сменилось тревогой, и она повернулась к Эмили, пытаясь уловить хоть какой-то знак, объяснение. — Я не позволю тебе вернуть их в этот мир. Ведьма не отрывала своего взгляда от Деймона, игнорируя присутствие Вайолет и Стефана, которые застыли на месте, словно статуи. — Их? – Стефан, чьë лицо было напряжено от беспокойства, нахмурился. Эмили только приподняла подбородок, словно предлагая им самим догадаться. — Какую часть истории ты опустил, Деймон? – спросил Стефан, его голос звучал более требовательно, чем раньше. — Какая разница? – упрямо заявил Деймон, отводя взгляд. Его поза выдавала явное нежелание вдаваться в подробности. — Эмили, расскажи мне, что ты сделала? – потребовал Стефан, вновь фокусируя своё внимание на ведьме. — Чтобы спасти её. Я должна была спасти их. — Ты спасла всех в церкви! – воскликнул Стефан, в его голосе смешались удивление и нарастающая злость. — Спасаешь одного, спасаешь всех, – процитировала Эмили, продолжая своё таинственное рисование. — Мне плевать на это! – Деймон почти взревел. — Мне нужна только Кэтрин! — Я знал, что нельзя было верить ни единому твоему слову, – прошипел Стефан, схватив брата за плечи. — Дело же не в любви, да? А в мести. — Одно другому не мешает! – рявкнул Деймон, пытаясь вырваться из хватки брата. — Деймон, ты не можешь этого сделать! — Почему это? – усмехнулся Деймон, в его усмешке не было веселья, только холодная жестокость. — Они убили двадцать семь человек! Это называется война! Чтобы ни случилось, они этого заслуживают! — Двадцать семь вампиров, Деймон! Ты не можешь просто вернуть их! – Стефан не мог поверить, что его брат мог быть настолько безрассуден. — Этот город заслуживает, – холодно процедил Деймон, наконец, переставая сопротивляться. Он замер, его плечи расслабились, но в его глазах по-прежнему пылал тот же холодный огонь. Он смотрел на брата, на Вайолет, на Эмили, и в его взгляде читалось полное равнодушие к их страданиям. — Ты обвиняешь невинных людей! – воскликнул Стефан, его голос сорвался. — Ты приписываешь им то, что произошло сто сорок пять лет назад! Вайолет, наблюдавшая за этой бурной сценой, почувствовала, как внутри неё поднимается волна страха. Она не понимала всех тонкостей прошлого, всех обид и вековой вражды. Но одно было ясно как день: в гробнице содержались двадцать семь вампиров, и если они вырвутся на свободу, город погрузится в кровавую бойню. Никто не останется в живых перед натиском голодных хищников. А за этим последуют и другие города, и другие жизни. И Деймону было плевать. Ему было плевать на всё, кроме того, чтобы освободить ту, кого он любит. Внутри Вайолет боролись два противоречивых чувства. Первое – это понимание. Она поняла, как долго Деймон ждал этого момента и как мало у него было других выходов. Он был готов идти до конца. Но… тысячи невинных жизней. Это была непомерно высокая цена. Её друзья, её отец, все, кого она знала, окажутся в смертельной опасности. И Деймону было наплевать, потому что он был готов сжечь мир, лишь бы остаться с Кэтрин. В груди неприятно защемило острое, жгучее чувство зависти. Вайолет безумно хотела ощутить это то самое всепоглощающее чувство, когда твоя вторая половинка думает только о тебе, игнорируя всё остальное. Эта эгоистичная преданность казалась ей одновременно ужасной и… привлекательной. — Деймон, – её голос прозвучал неожиданно тихо, но в нём звучала решимость, которая удивила даже её саму. Она подошла ближе, игнорируя напряжение, витающее в воздухе. — Подумай, что ты делаешь. Это не выход. Ты не можешь обрекать столько жизней на смерть. Деймон повернул к ней голову, и в его глазах мелькнуло замешательство, быстро сменившееся раздражением. — Ты думаешь, я забочусь о том, что будет с этими ничтожными смертными? Я забочусь только о том, чтобы получить то, что мне принадлежит. И если для этого нужно освободить несколько… голодных друзей, то пусть так и будет. Вайолет вцепилась в его руку, ощущая под тонкой тканью куртки неестественную ледяную холодность его кожи. — Это не их вина! Ты наказываешь невиновных! — В этом мире нет невинных. Есть только те, кто жертвы, и те, кто палачи. А я… — он понизил голос, его взгляд скользнул по её лицу, затем по Стефану, — я сегодня намерен стать вторым. — У тебя нет права решать, кто будет жить, а кто умрёт! Резкий властный жест и его ледяные пальцы сомкнулись на её горле. Расстояние между ними сократилось до минимального, и Вайолет чувствовала его дыхание на своей коже. — Заткнись и убирайся отсюда, пока цела! – прорычал он, его голос был подобен раскатам грома, от которого дрожали стекла. — Я закрываю глаза на твои жалкие попытки вмешаться, но если ты хоть ещё раз попытаешься остановить меня… – его хватка усилилась, и Вайолет почувствовала, как мир вокруг неё начинает плыть. – …я сделаю так, что ты будешь молить о смерти. С этими словами он с пренебрежением отбросил её. Вайолет, потеряв опору, полетела вперёд, но в последний момент её подхватил Стефан. Он прижал её к себе, обнимая так крепко, что девушка почувствовала, как её собственное сердце отчаянно бьётся в унисон с его. — Ты просто мудак, Деймон! – Вайолет отчаянно забилась в его объятиях, пытаясь освободиться. Тем временем Эмили, отбросив в сторону палку, пристально осмотрела узор на земле. — Вы закончили? – спросила она ровным бесстрастным тоном, который, казалось, заглушил все остальные звуки. Деймон обернулся к ведьме, и выражение его лица мгновенно сменилось. Исчезла вся бравада, вся жестокость. На её месте появилось нечто похожее на первобытный страх. — Не делай этого, – его голос стал тихим, почти молящим. — Пожалуйста, не надо. — Я не могу их освободить. И не буду, — набрав полную грудь воздуха её руки взметнулись вверх. Вокруг вспыхнуло зловещее пламя. — INCENDIA! — Нет! – закричал Деймон, бросаясь вперёд, но отступил от обжигающего жара, который не давал приблизиться. Эмили сняла с шеи ожерелье, готовясь к последнему шагу. В этот момент, словно из ниоткуда, раздался голос: — Бонни! Стефан, чьë лицо было бледным от напряжения, обернулся. Он увидел Елену, бросающуюся к огню, и, не раздумывая, побежал к ней, пытаясь оттащить как можно дальше от смертельной опасности. В то же время Вайолет, стоявшая чуть в стороне, словно одеревенела, наблюдая за Деймоном. Её сердце сжалось, когда она увидела в его глазах такую глубину ужаса и отчаяния, что ей самой стало страшно. Это было то, чего она никогда раньше не видела в вампире, казавшемся неуязвимым. Эмили подбросила ожерелье вверх. С искрами оно мгновенно превратилось в пыль, развеявшуюся в воздухе. Наступила звенящая тишина. Всё закончилось. Огонь погас, оставив после себя лишь запах гари и пепел. Лицо Бонни обрело очертания непонимания. Это означало одно: Эмили покинула её тело. Вайолет осторожно двинулась вперёд, приближаясь к Деймону. От него исходила аура бомбы замедленного действия. В уголках глаз блестели редкие капельки слëз. Его взгляд, прямой и опустошëнный, наконец, остановился на Бонни. Вайолет покачала головой, видя, как его лицо начинает трансформироваться. Клыки удлинились, и на его лице заиграла лишь одна эмоция – жажда уничтожения. С низким рычанием Деймон оскалил клыки и бросился на Бонни. Впиваясь зубами в её шею, он утолил свою жажду, выпивая её жизненную силу. Крик Бонни, полный боли и ужаса, разнёсся по всему лесу, пронзая тишину, как острый нож. — Нет! – крикнул Стефан, который, оправившись от шока, бросился на помощь. Он оттолкнул брата с неистовой силой, обнимая дрожащую Бонни, не давая ей упасть. Вайолет не осталась в стороне. Она с яростью набросилась на Деймона, прижимая его к стволу ближайшего дерева. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ! – её голос сорвался на крик, полный обжигающей ярости. – ЭТО БОННИ! ОНА НЕ ИМЕЕТ К ЭТОМУ НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ! ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ТРОГАТЬ ЕЁ! Ты СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! — Ты! – прорычал Деймон, взгляд метнулся к Бонни, которая, по-прежнему дрожа, прижималась к Стефану. – Ты заплатишь за это, Бонни! Я убью тебя! Я уничтожу тебя! С этими словами побежал вперёд. Но Вайолет, несмотря на его невероятную силу, снова набросилась на него. Её тело стало щитом между Деймоном и хрупкой девушкой. — Ты не тронешь её! Я не позволю! Ты можешь убить меня, но ты не получишь её! В качестве убедительного аргумента Вайолет показала свои острые клыки, обнажив их в угрожающем оскале. Вампир снова бросился на неё, но Вайолет, подобно тени, ускользала от его ударов. Она двигалась с грацией дикой кошки. Её тело извивалось, уворачиваясь от смертоносных захватов. Каждый её шаг, каждое движение были полны решимости защитить. Стефан, всё ещё обнимая Бонни, наблюдал за этой схваткой с ужасом, застывшим на лице. Его брат, потерявший всякий самоконтроль, превращался в машину для убийств. — Деймон, остановись! – крикнул он, его голос был полон боли и мольбы. — Успокойся! Но Деймон не слышал. Его мир сузился до одной цели – уничтожить ту, что посмела лишить его последней надежды. — Ты думаешь, я не смогу тебя убить? – прорычал он, его голос был полон насмешки. — Наивная. Убить тебя для меня проще простого. Это будет так же легко, как вдохнуть. Вайолет, всё ещё находясь между Деймоном и подругой, чувствовала, как кровь стучит в висках. Время неумолимо утекало, и каждая секунда приближала Деймона к грани, за которой обратного пути не было. Она судорожно перебирала в голове все возможные способы укротить разбушевавшегося вампира, как вернуть его в реальность, из которой он, казалось, полностью вырвался. Одно она знала наверняка: его нужно было срочно увести прочь. Это было почти невозможно, но Вайолет не собиралась бросать его. Сквозь пелену ярости, сквозь звериное рычание она видела его – раненого, разбитого, погребённого под чудовищной болью. И в этой боли, в этой утрате она видела не монстра, а жертву. Её сердце сжалось от жалости. Он был так близок к тому, чтобы вырвать из лап забвения свою любимую, свою Кэтрин. И вот в один миг всё было потеряно. Надежда, ставшая было осязаемой, рассыпалась в прах, оставив после себя лишь горький пепел разочарования. Кто бы на его месте не вышел из себя? Кто бы в такой ситуации не захотел обрушить всю свою ярость на того, кто лишил его счастья? Девушка исделала шаг вперёд, готовясь к следующему удару. Но другая, гораздо более глубокая часть её сознания кричала против этого. Часть, которая не хотела причинять ему ещё большей боли. Боли, которая уже и так разрывала его на части. И это чертовски её раздражало. Вайолет сжала кулаки, пытаясь противостоять самой себе, этой нелепой жалости, которая боролась с её инстинктом самосохранения. Слушай внимательно, Вайолет. Не пытайся ударить его силой. Сосредоточься внутри. Почувствуй, что внутри его головы. Его мысли, его кровь. Почувствуй, как она течёт. Теперь найди одну точку. Сосуд, напряжение. Сожми её, как кулак. Не расслабляй хватку, пока не услышишь треск. Снова этот голос. Вайолет закрыла глаза, прогоняя от себя посторонние мысли. Она сосредоточилась, снова переключая внимание на Деймона. Она сделала всё, как было сказано. Почувствовала пульс его крови, тепло, которое разливалось в венах. Затем нашла точку, где напряжение сгустилось, словно узел. Она начала сжимать, концентрируя всю свою волю. Прошло несколько секунд, которые показались вечностью. Вдруг Деймон издал пронзительный крик, хватаясь за голову. Его тело согнулось в немыслимой агонии, и он, дрожа, упал на колени. Стефан, с ужасом наблюдая за страданием брата, спросил: — Вайолет, что ты сделала? Что с ним происходит? Вайолет, даже не оборачиваясь, уже шла к вампиру, её походка была решительной, в глазах читалась беспощадная уверенность. — С ним будет всё в порядке. Ты займись Бонни. Обо мне не беспокойтесь. Елена была готова броситься к подруге, но прежде чем она успела сделать шаг, Вайолет и Деймон исчезли в клубе чёрного дыма. Стон Бонни, полный боли и ужаса, сразу же привлёк внимание Стефана и Елены. Не медля, Стефан прикусил своё запястье, и алая жидкость хлынула из раны. Он поднёс его к губам Бонни, силой вливая свою кровь. Девушка инстинктивно сопротивлялась, но Стефан крепко удерживал её, и ей ничего не оставалось, как с трудом глотать эту спасительную, но одновременно пугающую жидкость. — Её шея, – прошептала Елена, наблюдая, как уродливый укус начинает медленно, но неумолимо затягиваться. — Она заживает. Когда рана полностью исчезла, Бонни, всё ещё дрожа от пережитого, с тревогой ощутила, что боли больше нет. Она перевела растерянный взгляд со Стефана на Елену, пытаясь осознать произошедшее. _____________________ ▌│█║▌║▌║ ᴨᴩᴏдᴏᴧжᴇниᴇ ᴄᴧᴇдуᴇᴛ _____________________ Дᴏᴩᴏᴦиᴇ ʍᴏи чиᴛᴀᴛᴇᴧи! ❤️ Ну чᴛᴏ, дᴩуɜья ʍᴏи, нᴀᴋᴏнᴇц-ᴛᴏ! 🎉 Вᴏᴛ ᴏнᴀ, ОДИННАДЦАТАЯ ᴦᴧᴀʙᴀ, и я ᴨᴩᴏᴄᴛᴏ нᴇ ʍᴏᴦу ᴄдᴇᴩжᴀᴛь ᴄʙᴏᴇᴦᴏ ᴧиᴋᴏʙᴀния! 🥳 Дᴀʙᴀйᴛᴇ ᴨᴏᴀᴨᴧᴏдиᴩуᴇʍ ʙʍᴇᴄᴛᴇ, ʙᴇдь ᴏнᴀ ᴛᴏᴦᴏ ɜᴀᴄᴧужиʙᴀᴇᴛ! 👏 Пᴩиɜнᴀюᴄь чᴇᴄᴛнᴏ, ᴋᴏᴦдᴀ я нᴀчинᴀᴧᴀ ᴨиᴄᴀᴛь ϶ᴛу ᴦᴧᴀʙу, я нᴇʍнᴏᴦᴏ ᴨᴇᴩᴇжиʙᴀᴧᴀ. 9-я ᴄᴇᴩия… ɜнᴀᴇᴛᴇ, ᴏнᴀ ниᴋᴏᴦдᴀ нᴇ быᴧᴀ ʍᴏᴇй ᴄᴀʍᴏй ᴧюбиʍᴏй. Я дᴀжᴇ ᴦᴏᴛᴏʙиᴧᴀᴄь ᴋ ᴛᴏʍу, чᴛᴏ ᴦᴧᴀʙᴀ ᴨᴏᴧучиᴛᴄя, ну… ᴄᴋᴀжᴇʍ ᴛᴀᴋ, нᴇ ᴄᴀʍᴏй ᴏбъëʍнᴏй. Кᴀᴋ жᴇ я ᴏɯибᴀᴧᴀᴄь! 😅 Оᴋᴀɜᴀᴧᴏᴄь ʙᴄё ᴄ ᴛᴏчнᴏᴄᴛью дᴏ нᴀᴏбᴏᴩᴏᴛ! Эᴛᴏ, ʍᴏи дᴏᴩᴏᴦиᴇ, ᴄᴀʍᴀя дᴧиннᴀя ᴦᴧᴀʙᴀ иɜ ʙᴄᴇх, чᴛᴏ я нᴀᴨиᴄᴀᴧᴀ! Бᴏжᴇ ʍᴏй, я ᴄᴀʍᴀ удиʙᴧᴇнᴀ! 🤯 Нᴀдᴇюᴄь, ʙы ʙᴄё ᴇщё ʙ ɜдᴩᴀʙᴏʍ уʍᴇ и нᴇ ᴨᴏᴛᴇᴩяᴧи ᴄʙяɜь ᴄ ᴩᴇᴀᴧьнᴏᴄᴛью ᴨᴏᴄᴧᴇ ᴛᴏᴦᴏ, ᴋᴀᴋ ᴨᴩᴏчᴧи ʙᴄё. 😱 Тᴀʍ ʙᴇдь ᴄᴛᴏᴧьᴋᴏ ʙᴄᴇᴦᴏ нᴀʍᴇɯᴀнᴏ, ᴄᴛᴏᴧьᴋᴏ ᴄᴏбыᴛий, ᴄᴛᴏᴧьᴋᴏ ϶ʍᴏций! Я ᴨᴩᴏᴄᴛᴏ ʙɜᴏᴩʙᴀᴧᴀᴄь, ᴋᴏᴦдᴀ ᴨиᴄᴀᴧᴀ! 💥 Иʍᴇннᴏ ᴨᴏ϶ᴛᴏʍу я ʙᴀᴄ уʍᴏᴧяю, ʍᴏᴧю, ᴛᴩᴇбую! 🙏 Пᴏдᴇᴧиᴛᴇᴄь ᴄᴏ ʍнᴏй ʙᴄᴇʍ, чᴛᴏ у ʙᴀᴄ нᴀ дуɯᴇ! Кᴀᴋиᴇ у ʙᴀᴄ ʍыᴄᴧи? Кᴀᴋиᴇ ᴛᴇᴏᴩии ɜᴩᴇюᴛ ʙ ʙᴀɯих ᴦᴏᴧᴏʙᴀх? Кᴀᴋиᴇ чуʙᴄᴛʙᴀ ʙы иᴄᴨыᴛᴀᴧи, ᴨᴏᴦᴩуɜиʙɯиᴄь ʙ ϶ᴛу буᴩю ᴄᴏбыᴛий? Кᴀᴋᴏй ʍᴏʍᴇнᴛ ᴄᴛᴀᴧ ʙᴀɯиʍ ᴧюбиʍыʍ? Пиɯиᴛᴇ ʙᴄё, ᴀбᴄᴏᴧюᴛнᴏ ʙᴄё! Мнᴇ ᴛᴀᴋ инᴛᴇᴩᴇᴄнᴏ уɜнᴀᴛь ʙᴀɯи ʙᴨᴇчᴀᴛᴧᴇния! 🥰 Ах дᴀ, и я жᴇ дᴏбᴀʙиᴧᴀ ᴛу ᴄᴀʍую "ᴨᴇᴩчинᴋу"! 🔥 Сᴋᴀжиᴛᴇ, ᴋᴀᴋ ʙᴀʍ? Оцᴇниᴧи? 😉 И ʙᴏᴛ ᴛуᴛ у ʍᴇня ᴋ ʙᴀʍ ʙᴏᴨᴩᴏᴄ, ᴋᴏᴛᴏᴩый ᴏчᴇнь ʍᴇня ʙᴏᴧнуᴇᴛ: ʙы ᴨᴩᴇдᴨᴏчиᴛᴀᴇᴛᴇ дᴧинныᴇ, чуʙᴄᴛʙᴇнныᴇ ᴨᴏᴄᴛᴇᴧьныᴇ ᴄцᴇны, ᴦдᴇ ᴨᴩᴏᴨиᴄᴀнᴀ ᴋᴀждᴀя ϶ʍᴏция, ᴋᴀждᴏᴇ ᴋᴀᴄᴀниᴇ, чᴛᴏбы ᴨᴏᴧнᴏᴄᴛью ᴨᴏᴦᴩуɜиᴛьᴄя ʙ ᴨᴇᴩᴇжиʙᴀния ᴦᴇᴩᴏᴇʙ? Иᴧи ʙᴀʍ бᴏᴧьɯᴇ нᴩᴀʙиᴛᴄя, ᴋᴏᴦдᴀ ᴏни бᴏᴧᴇᴇ ᴄжᴀᴛыᴇ, динᴀʍичныᴇ? А ᴛᴇᴨᴇᴩь ᴋ ᴄᴀʍᴏʍу ᴦᴧᴀʙнᴏʍу, ᴋ ᴛᴏʍу ᴄᴀʍᴏʍу ᴏᴛᴋᴩыᴛию, ᴋᴏᴛᴏᴩᴏᴇ, я уʙᴇᴩᴇнᴀ, ᴏᴄᴛᴀʙиᴧᴏ ʙᴀᴄ ʙ ᴨᴏᴧнᴏʍ нᴇдᴏуʍᴇнии! 🤨 Тᴏᴛ ᴛᴀинᴄᴛʙᴇнный нᴇɜнᴀᴋᴏʍᴇц... Бᴏжᴇ ʍᴏй, ᴄᴋᴏᴧьᴋᴏ жᴇ ᴇщё ɜᴀᴦᴀдᴏᴋ и ᴛᴀйн нᴀᴄ ждёᴛ! 🤫 Кᴀᴋ дуʍᴀᴇᴛᴇ, ᴋᴛᴏ ᴏн ᴛᴀᴋᴏй? Кᴇʍ ᴨᴩихᴏдиᴛᴄя Вᴀйᴏᴧᴇᴛ? И ᴋᴀᴋую ᴩᴏᴧь ᴏн ᴄыᴦᴩᴀᴇᴛ ʙ дᴀᴧьнᴇйɯᴇʍ ᴩᴀɜʙиᴛии ᴄюжᴇᴛᴀ? Пᴏдᴇᴧиᴛᴇᴄь ᴄʙᴏиʍи ᴄᴀʍыʍи ᴄʍᴇᴧыʍи дᴏᴦᴀдᴋᴀʍи! 🤔 И, ᴋᴏнᴇчнᴏ жᴇ, Вᴀйᴏᴧᴇᴛ и Дᴇйʍᴏн... 💔 Вᴀɯи ʍыᴄᴧи ᴏ ᴛᴏʍ, ᴋᴀᴋ ᴏнᴀ ᴏᴛᴩᴇᴀᴦиᴩᴏʙᴀᴧᴀ нᴀ ᴇᴦᴏ чуʙᴄᴛʙᴀ? Вы ɜᴧиᴛᴇᴄь, чᴛᴏ ᴏнᴀ "ᴄдᴀᴧᴀᴄь" и ᴏᴛʙᴇᴛиᴧᴀ нᴀ ᴇᴦᴏ ᴨᴏцᴇᴧуй? Иᴧи, нᴀᴏбᴏᴩᴏᴛ, ʙы дуʍᴀᴇᴛᴇ, чᴛᴏ ϶ᴛᴏ быᴧ ᴨᴩᴀʙиᴧьный ɯᴀᴦ? Пиɯиᴛᴇ, нᴇ ᴄᴛᴇᴄняйᴛᴇᴄь! Я хᴏчу ɜнᴀᴛь ʙᴄё! 🗣️ Нᴀ ϶ᴛᴏʍ, дᴏᴩᴏᴦиᴇ ʍᴏи, я ᴨᴩᴏщᴀюᴄь дᴏ нᴏʙых ʙᴄᴛᴩᴇч ʙ ᴄᴧᴇдующих ᴦᴧᴀʙᴀх. Пᴏᴋᴀ-ᴨᴏᴋᴀ! 👋 Иᴄᴋᴩᴇннᴇ ʙᴀɯᴀ, я. 😘 P.S. Нᴀ уᴧицᴇ ɜиʍᴀ ❄️, ᴨᴏ϶ᴛᴏʍу, уʍᴏᴧяю ʙᴀᴄ, ᴏдᴇʙᴀйᴛᴇᴄь ᴋᴀᴋ ʍᴏжнᴏ ᴛᴇᴨᴧᴇᴇ! 🧣🧤 Нᴇ ɜᴀбыʙᴀйᴛᴇ ᴨᴩᴏ ɯᴀᴨᴋи и ɯᴀᴩɸы, чᴛᴏбы ʙᴀɯᴀ ɯᴇя ʙᴄᴇᴦдᴀ быᴧᴀ ʙ ᴛᴇᴨᴧᴇ. А ᴇщё, ᴨᴇйᴛᴇ ᴦᴏᴩячий чᴀй ᴄ ᴧиʍᴏнᴏʍ и ʍёдᴏʍ 🍋🍯 – ϶ᴛᴏ ᴨᴩᴇᴋᴩᴀᴄнᴏᴇ ᴄᴩᴇдᴄᴛʙᴏ дᴧя ᴨᴩᴏɸиᴧᴀᴋᴛиᴋи ᴨᴩᴏᴄᴛуды и ᴏᴛᴧичный ᴄᴨᴏᴄᴏб ᴄᴏᴦᴩᴇᴛьᴄя иɜнуᴛᴩи. Еɯьᴛᴇ ᴨᴏбᴏᴧьɯᴇ ɸᴩуᴋᴛᴏʙ и ᴏʙᴏщᴇй, чᴛᴏбы ᴨᴏддᴇᴩжᴀᴛь иʍʍуниᴛᴇᴛ. И, ᴋᴏнᴇчнᴏ жᴇ, бᴇᴩᴇᴦиᴛᴇ ᴄᴇбя и ᴄʙᴏих бᴧиɜᴋих! Здᴏᴩᴏʙьᴇ – ϶ᴛᴏ ᴄᴀʍᴏᴇ ᴦᴧᴀʙнᴏᴇ! 🙏 _____________________