Наши страхи

- Знаешь, - сказал Луиджи, прерывая болтовню профессора П. У. Галкина, - они и твои друзья тоже. Старший человек запнулся и недоуменно посмотрел на водопроводчика в зеленом. - О чем ты? - Ты все время говоришь только о том, как мне нужно поймать больше привидений, что ты хочешь свою коллекцию назад. И ты называешь Марио и тоадов "твои друзья". Так вот: они и твои друзья тоже. Сказав это, Луиджи осторожно снял ВБ и положил рядом с собой, не в силах смотреть на профессора прямо сейчас. Он обнял себя за колени, чувствуя, как внутри накапливается разочарование. Он не понимал этого изменения отношения. Почему вдруг его старший товарищ начал себя так вести? Почему внезапно стал так холоден к другим? Ведь это был тот же человек, который рискуя собой, спас Луиджи и дал ему единственное устройство что могло спасти брата, оставляя самого профессора полностью беззащитным. И при этом было очевидно, что пожилой изобретатель все ещё заботился. Он поддерживал постоянную связь с Луиджи, помогал ему, когда тот просил, присматривал за Тоадами, и… да много ещё чего было. Но тогда почему он так охотно разбрасывался фразами про важность привидений и его коллекции? Почему говорил, что хоть спасение друзей важно, но не нужно забывать о ловле ужасающих потусторонних существ? Как будто ему стало все равно. Словно Марио и Тоады ничего больше для него не значили. Профессор молчал. Потом в наушнике, который Луиджи оставил, послышался вздох. - Конечно, ты прав, мой мальчик. Луиджи удивленно вскинул голову. Он… давно не слышал, как старший его так называет. И П. У. Галкин… он звучал таким… побежденным. Было неестественно слышать подобный тон в обычно живом голосе. - Я знаю, что они мои друзья. Просто… - его друг замолчал, словно пытаясь подобрать подходящие слова. Наконец, он со вздохом сказал: - Мне страшно. Луиджи уставился на ВБ. До сих пор профессор казался совершенно бесстрашным. Он всегда улыбался, несмотря на тяжесть ситуации. У него всегда находился план. И младший Марио находил опору в неисточаемом оптимизме пожилого изобретателя, силы двигаться дальше, когда казалось, что он больше не сможет продолжать. И все же… - Да, мне страшно, - словно сам себе не веря, подтвердил профессор. - Король Бу с каждым разом все более сумасшедший и яростный. Хех, думаю, я не могу его винить слишком сильно. Сидеть в картине не очень-то приятно. Луиджи очень сомневался, что картины его старшего друга и сумасшедшего короля имеют много общего, но пожилой человек ещё не закончил: - Просто… наверное, гораздо легче думать, что на кону лишь коллекция картин, а не.., - профессор резко вздохнул. - Прости, Луиджи, - искренне добавил он, - я так сильно сосредоточился на том, чтобы избегать мыслей о них, что заставил тебя поверить, что мне все равно. Я не очень хороший друг, не так ли? Луиджи моргнул, слова регистрировались в его голове. Когда это произошло, он яростно покачал головой, хотя ПУГалкин не мог его видеть, и взял ВБ в руки: - Я понимаю, - мягко обратился он к устройству. - Мне тоже страшно. Призраки, Король Бу, этот отель… Иногда мне кажется, что я больше не смогу продолжать. Я… Я так боюсь, что мне не хватит сил их спасти. Луиджи крепко прижал устройство к себе, отчаянно желая обнять профессора, передать ему это ощущение понимания и почувствовать тепло другого человека, а не вечных холод одиноких коридоров. - Ты спасешь их, сынок. Луиджи замер, когда в его ухе раздался знакомый голос. Эта убежденность. Профессор сказал так, словно точно знал, что именно так все и будет. И внезапно младший Марио почувствовал, как слова старшего друга наполняют его уверенностью. - Да, - выдохнул он. - Я спасу их. Всех их. Он посмотрел на ВБ твердо сказал: - Обещаю. Луиджи почувствовал, что это последнее слово закрепляет что-то важное между ними. И это не было чем-то отяжеляющим. Они оба знали, возможно даже лучше чем другие, что обещания не всегда возможно сдержать. Но дело было не в самом слове. Твёрдость и намерение, стоящие за ним - вот что это было. - Я знаю, - Луиджи был рад услышать, что профессор возвращается к своему уверенному я. Младший почувствовал, как на его лице появляется маленькая, но искренняя улыбка. С новыми силами он встал, поправляя шляпу на голове и беря в руки Полтергаст. Он был готов. Водопроводчик потянулся к наушнику на ухе. - Луиджи. Вскрикнув, парень подскочил. В наушнике искренне захихикали, явно зная, в чем дело. Луиджи чувствовал себя неловко, но вскоре и сам присоединился к смеху. Так всегда бывает после длительной тревоги или слез: любая мелочь веселит лучше самых смешных комиков. И младший Марио почувствовал, как остатки всех страхов и тревог рассеиваются, словно дым. - Знаешь, - когда они оба остановились, сказал профессор, - я имел это ввиду. То, что ты можешь позвонить мне в любое время. И не обязательно только тогда, когда у тебя проблемы. Я буду здесь, чтобы слушать. Знаю, это не много, но ты не должен делать это один. Хотел бы я… - Нет, - прервал его Луиджи. - Это очень много значит для меня, - младший улыбнулся. - Спасибо. Он постарался вложить в это слово всю искренность и пылкую благодарность за все времена, что его старший друг поддерживал водопроводчика. По искреннему смешку он понял, что у него получилось. С яркой улыбкой Луиджи положил трубку и двинулся по коридору. В нем играла новая сила, новая уверенность. Он спасёт своих друзей. ВБ тяжелел в его кармане, напоминая, что он не один. А страхи… А что страхи? Одни уходят, другие приходят, а некоторые остаются на всю жизнь. Но никакие страхи не смогут победить их обоих. Они будут помогать друг другу. И вместе… Вместе они одолеют даже Короля Бу.